По уши в обьятях

      Аластор открыл дверь в комнату для терапии. Внутри стояло несколько стульев, расставленных по кругу, и яркий баннер с надписью «ТЕРАПИЯ». Олень-грешник вошёл в комнату и сел на один из стульев, держа Вокса у себя на коленях и наклоняя его так, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза. Они были одни — групповая терапия начнётся не раньше, чем через полчаса. Он снова щёлкнул по антенне Вокса.       — Тебе надо перестать это делать, — пробормотал Вокс.       — Но почему? — наивно спросил Аластор. — Раньше тебя это не смущало.       Вокс фыркнул.       — П-просто… не на людях. Ты обращаешься со мной как с питомцем, как с пойманной рыбкой.       — Возможно, так оно и есть, мon doudou.       — Уф… и никаких глупых французских слов! Я даже не понимаю, что ты говоришь.       Улыбка Аластора стала шире.       — О, не волнуйся, это только для нас.       — Скорее, только для тебя. Что ты вообще мне там говоришь?       — Ммм. Тебе не стоит об этом беспокоиться, — пропел Аластор.       — Ага, конечно. Oui, oui, baguette, baguette. Je ma'appelle mondly Alastor and I have a frog up my ass!       Аластор постучал по экрану Вокса, улыбка его стала тоньше.       — Ага, очень смешно, — сказал он с сарказмом. — Если будешь вести себя хорошо, то я тоже.       Вокс поднял бровь.       — Да? Типа, будь послушным или как там?       — Именно, chéri… — Аластор внезапно замолчал, подняв взгляд к входу в комнату.       — Что случилось? — спросил Вокс, видя только Аластора.       — Я правильно услышал? — раздался голос Хаска. — Ты что, только что назвал Вокса «chéri»?       Аластор сжал губы на мгновение, затем ответил:       — Это не твоё дело, добрый человек. Ты сегодня на сессии?       — Нет, просто заглянул проверить вас двоих, потому что Чарли так мило попросила. — Хаск сделал паузу. — Тебе стоит повернуть своего «приятеля» так, чтобы он видел остальных, когда они придут.       Аластор нахмурился, но повернул Вокса, всё ещё держа телевизор у себя на коленях. Хаск сел на стул напротив, скрестив руки, явно не желая находиться рядом ни с кем из них. Глаза Кота-грешника метались между Аластором и Воксом, бровь была приподнята, а рот искривлён в недовольной гримасе.       Хаск некоторое время смотрел на Вокса, на мгновение обнажил зубы. Потом снова посмотрел на Аластора с ухмылкой.       — Так какие ещё яркие слова ты ему говорил? — спросил он.       Глаза Аластора сузились.       — Я не называл его…       — Ох, сколько же чертовых слов! — объявил Вокс. — Mon étoile, petite miette, ma moitié, mon ange, mon chou… и даже не начинай мне про mon doudou!       Хаск выглядел шокированным, но смотрел не на Вокса, а на Аластора, словно смущали не сами прозвища, а то, что их использовал Аластор.       — Он сейчас серьезно, босс? — спросил Хаск. — Я знаю, ты любишь ироничные ласковые слова, но… mon fucking doudou?       Вокс не мог этого почувствовать, но Аластор крепко сжимал его голову.       — Ты никому не расскажешь, — прорычал Аластор, на удивление даже не пытаясь отрицать.       — Ладно, ладно, рот на замке. Я просто думал, у кого-то вроде тебя будет лучший вкус, — вздохнул Хаск, поднимаясь и поправляя подтяжки. — Я пойду, веселитесь на своей… парной терапии.       Прежде чем Аластор успел что-либо сделать, Хаск вышел из комнаты.       — Зачем ты ему сказал? — прорычал он Воксу. — Я говорил, что это между нами.       — Ты не хочешь мне сказать, что они значат, — ответил Вокс. — Я думал, смогу получить хоть какую-то информацию… и, похоже, мне удалось. Не хочешь, чтобы люди знали, как ты меня называешь? Ты называешь меня пушистым кроликом или что-то в этом роде?       — Ммм. Пока нет.       — О, ты серьезно? Ты называешь меня какими-то странными милыми прозвищами?       Аластор стиснул зубы.       — Возможно.       Он действительно признал это. Вау. Вокс был удивлен, но все еще был уверен, что Аластор издевается над ним, а не говорит серьезно. Он все еще хотел надавить.       — Ты хочешь, чтобы я начал называть тебя «детка» или что-то в этом роде? — спросил он. — Я… если мы на стадии прозвищ…?       — Ха! Нет.       — Значит, ты можешь называть меня прозвищами, а я не могу?       — Ммм. Если ты придумаешь что-нибудь более креативное, возможно, я позволю тебе давать мне прозвища, — промычал Аластор.

