Человек за дверью

Этот бар Дик посещал, когда остальное надоедало. Окраина города, тёмное, прокуренное до сизого дыма помещение, дёшевый алкоголь. Он в своих модных шмотках выглядел здесь чужеродным элементом. Сейчас он сидел за барной стойкой уже довольно пьяный. Его взгляд, блуждавший по залу, наткнулся на крупного парня, чьё мрачное выражение лица словно приглашало к конфликту. А Дик никогда не упускал такого приглашения. Он поднялся и неровной походкой направился к столику, опустившись на стул рядом с незнакомцем. — Эй, ты, — начал Дик, тыкая пальцем в широкий подбородок качка. — Чего такой хмурый? Жизнь прекрасна, давай повеселимся! В гей-баре, где Дик появлялся довольно часто, такая провокация вызвала бы улыбку: Дик был молод, тонок, смазлив и не оставался без мужского внимания. Но сегодня он был в самом заведении, потому качок не оценил внимания, медленно повернул голову. Его лицо было напряжённым, а глаза — тёмными и недобрыми. — Отвали, сопляк, — прорычал он раскатистым басом. — Не до тебя. Но Дик не сдавался. Он подался ближе, его голос приобрёл настойчивые, задиристые нотки. — А правда, что у качков от напряжения уменьшается мозг? Ну, сам понимаешь, если в одном месте прибыло, в другом убыло... Стул громко заскрипел по полу, когда невольный собеседник поднялся во весь свой внушительный рост. Его кулаки сжались. — Я сказал — отвали, — повторил он, и в его тишине прозвучала прямая угроза. Алан, верный телохранитель, который только на две минуты отлучился в туалет, появился в зале и сразу среагировал. Он знал, что трезвый Дик может раздражать, а пьяный был просто невыносим. Подойдя поближе, Алан встал между ними. — Всё в порядке, Дик? — спросил он спокойно, но его взгляд был прикован к качку. Тот усмехнулся, оскалив зубы. — Это кто, твой охранник, малец? — он смерил Алана презрительным взглядом. — Ну, пусть огребает за тебя. Дик, почувствовав поддержку, снова воспрял духом: — Давай, Алан, покажи этому грубияну, где его место! Докажи, что огромные мышцы — это недостаточно, чтобы вечно быть правым. Алан, хоть и был гораздо сильнее Дика, горой мышц совершенно не был, скорее гибким и рельефным, не более. Качок не стал ждать. Он резко шагнул вперёд, и его кулак со свистом полетел в голову Алана. Тот ловко уклонился и ответил точным ударом в солнечное сплетение. Парень громко хрипнул, согнулся, но быстро оправился и нанёс ответный удар в челюсть Алана. Бар наполнился грубыми звуками драки: глухие удары по плоти, звон разбитого стекла, возгласы зрителей. Алан, хоть и проигрывал в весе и силе, действовал быстро и жёстко, целясь в болевые точки. И вскоре перевес стал очевиден: качок выдыхался. Последний точный удар Алана отправил его на липкий от пива пол. Дик, наблюдавший за этим, захлопал в ладоши, его глаза блестели от возбуждения. — Вот это да, Алан! Ты просто машина! — выкрикнул он, чувствуя, как по телу разливается адреналин. Алан, тяжело дыша, лишь мрачно посмотрел на него. Не говоря ни слова, он взял Дика за локоть и решительно потащил к выходу, оставив поверженного противника за спиной. В машине царило гнетущее молчание. Алан смотрел на дорогу, из его разбитой губы сочилась кровь. Дик не решался нарушить тишину, отчётливо понимая, что Алан чертовски зол. Чувство вины боролось со странным, щекочущим нервы возбуждением от только что пережитой опасности. Когда они добрались до дома, Алан заглушил двигатель и повернулся к Дику. Его лицо в свете уличного фонаря выглядело суровым. — По-хорошему, тебя бы выпороть за такие выходки. Иди спать, — отрезал он. Дик нахмурился, ему стало неловко. — Ладно, ладно, — буркнул он, вылезая из машины. — Я понял. Он побрёл к двери, спиной ощущая тяжёлый взгляд Алана. Тот поставил дом на сигнализацию и направился в ванную. Включив свет, он пошёл к раковине и взглянул на своё отражение. Дик робко следил за ним, выглядывая из дверного проёма. Лицо Алана пострадало: губа распухла, на скуле проступал синеватый кровоподтёк. Включив холодную воду, он сполоснул лицо, дыша громко и яростно. Дик понял, насколько увлёкся. Алан уже рылся в аптечке, когда заметил