Единственный выход — смерть

Жизнь в пригороде негласно рисовали спокойной, размеренной, даже стабильной. Простодушная мисс Свон Айзек со своим визжащим йоркширским терьером с кислотным бантиком на макушке каждый день в девять часов утра выходила на лужайку заднего двора, вооружившись огромными солнцезащитными очками. Элегантно встряхивала полотенце в чёрно-белую полоску и, накрыв шезлонг, усаживалась, сгибая левую ногу в колени. Собака бегала по газону и, словно сумасшедшая бабка на лавке у подъезда, облаивала прохожих. — Доброе утро! Нынче денёк сегодня ясный, не правда ли? — С улыбкой кричал паренёк, пока позади него от лая разрывалась собака. — Гапри, доброе! — Приветливо отозвалась мисс Свон, глубоко вздыхая. Почтальон поправил шляпу и растянул глупую улыбку на лице. Она давно покорила его сердце своей красотой и добротой. И сама Судьба словно сводила их вместе: каждый день, по чистой случайности, как говорил он сам, проходил в одно и то же время мимо её дома, когда её расслабленное и манящее тело лежало под солнечными лучами на шезлонге. Кислотный купальник жёлтого цвета едва скрывал пышную грудь, а от стройных согнутых ножек бурлила кровь, поднимая член, что паренёк стыдливо прикрывал рукой. — Гапри! Послышалось откуда-то позади, но его фантазия не отпускала, сколько бы его требовательно не звали. — Гапри, твою мать! — Плечо сжала рука и, дёрнув назад, привлекла безответно влюблённого паренька в красавицу провинции. — А? — В недоумении произнёс он, с приоткрытым ртом продолжая мечтательно хлопать глазами, его улыбка было до отвращения счастлива. — Б! Ты чего тут, как истукан, стоишь? Работы совсем нет? — Буравя взглядом почтальона, скрипела девушка. — Широмия, а ты чего тут? — Гапри только сейчас заприметил её, чьё удивление и раздражение росло в глазах с геометрической прогрессией. — За письмом пришла! — Сдержанно бросает девушка, выставив руку вперёд ладонью вверх. Парень непроизвольно потянул руку к сумке, глаза его забегали от волнения, продолжая зыркать в сторону мисс Свон. Почтальон, суетясь, копошился в своей сумке, доставая одно письмо за другим, проверяя адрес и имя получателя. Ранее вытащенные конверты не помещались в руке и падали на землю. Гапри разволновался пуще прежнего, упал на колени, собирая белые бумажки. — Широмия, твоего письма нет, — с печалью произносит паренёк. — Ладно, — голос едва не дрогнул, взгляд полон печали метался по лужайке. Она ждала весточку от соседа, что каждое утро будил, бросая камешки в окно, едва солнце выглянуло из-за горизонта. Сначала сторонилась его, рассказывала матери, что прогоняла его каждый день, а он лишь широко улыбался, прося позвать дочь. Позже в ручке двери находила букет поливых цветов. Из-за этого проклятого букета, как говорит сама мать — Сабина Клер, она чуть не развелась с отцом — Риваном Клер. Подарки не прекращались, он вечно задаривал её сорванными цветами, парой конфет, найденных на подоконнике, и различными рисунками под окном мелками на асфальте. Сказать, что она была не рада — равносильно вранью. Широмия краснела и умилялась настырности её соседа, что приезжает лишь на лето к бабушке. И как-то раз, когда парень вновь бросал мелкие камни в окно, выглянула из окна, отодвинув шторку, улыбнулась и и одобрительно кивнула. Так, за дружескими вылазками, сама не заметила, как влюбилась в добродушного и весёлого паренька — Фагуми Тэцу, — что позже уехал на учёбу в столицу. «Он же обещал» — Ой, не уж то письмо от Фагуми ждала? — Слащавый голосок раздался неподалёку, мисс Свон с издёвкой улыбалась. — Доброе утро, соседка. — Натянуто улыбнулась Широмия. Со стороны думалось, что мисс Свон Айзек на дух не переносила девушку: её нос уродливо дёргался, а глаза презрительно закатывались, стоило ей услышать её голос. Что было верно. Фагуми приглянулся