Птичка

      В кабинете Министра было душно. Луна и Тео сидели прямо напротив грозного Кингсли, пока тот что-то усердно писал на печатной машинке. Луна рассматривала стену с наградами, её губы странно двигались, но она не читала надписи на грамотах — будто шепотом обсуждала сАма с собой все достижения министра. Тео недовольно стучал костяшками пальцев по подлокотнику кресла. Лицо его выражало лишь раздражение и глубокую скуку. — А можно узнать, Министр, — Луна всё ещё разглядывала стену, — вы сами выбирали шрифт для грамот или это делает кто-то, кому вы доверяете? Кингсли оторвался от печатной машинки и посмотрел на неё из-под лобья. Пауза затянулась ровно настолько, чтобы Тео приготовился к вспышке раздражения от министра. Луна мило улыбалась, словно задала самый естественный вопрос на свете. — Полагаю, этим занималась типография Министерства, мисс Лавгуд, — наконец сказал Кингсли. — Я никогда не задумывался о шрифтах на грамотах. Тео громко цокнул и демонстративно стукнул каблуком лакированной туфли о пол. — При всём уважении, Министр, — протянул он, — вы, вероятно, вызвали нас не для обсуждения оформления интерьера. Кингсли сложил руки на столе и впервые пристально посмотрел на них обоих. — Ты прав, Нотт. Перейдём к делу. Он вынул из ящика папку, положил её на стол, но не открыл. — Три дня назад из северного заповедника сбежала тварь. Официально — «инцидент при транспортировке». Неофициально — просчёт в системе сдерживания. Существо связано с тёмной магией. Оно не агрессивно в привычном смысле, — Кингсли сделал паузу, — но его присутствие дестабилизирует окружающую среду. — О, — тихо сказала Луна, наконец отрывая взгляд от стены. — Вы говорите про латентного ферала? Кингсли замер на полуслове. — Это не официальное название, — заметил он после паузы. — Я знаю, — спокойно кивнула Луна. — Официальное им не нравится. Кингсли нахмурил брови на фразу Лавгуд, Тео закатил глаза. Министр прокашлялся и продолжил: — В близлежащей деревне фиксируются вспышки неконтролируемых эмоций жителей, сбои в бытовых чарах, случаи необъяснимой агрессии. Авроры ситуацию не удерживают: любое силовое вмешательство только усугубляет эффект. Он посмотрел на Тео. — Нам нужен тот, кто понимает, когда латентное состояние переходит в активную фазу. Затем — на Луну. — И магозоолог, способный работать с тварью, не воспринимая её как угрозу по умолчанию. Кингсли чуть подался вперёд. — Ваша задача — найти существо, оценить степень опасности и принять решение. Либо стабилизация. Либо изоляция. — Простите, — мягко перебила Луна, чуть наклоняя голову, — а можно уточнить… что именно делали авроры в этой области? Кингсли прищурился. — В каком плане? — Ну… — Луна задумчиво посмотрела куда-то мимо него, — если они пытались удерживать его слишком долго или использовали неподходящие заклинания, он мог рассердиться. А если латентный ферал злится, — она пожала плечами, словно речь шла о погоде, — нам нужно спешить. Я полагаю, скоро он начнёт убивать. В кабинете повисла давящая тишина. Тео перестал стучать пальцами. Кингсли медленно вдохнул, затем коротко кивнул. — Именно поэтому вы отправитесь сегодня же. Он постучал пальцем по папке. — Однако, как вам известно, в зоне заповедника аппарация не работает. Придётся добираться поездом. Луна просияла. — Я всегда мечтала увидеть ферала вживую. Кингсли бросил на неё тяжёлый взгляд. — Насколько мне известно, мисс Лавгуд, он способен становиться невидимым. — Да, — с готовностью согласилась Луна. — Но я надеюсь, он покажет нам свои перья. Обычно они делают это, когда чувствуют, что их видят по-настоящему. Она повернулась к Тео, и её глаза вдруг загорелись живым, детским светом. — Нам с тобой будут все завидовать. Ведь мы увидим его сияние. Тео открыл рот, явно собираясь сказать что-то язвительное, но так и не нашёлся. Он просто отвёл взгляд и выдохнул сквозь нос. Кингсли устало потер переносицу. — Да… кхм. Собирайтесь, мисс Лавгуд. Времени у вас немного. Луна поднялась первой, легко, будто разговор шёл не о потенциальной катастрофе, а о занимательном путешествии. Она уже направлялась к двери, когда Кингсли добавил: — Нотт, задержитесь ненадолго. Луна обернулась, посмотрела на них обоих и мягко улыбнулась. Затем вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Кингсли поднялся из-за стола и подошёл к окну, не глядя на Тео. — Нотт, — сказал он ровно, — несмотря на любые просьбы или уговоры мисс Лавгуд, если ситуация выйдет из-под контроля, вы должны ликвидировать существо. Он сделал паузу, словно давая словам осесть в сознании Нотта. — Думаю… — Кингсли чуть сжал пальцы на подоконнике, — она знает, как это сделать. Плечи Тео напряглись. Ему показалось, будто на грудь медленно опускается камень. — А вы? — спросил он тихо. Кингсли повернулся. — Мы — нет. — Ферал нестабилен, — продолжил министр. — Все наши протоколы не работают. Любая попытка силового подавления приводит к эскалации. Лавгуд видит его как живое существо, и это правильно. Тео усмехнулся, но в улыбке не было ни капли веселья. — Значит, я — предохранитель. — Вы — последняя мера, — спокойно поправил Кингсли. — Выезжайте. И…— Кингсли на мгновение задержал на нём взгляд, — если дойдёт до этого, не сомневайтесь. Мир не переживёт ещё одну ошибку. Тео поднялся. — Он и первую-то пережил не очень, — бросил он сухо и направился к двери. В поезде они оказались соседями по купе. Ехать было недолго — всего сутки. Луна взяла с собой целый чемодан вещей, тогда как Нотт обошёлся небольшим походным рюкзаком. Они устроились на своих местах, и Луна сразу мечтательно уставилась в окно. Поезд ещё не тронулся, но она выглядела так, словно внимательно рассматривала пейзаж, медленно проплывающий за стеклом. Тео достал свежий выпуск «Пророка». — Что читаешь? — спросила Лавгуд с искренним интересом. Её