Take a bite

— Господин Пак. К вам тут пришли… — раздался голос охранника из телефонной трубки. — У меня на сегодня не назначено никаких встреч, — ответивший тут же резко оборвал все речи. — Пусть обратятся к моему секретарю и назначат дату, сейчас у меня нет на это времени. — Да дайте вы мне уже трубку! Эй, господин Пак, а меня вы тоже видеть не желаете? — голос сменился на звонкий и высокий, до боли знакомый, будто он слышал его только часа два назад. Он прямо видел перед собой эту полуулыбку-полуухмылку и вспыхнувший огонек азарта в глазах. — Хонджун?! Что ты делаешь в моем офисе? — Решил тебе обед занести, вот, то ты же у меня такой трудяга, все работаешь - работаешь, должно быть, ты такой голодный, — вещал голос на другом конце провода. Естественно, он говорил совсем не о еде. Ким готовить-то и не умел вовсе, постоянно заказывая доставки, и он бы никогда не попёрся к нему на работу, чтобы принести ланч-бокс как заботливая жёнушка, это совсем не про него. Но вот что как раз про него: это заявиться к нему на работу с целью удовлетворить некоторые свои потребности, да еще и получив при этом скачок адреналина. Господи, а Сонхва ведь только выдохнул, радуясь тому, что никто его не терроризировал сообщениями или звонками, но вот Ким сам заявился. Хонджун был слишком липучим, когда хотел получить внимание, а хотел он его всегда, поэтому беспокоил Пака через час или полтора, написывая, как он скучает и чем бы они могли сейчас заняться, будь он сейчас дома вместе с ним, отправляя при этом весьма пикантные фото в одежде, если это так можно было назвать, которую сшил сам и предлагал оценить это творение. Ким был вольным художником и дизайнером, поэтому творил из дома, точнее, теперь уже из дома Сонхва, который в мгновение ока превратился в студию. Теперь в самых неожиданных местах можно было найти эскизы, какие-то вырезки, куски ткани, которые ни в коем случае нельзя было выкидывать, и чертовы булавки, постоянно впивавшиеся острием в подошву тапочек. Хонджун сам был хаосом и превращал все вокруг в такой же хаос за считанные секунды, стоило ему войти в чистое и убранное помещение. И ведь его невозможно было заставить все это убрать, а домработнице, милейшей женщине, приходившей по средам и субботам, он строго-настрого запретил трогать его вещи из будущей коллекции, угрожая ныть потом весь следующий день, занимаясь поисками пропажи. Вообще, Ким мог легко переключать внимание Сонхва с беспорядка на себя самого, каждый раз подлетая к нему, чтобы затянуть в долгий поцелуй. Хонджун любил целоваться и умел очень хорошо орудовать своим языком, цепляясь за чужой. Поцелуи с ним сводили с ума, заставляя забыть обо всем насущном и заняться своим парнем долго и неспешно, как он и любил. Несмотря на свой буйный нрав в жизни, в постели Ким любил нежности, любил, когда к нему относились как к принцессе, обслуживая его по полной программе. Вот только принцесса была очень громкой, не стеснялась выстанывать, как ей хорошо, и стоит ли ускориться или углубиться, да так, чтобы это было слышно всем ранее не заинтересованным. И видеть Хонджуна у себя в кабинете было как поглаживать гранату с оторванной чекой — очень волнующе и с риском подорвать весь свой строгий начальниковский авторитет на рабочем месте. Конечно, и отделаться от Кима было невозможно, поэтому через несколько минут он уже сидел возле него на его собственном столе, болтая ножками в ботинках с массивной подошвой, одетый в какой-то лаковый супер длинный плащ, напоминавший одежду для БДСМ, только не хватало шпилек и плети для полноты картины. — Когда ты успел перекраситься? — спросил мужчина, глядя на обновленный