красавице провинции, и сколько бы не привлекала его внимание, он всегда шёл к её соседке — Широмии Клер. Мисс Свон Айзек издала смешок и, под звуки лающей собаки, быстрыми шагами пошла в дом. Гапри заметно погрустнел, протяжно выдохнул и пошёл дальше разносить по адресам письма. Широмия грустно улыбнулась, веря, что завтра Гапри точно закинет в почтовый ящик письмо от Фагуми. Достала блокнот из сумки и начала делать различные зарисовки. Так, словно по наитию или на автопилоте, она поднялась на крыльцо, не отрываясь от блокнота, выудила ключи из затёртых джинс, отворила дверь и прошла внутрь. Жители верят, что однажды она сломает шею, оступившись по дороге в мотель «Сказка Востока». Да, именно там последние месяцы работала наша Широмия, денно и нощно неся дежурство за замшелой стойкой пригородного клоповника. Увы, она сама подписала двухсторонний договор найма, тогда ещё не подозревая, в какую кабалу попадает. Жуткие графики, нечеловеческие переработки и отвратительно отношение к персоналу — её ежемесячная премия. На ланч не всегда находилось время, когда начиналось её любимое шоу «Жена застукала мужа с любовницей», которое, увы, разворачивалось на яву. Язык сломается пересказать семейные ссоры, что застала Широмия; сколько оскорблений она выслушала от разгневанных дам при условии, что не выдавала номер этого ублюдка; сколько собирала выброшенных с окна мужских вещей; сколько смятых купюр прилетело ей в лицо — сохрани она их, то быстрее бы встретилась с Фагуми, что учится в Королевской Академии Искусств. Собственно по этой причине она здесь. Работает не покладая рук и, с натянутой улыбкой, выслушивает разгневанных клиентов, которым и слова нельзя сказать в ответ. Именно из-за высоких взносов она всё ещё приходит в это место. Поступать она думала уже в этом году, и, между прочем, успела собрать неплохую сумму за всё это время. Прозвенели колокольчики над дверью — Широмия вскинула голову, выглянула из-за стойки. Явилась размулёванная барышня, которая страшно, ну очень ужасно верещала, грозя судами и полицией, если не скажут, где прячется этот ублюдок. — Здравствуйте, чем я могу помочь? — С улыбкой протянула Широмия. — Где этот ублюдок? — Скрипит барышня, с силой ударяя по столешнице. — Какой именно? Действительно, здесь так много горе-мужей, что знать, какого именно она ищет, просто не в силах. — Дуглас Рифорен, в каком номере? — А, минутку, — усталый взгляд бегал по строчкам в ветхой тетради, нахмурилась, вспоминая ночной разговор с мужчиной, — одиннадцатый вроде. Да, коммерческая тайна и всё такое, но гори оно всё огнём. Хотя бы сегодня, пусть этих ублюдков, из-за которых она должна стоять стеной, ударят по наглой морде, раз не она, то пусть жена исполнит маленькое её желание. Со второго этажа послышались женские крики, звон бьющейся вазы, последней в этом здании, и глухой звук чего-то падающего по лестнице. Широмия садится обратно на стул и, не успев приступить к штриховке гор, как начальник, очевидно взвинченный, непривычно взволнованный и вспотевший, выплал из лестнице прямо к ней. — Широмия, — позвал мистер Дуглас, схватившись за край стойки, и она напряглась. — Тут такое дело… Мистер Дуглас заозирался, потянул галстук вниз, пробарабанил пальцами по столешнице — Широмия заметила всё, а позже ужаснулась своему поступку. Как она могла выдать номер начальника его жене. Почему именно сегодня всё идёт шиворот на выворот. Она боязливо приподнялась, подалась навстречу кивающему начальнику. — Да, мистер Дуглас, — робко зашептала она. — В чём дело? Всё хорошо? — Да-а… Ну-у… не совсем. Он мялся, а сердцебиение Широмии усиливалось. — Ты, ты меня прости, — виновато заныл он, — мне и самому тяжело! Но по другому не могу… — Мистер Дуглас, — занервничала Широмия, — я вас не понимаю. — Ты… Момент близился, крики с верхних этажей