небесно-голубые глаза задержались на нём, и Тео поймал себя на том, что этот взгляд сбивает его с мысли. — Газету, — ответил он, отрываясь от чтения всего на минуту, и неожиданно для себя смутился. — Иногда газеты предупреждают, — тихо сказала Луна. — Но не тех, кто всё равно сделает по-своему. Фраза была настолько проницательной, что Тео на мгновение усомнился: а не подслушивала ли она его разговор с министром. Мысли оборвал резкий, громкий стук в дверь купе. Дверь со скрипом приоткрылась, и на пороге показалась женщина странного вида. Скорее даже — тревожного. На ней висело несколько слоёв одежды, явно не по сезону и не по размеру: выцветшее пальто с оборванной подкладкой, растянутая шаль, когда-то, возможно, яркая, а теперь пропитанная серостью и пылью. Подол юбки был заляпан грязью, ботинки — разной пары и давно не чищенные. Но больше всего Тео смутил тяжелый и кислый запах. Этот запах не просто бил в нос — он цеплялся, оставался в горле. Женщина беззубо улыбнулась, наклонив голову. — Дорогие, — протянула она сиплым голосом, — у вас не найдётся лишних галлеонов… на удачу? Луна тут же поспешно начала рыться в карманах своего странного бирюзового пиджака и длинной юбки миди, словно вопрос был самым естественным на свете. — Ты серьёзно? — Тео приподнял одну бровь. Он резко поднялся, развернулся к женщине и, даже не повысив голоса, сказал: — Не беспокойте нас. Дверь захлопнулась с глухим грохотом. — Зачем ты это сделал? — Луна обернулась к нему, явно растерянная. — Ей же нужна помощь. — Лавгуд, — Тео устало провёл рукой по лицу, — она специально так оделась. Ты вообще газеты читаешь? В прошлом выпуске писали о ней. Мошенница. Ходит по поездам, высматривает, у кого есть деньги, а потом возвращается ночью и обчищает купе. — А что если ты не прав? — тихо спросила Луна. — И ей правда нужна помощь? — Даже если так, — пожал плечами Тео, — что с того? Луна на секунду замерла, затем решительно подошла к двери и распахнула её. — Подождите! И, не оглядываясь, выбежала из купе. — Идиотка, — пробормотал Нотт себе под нос и с силой захлопнул дверь изнутри. До отключения электричества оставалось ещё несколько часов. Полумна решала кроссворд в свежем выпуске журнала «Твари и сто способов ухода за ними», время от времени шевеля губами, словно советуясь с самим журналом. Нотт смотрел в окно, наблюдая, как за стеклом медленно меняется пейзаж, будто мир за пределами поезда жил своей, более простой жизнью. — Странное это дело, да? — сказал вдруг Тео, сам не понимая, зачем заговорил. Он ведь клялся себе, что до прибытия не произнесёт ни слова в адрес чокнутой. Луна даже не подняла головы. — Не вижу ничего странного, — пропела она. — Единственная странность — это то, что ко мне приставили АНАЛ. Перо в её руках остановилось. Тео резко выпрямился, словно его дёрнули за невидимую нить. В груди вспыхнуло горячо и неприятно, раздражение поднялось слишком быстро, не оставив времени на привычную иронию. — Не называй меня так, — отрезал он. Луна моргнула, растерянно, и хлопнула ресницами. — Я не понимаю, — честно сказала она. — Что тебя так разозлило? Тео провёл рукой по волосам, выдохнул сквозь зубы, но злость всё равно не отпускала. — Я аналитик нестабильной агрессивной латентной магии, — отчеканил он. — А не… это. Мне придумали должность, а получилось недоразумение. Луна задумалась. Так, будто перебирала слова в голове, примеряя их одно к другому. — Но это ведь не прозвище, — наконец сказала она. — Это аббревиатура. И, насколько я понимаю, верная. Она посмотрела на него с искренним недоумением, без тени насмешки. — Ты правда не понимаешь, что здесь обидного, — тихо спросил Тео, — или так хорошо притворяешься? — Нет, — спокойно ответила Луна. — Я просто слышала, как Гарри называл тебя так же. Я подумала, что так принято. Она чуть наклонила голову. — Если тебя это обижает, я не буду так говорить. Прости. Луна помолчала секунду и добавила всё тем же мягким тоном: — Но я правда не понимаю… что в этом обидного? Тео посмотрел на неё и вдруг понял, что она не издевается. И от этого стало только хуже. Луне стало не по себе от того, как Тео смотрел на неё так пристально. Она почувствовала, что задела его и решила сменить тему. — Насчёт дела, — сказала Луна чуть быстрее, чем обычно. — Ты знал, что фералы — дальние родственники фестралов? Просто один темный маг исказил их магические свойства себе в угоду во время спаривания, и в итоге получился ферал. Тео фыркнул, не скрывая раздражения. — Лавгуд, я не знаю, как выглядят фералы, — сказал он сухо, — и, если уж на то пошло, я даже не знаю, как выглядят фестралы. — Я тебе покажу, — оживилась Луна. — У меня была книжка. Не дожидаясь ответа, она спрыгнула с сиденья, подтянула к себе свой огромный чемодан и, с заметным усилием, открыла его прямо посреди купе. Замок щёлкнул — и содержимое буквально вывалилось наружу. На пол посыпались вещи, которые с трудом поддавались классификации. Сверху легла стопка книг: толстые, в потрёпанных обложках, с подписями вроде «Гибридные магические виды и ошибки селекции», «Единороги: зрение за гранью» и один тонкий том без названия, который тихо перелистывал страницы сам по себе. Из-под книг выкатилась стеклянная банка с мутной жидкостью. Внутри что-то медленно шевелилось, оставляя на стенках серебристый след. Рядом упал мешочек с мелкими косточками, аккуратно подписанный: «не трогать». Чуть дальше — обычные, на первый взгляд, бытовые вещи: шерстяные носки разной пары, яблоко с вырезанным на кожуре странным символом, половина шахматной доски без фигур, свёрнутый шарф, пахнущий полынью. Между всем этим обнаружился компас без стрелки, связка перьев — чёрных, серых и одного переливчатого, будто впитавшего лунный свет, — и маленький пузырёк, из которого доносилось еле слышное постукивание, словно