Мир Молота Войны

Республика Анта. Дворец Принцессы Одуванчика. Во дворце королевы Одуванчик, что раскинулся на просторах большого острова, где и сама столица, царила тишина вот уже десятый день. Прежде Королева была воплощением энергии: словоохотливая, обожала странствовать по стране, вникая в заботы подданных, усердно работала с бумагами, в чем ей помогал верный советник Ламберд. Но весть о захвате Чевруя словно выпила из неё жизнь. Она почти не покидала покоев, и первые дни дворец содрогался от её безутешных рыданий. Свита терялась в догадках, но Ламберд, как никто другой, понимал причину её скорби и ежедневно пытался утешить. Ламберд был калистрием цвета горького шоколада, с небольшой светлой гривой на груди и глазами, синими, как океан. В этот день он вновь направлялся в покои Одуванчика, но уже с лучом надежды в сердце. Его лапы ступали бесшумно по роскошному алому ковру. Серые стены, пронизанные огромными окнами, изливали потоки солнечного света, озаряя все вокруг (окна располагались лишь с правой стороны). Достигнув резной деревянной двери, он без стука вошел в комнату Принцессы. Одуванчик, казалось, не заметила его прихода, оставаясь неподвижной на своем облачке, которое неспешно парило в пяти сантиметрах над полом. Ламберд лишь участливо покачал головой и, приблизившись к Принцессе, нежно коснулся её облачных волос. — Ламберд… прошу тебя, оставь меня в покое… — прошептала Одуванчик, сдерживая рыдания. — Ваше Величество, у меня для вас важные новости, — мягко произнес Ламберд. — Хорошо, говори, — отозвалась Одуванчик. — Помните Империю Хонов? — начал Ламберд. — Да, их послы наносили нам визит. И что? — спросила Одуванчик. — В этой стране есть два астера, и они — виверны, — сообщил Ламберд. — Хм, ну и? — протянула Одуванчик, будто предчувствуя что-то. — Одного зовут Анти, а другую… — не успел Ламберд закончить, как Одуванчик с неистовой скоростью бросилась к нему и крепко обняла. Ламберд едва удержался на лапах, но это было неважно… — Это правда?! Скажи, это правда? — Одуванчик смотрела Ламберду прямо в глаза и сжимала его в объятиях ещё сильнее! — Да, это чистая правда, Ваше Величество, — Ламберд слегка развел лапами лапы Королевы, расплылся в широкой улыбке и прикрыл глаза от переполнявшего его восторга. От радостной вести Одуванчик вскочила на свое облачко и принялась на нем скакать, словно ребенок. В пылу её веселья Ламберд заметил маленькие слезинки, блестевшие в её светло-зеленых глазах… Тем временем. Внутри огромного серого здания. По унылому серому коридору, освещенному лишь тусклым светом редких ламп, двигалась фигура, закутанная в коричневый плащ. Путь его лежал по синему ковру, мимо дверей с номерами. Многие из них были перечеркнуты крестом, а за ними зияла лишь пустая серая комната. Фигура принадлежала дракону мужского пола. Его тело было пепельно-серым, но лицо украшали четыре алые полосы, а на лбу красовался рубиновый камень. Глаза его горели алым огнем. По обеим сторонам верхней челюсти торчали отростки, напоминающие зубы, того же багрового цвета. После нескольких минут ходьбы он остановился у двери с номером семь, открыл её и вошел внутрь. В комнате его ждал мужчина-виверн, облаченный в серые доспехи, сквозь которые проглядывала светло-желтая грудь. Его кожа была пестрой, сочетая темные и светлые оттенки желтого. Зеленые глаза смотрели на дракона с непроницаемым выражением. Виверн восседал за стальным столом. Дракон, закрыв за собой дверь, приблизился к столу и склонился перед виверном. — Мой повелитель… — произнес Вольфрим. — Мне давно известно, Вольфрим, о гибели огромного числа астеров в этой войне с Осью и Тёмным Легионом, — отрезал Мефрил. — Господин Мефрил, я узнал кое-что ещё, — добавил Вольфрим. — И что же столь важное тебе удалось узнать? — поинтересовался Мефрил. — Люди сумели одержать победу над целой армией древних… настоящих древних, с их технологиями… не тех древних, что с нового континента… — доложил Вольфрим. Зрачки Мефрила сузились, он озадаченно почесал правый рог и на несколько секунд устремил взгляд в потолок. — Значит, все ещё интереснее… Если это правда, то… — внезапно дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался фиолетовый калистрий-волк (на шее у него висела золотая цепочка), заставив Вольфрима мигом выпрямиться и вместе с Мефрилом уставиться на незваного гостя. Тот, тяжело дыша, заговорил: — Там, там… эх, там Отай и Люпин, самые настоящие! — сказала калистрий.