Мир Молота Войны

Безмолвие космоса — лишь эхо давно отгремевших битв. Вокруг станции G-354 в медленном танце вращаются обломки кораблей, словно призраки павших надежд. В мгновение ока за иллюминатором проносится тело; разглядеть в деталях невозможно, но чудится силуэт пилота с вражеского судна. По хриплому голосу комлинка раздается команда отбоя. Все, как один, погружаются в коконы камер. Тягучая тьма, сотканная из паров стимуляторов и снотворного, обволакивает капсулу. Веки смыкаются. Даже в неподвижности заточения кошмары терзают тело: локти и колени саднит от ссадин бессонных ночей. Сегодняшний сон неотличим от предыдущих. Высадка, смерть, разбросанные тела, багровые реки крови и оглушительная какофония — крики, выстрелы, взрывы. И он, кошмарный жук-гигант, предводитель фанатиков, неотвратимо приближается, сколько ни беги. Шипение гидравлики возвещает подъем капсулы, и легкая дымка клубится вокруг, словно выпущенный демон. Приглушенный голос, заученно бубня, объявляет о десяти минутах до готовности. Автоматическая раздача подлатников встречает дружным молчаливым потоком тел. Очередь движется с ленцой. Сонливость должна была одолевать, но ядреный коктейль стимуляторов безжалостно гонит прочь остатки сна. Подлатник ложится в ладонь, словно живой. Проскользнув в секцию три, торопливо облачаюсь в тонкую броню. Гнусавый голос выкликает мой номер и указывает на капсулу назначения. Шагаю навстречу доспеху. На голову набрасывают нейросеть, связывающую разум с приборными панелями. После короткого замыкания, когда мозг сливается с контурами стали, впихивают в утробу машины. Броня медленно запечатывается. Импланты в мозгу взрываются потоком данных: брифинг, цели, план. Первая готовность к выброске десанта. Чтобы прогнать навязчивые воспоминания из кошмаров, в голову лезет мысль о психологе, но вой сирены и оглушительный хлопок выдворяют её прочь. Выброшены. Перегрузка вдавливает в кресло. Вход в атмосферу — огненный вальс. От капсулы отлетают оплавленные куски брони, вспыхивают тепловые ловушки. О доспехах заботятся — игрушка не из дешевых. Несколько взрывов сотрясают окрестности. Видимо, зенитные орудия взяли на себя роль ложных целей, разрывая на куски обломки. Капсула размыкается, являя скалистый пейзаж, укрытый синевой экзотической растительности. Тормозные двигатели взвывают, и я начинаю планирующее падение к заданному квадрату. Моментально просканировав сенсорами окрестности, готовлю основное орудие к бою. Удар о твердь скалы. С этой точки открывается изумительный вид на город, раскинувшийся в двух километрах. Но любоваться некогда. Быстро засекаю взвод и по второму каналу докладываю о готовности. Приказ — выдвигаться по дуге к городу, попутно уничтожая стационарные орудия, мешающие авиации. Ещё раз просканировав местность, совершаю прыжки средней дальности, продвигаясь к точке сбора. Спустя полтораста метров, всего три прыжка, радары засекают остаточный энергетический след. Здесь затаилась пушка. Пулеметы для зачистки живой силы уже взведены. Разбег, и я врываюсь сквозь маскировочное поле. Бросок за укрытие, шквальный огонь по врагу. Датчики рапортуют: трое ранены, двое убиты. Остальные пятнадцать разбежались по укрытиям, как тараканы. По третьему каналу, предназначенному для связи с капитаном, гремит приказ — любой ценой ускорить продвижение и через пятнадцать минут быть на точке сбора. Меняю боезапас, запускаю ракетницы. Снаряды, словно огненные змеи, устремляются сеять волю монарха в стан врага. Выскакиваю из-за укрытия, прошивая очередью тех, кто пытается бежать. Мощным прыжком достигаю противовоздушного орудия и всаживаю залп из наплечной ионной пушки. Увеличивать дальность прыжков — самоубийство. В полете броня беззащитна, но выбор невелик. Несколько очередей прошивают броню, но рельсотрон, верный друг и защитник, мгновенно расправляется с наглецами. Последующие орудия разношу в клочья прямо в воздухе тяжелыми ракетами и добиваю остатки живой силы вакуумными снарядами. Три минуты до точки сбора. Сравниваюсь по высоте с первыми этажами города, укрывшегося в низине, и попадаю под плотный огонь крупнокалиберных пушек. Едва увернувшись от первого залпа, готовлюсь зарядить рельсотрон, но с другой позиции обрушивается новая порция огня. Резкий маневр влево чудом спасает от смерти, земля взрывается за спиной. Снова выстрел с первой позиции. Умный снаряд, пролетев в четырех метрах, детонирует. Ударной волной отбрасывает прочь. Молниеносно перегруппировавшись, встаю на ноги и обрушиваю ионный луч на вторую позицию, заставляя вражеские снаряды взрываться в полете. Ухожу от залпа с первой позиции и отвечаю залпом рельсотрона. Взрыв почти столь же ярок, как после ионной пушки. Продолжаю марш. Докладываю о прибытии на точку, запрашиваю дальнейшие указания. Приказ — закрепиться. Обновляю показания датчиков, но опасность не обнаружена. В голову приходит безумная мысль — соорудить укрепление из покореженных обломков. Что это было раньше? Искореженные, оплавленные, разорванные — они лежат повсюду. Бросаю взгляд на карту, проверяю товарищей. Все замерли в радиусе пятидесяти метров. Сидят, как и я, в ожидании. Почему не зачищаем улицы? Это не наше дело. За новоиспеченным укреплением продолжаю бдительно осматривать окрестности. Девять минут и тридцать четыре секунды с момента последних указаний. Приказ в текстовом виде: «Приоритет А. Достигнуть любой ценой». Поддержать элитный отряд Ф-3 «Левиафаны» в доспехах класса «тяжелый штурмовой специального назначения». Против наших легких, с урезанным функционалом. Когда вижу цель миссии, столбенею. Здесь, в городе, один из жуков! Пытаются прорваться к тоннелям и бежать. Тоннели — в горе, с которой мы спускались. Жук нужен живым. За повреждения — смертная казнь инъекцией. Подписано: «Императором». Над городом на мгновение повисает корабль и сбрасывает десант — тех самых элитных — и исчезает. Нам приказано сдерживать врага, по возможности наступать, а затем перейти под командование элитного отряда. Десятки целей вспыхивают на радаре. Сменив позицию, прыжком ухожу в переулок и ещё одним захожу в тыл врагу. Сопротивление вялое. Их старые легкие экзоскелеты не тянут множество датчиков и оружия, поэтому я застаю врага врасплох. Продвигаясь двадцатиметровыми прыжками, постоянно обновляю показания. Двенадцать целей на радаре. Две крупных — доспехи. Вскидываю наплечное тяжёлое вооружение, беру тяжёлую пушку в правый манипулятор, в левом — пулемет. Выпускаю залп ракет — по две каждого типа — надеясь, что свето-шумовые, помеховые и разрывные внесут хаос в ряды врага. Рывком обхожу врага с левого фланга. Прыжок на сто метров сравнял меня с целью, и я даю залп из всех тяжёлых орудий, целясь в доспехи. Второй, сорокаметровый прыжок — назад и вправо, за здание, что может послужить укрытием. Очередь из пулемета прикрывает отступление. Все прошло гладко, ответный огонь не задел. Семь целей на радаре, одна большая. Удача на моей стороне, и сквозь дым и рассеивающиеся помехи мне удается нанести врагу серьезный урон. Я приближаюсь к зоне операции спецотряда. Двести метров. Датчики улавливают повышение энергии. Залп ионной пушки. Готовлю маневр уклонения, но залп гаубиц сметает все цели, и с неба падает огромный, черный с кислотно-зеленым, доспех. Неуловимый. — Прикрывай мой тыл, — командует он по четвертой частоте. Битва затягивается. Трижды запрашиваем пополнение боезапаса. Часовая операция превращается в десятичасовую бойню. Уничтожив основные силы, добиваемся сдачи отряда, охраняющего жука. Видимо, преданность членистоногим не так уж и велика. Начинаем пробиваться в бункер. Спецотряд без одного бойца, оставшегося охранять пленных, и жалкие остатки нашего отряда — всего три доспеха. Радары улавливают только тушу жука — метров десять в длину. Залп энергетического оружия уничтожает одного из спецназовцев и двух наших. Меня чудом не задело. Из дыма вылетает тяжёлый, явно облегченный доспех. Не стальной, словно костяной. Встроенными в манипуляторы клинками он ранит ещё одного бойца спецотряда и ловким кульбитом уходит от ответного огня. Несколько пуль все же задевают его, откалывая куски брони, но она быстро восстанавливается. Доспех, играючи, уворачивается от легких и средних снарядов — единственного, что можно использовать без того потрепанном бункере. Отряд тает на глазах. Неожиданно, даже для себя, я прыгаю вперед и хватаюсь за ходовые манипуляторы, давая шанс на атаку. Обездвиженный, доспех принимает сотни снарядов. Ошметки падают на пол. Я поднимаю доспех и получаю приказ перегруппироваться. Входим в главный зал. В центре стоит громадный, отдаленно напоминающий помесь краба и таракана, жук. Вокруг него на коленях стоят жрецы. Чертов культ свел их с ума. И тут… Я чувствую что-то сокровенное, животное, повелевающее убить тех, кто пришел за жуком. Этому почти невозможно сопротивляться. Я наставил тяжёлое орудие на своих. И почти сразу же мой доспех предательски отключился, лишив меня опоры. Падение было болезненным, голова отозвалась оглушительным ударом. Очнулся я уже в стерильных стенах госпиталя. Здесь мне объяснили, что спецотряд, оказывается, имеет возможность дистанционно отключать броню бойцов, перешедших под контроль врага, – мера предосторожности, как они выразились. Ещё мне рассказывали о невероятных психических способностях жуков, о том, как мне, можно сказать, повезло попасть под их влияние и не лишиться рассудка. На мои расспросы отвечали сухо и неохотно, но я всё же вытянул из них информацию о том, что благодаря новой психической защите спецотряду удалось захватить одного из этих тварей.