кто-то внутри просился наружу. На самом дне чемодана лежал аккуратно сложенный пиджак, несколько писем, перевязанных бечёвкой, и старая фотография с выцветшими краями, на которой было слишком темно, чтобы разглядеть, кто на ней изображён. Луна села на пол среди этого хаоса и довольно улыбнулась. — Вот, — сказала она. — Кажется, она здесь. Тео смотрел на всё это молча, на лице у него был лишь тотальный шок и удивление. Луна с каким-то восхищением и почти откровенным обожанием рассказывала Тео всё биологическое древо — от фестралов до их редких и опасных потомков. Она сидела так близко, что Тео ловил себя на том, что ему становится немного не по себе от этой внезапной близости, от её прыткости и полного отсутствия привычной дистанции. Вот что он узнал от Лавгуд. Фералы — это птицы, питающиеся магией волшебника. Они способны высасывать темную магию из чего угодно: артефактов, людей. Именно поэтому Министерство давно использует их в секретных программах. Их осталось катастрофически мало. Это редкий, почти исчезнувший вид — результат искажения магических свойств фестралов в угоду одному эксперименту. Фералы могут долго скрываться от человека, если захотят. Они становятся невидимыми. Для них нужно особое обращение и особый язык. — Во всём мире только двое волшебниц умеют говорить с ними, — добавила она. Тео не сразу понял, что она имеет в виду себя. Он поднял на неё взгляд — и замер. Её глаза в этот момент сияли. Небесно-голубые, прозрачные, они казались глубже обычного, будто в них отражалось что-то потустороннее. Луна смотрела на Тео так, словно видела его сразу целиком — вместе с мыслями и всеми его сомнениями. Тео первым отвёл взгляд и фыркнул. — Великолепно, — протянул он. — Значит, редкая, и к тому же, невидимая птица, питающаяся магией, которую понимаешь только ты. Мне совершенно не нравится это дело. Луна тихо хихикнула. — Я уверена, тебе он понравится. С ним просто нужно научиться разговаривать. Они очень милые… когда не пытаются убить кого-нибудь. Она произнесла это без тени тревоги, почти ласково. Тео медленно выдохнул. — Удивительно, — заметил он сухо. — Ты умеешь делать такие уточнения максимально успокаивающими. Свет погас, и купе погрузилось в редкую, поездную тишину — с приглушённым гулом колёс и лёгким покачиванием, которое обычно убаюкивало. Луна улеглась почти сразу. Почему-то головой к выходу, хотя это было жутко неудобно: кровати едва заметно, но упрямо наклонялись именно в ту сторону. Тео это отметил, но не спросил. Она делала слишком много вещей, которые не поддавались объяснению. Он лежал с открытыми глазами и смотрел в темноту. Лавгуд была… неправильной. Не в том смысле, в каком это слово обычно использовали. Она говорила о смертельно опасных тварях так, будто обсуждала домашних питомцев. Произносила тревожные вещи мягким голосом. И при этом — знала слишком много. Намного больше, чем должна была знать «странная девчонка из Рейвенкло». Его раздражало не её поведение. Его раздражало то, что он не мог понять, где в ней заканчивается чудачество и начинается она настоящая. Тео привык, что люди либо чего-то от него хотят, либо чего-то опасаются. Луна не относилась ни к одной из этих категорий. Как только сон наконец завоевал его сознание и мысли начали распадаться на обрывки, дверь купе странно заскрежетала. Звук был неровным и тянущим. Тео машинально списал это на ветер и повернулся к стене. Он распахнул глаза всего на секунду — и увидел тень. Она скользнула слишком близко. Тень прошла рядом с силуэтом мирно спящей Луны. Этого мгновения хватило. Тео вскочил на ноги, и в ту же секунду в нос ударил знакомый кислый запах. — Вон отсюда! — рявкнул он хрипло, резко, не разбирая слов. Он схватил женщину за ворот и буквально выволок её из купе, не давая опомниться. Она пискнула что-то жалкое, зашипела, попыталась вырваться, но Тео был быстрее и злее. Он уже собирался повернуться к коридору, чтобы позвать проводницу, когда вдруг: — Не надо. Голос был хриплым, сорванным из-за сна. Луна вскочила с кровати и вцепилась ему в запястье. Она стояла в одной ночной рубашке. Её белые, как снег, волосы растрепались и больше не были собраны в косу — они свободно спадали по плечам, двигаясь при каждом резком вдохе. Голубые глаза смотрели на него широко, ясно, и в них было столько сострадания, что это выводило его из равновесия. — Пожалуйста, — прошептала она. Тео скрипнул зубами. Он наклонился к женщине и прошептал ей что-то злое, резкое, такое, от чего та дёрнулась и отступила. Затем он с силой захлопнул дверь купе и задвинул замок. Только тогда он заметил, как с плеча Луны соскользнул рукав ночной рубашки, обнажив белоснежную, хрупкую кожу ключицы и часть груди. Он резко отвернулся. — Прикройся, — бросил он с привычным сарказмом, и вернулся на свою кровать. Он лёг, уставившись в потолок, чувствуя, как сердце громко и быстро колотится. Сон исчез без следа. А перед глазами всё ещё стоял её образ: растрёпанные светлые волосы, хриплый голос, тёплая рука на его запястье и взгляд, в котором была только жалость. Луна с таким аппетитом ела свой странный завтрак, что Тео неожиданно поймал себя на мысли: ему хочется попробовать. Оранжевые котлеты из пластикового контейнера выглядели подозрительно, но пахли неожиданно приятно — чем-то пряным и теплым. — Почему ты не ешь? — Не хочу, — коротко ответил Тео. — Поем в деревне. Луна полезла в свою сумку. Она копошилась в ней долго и сосредоточенно. — У меня тут есть сушёные водоросли с мёдом, жареные жуки-прыгуны и баночка варенья из мандрагоры, — она на секунду задумалась. — Оно помогает, когда магия нестабильна… или когда ты просто устал. Луна подняла на него взгляд и мягко добавила: — Мне кажется, тебе это поможет. — Ты правда всё это ешь? — недоверчиво спросил Тео. — Ну да, — спокойно ответила Луна. — Это моя еда. А ещё жуков-прыгунов любят животные. Правда, жареных — не особо. Она улыбнулась и добавила: — Попробуй. Луна протянула ему жареного жука. Он выглядел… как жареный, мать его, жук. С лапками, хрустящей оболочкой и всем набором, от которого разум настойчиво советовал отступить. Но запах был неожиданно приятным. Тео поморщился. — А я точно не умру? Луна хихикнула и поднесла жука ещё ближе к его рту. — Не сегодня. По моим предсказанием — это будет через тридцать лет. Тео выдохнул, закрыл глаза на долю секунды и всё-таки открыл рот. Он проглотил жука почти сразу, не давая себе времени передумать. Консистенция была странной — слишком мягкой внутри и неожиданно хрустящей снаружи. Но вкус… Он замер. — Чёрт, — пробормотал Тео, нахмурившись. — Это… вкусно. Луна улыбнулась так, будто именно этого и ждала. — Ты всегда хотела быть магозоологом? — неожиданно для себя поинтересовался Тео. — Да, — кивнула Луна. — Но я хотела работать напрямую с тварями. А сейчас я служу в Отделе по регулированию и контролю магических существ. Мне не очень нравится эта работа, и моя прямая начальница всё время злится на меня. — Ты про Грейнджер? — Да, — вздохнула Луна. — Гермиона бывает резкой в своих решениях и слишком строго следует правилам. Я считаю, что в вопросах магических популяций она часто не права. И… — Луна на секунду замялась, — её любят намного больше, чем меня. Я не очень хороша в отчётности. Она улыбнулась чуть виновато. — Гермиона говорит, что мои отчёты — это философские трактаты. Но я так и не научилась писать так, как ей нравится. Тео задумался. Луне действительно совершенно не подходила офисная работа — даже если она была связана с магическими животными. — Тогда почему ты работаешь в Министерстве? — спросил он наконец. — Что тебя держит? Луна некоторое время молчала, разглядывая край стола. — В прошлом году я работала в старом заповеднике на юге Франции, — сказала она тихо. — И я выпустила оттуда несколько животных… которым было очень плохо. Она пожала плечами, словно это было единственным возможным решением. — Меня за это наказали. По словам Гарри, надо мной ещё сжалились. Я должна была оказаться в тюрьме. Но, как видишь, — Луна подняла на него взгляд, — я всё ещё не там. Тео не знал, что ответить. Её история задела его глубже, чем он ожидал, и он вдруг стал необычайно молчаливым. Он просто смотрел в окно, на мелькающий пейзаж, и думал о том, сколько раз Министерство называло жестокость порядком. — А ты почему стал… АНАЛом, — Луна запнулась и тихо ойкнула. Она тут же поспешно добавила: — То есть аналитиком… э-э… Тео усмехнулся уголком губ — устало, без привычной колкости. — Ничего, — сказал он. — Я уже смирился. Он помолчал ещё немного, будто решая, стоит ли вообще отвечать. — Потому что я был удобен, — наконец произнёс Тео. — Потому что у меня правильная фамилия, неправильное прошлое и достаточно знаний, чтобы разбираться в том, что остальные предпочитают не трогать. Тео повернулся к ней. — Меня не спрашивали, хочу ли я этим заниматься. Мне просто объяснили, что это лучший способ остаться на свободе и быть полезным. Деревня встретила их тишиной. Небольшие каменные дома теснились вдоль узкой дороги, словно старались прижаться друг к другу. Крыши были низкими, потемневшими от времени и влаги, окна — плотно занавешенными. Ни детских голосов, ни лай собак — только редкий скрип вывески да шелест ветра в сухой траве. Магия здесь ощущалась странно. Заклинания, которые Тео машинально проверял на ходу, отзывались с задержкой, будто деревня не спешила их принимать. В самом центре стояло здание, которое не имело ничего общего с остальной застройкой. Оно было большое, угловатое и новое для этого места. Серый камень без украшений, высокие узкие окна, металлическая дверь с гербом Министерства. — Я слышу плач цикад, — заметила Луна, когда они шли по узкой дороге в сторону временного штаба. — Обычно в это время года они ведут себя иначе. — И что это значит? — спросил Тео, не замедляя шага. — Цикады — предвестники беды, — спокойно ответила она. — А ещё они начинают плакать, когда чувствуют скопление чёрной магии поблизости. Тео хотел было что-то сказать, но в этот момент дверь одного из домов рядом с дорогой резко распахнулась. На пороге появилась приземистая и усталая женщина, с платком, небрежно повязанным на голове. Она выглядела так, словно сама была частью этого места. — Ой, ещё одни приехали, — проворчала она, смерив их взглядом. — Ваши тут уже были. Как-то вы поздно. Почти все уже уехали из деревни. — Спасибо, — саркастично отозвался Тео. — Мы в курсе. Женщина хмыкнула и скривилась. — Посмотрите на него, — бросила она Луне, — министерский щегол. Она смачно плюнула на дорогу, развернулась и скрылась в доме, хлопнув дверью так, что стекло в окне дрогнуло. Луна проводила её задумчивым взглядом. — Она боится, — заметила Луна. Где-то в траве снова зазвенели цикады. Внутри штаба от главного зала отходили две комнаты: одна — рабочая, с узким столом, заваленным картами, приборами и рабочими рукописями. Вторая — жилая и тесная с двумя походными койками, грубыми шерстяными одеялами и единственным окном, занавешенным так плотно, будто здесь боялись не света, а того, что может заглянуть снаружи. Луна медленно прошлась по залу, разглядывая стены и перебирая в руках записи авторов. Из двери (ведущей на маленькую кухню) показался сутулый домовой эльф, в большом полотняном переднике, он бубнил что-то себе под нос про беспорядок, и людей, которые всё ломают. Луна тут же опустилась рядом с ним на корточки, улыбнулась так тепло, словно они давно знакомы, и тихо сказала: — Ты, наверное, устал. Это место давит, а ты всё равно остаёшься. Эльф замер с приоткрытым ртом и растерянно моргнул, а затем снова забубнил и ушел обратно на кухню. Тео подошел ближе к Луне: — Ты со