Возрождённый в крови

Ожидание помощи было напряжённым и почти безмолвным. Лань Сычжуй поручил другим младшим ученикам поискать в подлеске камни и большие палки — всё, что можно было использовать в качестве импровизированного оружия, хотя он и опасался, что с их связанными руками и подавленными духовными способностями эти приготовления мало чем помогут. Собрав, что смогли, ученики столпились возле центра поляны, где лежал Старейшина Илина, его дыхание было прерывистым и содрогающимся. Лань Сычжуй, стоявший на коленях рядом с ним и продолжавший давить на рану, не был уверен, в сознании ли этот человек. Возле головы старейшины стоял на страже Призрачный Генерал, его зловещая тень нависала над всеми, а на дальнем краю поляны в одиночестве замер Цзинь Жулань, глаза его были прикованы к Призрачному Генералу, и ненависть была ясно написана на его лице. Рядом с Лань Сычжуем расположился Лань Цзинъи, с большим камнем в руке, и его взгляд метался от Старейшины Илина к Призрачному Генералу, к Цзинь Жуланю и снова обратно, словно он не был уверен, кто представлял наибольшую угрозу. Беспокоило видеть его таким, по-настоящему серьёзным, каким он практически никогда не бывал. Лань Сычжуй хотел бы, чтобы его друг заговорил, разрядил напряжение и нереальность ночи своей обычной громкой болтовнёй, но тот молчал, как и сам Лань Сычжуй. Чем больше шума они издавали, тем больше была вероятность привлечь нежелательное внимание, и хотя сигнальная ракета могла выдать их местоположение, не было нужды усугублять проблему, привлекая внимание тех, кто, возможно, её не видел, и поэтому они ждали в тишине. Наконец, после того, что казалось маленькой и ужасной вечностью, лунный свет сверкнул на фигуре, летевшей высоко над ними. На мгновение страх сжал сердце Лань Сычжуя, но затем он узнал развевающиеся белые одеяния Ордена Гусу Лань, и он пошатнулся на месте, охваченный облегчением. Должно быть, Цзинъи узнал человека над ними в тот же момент, потому что он вышел из своего нехарактерного оцепенения и начал подпрыгивать вверх-вниз, дико размахивая руками: — Ханьгуан-цзюнь! Мгновенно словно рухнули чары, все остальные ученики Ордена Гусу Лань побросали своё импровизированное оружие, чтобы взмахнуть связанными руками в воздухе, выкрикивая «Ханьгуан-цзюнь! Ханьгуан-цзюнь!» — снова и снова в чистом облегчении. Через мгновение Лань Ванцзи легко спрыгнул с Биченя и остановился перед ними, его глаза сузились таким образом, что, по крайней мере для Лань Сычжуя, это говорило о тревоге его отца. Взгляд Ханьгуан-цзюня скользнул по их маленькой группе, изучив связанные руки, забрызганные кровью одеяния, раненого человека на земле, а затем замер на Вэнь Нине. — Что произошло? — Нас похитили! — сообщил ему Цзинъи, прежде чем Лань Сычжуй успевал заговорить. — Кто? — Произнося это, Лань Ванцзи не отрывал глаз от Призрачного Генерала. — Мы не знаем. Заклинатели в серых теневых масках, и один парень без пальца. Он сказал, что собирается убить нас всех ради своих экспериментов или чего-то такого! Рука Лань Ванцзи легла на рукоять Биченя. — И что потом? — Нас спасли. — Лань Сычжуй сказал это прежде, чем Цзинъи начал вдаваться в слишком подробные детали этого спасения. Не то чтобы он планировал держать личность их спасителя в секрете. Это было бы слишком большим предательством по отношению к его отцу, чтобы даже рассматривать такой вариант. Но он, по крайней мере, надеялся сказать это так, чтобы подчеркнуть тот факт, что Вэй Усянь спас их, а не жестокий способ, которым он это сделал. — Вэнь Цюнлин? — спросил Лань Ванцзи, и Лань Сычжуй вздрогнул. Отчасти потому, что он забыл, что у Призрачного Генерала вообще есть любезное имя, а отчасти потому, что звучало это так, будто его отец подразумевал, что Призрачный Генерал способен на такое по собственной инициативе. Вэнь Нин, возможно, самый могущественный лютый мертвец из когда-либо существовавших, но он всё же, ну, мертвец. — Нет, то есть да, вроде того? — Взгляд Лань Сычжуя скользнул вниз к человеку, лежавшему под его руками, который, как он почти был уверен, по крайней мере, отчасти осознавал своё окружение, судя только по тому, как тот напрягся, когда заговорил Лань Ванцзи. — Кто это? — Лань Ванцзи сделал шаг к Сычжую, глаза его скользнули по окровавленным одеяниям мужчины, в то время как он засунул руку в рукав за одной из целебных пилюль Ордена Гусу Лань, которые всегда носил с собой. Лань Сычжуй внутренне вздрогнул, но расправил