Без тебя

      «Ааааааа?»       Солнечный свет пробивается сквозь жалюзи, бросая на комнату полосы ослепительного сияния. Сквозь окно виднеется кусочек города — серые очертания зданий контрастируют с насыщенной синевой безграничного неба, в котором изредка пролетают птицы. Занавески мягко колышутся от лёгкого ветерка, проникающего внутрь. Воздух в комнате становится свежее, но от прохлады по спине пробегает дрожь.       — Сегодня третье…       — Нет, я слышала, но… ЧТО?! — она ошеломлённо уставилась на доктора, глаза широко раскрыты, рот приоткрыт. — Столько времени прошло? Серьёзно? — Она и вправду так потеряла счёт дням? Это почти невозможно поверить.       Она знала, что находится здесь уже какое-то время, просто не осознавала, насколько долго оно тянется. Услышанная дата будто ударила током. Почему она раньше не поинтересовалась, какой сегодня день?       Лу крепко зажмуривается, её ноги свисают с края больничной койки. За глазами начинает пульсировать тупая боль, и она устало трёт лицо ладонями.       Доктор стоит рядом, слегка нахмурившись, не зная, стоит ли продолжать.       — Эм, ну… у пациентов с амнезией часто бывает нарушено восприятие времени. Ваше состояние улучшается, так что не стоит слишком волноваться, — он постукивает ручкой по планшету, явно желая поскорее закончить осмотр.       Лу тяжело вздыхает, отводя взгляд в сторону. Проблема была вовсе не в том, что она не выздоравливает. Она чувствовала, что становится лучше. Могла назвать своё имя, свои интересы, место работы, почти все события — казалось, она восстановила все воспоминания. Даже помнила, как впервые проснулась здесь, хоть и смутно: размытые силуэты медсестёр, чужое имя, которым её называли, — она сразу знала, что оно не её.       Проблема была в дате. В осознании, как много времени прошло. Её глаза бегают по комнате, дыхание учащается.       Босс… Он всё ещё в JCC? А вдруг они вообще туда не добрались? — мысль пронеслась в голове, но она тут же отогнала её прочь. Конечно, добрались. Должны были. Она убеждает себя в этом с того самого дня, как память вернулась. Она правда надеется, что с ними всё в порядке.       О, чего бы она только ни отдала за свой телефон. Чтобы не чувствовать себя такой беспомощной. Бесполезная штука валяется разбитой на тумбочке, не тронутая с тех пор, как она впервые попыталась её включить. Лу не понимала, зачем медсёстры вообще принесли его сюда. Один только взгляд на него вызывал раздражение.       Мысль о том, что средство связи — так близко, но при этом недостижимо, бесила.       И ещё — что теперь придётся тратить деньги на новый телефон.       Она собиралась встретиться с остальными как можно скорее. Но теперь, не зная, остались ли они в JCC, она понятия не имела, куда идти. Может, всё-таки стоит направиться туда? Или… можно ли пациентам с амнезией вообще пить алкоголь? Может, лучше…       — Мисс Лу? Мисс Лу? — доктор машет перед её лицом ручкой, нахмурившись. Она быстро трясёт головой, поднимая взгляд, губы приоткрыты, глаза слегка затуманены.       — А? Да… извините.       — Мне просто нужно, чтобы вы легли — я должен осмотреть шов, — он понимающий улыбается, дожидаясь, пока она медленно откинется на подушки, холодные на ощупь. Лу подтягивает ноги на кровать и пальцами приподнимает край рубашки, обнажая живот и перевязанный участок — привычная уже процедура.       Она смотрит в потолок, пока доктор осторожно снимает повязку, его перчатки прохладны на коже.       Лу теребит подол рубашки, сжимая мягкую ткань между пальцами. Искусственный свет больно режет глаза, и она снова зажмуривается, сжимая кулаки.       Разве она не должна уже быть выписана?       Ей нужно найти Босса, связаться с ним. Что с Аой? А с маленькой Ханой? И с Хэйсукэ! Хэйсукэ же выпрыгнул из фургона раньше неё — с ним всё в порядке?       Она доверяет Шину. Достаточно, чтобы знать — он сделает всё, чтобы защитить их. Но та назойливая часть сознания не перестаёт мучить тревогами.       Она должна их найти. Убедиться своими глазами. Но как? Она…       — Швы можно снимать уже сегодня. Я попрошу медсестру уточнить время, — говорит доктор, стоя рядом.       Он всё это время говорил?       — О, э… да, спасибо, — она моргает, встречаясь с его взглядом. Даже не заметила, как осмотр закончился — теперь они короче, ведь её признали в основном выздоровевшей после травмы головы и амнезии.       Оставалось только надеяться, что она не пропустила чего-то важного.       Доктор улыбнулся и вышел, видимо, к другим пациентам. Лу бы соврала, если бы сказала, что это редкость после потери памяти. Её новое, раздражающе постоянное затруднение — удерживать внимание, не позволять мыслям уноситься в хаос расплывчатых, бессвязных образов.       