всеми эльфами так общаешься? — Да, мой лучший друг министерский эльф. Луна снова смотрела на него огромными глазами так доверчиво и мило, что его сердце вновь громко стукнулось о ребра. — Я почему-то не удивлен. Тео неловко прокашлялся и прошёл в комнату с двумя спальными местами. Луна осталась у стены и медленно повела пальцами по узору, проступавшему на камне. Разбирая рюкзак, он крикнул ей: — Как думаешь, где он может быть? — Думаю, он живёт в лесу и выходит к деревне по ночам, — отозвалась Луна спокойно, не оборачиваясь. — Не потому что боится, что его увидят. Просто ему нравится ночь. — Тогда я поем — и пойдём к лесу. Они шли по тропе, уже прилично отойдя от деревни, и солнце пекло без всякой жалости. На Луне были яркие шорты и простая желтая футболка, а на голове — соломенная шляпка с тонкими завязками, которые она небрежно завязала под подбородком; они чуть касались шеи и покачивались при каждом шаге. Вокруг тянулось поле, усыпанное полевыми цветами — жёлтыми, белыми, сиреневыми, с резким травяным запахом. В какой-то момент они остановились на полпути. Тео достал из рюкзака бутылку воды, открутил крышку, а Луна, прищурившись от солнца, внимательно разглядывала его. В эту секунду к ней подлетела бабочка и села прямо на край ноготка её протянутой руки — легко, доверчиво, без малейшего страха, и Тео застыл, удивлённо наблюдая, как насекомое совершенно не боится Луны. А потом он заметил, как она сорвала сиреневый полевой цветок и вплела его себе в волосы. От этого жеста она вдруг стала выглядеть так красиво посреди этого тревожного, выжженного солнцем поля. — Ты заметил, — сказала Луна, шагая рядом и аккуратно раздвигая высокую траву носком кеда, — что здесь почти нет кузнечиков? — Конечно нет, последнее о чем я думаю — это о кузнечиках. Тео провёл палочкой над землёй, и воздух вокруг будто дрогнул, стал плотнее. Нотт прищурился. — Остаточная магия, — пробормотал он. — Слабая, рассеянная… но её слишком много для открытого поля. — Я тоже её чувствую… — тихо сказала Луна. — Он боится. Боится людей. Эта магия… она как мёд, когда его пролили и забыли вытереть. Тео посмотрел на неё искоса. — Я хотел сказать «нестабильная», — буркнул он. — Но ладно. Пусть будет мёд. Он сделал ещё одно движение палочкой, на этот раз медленнее, будто прислушиваясь. — Чем ближе к лесу, тем плотнее фон. Магия собирается, — он махнул рукой в сторону тёмной полосы деревьев на горизонте. — Лесу нравится, когда его не трогают. — Лесу всё равно, — фыркнул Тео. — А вот существам в нём — нет. Луна улыбнулась, не споря, и вдруг остановилась, наклоняясь к цветку. — Если бы ферал был здесь днём, — сказала она легко, вплетая новый жёлтый цветок себе в волосы, — он бы уже начал есть твою магию. Ты бы это почувствовал. Сначала немного щекотно и неприятно, а потом ты бы стал очень раздражённым. Она посмотрела на него внимательно. — Хотя ты уже раздражённый. Я тебе не нравлюсь? Вопрос застал его врасплох. Тео часто заморгал, и его снова накрыли эти слишком большие и ясные, понимающие глаза. Он поспешно отвернулся, подальше от греха. — Нет, — сказал он глухо. — Ты мне нравишься. Ты просто… слишком добрая для этого мира. Он сделал шаг вперёд, в сторону леса. — Пошли. В лесу было не так жарко, как в поле. Воздух стал прохладнее и тяжелее, напитанным сыростью и мхом. Здесь уже не нужно было накладывать заклинания: магия ощущалась кожей, и с каждым шагом становилось всё очевиднее, где именно она сгущается. Тео двигался осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, тогда как Луна, напротив, словно наполнялась этим лесом — шаг её стал легче, взгляд живее, а в движениях появилась уверенность и даже радость. Она вдруг остановилась и медленно подняла руку, указывая вверх, на тёмную пещеру в склоне. — Не спугни его, — прошептала Луна. — Он там. — Где? — так же тихо ответил Тео, щурясь. — Я ничего не вижу. — А я вижу, — спокойно сказала она. — Он не хочет показываться тебе. — А тебе, значит, хочет? — скептически пробубнил он, снова всматриваясь в пустоту. — Нет, я всё равно ничего не вижу. Луна уже не слушала. Она начала осторожно подниматься по склону, цепляясь за корни и выступы. Тео посмотрел ей вслед и покачал головой. Они затаились за толстым стволом дерева прямо напротив входа в пещеру, и в этот момент Тео услышал звук — тонкий, рваный писк, похожий на слова. У него расширились глаза, дыхание на секунду сбилось. — Это он? — прошептал Тео. Луна коротко кивнула, не отрывая взгляда от тёмного провала пещеры. — Я зайду внутрь и попробую с ним поговорить. Она уже повернулась, чтобы выйти из укрытия, когда Тео резко схватил её за запястье и удержал. — Никуда ты не пойдешь без меня. Нам нужен план. Луна посмотрела на него с невероятной нежностью: — Он не представляет угрозы, Тео. Не переживай. Он просто боится. — Лавгуд, — прошипел он, сжимая пальцы чуть сильнее, — не все животные добрые и невинные. Он убивает людей. Тебе разве совсем не страшно за свою жизнь? — Нет. Смерть — это лишь продолжение жизни. Тео выдохнул сквозь зубы. — Ну конечно, — пробормотал он. — Я ничего другого от тебя и не ожидал. — Хорошо, — тихо сказал Тео. — Пойдём туда вместе. Но не подходи к нему близко. И как мы вообще поймём, где он, если его не видно? Луна взяла его за руку, сжала пальцы, а другой рукой убрала с его лица выбившуюся кудрявую прядь. Её прикосновение оказалось обжигающе холодным, но в лице было только спокойствие и нежность. — Доверься мне, хорошо? Она сцепила их пальцы в замок, и они вместе выбрались из укрытия, осторожно, мелкими шагами пробираясь к тёмному пещеры. Тео двигался медленно и точно, почти не отрывая взгляда от пространства перед собой: палочка скользила в воздухе, оставляя едва заметные следы диагностических чар, и с каждым новым слоем у него в голове складывалась картина — фон высокий, нестабильный, уровень опасности колеблется, не хищник в привычном смысле, но реакция на приближение резкая, защитная. Он сжимал пальцы Луны крепче, чем нужно, удерживая её рядом, пока она, наоборот, тянулась вперёд. И вдруг она заговорила — тонко, пискляво, почти на грани слышимости. Тео вздрогнул и резко посмотрел на неё, продолжая держать за руку, не давая сделать шаг. — Что ты ему говоришь? — прошептал он. — Я прошу его поговорить со мной, — так же тихо ответила Луна. — И что он отвечает? — Он просит нас уйти. Они сделали ещё один маленький шаг, и в этот момент Луна мягко высвободила пальцы, расцепив их руки, сказала что-то ещё на этом непонятном языке и подошла ближе. — Не иди дальше, — прошептал Тео, почти умоляюще. Она его не услышала — или не захотела услышать. И тогда он понял: слишком поздно. Магия взорвалась движением, Тео метнул защитное заклинание в сторону Луны, но невидимая птица заслонила его крылом, и в тот же миг рванулась вперёд. Удар был быстрым и яростным — когти прошли по груди Луны, ткань и плоть разошлись, она охнула и упала назад. Тео успел увидеть лишь одно мгновение — силуэт ферала, сияющие фиолетовые крылья, переливающиеся живым светом, красоту настолько дикую и чистую, что от неё перехватывало дыхание. Он бросился к Луне, упал рядом на колени. — Я же просил тебя, — вырвалось у него хрипло, — не лезь к нему… Луна дышала тяжело, но на губах у неё была всё та же спокойная улыбка. — Тогда он никогда не сможет нам довериться, Тео. Он резко и зло цокнул языком, выхватил из сумки кровоостанавливающее зелье и дрожащими пальцами капнул на рану. Луна бледнела на глазах, дыхание стало рваным. — Эта птица не стоит твоей жизни, — прошептал он, наклоняясь к ней. Она посмотрела на него своими пронзительно-голубыми глазами и прошептала: — Все живые существа стоят того, чтобы за них боролись. Тео не успел ответить — её взгляд потускнел, тело обмякло, и Луна потеряла сознание. Дождь хлестал по крыше так яростно, будто хотел проломить её, ветер гнал воду по стенам, и каждая вспышка молнии на мгновение выхватывала из темноты бледное лицо Луны. Её лихорадило: кожа была горячей, дыхание сбивалось, она металась во сне, иногда тихо стонала, иногда что-то шептала на том же тонком, неразличимом языке, от которого у Тео до сих пор сводило нутро. Он не отходил от неё: менял холодные компрессы, следил, чтобы зелье не переставало действовать, вытирал со лба пот, ловил каждое изменение дыхания, словно боялся отвернуться хотя бы на секунду. Гроза гремела всё сильнее, дождь лил сплошной стеной, но где-то под утро её тело наконец перестало дрожать, дыхание выровнялось, и напряжение в воздухе стало медленно спадать. Тео сидел рядом, ссутулившись, уставший до ломоты в плечах, и тихо выдохнул: — Птичка, ты меня сильно напугала. Он тут же поморщился и отвёл взгляд. Птичка? Ну и кретин. Луна приоткрыла глаза и слабо улыбнулась. — Мне… намного лучше, — прошептала она. Он кивнул, собираясь встать, но она отвела взгляд в сторону, и он заметил, как на бледных щеках медленно проступает румянец, а плечи едва заметно дрожат. — Можешь… остаться ещё немного? — почти неслышно сказала она. — Тебе холодно? — Да. Немного. — Пить хочешь? Или поесть? — Нет. Тео молча сел совсем рядом, осторожно, будто боялся причинить боль даже этим движением. — Ты устал, — тихо сказала Луна. — Я вижу это по твоей ауре. Ложись рядом. Она чуть отодвинулась, освобождая половину кровати, и в этом простом жесте было столько доверия, что Тео впервые за всю ночь позволил себе перестать быть настороже. Тео не хотел пользоваться её доверчивостью — Луна была слишком доброй, слишком открытой, и он почти не сомневался, что она путает границы дружбы с чем-то большим, не отдавая себе в этом отчёта; но отказаться лечь рядом и просто дождаться, пока она уснёт, он всё равно не смог. Её лицо выглядело болезненным, но волосы и глаза всё так же сияли в рассветном свете. Луна мягко улыбалась и разглядывала зелёные глаза Нотта, а потом осторожно провела пальцами по его кудряшкам, делая над его головой странные, почти невесомые движения. Тео не стал спрашивать, что именно она делает — наверняка это было связано с его «уставшей аурой», — но это оказалось до чертиков приятно. — Засыпай, — прошептала Луна. — Хорошо… — Тео в каком-то блаженном оцепенении прикрыл глаза. Он почувствовал, как её голова легла ему на плечо. Лицо оказалось так близко, что он ощущал её дыхание, но Луна не закрывала глаз, продолжая внимательно рассматривать его черты, будто запоминала. Тео снова открыл глаза — и утонул в океане больших, доверчивых глаз. Его рука сама скользнула по её мягкой щеке, и, к его удивлению, Луна потянулась первой, сокращая это последнее расстояние между ними. Внутри что-то тихо обрушилось — исчезла привычная настороженность, мысли рассыпались, осталось только тепло и странное чувство правильности. Он вдруг понял, что никогда раньше не целовался так, будто прикасается не к человеку, а к самому устройству мира, и мир, к его удивлению, отвечает ему тем же. Когда Луна чуть отстранилась, её лоб всё ещё касался его, дыхание было ровным и спокойным, и Тео понял, что улыбается ей мягко и нежно. Луна заснула спустя несколько минут, и почти сразу Нотт услышал резкий стук в дверь. Он тихо вышел в коридор — на пороге стояла женщина, что встречала их в деревни. Она зло зыркнула на него и сухо, приказным тоном бросила: — Я не хочу с тобой разговаривать. Позови ту, в бирюзовом пиджаке. Тео закатил глаза и с раздражением ответил: — Она заболела. Что вы хотели сказать? Женщина недовольно цокнула и вдруг повысила голос: — Ты вообще в курсе, что моя соседка пропала? Зачем вы сюда приехали — обжиматься? Она, как и в прошлый раз, смачно плюнула на землю и с грохотом захлопнула за собой дверь, уходя обратно.

