Снова по ступенькам боли

Чимин и Тэхён решили проведать Камиллу — самую капризную среди всех маленьких пациенток. Именно к таким детям Тэхён всегда привязывался сильнее всего. Зайдя в палату, оба не смогли сдержать улыбку. Камилла ещё спала, обнимая динозаврика в белом халатике, которого, кстати, подарил ей Тэхён. Сейчас она казалась такой тихой и милой. Но Тэхён сразу заподозрил неладное. Заметив, как дрожат ресницы девочки, он понял — она притворяется. Тихо подойдя ближе, Тэхён начал щекотать её. Палата тут же залилась звонким смехом. Чимин стоял в стороне, наблюдая за счастливым другом, и улыбался. Камилле было десять лет. Месяц назад она попала в больницу с диагнозом «анемия». Сейчас ей было уже намного лучше, и совсем скоро её должны выписать. Вначале она была очень капризной, но быстро нашла общий язык с Тэхёном — как, впрочем, и все дети. Даже сама аура Тэхёна располагала к себе. Чимина дети тоже любили: за милые щёчки, которые он позволял потискать, и за сладости, которые втайне от всех раздавал маленьким пациентам. Тэхён закончил с пытками-щекотками и присел на кровать рядом с Камиллой. — Милла, почему ты не спишь? Ещё очень рано, — нежно сказал он, улыбаясь. — Я знала, что вы придёте, — хитро улыбнулась девочка. — Решила нас пранкануть, — подал голос Чимин. Тэхён рассмеялся. — Милла, тебе нужно выспаться. Возможно, сегодня тебя выпишут, и ты наконец поедешь домой, — мягко сказал он. — Я знаю… — тихо ответила Камилла. — Поэтому и не могу заснуть. Если я поеду домой, то больше вас не увижу. — Эй… — Чимин подошёл ближе и присел перед ней на корточки. — Кто сказал, что мы больше не увидимся? Я вообще-то собирался прийти к тебе в гости. Или ты меня не приглашаешь? — Приглашаю! — поспешно ответила девочка. — Тогда давай так, — улыбнулся Тэхён. — Сейчас ты немного поспишь, а потом мы обсудим, когда придём к вам в гости. Хорошо? — Да! — восторженно ответила Камилла и тут же легла на бок, крепко обнимая зелёного динозаврика в белом халатике. Тэхён наклонился и поцеловал её в лоб. После этого они с Чимином тихо вышли из палаты. Проверив ещё несколько палат, Тэхён возвращается в свой кабинет. Он снимает халат и садится за стол, откидываясь на спинку стула и прикрывая глаза — всего на пару секунд, чтобы перевести дыхание. В кабинете, как всегда, порядок. Посередине стола — компьютер, справа аккуратная стопка анкет маленьких пациентов, слева — медицинские книжки, ручки и фотография в рамке. На фото он с Джином. Они стоят в обнимку, улыбаются, в руках мороженое, которое уже начало таять. Солнечный день, парк, лёгкость — воспоминание о простом, хорошем дне. Тэхён невольно улыбается уголком губ. Слева на стене висит доска. На ней — больше тридцати маленьких фотографий, украшенных лентой. Его маленькие пациенты. На каждом снимке — улыбки, объятия, благодарные взгляды. Перед выпиской. Перед возвращением к жизни. Каждая фотография — спасённая душа. Стук в дверь отвлекает его от мыслей. — Заходите, — говорит Тэхён, выпрямляясь. В кабинет заходит Джин. — Пап, разве у тебя сегодня не выходной? — удивлённо спрашивает Тэхён. — Выходной, — улыбается Джин, поднимая пакет. — Поэтому я испёк твой любимый яблочный пирог. — Ты неисправим, — усмехается Тэхён. — Кто-то же должен за тобой следить, — отвечает Джин, ставя пакет на стол. — Тем более впереди выходные, а сегодня я решил помочь детям, — он нарочно делает интонацию на слове «детям». Он бросает на Тэхёна внимательный взгляд. — Ты на что-то намекаешь? — спокойно спрашивает Тэхён. — Я? Не-е-ет, ты чего, — смеясь, отнекивается Джин. — Я прямо говорю. Они смотрят друг на друга, ничего не говоря, с серьёзными лицами. Секунда — и оба заливаются смехом. — Пап, я же говорил, что ты неисправим, — смеясь, говорит Тэхён. — А я и не отрицал, — поддерживает его Джин. Он уже собирается уходить, но останавливается. — Кстати, у тебя волосы отросли. — Знаю. Скоро подстригусь. — Может, оставишь? — осторожно, будто ступая по тонкому льду. — Нет, — слишком резко. Тэхён тут же понижает голос. — Мы это уже обсуждали, пап… Джин замирает на секунду. — Хорошо. Прости, — глубоко вздыхает он. — Поешь пирог. И Чимина угости — он будет в восторге. Он делает шаг к двери, останавливается. — Если что… я в своём кабинете. Дверь закрывается. Тэхён откидывается на спинку стула и глубоко выдыхает. В кабинете снова тихо. --- Сокджин заходит в свой кабинет и садится за стол. Здесь тоже порядок. На столе — такая же фотография, как и у Тэхёна. Он и Тэхён. Джин берёт рамку в руки, проводит большим пальцем по стеклу, задерживаясь на улыбке сына. Такой настоящей. Он ставит фото обратно и открывает шкафчик. Достаёт другое. На снимке семья. Женщина лет тридцати — высокая, с голубыми глазами, светлыми длинными волосами и белоснежной кожей. Мужчина лет тридцати пяти — статный, широкоплечий, с чёрными глазами. А между ними — мальчик лет пяти. Омега. Слишком похожий на мать: те же глаза, такие же длинные волосы, та же улыбка. Слишком счастливый. Слишком живой. Их улыбки кричат о том, что когда-то всё было правильно. У Джина в памяти всплывает образ разбитого пятнадцатилетнего мальчика с пустыми глазами. Он быстро возвращает фотографию в шкафчик и захлопывает его — так резко, словно этим жестом пытается стереть воспоминания. Пятнадцать лет… Прошло уже пятнадцать лет, а он всё ещё иногда ловит эту пустоту в его взгляде.