плечи, зная, что время пришло. — Тело принадлежит человеку по имени Мо Сюаньюй, но тот, кто внутри... Это Старейшина Илина. Лань Ванцзи замер, его тело стало совершенно неподвижным так, как Лань Сычжуй никогда раньше не видел, флакон с целебными пилюлями выскользнул из его пальцев и со глухим стуком упал на землю. Лань Ванцзи, казалось, не обратил на это ни малейшего внимания. Вся его горячая, необычайная сосредоточенность была направлена на Лань Сычжуя. Раньше юноша и не подозревал, что его всегда невозмутимый отец способен на такой пылкий взгляд — Ты уверен? — Когда он говорил, это был хриплый скрежет, который Лань Сычжуй с трудом узнал как голос своего отца. Желудок сжался от беспокойства, Лань Сычжуй кивнул. — Да. Один из людей, похитивших нас, сказал, что это должен быть он. Он сказал, что единственный, кто мог вырвать Вэнь Нина из-под его контроля, — это тот, кто изначально превратил его в лютого мертвеца. Лань Ванцзи пошатнулся на месте, а затем он опустился на землю рядом с Лань Сычжуем, и его рука судорожно, действительно судорожно, принялась шарить по грязи, отыскивая упавший флакон. — Вэй Ин... — Привет, Лань Чжань. — Голос, сорвавшийся с губ Старейшины Илина, был слаб от боли и потери крови. Звучало так, будто он пытался быть весёлым, но довольно жалко терпел неудачу. — Давно не виделись... Не думай, что тебе нужно... беспокоиться обо мне... что я задержусь на этот раз... — Вэй Ин! Руки Лань Ванцзи сомкнулись вокруг флакона, он сорвал крышку, вытряхнул пилюлю себе на ладонь, и его глаза обратились к Сычжую. — Насколько серьёзно он ранен? В ответ Лань Сычжуй убрал руки, чтобы показать отцу всё ещё кровоточащую рану на животе Старейшины. Лань Ванцзи резко вдохнул, а затем устремился вперёд. Одной рукой он схватил Вэй Усяня за затылок и приподнял его голову, чтобы другой вложить пилюлю ему в рот. — Лань Чжань, что... — Голос Вэй Усяня оборвался на булькающем звуке, когда пилюлю бесцеремонно протолкнули ему в горло. Он кашлянул пару раз, а затем его глаза приоткрылись, туманно фиксируясь на Лань Ванцзи. — Это было... лекарство? — Мягкий вздох. — Лань Чжань, ты никогда... не казался мне жестоким... но, полагаю... ради меня... даже ты сделаешь исключение. Лань Ванцзи содрогнулся на вдохе. — ...Вэй Ин? — Только не отдавай меня Цзиням, хорошо? Даже если ты не захочешь... Просто дай мне умереть своей смертью... Казни меня сам или отдай... кому захочешь... на казнь или в темницу... только не Цзиням… — Вэй Ин... — Голос Лань Ванцзи звучал глухо, так, как Лань Сычжуй никогда раньше не слышал, почти так, будто он был на грани слёз, и это... это было невозможно... это... — Я не отдам. Я отвезу тебя в Облачные Глубины. — Ах. Конечно... — Глаза Вэй Усяня снова закрылись, словно он был слишком слаб, чтобы держать их открытыми, его лицо расслабилось в выражении, которое выглядело скорее как покорность, чем покой. Лань Ванцзи посмотрел на него долгим взглядом, затем осторожно опустил его голову обратно на землю и поднялся на ноги. — Кто ударил его ножом? Всю свою жизнь Лань Сычжуй слышал, как члены других Орденов шептались о том, насколько холоден и ужасен Ханьгуан-цзюнь, и он всегда отрицал это, но теперь, впервые, Лань Сычжуй слышал это сам. Исчезла нехарактерная эмоциональность, окрашивавшая голос его отца мгновение назад, теперь, когда он говорил, его голос был холоден, как мороз целой зимы, и воздух, казалось, стыл от одного лишь его звука. — Я! — Все головы повернулись в сторону Цзинь Жуланя, который вызывающе смотрел на них в ответ, тело его дрожало, а руки были сжаты в кулаки по бокам. — А почему бы и нет?! Почему ты вообще пытаешься помочь ему?! Это же Старейшина Илина! Это Вэй Усянь! Почему бы мне не убить его?! Лань Ванцзи двинулся на него с холодной яростью в глазах, его рука опустилась на рукоять Биченя, сжимая её так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Не надо! Лань Ванцзи резко остановился, и Лань Сычжуй опустил взгляд, чтобы увидеть, что не только глаза Вэй Усяня снова открылись, но он даже приподнялся немного с земли, чтобы его рука могла ухватиться за лодыжку Лань Ванцзи. — Не причиняй ему вреда! Лань Чжань, не надо! Пожалуйста! Это не его вина! Он... — Слова Вэй Усяня оборвались на болезненном кашле, когда он упал обратно на землю, свернувшись калачиком и прижимая собственные руки к ране. — Вэй Ин! — В одно мгновение Лань Ванцзи снова опустился на колени рядом со Старейшиной Илина, руки потянулись