Спустя несколько часов.

Луне стало заметно лучше, и теперь они сидели на кухне штаба. Домовой эльф, который почти сразу проникся к ней странной, трогательной привязанностью, приготовил завтрак — простой, но удивительно вкусный, словно вложил в него всё своё сочувствие и желание помочь. Луна ела медленно: движения всё ещё были скованными, но улыбка оставалась такой же мягкой и спокойной. — Птичка, — Тео снова назвал её так. — Скажи, как убить эту тварь. Луна резко подняла на него взгляд. В глазах вспыхнул испуг, она часто заморгала, словно пытаясь отогнать слёзы. — Ты всё-таки хочешь убить его? — тихо спросила она. — Но мы должны попробовать уговорить его вернуться в заповедник. — Ты же понимаешь, — ответил Тео ровно, — он забрал эту женщину не просто так. А если она уже мертва? Луна побледнела, губы дрогнули. — Но… разве он не заслуживает жить? — Луна, — мягче сказал Тео, — подумай. Он — настоящий убийца. Тебе не жаль жителей деревни? Или эту женщину? Она опустила взгляд, плечи поникли. Некоторое время они сидели в тишине, прерываемой только звяканьем посуды. — Ты прав, — наконец прошептала Луна. — Но давай, если мы пойдём туда, сначала убедимся, что он действительно её убил. Вдруг она просто ушла из деревни. Тео кивнул. — Хорошо. Если тебе станет спокойнее от этого. Луна рассказала Тео, что убить ферала можно только в тот момент, когда он питается и вытягивает магию из человека; никакие заклинания здесь не помогут — нужен обычный серебряный клинок, удар прямо в грудь. — Вот это да… — Тео поморщился. — Так он же невидимый. Как я вообще пойму, где у него грудь? Он надеялся, что задача окажется хоть немного проще. Как всегда — зря. — Во время приёма пищи фералы не могут удерживать невидимый облик, — спокойно объяснила Луна. — Придётся мне быть наживкой. — Нет, — резко отрезал Тео. — Ты и так пострадала. Луна мягко взяла его руку в свою, осторожно сжала пальцы. — Я не смогу его убить, если наживкой станешь ты. Скорее я просто позволю ему убить тебя… или оставить совсем без магии. Она была права. Тео отвернулся, прошёлся по кухне, пару раз глубоко вдохнул. — Значит, попросим кого-нибудь из деревни помочь нам. Луна покачала головой в знак протеста, и солнечный свет красиво рассыпался по её белоснежным волосам. — Не переживай так за меня. Всё будет хорошо, я уверена. Просто доверься мне. Тео фыркнул. — Ага. Я уже тебе доверился. И чем это закончилось? Луна тихо хихикнула, совсем по-домашнему. — Ты никогда не влюблялся по-настоящему, да? Тео поперхнулся собственными слюнями. Его поражала эта её проницательность — и умение задавать вопросы прямо в лоб. К вечеру Луне стало ещё лучше, и они отправились на новую вылазку. На ней был сиреневый свитер и лёгкие клетчатые штаны, а волосы она аккуратно закрепила заколкой-бабочкой. Тео же всё это время ходил в одном и том же — коричневые шорты и чёрная футболка. Они снова шли через то же поле, но теперь медленнее. Тео ловил себя на том, что каждые несколько минут смотрит на Луну и спрашивает, как она себя чувствует. — Мне стало хорошо, — отвечала она мечтательно. — Как только мы вышли на природу. Пройдя примерно половину пути, Луна вдруг повернулась к нему: — Тео, а чего ты боишься больше всего? Он усмехнулся, не глядя на неё. — Мы что, играем в боггарта? — Ты снова закрываешься, — спокойно заметила Луна. — Я, например, боюсь не успеть сделать по-настоящему доброе дело. Тео замедлил шаг. — И что в твоём понимании «доброе дело»? Луна задумалась, глядя куда-то в траву. — Доброе дело — это когда после тебя кому-то становится не страшно, — сказала она наконец. — Даже если совсем ненадолго. Даже если потом всё снова станет плохо. — Ну а я боюсь червей. Точнее, они мне просто противны. А так я почти ничего не боюсь, — сказал Тео. — Ты боишься снова утонуть во тьме, я права? — тихо спросила Луна. Тео ничего не ответил. Луне ответ и не был нужен — она и так знала, что права. — Луна, — сказал он наконец, глухо, — держись в этот раз поближе ко мне. Я прошу тебя. — Хорошо, — кивнула она. — Но не доставай нож, пока мы не убедимся, что та женщина у него. Тео кивнул в ответ и вдруг почувствовал стыд. Словно он лгал не просто Луне, а кому-то святому. В пещере было прохладно и тесно, впрочем как и в прошлый раз. Луна снова заговорила с фералом — тонким, писклявым голосом, который странным образом звучал ласково. В ответ раздался резкий, раздражающий слух писк. — Что он сказал? — тихо спросил Тео. — Сказал, что в этот раз мы не выйдем отсюда живыми. Глаза Тео расширились. Луна почему-то хихикнула. — Он драматизирует. Не пугайся. Они обошли почти всю пещеру, но следов