притаившегося Дика. — Чего тебе? — раздражённо спросил он. — Думал, помочь смогу, — с наигранной невинностью ответил Дик, стараясь казаться беззаботным. — И как? — Ну, могу подержать что-нибудь, — он сделал шаг вперёд, пытаясь разрядить обстановку. Алан молча кивнул, позволив ему помочь. Обработав раны, он вышел из ванной и опустился в кресло в гостиной. — В следующий раз я не стану церемониться. Выпорю, как мальчишку. И плевать, что меня уволят. Ты избалованный эгоист, и тебе это нужно. С тех пор, как ты получил право покупать алкоголь, с тобой невозможно. Дик сел напротив, и у него перехватило дыхание. Он знал, что Алан не бросает слов на ветер и вполне способен осуществить угрозу. — Я знаю... — тихо пробормотал он, отводя глаза. Его накрыла волна странного чувства — вина смешивалась с острым, запретным возбуждением. Он понимал, что переступил черту, но мысль о наказании от Алана заставляла кровь бежать быстрее. Алан, видя его покорность, немного смягчился. — Серьёзно, Дик, иди спать. Утром и так голова будет раскалываться. Дик кивнул, стараясь не выдать своих переживаний. Он уже направился к выходу, но замер у двери. Обернувшись, он посмотрел на Алана. — Эй, Алан? — Что? — ответил тот усталым голосом. Дик замешкался. Слова, которые он хотел сказать, застряли в горле. Он нервно сцепил пальцы. — Ничего... ничего, — выдохнул он наконец и быстро пошёл наверх. За два года их знакомства Дик ещё не чувствовал такой вины перед Аланом. Хотя подобные случаи были, конечно. Просто сегодня всё получилось неудачнее, мрачней. Алан простит. Не в первый раз. И оба понимали, что не в последний. Дик прекрасно понимал, как ему повезло с телохранителем. Такое поведение не каждый бы смог терпеть. Дик выражал признательность деньгами и дорогими подарками, потому что только так и умел. В своё оправдание Дик мог сказать, что просто не мог вырасти не избалованным. Он помнил праздник в доме родителей. Ему семь, собрались друзья семьи, дальние родственники. Обаятельный и весёлый Дик уже тогда купался во внимании. — Кем ты хочешь стать, когда вырастишь? — спросила какая-то двоюродная тётушка, потрепав Дика по волосам. — Продавцом мороженого. Или ветеринаром. Тётушка улыбнулась: — Любишь животных? — Собачек. И мороженое, — мечтательно ответил Дик. Их услышал отец, подошёл, ласково рассмеялся: — Ты ещё поймёшь, сынок, что мы настолько богаты, что ты всю жизнь сможешь не работать, а лишь есть мороженое и гладить собачек. Фраза отца определила его судьбу. Вот ему было двадцать два, а он не учился и не работал: не видел смысла. Единственным средством от скуки было прожигание собственной жизни. *** Алан на следующий день всё ещё дулся. К завтраку вышел, не здороваясь, сел за стол, хмуро ел свой йогурт. Дик, борящийся с похмельем, бросил на него жалобный взгляд. — Алан, ну не злись, — начал он, смотря снизу вверх. — Дик, знаешь, кем бы ты был, если бы мы жили пару тысяч лет назад? — спросил Алан, прищурившись. Голос был едким, вопрос не напоминал светскую беседу. Дик сразу же почувствовал опасный тон и неуверенно вскинул голову. — Кем бы я был? — повторил он, стараясь казаться равнодушным. — Шлюхой, наверное. Наложником? На это ты намекаешь? Алан фыркнул: — Не льсти себе. Ты был бы рабовладельцем. Тем, который покупает рабов и заставляет драться не арене. А потом с азартом смотрит, как они избивают друг друга. Дик поморщился, чувствуя, как слова Алана попали в цель. Его дерзость таяла на глазах перед этим холодным взглядом. — Алан, ну перестань... — пробурчал он, пряча глаза. — Я твой телохранитель. Я должен присматривать, чтобы ты не попал в беду. А ты относишься ко мне, как к игрушке: "Будет весело посмотреть, как Алан и тот громила будут бить друг другу морды!" Дик чувствовал вину и понимал, что Алан прав. Он и вправду думал лишь о собственном веселье. — Ладно… Прости, — пробормотал он, не решаясь посмотреть ему в глаза. Какое-то время за столом царило молчание. Затем Алан не выдержал, растаял: — Правда больше так не будешь? Дик поспешно кивнул. — Правда больше не буду, Алан. Клянусь. Я не хотел, чтобы ты пострадал...