И эта тупая боль за глазами…       Она снова садится на край кровати. В зеркале на стене отражается её лицо.       Как бы ей ни хотелось отрицать, что амнезия на неё повлияла — она изменилась. Отражение выглядело… немного чужим. Будто часть её самой осталась где-то там, вместе с утерянными воспоминаниями, и вернулась уже другой.       Она пытается заглянуть в пустоту в памяти — что она думала тогда, глядя на себя в этом зеркале? Узнавала ли своё лицо? Или видела незнакомку? Её розовые волосы мягко спадают на плечи, слегка завиваясь на концах.       Период без памяти кажется провалом, как будто всё это время её сознание спало. И всё же чувство одиночества, которое она испытывала, до сих пор преследует её, накрывая волной. Грудь сжимается от воспоминания, будто она блуждала в собственном разуме, затерявшись в лабиринте.       Но ведь она не слишком изменилась… правда? Они узнают её? Узнают её характер? Лу сжимает кулаки у бедер. Нельзя так думать. Это просто мозг обманывает. Она всё ещё та же, что и была.       Голодное урчание в животе возвращает её в реальность. Она решает наконец подняться и отправиться в столовую.       Открыв дверь, она выходит в стерильный коридор — место, уже почти ставшее привычным. Её шаги тихо отдаются эхом, пока она проходит мимо клубка проводов, пустых каталок вдоль стен, зелёных неоновых указателей отделений. Сегодня тут удивительно тихо.       Обычно это значит, что все в столовой.       Её шаг на мгновение замедляется.       Двойные двери уже распахнуты, и, заглянув внутрь, она убеждается — как и ожидала. Лу морщится. Зал полон людей: синие, зелёные, оранжевые, серые халаты, белые лабораторные, деловые костюмы, студенты, люди в инвалидных креслах, с гипсами и перевязями.       Она вздыхает и заставляет себя пойти за едой — хоть что-то, что можно будет унести обратно в палату. Протискиваясь между людьми, она тянется за одиноким стаканчиком йогурта.       И вдруг её пронзает острая тоска.       Мясные булочки. Вот чего бы ей хотелось. Сердце сжимается от тёплого воспоминания о тех днях в магазине Сакамото, когда она готовила их в своём зелёном фартуке. Босс и Шин их обожали, а её любимая угроза для Шина, когда он её раздражал, всегда была: «Не получишь булочек». Глупо — но срабатывало каждый раз.       Ноги начинают ныть, пока она стоит в очереди. Кажется, она ждёт целую вечность, переступая с пятки на носок. Как хотелось бы просто пройти без очереди, но воспитание не позволяет.       Она смотрит на плакаты о гигиене за кассой — странную смесь мультяшных микробов и жизнерадостных шрифтов.       Шум вокруг действительно выматывает, она морщится, стараясь не слушать. Хотя благодарна, что окружающие ведут себя спокойно и сдержанно. Или, может, просто устали — как и она.       Кассир даже не поднимает взгляда, называя сумму. Лу кладёт монеты на прилавок, машинально благодарит и уходит.       Слишком яркий свет. Слишком много голосов. Слишком много запахов. Всё это усиливает головную боль, тьма подступает к краю зрения. Она спешит из столовой — обратно туда, где хоть немного безопаснее. В свою комнату.

***

      Лу резко втянула воздух сквозь зубы — натяжение шва пронзило живот волной боли.       — Ой, прости! Не хотела тебя напугать, дорогая, — медсестра улыбнулась ободряюще. — Ещё чуть-чуть, и всё будет готово, — произнесла она бодро, касаясь мягко и уверенно.       Лу зажмурилась. Она удобно устроилась на тёплых, больших подушках своей койки, но даже это не помогало унять резкие вспышки боли при каждом движении иглы, вместе с накатывающей тошнотой.       Медсестра снова что-то сказала, но сколько бы Лу ни старалась сосредоточиться, мысли уплывали — боль дезориентировала. Где они должны быть? Ах да — в JCC. Вот куда. Только вот как туда попасть, она до сих пор не знала. И остались ли они там вообще? Она пробормотала что-то про телефон, про то, что нужно позвонить Шину, но слова запутались и застряли в горле.       Медсестра тихо рассмеялась, нисколько не обидевшись на невнимание, и похлопала её по руке:       — Туман в голове, дорогая, это пройдёт. Сейчас это просто часть процесса, — сказала она, выпрямляясь, очевидно закончив со швом.       Лу выдавила слабую улыбку:       — Больно было. — Её взгляд опустился на живот. Она кончиком пальца обвела грубый, покрасневший шрам, теперь уже без серебристых нитей, что раньше блестели на свету. Пулевое ранение — так ей сказали. Но попала ли пуля до или после того, как она ударилась головой, никто не знал, а для неё всё это было сплошным туманом.       «Этот чёртов коп-ублюдок…» — Лу сжала кулаки. — «Надеюсь, его где-нибудь переехала машина».       Хорошо хоть, она не помнит сам момент выстрела. Очевидно, случайный прохожий увидел её — без сознания, посреди дороги — и вызвал скорую, которая доставила её в эту больницу. Лу выдохнула. Главное, чтобы Босс добрался до JCC в безопасности — тогда всё это не зря. Жаль, что телепатия Шина не достаёт так далеко.       Стоп.       — Эм, извините? — она улыбнулась медсестре, которая как раз собирала инструменты. — Можно я воспользуюсь вашим телефоном? Мой… немного сломан.       — Конечно, дорогая. Вот, держи. И верни, когда закончишь, — сказала та, доставая телефон из кармана формы.       Для Лу это было как найти золото.       Она знала, что не зря запомнила номер Шина! Интуиция снова её не подвела. Лу просияла, набирая цифры, сердце бешено колотилось, пока гудки звонили в трубке.       Она ждала.       — Алло? — его голос прозвучал с другой стороны, и по телу Лу пробежала дрожь. Немного глухой, спокойный, обычный — но безошибочно его.       Пальцы Лу сжали телефон крепче, к горлу подкатил ком. Она скучала. По нему, по Боссу, по семье, по Хэйсукэ. И вместе с этим пришло облегчение — он жив, значит, они в безопасности. Плечи немного расслабились.       — Шин! Это Лу! Я в окружной больнице! — слова посыпались из неё торопливо, дыхание сбилось от радости и волнения.       Но в ответ — только тишина и смутный фоновый шум. Может, он где-то в людном месте?       — Алло? — переспросила она, нахмурив брови. Опять тишина. Лишь немного статики.       — Алло? Шин, ты меня слышишь? — она отдёрнула телефон, взглянув на экран. Сигнал слабый, но разве он совсем её не слышит?       — Шин? — повторила она ещё раз.              После короткой паузы связь оборвалась. Он положил трубку.       — Идиот! — выдохнула она, сужая глаза на телефон, и вернула его медсестре, которая ждала терпеливо, с сочувствием во взгляде.       — Не переживай, дорогая, — мягко сказала та. — Здесь всегда плохая связь. — Она ласково улыбнулась и аккуратно забрала телефон обратно.       Лу сжала кулаки. Раздражение и разочарование бурлили в груди, но она всё же натянуто улыбнулась:       — Спасибо всё равно… — пробормотала она, пожимая плечами. Её многообещающая идея провалилась.       Комнату заливал мягкий оранжевый свет заката, занавески всё так же тихо колыхались на ветру из открытого окна.       — Бинты всё равно нужно будет носить ещё пару дней, хорошо, дорогая? И держи всё в чистоте, — медсестра немного замялась, видя грусть в глазах девушки, — Хочешь, я сама наложу повязку, или сделаешь это сама?       Лу встретилась с ней взглядом:       — Всё в порядке, я сама. — Она рассеянно взяла у неё упаковку перевязочных материалов.       Медсестра в последний раз улыбнулась и направилась к выходу. Когда она открыла дверь, с другой стороны уже стоял доктор с протянутой к ручке рукой.       Лу подняла глаза, чуть удивившись.       — Как удачно! — выдохнул он, немного запыхавшись. — У меня для тебя бумаги на выписку, Лу. Нужно только подписать, и завтра утром ты сможешь уйти. — Он вошёл в комнату и протянул ей документы.       Будто он вручил ей само воплощение надежды.       Лу уставилась на него, осторожно взяла листы в руки и изучила их. Это её билет на свободу. Наконец-то она может уйти! Завтра утром! В голове тут же вспыхнули лица Босса, Аой, Ханы, Шина, Хэйсукэ. Она наконец-то увидит их всех!              Схватив ручку, которую дал ей доктор, она торопливо подписала все бумаги и тут же вернула их обратно, сияя от восторга.       Доктор кивнул и вместе с медсестрой вышел из палаты, оставив Лу одну — наполненную надеждой, радостью и предвкушением.       Она поедет в JCC. Они должны быть там. Она слышала голос Шина, шум вокруг него — значит, всё в порядке, они живы. А даже если их там уже нет — ничего, ведь это будет шаг к ним.       Она опустила голову на подушки, глядя в потолок. Уже придумывала, как добраться, что сказать при встрече. В груди внезапно кольнуло чувство вины.       Они ведь не будут сердиться, что она на время их забыла? Простят её за этот короткий провал, за то, что теперь она чуть другая?       Взгляд непроизвольно устремился прямо в лампу на потолке, и от вспышки боли в глазах мысли оборвались. Нельзя так думать! Нельзя позволить этому омрачить радость и надежду. Главное — она наконец свободна. Скоро будет дома.       С этими мыслями она выключила свет. Комната слегка потемнела, оставив лишь отблески города за окном. Лу легла на бок, решив лечь спать пораньше — выспаться перед завтрашним днём.       Когда она заснула, на её лице играла мягкая, полная надежды улыбка.