человеческого тела не было. — Я же говорила, — прошептала Луна. — Он пока никого не убил. — Да, — мрачно отозвался Тео. — Видать, мы будем первыми. Луна снова заговорила с невидимым существом. Тео стоял рядом, чувствуя себя бесполезным: он не понимал ни слова этого странного диалога и, что хуже всего, не видел врага. И вдруг — шелест крыльев. Совсем рядом, у самого уха. Судя по ощущению, ферал подлетел вплотную к Луне. Она не отшатнулась. Наоборот — спокойно протянула запястье вперёд. У Тео внутри всё оборвалось. — БЕРЕГИСЬ! — выкрикнул он. Луна резко повернула голову к нему, глаза широко распахнулись. Тео лихорадочно завертел головой, пытаясь понять, куда исчезло существо, — и в тот же миг земля ушла из-под ног. Мир перевернулся, и его голова с треском ударилась о камень. Сквозь звон в ушах он услышал быстрые шаги Луны и её досадливый шёпот: — Ты напугал его. Я теперь не вижу его. Чёрт. Тео застонал, потер ушибленное место и увидел кровь на пальцах. Но это было только начало. Что-то схватило его за горло. Не когтями, а магией. Как будто кто-то медленно вытягивал из него саму суть, высасывал из него силу. Магия уходила рывками, оставляя внутри пустоту, слабость, панику. Сердце забилось очень быстро, дыхание стало рваным, в глазах потемнело. Тео увидел над собой ферала. Фиолетовые крылья сияли в полумраке, переливаясь живым светом, а золотые глаза были острыми и злыми. Красивыми до ужаса. Тео задыхался. Он слышал, как Луна плачет, как говорит с существом, умоляет, просит остановиться — но ферал её не слышал. С трудом, почти наугад, Тео дотянулся до кармана шорт и вырвал оттуда серебряный нож. Лезвие блеснуло в свете, пробивающемся из-за входа в пещеру. Он видел, как она колеблется, как дрожат её пальцы, как слёзы застилают эти чистые, голубые глаза. Мир медленно гас перед глазами Тео, и, если это был конец, он хотел видеть только их — невинные, полные боли и любви к этому существу (или к нему?). Тео ощущал её тёплые прикосновения и постепенно понял, что лежит, уткнувшись затылком в мягкие колени Луны. Зрение медленно прояснилось, и первым, что он увидел, стали её носки — разные по цвету, — и странный, аккуратный узел на шнурках кедов. А потом на щёку упала горячая капля. Это были слёзы. — Ну и чего ты плачешь? — прохрипел Тео. — Я уж подумал, что эта птица тебе интереснее меня. Он хмыкнул, но тут же поморщился — под рёбрами отозвалась резкая боль. Луна улыбнулась сквозь слёзы. — Ты был прав, — тихо сказала она. — Он уже стал злым на этот мир. Другого выхода не было. Я умоляла его остановиться… но потом мне пришлось его убить. От этих слов Тео вдруг стало горько. Он слишком хорошо понимал, как Луна дорожит каждым живым существом на этой земле, как ей больно даже от мысли о насилии. И если она решилась на это ради него… Эта мысль неожиданно принесла покой. — Как ты себя чувствуешь? — снова этот невинный, добрый взгляд. Тео вдруг поймал себя на мысли, что мог бы всю оставшуюся жизнь смотреть только в эти глаза. — Хорошо, птичка. Он заметил, как Луна покраснела и смущённо улыбнулась, словно это слово было для неё слишком личным. Может, он и не до конца понимал все её причуды, но её странная красота и тихая доброта уже навсегда поселились в его сознании — и, кажется, уходить оттуда не собирались.

***

      Спустя несколько месяцев после тех событий Тео открыл новый заповедник на севере Шотландии — на границе магического леса и небольшой деревни, которая жила за счёт его обслуживания. Эти земли когда-то принадлежали его дальней родне, и теперь нашли новое предназначение. Тео и Луна уволились с прежней работы и переехали сюда, оставив позади всё лишнее, чтобы начать новую жизнь. Солнце только поднималось, скользя по веткам деревьев, и всё вокруг выглядело умиротворенным. Сосредоточенная Луна шла впереди, с блокнотом под мышкой, а Тео плелся позади и нёс ящик с припасами. Луна увлечённо водила Тео по окрестностям, рассказывала, кто где живёт, что любит есть, на что обижается и чего боится, говорила быстро и вдохновлённо, словно каждый раз открывала для себя мир животных заново. Тео уже не раз слышал всё, о чём она говорила, но всё равно слушал с тем же интересом. Пушинка вдруг прыгнула ей прямо в ладони, свернулась клубком и заурчала — Луна рассмеялась и наклонилась ближе, что-то ласково шепча. Тео наблюдал за этим с тихим умилением, думая, что именно так и выглядит счастье. Пушинка пискнула, оттолкнулась — и неожиданно перепрыгнула к нему, устроившись в его ладонях. Тео замер, не зная, что и делать, а Луна просияла: — Ты ему нравишься. Он усмехнулся, наклонился и легко чмокнул её в щеку.

Конец.