Лучший мой подарочек

Мягкий шепот, почти шелест, разбегается мурашками от загривка до самых кончиков пальцев. Сергей упирается руками в стену, нависая и прижимаясь. Слегка прикусывает мочку уха, отчего вслед за мурашками окатывает жаром так, что впору огнетушитель искать. Словно большой котяра, похотливо трется всем телом, и в ответ на это тут же хочется бесстыже выгнуться навстречу его плавным движениям. От его нарочито-неторопливых, дразнящих движений рвет крышу, тяжелеет в паху, безумно хочется почувствовать его руки. Словно подслушав мысли, чужая теплая ладонь скользит под футболку — ловит в горсть сумасшедший стук сердца, а вторая — наконец-то! — ложится на пояс джинсов. Ожидание заставляет подобраться, затаив дыхание. Кажется, сердце сбивается с ритма, когда Сергей по-хозяйски уверенно расстегивает ширинку, и выпускает на волю изнывающий член. Губа закушена в нетерпении, внутри скручивает от желания прикосновений, а член, гордо покачиваясь, поблескивает прозрачной каплей. Сергей дразняще выдыхает на ухо, хотя кажется, что в самое сердце: — Хочешь? — Да. — Не слышу. — Да!

***

Пуговкин проснулся от звука собственного голоса. — Опя-а-ать! — с силой хлопнул раскрытыми ладонями по кровати и возмутился, выбираясь из постели в направлении душа: — Вот сука, опять весь кайф обломал! — Ляля, я так больше не могу — мне уже ни днем, ни ночью покоя от него нет. Он в офисе целый день перед глазами маячит — по двадцать раз на дню к себе вызывает, а потом еще и по ночам снится, и обламывает постоянно! — горестно жаловался Саша, сидя за столом на уютной Лялиной кухне и уложив голову на сложенные перед собой руки. Ляля — подруга детства и по совместительству доморощенный мозгоправ — заботливо подлила страдальцу в бокал сладковато-пряный глинтвейн и, тяжело вздохнув, задумалась над деликатной проблемой. Сеанс домашней психотерапии проходил в отсутствие Лялиного супруга, отбывшего в командировку. Мягкий приглушенный свет, удобный диванчик и согревающий ароматный напиток настраивали на откровенность. Кроме Ляли, поделиться своими интимными горестями Пуговкину было не с кем — не пойдешь же жаловаться родителям, что почти целый год безответно влюблен в собственного начальника, еще и мужчину. — Представляешь, мне уже ночами снится, как я из его кабинета выхожу, а он мне такой голосом Бормана говорит: «А вас, Пуговкин, я попрошу остаться!» — Слушай, а ты уверен, что он того… ну, в общем, что ты ему нравишься?  — Да уверен я, уверен! Ты бы видела, какими голодными глазами он на меня каждый день смотрит! Да он меня просто раздевает своими взглядами! — Пуговкин подскочил с диванчика и заметался по малогабаритной кухне, натыкаясь на углы. — Саш, а может, тебе плюнуть и другого найти, который не только глазами умеет это делать? — наблюдая за его хаотичным перемещением, посоветовала подруга.  — Да ты что! У меня так никогда еще не было! Он как начинает рычать на меня сквозь зубы, знаешь, так: «Пу-у-уговки-и-н», у меня вообще колени трясутся и мозги сразу отказывают. — Я, кажется, поняла, в чем дело! Он же твой начальник, так? — Ну, — застыл на месте Саша. — Возможно, он опасается обвинений в сексуальных домогательствах, ну, знаешь, как в кино. Он же не знает наверняка, что нравится тебе, ну и вообще не знает, что ты, в общем… — на последних словах Ляля замялась. Пуговкин подумал немного: — И что мне теперь делать? Пойти и во всем ему признаться? О, а может, перед ним в кабинете приватный танец станцевать! — Развратно подвигав бедрами вперед-назад, захмелевший Пуговкин не очень изящно приземлился на диванчик рядом с ней. — Зачем же так экстремально? Пожалуй, можно попробовать слегка… подстегнуть его желание. — Договаривай! — потребовал воинственно настроенный Пуговкин. — Ну, знаешь, существуют такие капли — возбуждающие… Нет, ты не подумай, ничего такого, никакой химии, они растительного происхождения и для потенции полезны, — заторопилась она, поглядывая на настороженного Сашу. — Ляля, а ты откуда знаешь про них? У вас что, с Васей проблемы в этом плане? — Нет, конечно, мы просто один раз поэкспериментировали, — порозовела Ляля. — Попробуй, может, это поможет ему решиться. Вопрос только в том, как их ему подлить. — Это как раз не проблема — Новый год же на носу, у нас корпоратив будет. — Ну тем более, там все что угодно подлить можно. Ты, главное, держись рядом с ним, чтобы он больше ни на кого другого не посмотрел, и все будет хорошо. — Ладно, — внезапно решился Пуговкин. — Давай название этого чуда-средства. В короткой внутренней борьбе с собственной совестью на тему «Этично или не этично соблазнять Сергея Александровича с помощью химии» победило изнывающее от неудовлетворенности либидо Пуговкина. Еще ни к одному мероприятию в своей жизни Саша не готовился так ответственно, как к этому корпоративу. Не надеясь только на чудеса современной фармакологии, он решил поразить Сергея Александровича сексуальным внешним видом. Продавец-консультант в отделе одежды понимающе улыбнулась на его просьбу подобрать ему рубашку «в постельных тонах» и тактично поправила: — Пастельных, вы хотели сказать. «Бля, одна постель на уме, вот недотрах до чего доводит». Смущенно кивнув, он безропотно отдался в ее профессиональные руки. Выгодно подчеркивающий фигуру приталенный пиджак, стильные брюки, рубашка, галстук в тон и новые туфли — все это слегка жало, чуть-чуть нервировало, но зато создавало празднично-приподнятое настроение. В кармане узких брюк Саша судорожно стискивал драгоценный флакончик возбуждающих капель. Инструкция к «Неистовому жеребцу» обещала небывалую активизацию тестостерона и повышение чувственных ощущений, а также бурю эмоций и незабываемый оргазм. А пока буря эмоций накрыла самого Пуговкина перед заветными дверями. Раскрасневшись от волнения, он глубоко вздохнул, расправил плечи и смело шагнул навстречу долгожданному счастью. Корпоратив проводился в стенах родной фирмы, и для этой цели администрация не пожалела конференц-зал. Правда, директор пригрозил, что ремонт в случае погрома будет за счет самых отличившихся сотрудников, так как прецеденты уже бывали. На входе дежурил новогодний патруль из веселых Снегурочек. Девочки из бухгалтерии нацепили на Пуговкина шуршащую ленту дождика и предложили поучаствовать в импровизированной лотерее — вытащить счастливый билетик не глядя. А в качестве выигрыша выдали ему карнавальную маску зайчика и припечатали: — Пуговкин, ты сегодня в хоре! — В каком еще хоре? — В хоре мальчиков-зайчиков, песенку про елочку будете петь, — ехидно усмехнулась счетовод Ниночка, отбрасывая за плечо бутафорскую косу. — Я петь не умею, — попытался увильнуть Пуговкин, но Снегурочки на корню задавили его протест: — А придется — приказ генерального. Учи текст, Пуговкин. — И настойчиво всунули ему в руки лист А4. Скрипя зубами, он нацепил на голову серое длинноухое безобразие, и соблазнительный секси-образ слегка померк. Устроители банкета постарались на славу: в зале все сверкало и переливалось разноцветными огоньками гирлянд, на сцене красовалась разлапистая зеленая красавица в шариках и мишуре. По залу плыл знакомый с детства густой запах мандаринов, насыщая организмы витамином С прямо через обоняние. Одинокими маяками перемигивались между собой бутылки шампанского, возвышаясь над закусками на празднично накрытых столах. Открывать шампанское до торжественной речи генерального было чревато последствиями — мужик он был суровый и злопамятный. По окончании официальной части на столах появится алкогольное Эльдорадо, но до этого момента еще нужно дожить. Опытные коллеги устроили в курилке мини-бар для страждущих, и поток мигрирующих туда-обратно не иссякал, позволяя поддерживать приподнятый градус новогоднего настроения в коллективе. За столиком, закрепленным за их отделом, сидел абсолютно довольный жизнью круглолицый живчик Сеня Трезоров. Сдвинув на макушку маску зайца, он непрерывно жевал, отчего казался похож на хомяка. С ним рядом притулился худой, вытянутый словно шпала, Костя Самохин. Он встретил Пуговкина взглядом несчастного Пьеро, потерявшего Мальвину, а его сдвинутая набок маска грустно поникла длинными ушами вниз. — Пу-у-уговкин! Опаздываешь! — Развернувшись на знакомый рык, Саша прирос ногами к полу и привычно задрожал в коленях — Сергей Александрович в образе грозного волка хищно сверлил его серо-стальными глазами. Официальная часть для Пуговкина прошла как в тумане. А после Снегурочка Ниночка пронзительно-звонким голоском объявила: — Начинаем концерт! Выступа-а-ает хор мальчиков-зайчиков! Разнокалиберные зайчики задвигали стульями и потянулись на сцену, шелестя шпаргалками с текстом. Нестройный вначале хор к середине первого куплета вошел в раж, ну а припев они уже вытягивали в едином порыве давно спевшегося гастролирующего коллектива:  В лесу замерзла елочка, взять к нам ее тотчас! Пускай стоит нарядная и радует всех нас! Стоит в углу замерзшая и ветки тянет к нам, Чтоб все мы здесь согрелись вмиг — «Пропустим по сто грамм!» На втором куплете сердобольные зрители стали подавать певцам на сцену бокалы и стопки и скандировать припев вместе с хористами: Смотрите, нашей елочке становится теплей, Но что-то мало светится игрушек средь ветвей! Как мало шишек золотых, да это просто срам! Чтоб стало вдвое больше их — «Пропустим по сто грамм!» На финальных аккордах песни Трезоров подхватил под руки Пуговкина и Самохина и пустился в пляс, имитируя танец маленьких лебедей: И праздник надо весело сейчас отметить нам! Да что мы все про елочку? «Пропустим по сто грамм!» У елки веселятся все, смеются тут и там, Всех с новым годом, господа! «Пропустим по сто грамм!» Разудалая «Елочка» на новый лад мгновенно настроила всех на нужную волну, и начался праздничный беспредел. Неугомонные Снегурочки задействовали в концерте почти всех сотрудников. Кому не досталась роль, те отдувались в конкурсах: прыгали в мешках наперегонки, кормили друг друга с завязанными глазами, носили мандарины в чайных ложках и пытались налить шампанское из зажатой между ног бутылки в подставленный бокал партнерши. Пуговкин нервничал и все больше терял уверенность в том, что сможет осуществить задуманное: Сергей Александрович постоянно находился рядом с ним. Веселье набирало обороты, и стихийное бедствие под названием «общий хоровод», непристойно виляя бедрами в ритмах ламбады, затянуло в свои ряды и молчаливо-внимательного Сергея Александровича, и по-прежнему жующего Трезорова, и так и не повеселевшего Самохина. Пуговкин неожиданно остался около столика один и понял, что настал его час. Украдкой оглянувшись, он на глазок влил в стакан с соком заветные капли. Когда распаленные заводной латиной участники вернулись, Пуговкин предложил тост. Все дружно выпили, и Пуговкин предупредительно протянул Сергею Александровичу стакан с соком. В этот момент к ним подлетела разгоряченная танцем главбух Тамара Николаевна в образе госпожи Метелицы. Тяжело дыша и обмахиваясь двумя руками, она бесцеремонно выхватила из рук Пуговкина стакан: — Что тут у тебя, Пуговкин? Пить хочу — умираю! — И ахнула все до дна под его растерянным взглядом. Дальнейшее запомнилось как страшный сон. Тамара Николаевна укоризненно протянула, глядя ему в глаза: — А почему ты не танцуешь, Саша? Сидишь, скучаешь. Так, все, белый танец! Дамы приглашают кавалеров! — И ухватив его за руку, поволокла на импровизированный танцпол. Там она приткнула совершенно оробевшего Пуговкина к своей мощной груди и увлекла в страстное танго. Дальше последовал энергичный танец, во время которого Тамара Николаевна лихо отплясывала подобие гопака и крутила Пуговкина вокруг своей орбиты. Во время очередного медляка полузадушенный ее необъятной грудью Пуговкин окончательно убедился, что влип, и с отчаянием оглядывался вокруг, ища пути отступления. Спас его, как ни странно, Сергей Александрович. Подкравшись к ним, он вырвал жертву танцев из объятий главбуха: — Тамара Николаевна, простите, что прерываю, но у нас с Пуговкиным сейчас эксклюзивное выступление, а вот Костя весь вечер мечтает с вами потанцевать, — с этими словами коварный Сергей Александрович подпихнул к госпоже Метелице явно повеселевшего Самохина. Утащив Сашу за елочку и почти щелкнув зубами ему на ухо, Сергей Александрович задушевно поинтересовался: — А что это ты, Пуговкин, всыпал в мой бокальчик, что нашего главбуха так вштырило? Не поднимая глаз, оцепеневший от неожиданности Пуговкин чистосердечно признался: — «Неукротимый жеребец», возбудитель для мужчин. — Это средство действует и на женщин? — озадаченно посмотрел в зал Сергей Александрович. — Хотя можешь не отвечать, по Тамаре Николаевне все ясно. Мне непонятно, зачем ты вообще это сделал? Это у тебя шутки такие дурацкие, или другая