усиливались, лампочка над столешницей мигала и… Дальше всё произошло, как в тумане, словно произошёл скачок во времени, и Широмия оказалась у кассы в ближайшем к дому магазине. В голове словно бушевала буря, и все переживания ударили молнией, ослепив Широмию. Но лишь на время. Она пришла в себя, услышав: — С вас восемнадцать фунтов. Широмия проморгалась. Наконец зазвучала лёгкая музыка, вместо метавших молнией непрожованных обид. — Да, конечно, — полезла в задний карман джинс. Уволил. Он её просто взял… и уволил. Ни за что! Нет! За то, что он, чёртов ублюдок, не смог удержать свой член в штанах! Она потратила месяцы жизни на отвратительную работу, никогда не опаздывала и работала с горничной на пару! Сжав в одной руке бутылку красного полусухого, а в другой — большую банку мороженого. За пакет платить не стала, направилась к дому. Улицы были пусты до безобразия, словно она попала в свой внутренний мир. На крыльце послышались шорохи и бурчание, три раза провернулся ключ в замке, и дверь отворилась. Широмия прошла, лягнула в уголок, и дверь покорно прикрылась. Позже закроет. Всё потеряло свою важность, ведь важного её лишили — достойного заработка. Да, мерзкая и тяжёлая, но в конце месяца без задержек приходило вознаграждение за терпимость и труд в виде драгоценных купюр. Широмия добрела до кухни, взглянула на клочок клетчатого листа и протяжно выдохнула. Беда идёт одна за другой. На следующей недели платить за аренду дома, а денег кот наплакал. Схватила, скомкала в маленький белый шарик и с ненавистью бросила в мусорное ведро — он отскочил от края и улетел в другой угол комнаты. Казалось, ещё какое-то неудавшееся действие и она заплачет. С грохотом выдвинула ящик, достала штопор, столовую ложку и через пять шагов увалилась на диван. — Да как он мог… Нащупывая под подушками пульт, Широмия не переставала сокрушаться из-за ужасного дня и ублюдка начальника. — Уволена! — Выпалила девушка, включая телевизор. — Да он мне должен в ноги кланяться и благодарить, что вечно прикрывала его задницу! Батрачила день и ночь, и эта моя награда? Уволена, ха! Вино лилось по горлу, зубы красило в бледно-розовый цвет, а глаза щипали слёзы. Широмии было всё равно, что шло по экрану. Главное, чтобы шло.Чтобы шум сохранялся, чтобы жизнь продолжалась даже тогда, когда она уминала за обе щёки фисташковое мороженое с шоколадной крошкой и запивала красным полусухим. Чувство предательства бурлили внутри, голос справедливости рвался наружу, но она лишь смахивает слёзы обиды рукавом. И только сейчас осознаёт, что включила мультфильм племянника: видно, как Фредди поставил на паузу, так она к телевизору больше не подходила. А по ту сторону, словно не слышав всхлипов и бурчаний, нападали фиолетовые и серые монстры с рожками, кажется, на маленькую деревушку. Если честно, то Широмия даже не вникала в суть, мысли об увольнении всё продолжали угнетать изнутри. Изуродованный серый человек с очень длинным языком, словно сам Веном снимается в данном мультфильме, убил старушку, разрывая её плоть, испив жаждущей алой жидкости. А можно и её так? Просто убить, дабы она не мучилась. Нет, Широмия была не из тех, кто быстро опускает руки, но порой, так хочется умереть. Позади демона пробежался мальчишка и тот, с протяжным шипением, прыгнул на мальца, валя его на пол. Влажный язык прощёлся по румяной щеке, слюна сверкала в свете луны. Он открыл пасть и мальчик, с душераздирающем криком, зажмурил глаза. А когда открыл, перед ним стоял высокий молодой мужчина со спутанными чёрными длинными волосами, завязанными в низкий хвост, одетый в чёрную форму, поверх накинута хаори с двумя рисунками: один сплошной красный и один с геометрическим рисунком зелёного, оранжевого и жёлтого. Мальчик принял помощь незнакомца. Чисто гипотетически, Вселенная, Судьба, да хоть Господь Бог могли бы ей послать кого-то, кто смог бы ей помочь. Направил бы, облегчил жизнь и помог достичь желанной цели — поступить в академию. — Прошу, Вас, — вдруг зажмурилась, зашептала в неведении, уже слегка захмелев, — смилуйтесь! Пусть все невзгоды от меня уйдут прочь, а желанное счастье будет ждать на пороге. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Внезапно в кухне что-то хлопнуло и громко звякнуло — Широмия ошарашенно дёрнулась. Лампочка лопнула, и осколок отлетел в оконное стекло. — Спасибо, — сжала губы в тонкую линию, быстро моргая, глаза были на мокром месте. — Я не об этом просила. Что-то грюкнуло и с лязгом упало на пол. Широмия настороженно присмотрелась, убрала с колен банку мороженного и, приподнявшись с дивана, поставила полупустую бутылку на пол. Кожа покрылась мурашками, холод забрался за шиворот, а сердце пробило набат; но, не взирая на страх, девушка ступила на встречу кухонному гостю. Маленькими, тихими шагами, она пересекла гостиную, прошла через арку и встала под висящим шнуром. Запрокинула голову — всё, что осталось от лампочки, это остро торчащие осколки стекла. Шумно выдохнула, устало потирая переносицу. Протяжное мяуканье раздалось впереди, на подоконники сидел тощий кот. — Эй, — вежливо начала Широмия, — ты как сюда залез, м, незнакомец? Давай, пошёл отсюда! Кыш! Она любила животных, правда, но незваный гость выбрал не подходящее время, чтобы навестить. Замахала руками в его сторону, зашикала, а коту хоть бы хны! Выпучил жёлтые глаза и сидит на подоконнике мяукает, мяукает, мяукает… Широмия закусила губу. Стащила тряпку с ручки духовки, обмотала кисть, чтобы не укусил и не поцарапал, и принялась аккуратно, с извинениями подталкивать негодника на улицу в кусты. Кот сопротивлялся, полоснул по тряпке и с шипением спрыгнул в лиственную черноту. Широмия с облегчением размотала руку и выдохнула, закрыла створки на щеколду. Вернулась на диван и глотнула вина. Видимо потусторонние силы решили довести девушку окончательно, отыгрываясь на ней с полна. Вечеру не суждено быть рутинным: завис телевизор. Она не ставила на паузу мультфильм, а деревушка в горах то застыла, как и её жители. Нервы сдавали — ещё немного и Широмия психанёт. Как бы она не нажимала на пульт, как бы не упрашивала технику заработать — картинка не двигалась. — Господи, ну, пожалуйста! — Проныла девушка, устало выдыхая. — Давай же, работай! Вдруг ладонь пронзило электрическим разрядом — Широмия подскочила, выпустив пульт из рук, и он, упав на пол, вспыхнул! Искры брызнули из рамы плазмы, ослепляя своим светом. Широмия зажмурилась, отчаянно потирая глаза. Со стороны кухни вновь послышался лязг. Грозный топот, был совершенно другим, по наитию шла вперёд, рука коснулась дверного косяка и она остановилась. — Да как ты окно открыл? — Шипит Широмия, убрав руку от глаз, быстро моргая. Всё было в бледно-красных кругах разного размера, но с каждым морганием, тускнели, пока не пропали вовсе. Глаза с ненавистью взглянули на гостя и тут же распахнулись от испуга. Вместо пушистого наглеца, перед ней стоял костлявый человек, обтянутый серой кожей, а его пасть была слишком большая, а этот склизкий длинный язык так и тянется в её сторону. Он до отвращения похож на того демона, что был в телевизоре. У Широмии вылупились глаза, и рот непроизвольно открылся в немом крике. Дыхание застопорилось в глотке удушающим комком, кровь застучала в ушах, и нос учуял запах тухлой плоти. Она не двигалась до той самой минуты, пока демон не ринулся к ней, а она с надрывом не завизжала. — О Господи! — Вскрикнула Широмия, прежде чем успела прикрыть рот. Сердце застопорилось в глотке, ноги защипала судорога, и девушка ринулась в укрытие, хотя о каком укрытии могла идти речь, если в чёртовой квартире толком нет дверей? Испуганный взгляд скользил по