образ своего внезапного гостя. — Это же надо сначала обесцветиться, а потом уже покраситься в голубой… — Да вот только что, как закончил, так сразу же и направился к тебе, хотел эффектно появиться. У меня же получилось? — парень похлопал глазками, мило улыбаясь Сонхва, но в то же время бесстыдно проходясь по его фигуре и очертанию виднеющихся под рубашкой ореолов сосков. — Получилось, Джуни. Ты очень красиво выглядишь… Не существует цвета, который не подошел бы тебе, — ответил мужчина, немного устало улыбаясь, потирая глаза под своими очками в тонкой модной оправе. — Устал, котик? — спрыгнул со стола парень, оказавшись рядом со стулом Пака. — Давай я помогу тебе снять весь твой стресс. Зная, как Сонхва реагировал на его прикосновения, он без зазрения совести растребушил его укладку, оттянув пряди у корней и делая своеобразный массаж головы, несильно дергая его за волосы. Мужчина тут же со стоном наклонился к нему, утыкаясь лбом в его живот и обвивая руками плотно затянутую поясом талию. — Я знаю, как заставить тебя замурчать, — руки разминали мускулистые плечи, поглаживая сквозь хлопок рубашки. — Такой напряжённый… Хонджун умел завести одними прикосновениями, случайными или намеренными; от него исходила какая-то притягательная аура, которая буквально примагничивала к нему, и этому нельзя было воспротивиться. Да Сонхва никогда и не хотел. Не хотел тогда в клубе, когда они впервые встретились, не хотел и сейчас. Пальцы сами бежали поскорее распустить поясок пальто, чтобы оказаться ближе к родному телу. Соскользнув вниз, пояс остался лежать возле ног Хонджуна, больше не помогая держать закрытым плащ без пуговиц. — Ты… ты пришел так… без ничего ко мне на работу…? — задал вопрос в никуда Пак, осматривая полоску нагого тела, выглядывающую из-под верха. Сонхва силился сохранить строгое выражение лица, хмуря брови, но глаза то и дело падали на блестящие шарики пирсинга, в которых была заключена горошинка соска, мельком показавшаяся из-под плотной блестящей ткани. Стоящий рядом Ким имел такое выражение лица, говорившее за него: “Я знаю, ты хочешь все это. Так почему бы тебе не снять все с меня и не увидеть большее?” — Еще один сюрприз, котик. Тебе нравится? — нахально улыбнулся парень, почесывая макушку, словно у него в руках был реальный кот. Все внутри ликовало от вида того, как Сонхва боролся сам с собой, чтобы услышать голос разума и не разложить его на своем рабочем столе. — Пиздец, Джуни… Никогда не знаешь, что ты еще выкинешь в следующий раз… Поэтому я и люблю тебя. Перестав бороться со своими желаниями, Пак притянул парня ближе, вплотную к своему стулу, к широко раздвинутым ногам. Всё-таки было уже время обеда, и он был так голоден. Наконец, до конца распахнув плащ, Сонхва жадно оглядел все, что было перед ним, касаясь прохладного металла возле вставших сосочков, проходясь кончиками пальцев вокруг. Уведя пальцы ниже, мужчина прошёлся по изгибу талии, намеренно сильнее сжимая её, словно корсет, чувствуя упругие мышцы спины под своими ладонями. Хонджун был словно глиной, податливой и разогретой от жара чужой кожи, он льнул к рукам, прогибаясь в пояснице, чтобы стать еще ближе. Продолжая удерживать парня, поглаживая его выступающие косточки в районе таза, мужчина прикоснулся губами к животу, предварительно увлажнив их языком, чтобы было мокрее. Джуни любил, когда было влажно, когда кожа блестела от пота и слюны, а смазка громко хлюпала внутри, вытекая наружу от толчков белесого цвета, совсем как сперма, стекая по внутренней стороне бедер, отчего кожа буквально прилипала друг к другу, соприкасаясь, а вязкий лубрикант растягивался между их телами