***

      Хаск всё ещё стоял снаружи комнаты, прислушиваясь к Аластору и Воксу. Когда это началось? Кот-грешник разочаровался в себе, ожидая большего от Аластора; он думал, что у этого самодовольного безумца есть принципы, но, видимо, нет. Очевидно, Аластор пока хотел держать это... как бы это ни называлось... в тайне, но он не был незаметным. К счастью, телефоны не разрешались на групповых терапевтических сеансах для сохранения «конфиденциальности», но Хаск слышал от Чарли, что Аластор планировал посещать другие мероприятия с Воксом, где телефоны были разрешены.       Хаск знал, что это быстро распространится. Он хлопнул себя по лбу, осознав, что информация обязательно дойдёт до... двух оставшихся Медиа-Повелителей.       Что ж, пора было отчитаться Чарли. Хаск пошёл по коридору, где его ждала Чарли.       — Я знаю, ты сказала, что хочешь «наладить» их дружбу или что-то в этом роде... — начал он. — Я бы не сказал, что она точно налажена, но сейчас это... что-то.       — Что ты имеешь в виду? — спросила Чарли.       — Это значит, что я должен Ниффти пятьдесят долларов... и мне нужно найти эти пятьдесят долларов.       — Хаск, я думала, ты больше не играешь в азартные игры...       — Я думал, что просто заключил простое пари, которое выиграю, а не азартные игры.       — Что ж... спасибо, Хаск, можешь дать мне ещё какую-нибудь полезную информацию?       — Аластор будет злым... но он ведёт себя как грёбаный ублюдок, так что... — Хаск сделал паузу. — Я, конечно, не свободно говорю по-французски, но знаю достаточно, чтобы сказать, что Ал давал Воксу... скажем так, интересные ласковые прозвища.       Лицо Чарли просветлело.       — О, боже мой! — она схватила Хаска за плечи. — Это так мило! Я знаю, Вокс говорил, что Аластору всё равно, но очевидно, что это не так!       Хаск вывернулся из объятий Чарли.       — Я даже не могу с этим спорить. Ал любит хорошие ироничные прозвища, но... это было грёбано нелепо.       — Что он говорил?       — Я не скажу, если Аластор узнает, мне конец.       Чарли была явно разочарована.       — О... ладно... — она сделала паузу. — Ну... мне, наверное, стоит пойти в комнату, пока не пришли другие гости.