мрачному помещению, гулкое рычание раздавалось позади и она видела одну единственную ветхую дверь. Широмии стало плохо, от смятения время словно замедлилось, и она потеряла над собой контроль. «Что он тут делает? Как он выбрался из телевизора?» Страх кусал кожу, вызывал мурашки, а жажда жизни гнала Широмию вперёд. Она бежала не оглядываясь, ноги несли её прочь от деревни по тропинке, что вела глубоко в лес. Сердце колотилось в груди, как молот, и дыхание сбивалось в одышку. В голове крутились мысли, как вихрь, не давая ей сосредоточиться ни на чём. Она не могла избавиться от ощущения, что он всё ещё преследует её, что его дыхание чувствуется на шее, а его взгляд проникает сквозь тьму. Деревья вокруг казались теперь не такими дружелюбными, как раньше. Их тени напоминали о демоне, и каждый шорох в кустах заставлял её сердце замирать. Она бежала, не зная куда, лишь бы убежать от ужаса, что оставила позади. Время тянулось, как вязкая липкая паутина, и казалось, что она бежит целую вечность. Но Широмия не могла остановиться, не могла поверить, что всё осталось позади. Наконец, когда луна высоко поднялась в небе, и тьма стала менее плотной, она увидела едва уловимый проблеск света вдали. Без задней мысли прибавила скорости, ноги несли её к спасению, и она влетела в дом. Только когда дверь закрылась за ней и она услышала щелчок засова, осела. Тело трусило, мысли мешались в вихре эмоций. «Это всё не правда! Это не правда! Не правда!» Схватилась за голову, подмяв под себя ноги. Взгляд метался по пустой комнате, где не было ничего, кроме неё самой. В глотке кольнуло, и она сглотнула слюну. Взглянула вниз и ошарашенно дёрнулась назад. Красная ткань прикрывала ноги, дрожащей рукой взяла её и потянула на себя, снова такая же ткань, ещё и ещё, пока не дошла до оголённых ног. — Что за юбки? — В недоумении прошептала Широмия. — Что это за место? И почему я здесь? — Скрежет зубов противен слуху до дрожи. Руки метались по одеяниям, она вскочила с места, оглядывая себя. Красное платье, слишком длинные волосы и какая-то лёгкость в теле. Признаться честно, Широмия была не худышкой, да и не красавицей, но трогая себя за лицо и тело — она явно изменилась. Даже голос стал другим — более нежным что ли. — Ха-а-а, — застыла, кладя руку на сердце, — а вдруг я попала в мультфильм? — С ужасом шепчет Широмия. — Так, — резко выдохнула, — так не может быть, а если и может, то не со мной! Просто вино подействовало, вот и уснула раньше времени. Как бы она себя не щипала за руку и не била по щекам, от этого кошмара проснуться не получалось. А самое страшное находилось там, за дверью — по ту сторону слышался шорох и как ступенька протяжно скрипнула. Глаза полные страха метнулись к окну — единственный выход от сюда. Не успела она добежать, как дверь распахнулась, слетая с петель. Широмия прижалась к холодным брёвнам, ноги дрожали от страха, едва удерживая тело. — Так вот где ты, — протянул парень, приложив ладонь ко рту. «Человек! Он может говорить! О, боже, я спасена!» — Господи! — Выкрикнула Широмия прежде, чем с надеждой в глазах побежать к нему, широко расставив руки для объятий. Любой парень растерялся бы, видя, как какая-то полоумная девка с сумасшедшей улыбкой несётся прямо на него. Вот и он не подвёл — схватил за воротник и бросил через себя на землю. Широмия выпучила глаза от боли, жадно хватая ртом воздух, пытаясь найти хоть немного облегчения. Её распирал кашель, что отдавался тупой болью в спине. — Ты кто такая? Требовательный голос пробивался сквозь шум мыслей, Широмия зажмурилась от боли, пытаясь приподняться на лопатках. В глазах всё плывёт — размытый отдаваемый розовым оттенком силуэт на тёмно-синем фоне. — Хочу домой, — едва шепчет Широмия, пытаясь проморгаться, дабы избавиться от мутности в глазах. — Кто? — Вновь требует он. Как вообще