к нему, как раз в тот момент, когда тело Вэй Усяня обмякло. — Вэй Ин! — Руки Лань Ванцзи судорожно ухватились за шею другого мужчины в явной панике, прежде чем он замер, и тихий вздох вырвался из него, что могло быть только облегчением. Он оставался так на мгновение, просто стоя на коленях на земле, не заботясь о том, как грязь пачкает его белые одеяния, держа в своих руках голову бессознательного Старейшины Илина. Лань Сычжуй, совершенно онемев, смотрел на эту картину. Он никогда раньше не видел, чтобы его отец вёл себя... ну, так. Это не имело смысла. Абсолютно не имело смысла. Лань Сычжуй на самом деле не верил, что его отец действительно серьёзно причинил бы вред Цзинь Жуланю, но, глядя на то, как тот смотрел на него, он действительно не мог винить Старейшину Илина за то, что тот подумал, что это возможно. ...Но почему? Все знали, что Ханьгуан-цзюнь и Старейшина Илина были заклятыми врагами, даже собственные слова Вэй Усяня, казалось, подтверждали это. Так откуда эта нехарактерная ярость? Откуда эта нехарактерная... ну, вообще всё это? Эмоции, которые он никогда раньше не слышал в голосе отца, то, как он держал голову Вэй Усяня. И «Лань Чжань», «Вэй Ин»...? Лань Сычжуй вырвался из своих ошеломлённых мыслей при виде того, как Лань Ванцзи снял свою верхнюю мантию и сложил её в импровизированную подушку, прежде чем осторожно опустить на неё голову Вэй Усяня. Затем он встал и жестом показал Лань Сычжую вытянуть руки. Когда тот поднялся, Лань Ванцзи выхватил Бичень и чисто перерезал верёвки божественного плетения на его запястьях, затем его отец повернулся и снова сделал жест, на этот раз показывая остальным младшим ученикам подойти, чтобы он мог сделать то же самое для них. Они нерешительно приблизились к нему, выглядели все они немного как лунатики, глаза широко раскрыты и прикованы к Лань Ванцзи. Даже Цзинъи выглядел так, будто он в шоке, и Лань Сычжуй едва ли мог его винить, ведь он чувствовал себя точно так же. Когда настала очередь Цзинь Жуланя, тот вздрогнул и отстранился, явно напуганный Лань Ванцзи. Рука Лань Ванцзи мелькнула, и Цзинь Жулань замер — должно быть, под действием парализующего заклинания Ордена Гусу Лань. Затем Лань Ванцзи перерезал путы мальчика, глаза на мгновение холодно задержались на нём, прежде чем он отвернулся, и его взгляд вернулся к Лань Сычжую. — Где ваши мечи? Слегка дрожащей рукой Лань Сычжуй указал обратно по тропе в направлении подземной тюрьмы. — Люди, похитившие нас, забрали их. Я думаю, они должны быть там, но мы не посмели остаться искать. Лань Ванцзи резко кивнул, отвернулся и зашагал в направлении, указанном Лань Сычжуем. После его ухода наступило долгое ошеломлённое молчание. Его, в конце концов, прервал Цзинъи, который дрожащей рукой указал вслед старшему и спросил: — Что, чёрт возьми, это было?! Лань Сычжуй покачал головой, совершенно озадачённый. — Я думал, он ненавидит Вэй Усяня... — сказал Лань Му. — Он и ненавидит! — огрызнулся на него Лань Бэнь. — Не знаю... — Лань Тянь выглядел задумчивым. Цзинъи кивнул. — Да, если он так его ненавидит, то почему он чуть не распотрошил молодого господина Цзиня за то, что тот пырнул его норжом? — Но это же Старейшина Илина! — запротестовал кто-то. — Как он может его не ненавидеть? — Кроме того, — вставил другой, — разве Старейшина не говорил о тюрьме или казни? Услышав это, Лань Сычжуй нахмурился. Это была правда, Вэй Усянь действительно говорил такие вещи, но взгляд в глазах его отца и эта странная нотка в его голосе совсем не звучали так, будто Лань Ванцзи думал именно об этом. Скорее уж это звучало как... Ну, Лань Сычжуй не совсем был уверен, как именно, но не так. — Тише. — Внезапно прошипел Цзинъи. — Кажется, я слышу, как он возвращается. Действительно, несколько мгновений спустя Лань Ванцзи снова появился из-за поворота, его руки были заполнены мечами, а лицо бесстрастно настолько, что даже Лань Сычжуй не мог его прочитать. Он безмолвно вернул каждому младшему ученику его меч, разблокировал их духовные силы и лишь затем снял связывающее заклинание с Цзинь Жуланя. Опустив последний клинок ему в руки, Лань Ванцзи бросил на наследника Ордена Цзинь один последний жёсткий взгляд и отвернулся. Он наклонился, осторожно поднял Вэй Усяня на руки и задумчиво посмотрел на Призрачного Генерала, прежде чем проигнорировал и его. Встал на Бичень, он крепче прижал к себе бессознательное тело Старейшины Илина и скомандовал: — Мы возвращаемся в Гусу.