причина есть? Пуговкин густо покраснел и отчаянно замотал головой, по-прежнему не решаясь поднять глаза: — Я не шутил, — выдавил он из себя. Сергей Александрович, должно быть, собирался продолжить допрос, но прервав их уединение, за елочку заглянула Ниночка: — Ой, а что тут у вас? — Сценку репетируем. Импровизированное поздравление для сотрудников, — рыкнул на нее Сергей Александрович, и Ниночка исчезла. Взглянув на ушедшего в глухую несознанку Сашу, он постановил: — Ну, Пуговкин, погоди! Ты мне сегодня за все ответишь, но сначала надо выступить. Мультик «Ну погоди» помнишь? Значит, пошли, ты за Деда Мороза поешь, я за Снегурку. — И бесцеремонно вытолкнул Пуговкина к народу, вручив ему бокал шампанского. Дрожащим голосом Пуговкин затянул заунывное: — Расскажи, Снегурочка, где была? Расскажи-ка, милая, как дела? И буквально вздрогнул от раздавшегося над ухом ироничного голоса: — За тобою бегала, Дед Мороз, пролила немало я горьких слез. Пуговкин судорожно хлебнул шипучки, и решив, что терять уже нечего, отскочил подальше, отсалютовал бокалом и подначил свое ненаглядное начальство: — А ну-ка, давай-ка, плясать выходи! Сергей Александрович, насмешливо поглядывая на него, отрицательно покачал головой: — Нет, Дед Мороз, нет, Дед Мороз, нет, Дед Мороз, погоди! По-гусарски осушив бокал, Пуговкин пошел ва-банк. Наступая, он многообещающе заголосил: — Ждет моих подарочков ребятня, и тебе достанется от меня! Ухватив Пуговкина за модный галстук и потянув к себе, Сергей Александрович хрипло резюмировал: — Наконец сбываются все мечты. Лучший мой подарочек — это ты! Финальные слова песни утонули в бурных и продолжительных аплодисментах благодарных зрителей. Не хлопали только госпожа Метелица и Самохин:их в зале просто не было, скорее всего они продолжили свои танцы в другом месте.

***

Настойчиво подталкивая Пуговкина в сторону выхода, Сергей Александрович коварно увлекает его в темный коридор, подальше от всеобщего веселья и поближе к своему кабинету. А уже там, вдали от любопытных глаз, наконец прижимает к своему столу: — Ну иди ко мне, подарочек. Хочешь, покажу тебе, какой я неукротимый? От этих слов Сашу прошибает сладкая дрожь предвкушения. Гулко сглотнув, он согласно кивает, а Сергей проводит по его скуле тыльной стороной ладони и предупреждает: — Саша, я тебя съем. А потом целует, не нежничая, придерживая ладонью за подбородок, обжигает сухими, горячими губами, настойчиво врываясь языком в рот и забирая себе Сашино дыхание. Спускается ниже, жалит короткими поцелуями-укусами, жадно оглаживает тело, сминает ягодицы. У Саши в паху все пылает, он с готовностью подается навстречу, подставляет шею, непослушными руками пытается сдернуть с чужих плеч пиджак. Сашин модный галстук летит прочь, а мелкие пуговки с рубашки разлетаются во все стороны. Сергей резко выдергивает его рубашку из брюк и нетерпеливо распахивает полы в стороны. Потом стремительно опускается перед Сашей на колени, жадно целует его подрагивающий живот, дергает вниз собачку молнии и выпускает наружу истекающего смазкой страдальца. Сашу колотит от возбуждения, сердце суматошной птицей бьется где-то в горле. Он замирает, затаив дыхание и вцепившись дрожащими руками в литые плечи. Сергей, демонстративно облизнувшись, проходится языком от самых яиц и до блестящей головки члена. И сразу заглатывает, стараясь вобрать поглубже, насаживаясь ртом, сжимая его бедра до синяков. Саша ахает, кусает губы и запрокидывает голову, едва удерживаясь на ногах под неистовым напором. Сергей сдергивает с Пуговкина узкие брюки и белье, вскакивает на ноги и, одним движением расчистив плацдарм на столе, заваливает на него Сашу. Наклоняется — из-под волчьей маски в полумраке голодно блестят глаза — и требовательно шепчет: — Скажи, что ты подготовился. Разгоряченный Саша тянет его на себя. Стол ходит ходуном, раскачиваясь в такт размашистым движениям, протестующе скрипит, вторя хриплым рыкам и стонам, и почти проседает под ними, едва не развалившись от мощного финального рывка. Уже после всего Сергей задумчиво произносит: — Кажется, мне нужен новый стол в кабинет. А затем добавляет, заглянув Саше в глаза и взъерошив его волосы: — Кстати, можешь выкинуть те капли, думаю, они нам не понадобятся.