она могла попасть в такую до смеха нелепую и страшную ситуацию? Вселенная, говорите, Судьба, Господь — да если бы не они, Широмии здесь бы не было! — А ты кто? Конечно, не вежливо, вопросом отвечать на вопрос, да и дерзить, учитывая в каком положении она оказалась, совсем не стоит. Издаёт смешок, садясь перед ней на корты. — Аказа, демон третьей луны, — с высокомерием произносит он, гордо задрав подбородок. — Господи, прости, — заныла Широмия, шмыгая носом. Всё же больше похоже на сон, нежели реальность. Ведь в реальности люди не попадают в телевизор! «Нужно выбраться отсюда. Нужно проснуться!» Рука, не её собственная, потянулась к лицу. — Что ты делаешь? — Просипела Широмия, вжавшись головой в плечи. «Сожрёт!» Резко вскочила, пятясь назад, выставив перед собой руки. — Послушайте, господин, — издала нервный смешок, взглянув через плечо, — что вы хотите? Съесть меня? — Вскинув бровь, шире улыбнулась на демона, что, кажется, омерзительно скривился. — Да я худая, как щепка! Так, на зубок! Вон в деревне сколько рослых мужиков, — спина коснулась чего-то, резко повернула голову — дерево, обречённо засмеялась, и этот смех сменился нытьём, стоило ему подойти ближе. — Вот и жрите их! — Скулила Широмия, дрожащими руками обнимая ствол. Аказа скрестил руки на груди и, склонив голову влево, вглядывался пугающе-красивыми глазами в девчонку, что пыталась незаметно, по её мнению, обойти дерево. Налетел на дрожащую Широмию, схватил за обсыпанное мурашками предплечье и потащил, обмякшую, за собой. Он поволок её к хижине. — Господи, ну за что? За что так со мной? — Она стихла и Аказа полный непонимания взглянул через плечо: покрасневшее лицо застыло, ни одна мышца не дрогнула, и только открыл рот, чтобы что-то сказать, как девушка задрожала, поджав челюсть. — Это за то, что попросила помощи?! — Крик закладывал уши и, Аказа отпустив девушку, прикрыл их руками. — Так ты помогаешь? Да чтоб ты с неба упал! А я, как дура, просила о какой-то помощи! А он взял и засунул к демонам, думаешь, отсюда не выберусь? — Рычит девушка, шипит, зыркая на небеса, грозно размахивая кулаками. Аказа, сказать по правде, впервые растерялся перед девушкой. Обычно они с воплями и ужасом в глазах бегут прочь, а эта верещит на какого-то Господа, уже не боясь его присутствия рядом. Свёл лопатки, прохрустел шеей и, прочистив горло, произнёс: — Ты всё? Широмия словно сама превратилась в демона: чёрные волосы были спутанные и торчали во все стороны, недобрый оскал был на разъярённом лице, а глаза, покрасневшие от слёз, сверкнули в лунном свете. Красное одеяние трепыхалось на ветру. «Я не могу здесь помереть!» Мысли бежали рекой, сменяя одну за другой, но ничего толкового в голову не пришло, кроме как ляпнуть: — Я люблю тебя! — На выдохе крикнула Широмия, слегка пошатнувшись, перед глазами всё плыло и утробное рычание прозвучало совсем близко. Взгляд скользнул влево — длинный язык, словно змей, сворачивался в спираль и тянулся к ней. Девичье тело тяжело упало на землю. Аказа прибывал в лёгком шоке, не каждый день «еда» признаётся в любви, сказать по правде, впервые. Всё-таки девчонка действительно странная — все о жизни молят, а эта о чувствах кричит. Если бы у него было сердце, то забилось словно бешенное, а дыхание стало тяжёлым. Но демоны лишены всего этого, а потому Аказа стоял и смотрел на неё, смотрел, как какой-то низший мусор тянет свой длинный язык. Не успел демон коснуться бархатной бледной кожи, как его язык схватили стальной хваткой, вырывая целиком. Заверещал, задёргался, отползая назад. Страх перед высшими лунами был в крови у низших, вот тело несло его прочь, подальше от хищника, от которого ему точно не отбиться. Аказа хмыкнул, продолжая рассматривать девушку, но опасаясь её резкого прихода в сознание, держался на расстоянии. - И что с ней делать?