***

      Групповая терапия оказалась, как и ожидалось, скучной. Ни Вокс, ни Аластор не горели желанием делиться своими чувствами. Каждый раз, когда Чарли обращалась к кому-то из них, они замолкали, пока другой пытался другого заставить заговорить. В конце концов, Чарли сдалась и просила кого-нибудь из группы поделиться своими чувствами. Остальные участники, казалось, искренне делились своими переживаниями, но их сильно отвлекало странное зрелище: Радиодемон сидел в кругу, положив голову бывшего Медиа-Повелителя себе на колени.       Сеанс закончился, так и не добившись от Аластора или Вокса ни слова. Следующим занятием, в котором они должны были участвовать в этот день, была арт-терапия. Задание звучало так: «Нарисуйте свои любимые вещи». Попытка Вокса рисовать ртом прошла так, как и следовало ожидать.       — Что ты рисуешь, приятель? — спросил Аластор, глядя на лист бумаги Вокса.       Вокс выплюнул карандаш изо рта.       — Shok.wav, — ответил он. — Он мой малыш… Надеюсь, Вал хорошо о нем заботится…       Ухо Аластора дернулось, и его глаза на мгновение сузились.       — О, Вокс, твой собака-акула не такая уж и уродливая.       — Shok.wav не уродлив!       — Ну, ты ему точно не сделал чести.       — Пошел ты нахуй, Аластор! Попробуй сам рисовать ртом!       Разговоры в комнате стихли, большинство наблюдали за перепалкой Аластора и Вокса. Несколько участников снимали их на свои телефоны. В конце концов Вэгги пришлось вмешаться, чтобы Аластор и Вокс замолчали и продолжили упражнение хотя бы немного тише.       — Ну, а ты что рисуешь? — Вокс не был тихим собеседником, но старался.       — Мой посох, — просто ответил Аластор.       Вокс поднял бровь, ухмыляясь.       — О, да? А что это за зачеркнутый прямоугольник?       — Это ничего.       — Ммм, ладно, я тебе верю, приятель.       Арт-сессия прошла так хорошо, как только могла, по крайней мере, так думал Вокс. Он не считал свой рисунок ртом худшим из когда-либо созданных. Очевидно, они с Аластором поссорились, но это было в порядке вещей, Чарли должна была этого ожидать, и, возможно, она так и сделала. После арт-сессии Аластор отнес Вокса в гостиную.       Хаск готовил бар к открытию.       — О, смотрите, кто пожаловал, — пробормотал он. — Мистер и мистер Маньяк.       Аластор никак не отреагировал на комментарий «мистер и мистер».       — Как прошел твой день, Хаскер? — спросил он.       — Хорошо… до пары минут назад…       — Ты уже подаешь? — Аластор уселся на один из барных стульев и поставил Вокса на стойку рядом с собой.       Хаск проворчал: — Тебе как обычно?       — Да, но только мне, — Аластор указал на Вокса. — Этому сегодня ничего не полагается.       — Что..? — пролепетал Вокс. — Что я сделал!?       — Ты знаешь, что ты сделал.       — Нет, не знаю!       Хаск усмехнулся и подвинул виски Аластору. Эти двое драматичных психов были... чем-то, и он был невольным свидетелем их выходок десятилетиями. Теперь Хаск снова оказался в первом ряду этого цирка уродов, и теперь это было гораздо интимнее, развлекательно, но утомительно. Он ненавидел обоих этих психов.       — Он рассказал тебе про свои люки? — спросил Хаск.       — О, да, — ответил Аластор, сузив глаза. — Нет нужды просить тебя больше ему помогать.       — Я не хотел ему помогать, он умолял.       — Я не умолял! — вмешался Вокс. — Я не умоляю, я требую.       — Это звучит еще хуже, — сказал Хаск. — «Дерзкое поведение».       — Так и есть, — согласился Аластор. — И у него хватает наглости называть меня избалованным ребёноком.       Прежде чем Хаск успел ответить, он увидел, как в гостиную входит Чарли, и поскольку он посмотрел в её сторону, Аластор тоже.       — Добрый вечер, Чарли! — поприветствовал Аластор.       — Привет, Аластор, — Чарли посмотрела на Хаска, — Хаск, — а затем на Вокса, — Вокс, — она снова посмотрела на Аластора. — Я хотела ненадолго с тобой поговорить, можем выйти на минутку?       Аластор уже собирался схватить Вокса.       — Конечно, дай мне только...       — Только мы вдвоем, можешь оставить Вокса здесь.       У Аластора дернулось ухо, и он сузил глаза.       — Чарли...       — Это займет всего пять минут, и я обещаю, я не буду его снова уводить, он будет в порядке.       Аластор посмотрел на Вокса, но ничего не сказал.       — Ал, просто иди, — сказал Вокс. — Чем быстрее ты поговоришь, тем быстрее вернешься.       Аластор на мгновение стиснул зубы, а затем расслабился.       — Хорошо, — он встал. — Я вернусь, приятель.       — Понял.       Как только Аластор и Чарли покинули комнату, Вокс и Хаск остались в тишине. Хаск протирал стаканы и ненавидел свою загробную жизнь. Вокс просто наблюдал за ним, когда заметил изменение в выражении лица Хаска.       — Знаешь, я подслушал часть вашего разговора о ласковых прозвищах, — сказал Хаск.       Вокс на мгновение покраснел, но быстро взял себя в руки.       — Да? И что с того? — ответил он быстро, почти нервно. — Ты сам сказал, что Ал любит ироничные, ласковые слова».       — Ммм. Но если тебе было трудно придумать, что-нибудь пооригинальнее, чтобы его назвать.       Лицо Вокса сжалось на экране.       — Ты и это тоже слышал?       — Ага. Если «детка» для него слишком банально, можешь попробовать… — Хаск покрутил рукой. — «ma biche».       — Это французское?       — Ага.       Вокс засомневался.       — Ты же не собираешься говорить мне что-то оскорбительное, правда? Он же не разорвет меня пополам, если я его так назову?       — Он может разорвать тебя пополам по-другому.       — Ч-что? — Глаза Вокса расширились. — Я почти уверен, что Ал таким не увлекается.       — А я был почти уверен, что ты ему не нравишься, но вот мы здесь.       — А-Аластор не в моем вкусе! Он просто издевается надо мной, как всегда.       Хаск закатил глаза.       — Я тоже так думал, но теперь я должен Ниффти пятьдесят долларов. — Он сделал паузу. — Слушай, ты мне не нравишься, и я не собираюсь тебе помогать, но Ал — мой босс, и мне, к сожалению, приходится ему помогать.       — Как это ему помогает?       — Мне неприятно это признавать, но… если не считать мелких стычек из-за вмешательства Чарли, он стал счастливее.       Вокс был… удивлен. Он этого особо не замечал. Честно говоря, большую часть времени он либо злился, либо смущался, он не особо обращал внимание на эмоции Аластора, только на то, что Аластор делал с ним.       В конце концов, Вокс думал только о своих собственных чувствах.