подобно слайму. Втягивая нежную кожу возле пупка, Пак опускался всё ниже, заставляя своего парня звучать громче, ближе притягивая его за волосы. — Будь тише, Хонджун, мы сейчас не у себя дома, или я перестану, — строго сказал Сонхва, отрываясь от своего занятия. — Я постараюсь, господин Пак… — выдал он таким порнушным тоном с придыханием. — А если я не справлюсь, то вы накажете меня? Только в очень жесткой форме, пожалуйста. У Кима было это умение — оставить последнее слово за собой и вывернуть всё под каким-то пошлым углом. — Конечно, детка. Я очень жестко выгоню тебя из своего офиса. Без твоего плаща, — коварно улыбнулся Пак, хотя они оба знали, что он такого никогда не сделает. Все же, вернувшись к своему занятию, мужчина сжал в руках крепкие бедра, снова продолжая целовать низ живота. Сонхва так возбуждал вид его Джуни, старательно зажимающего рот, мыча в свою ладошку, пока он разогревал его еще не до конца вставший пенис, проходясь по нему языком, поддерживая снизу и поглаживая пальцем маленький участок кожи, который вел ко входу, уже разработанному в качестве еще одного приятного сюрприза, о котором Паку еще предстояло узнать. Не в силах устоять на ногах, парень все больше заваливался вперед, хватаясь за спинку, пока его член исчезал в глубине чужого рта. Не то чтобы у него был совсем не амбал в штанах, это просто у Сонхва был большой аппетит, и он мог запросто проглотить полностью всю длину. Поставив Кима коленями на свой стул, крепко ухватившись за ягодицы, мужчина принялся посасывать головку, не беря глубже, пока Хонджун уже буквально трясся в его руках, приближаясь к тому, чтобы кончить. Было пока рано, хотелось, чтобы малыш достиг оргазма, как только он войдёт в него, натягивая его податливую дырочку. — Ты уже забирался сегодня на член, теперь пришел за моим. Не хватило игрушки? — Пак ввел внутрь средний палец, свободно скользя глубже. — Если ты сделаешь мне игрушку по форме своего баклажанчика, то я не буду больше тебе докучать… — Думаешь, игрушка сможет трахнуть тебя так же хорошо, как я? — задали вопрос, медленно проникая пальцем внутрь. Ким уже не следил за своими стонами, отзываясь на каждое действие Сонхва, который кусал кожу на боку, размеренно поглаживая его внутри, посылая маленькие разряды тока, пронизывающие всё тело, от которого становилось нестерпимо жарко. — Хочу нагнуть тебя над своим столом, чтобы было на что переключиться во время работы. Развернись ко мне своей задницей, покажи, насколько сильно ты нуждаешься во мне, — приказным тоном произнес мужчина, в последний раз сжав половинки ладонями, чтобы остался красный след. Хонджуна не нужно было долго уговаривать, что-что, а дразнить он любил, поэтому сразу же принял такую позу, что любая кошка позавидовала бы его грациозности. Держась за край стола, он прогнулся в позвоночнике, намеренно выше поднимая задницу. Несколько раз махнув ей в воздухе, он посмотрел из-за плеча на то, как Сонхва расстегивал ширинку своих строгих черных штанов, предварительно уже расстегнув ремень. Пак выглядел сексуально в строгих костюмах и плотно затянутом галстуке, а когда он снимал пиджак, закатывая рукава на своей рубашке, сшитой на заказ и облегающей фигуру, Хонджун был готов прыгать на нем без остановки весь день. — Можно попросить вас оставить свои очки, господин Пак? Хочу, чтобы меня трахнул строгий директор. Я правда не видел эту ошибку в отчёте, про которую вы уже говорили мне два раза… — выдал Хонджун, делая голосок пикми кореяночки. — Быть может, ваш член заделает дыру в моей памяти… Сонхва, не сдержавшись, прыснул от смеха, пока Ким флиртовал с ним полулёжа на столе, подпирая щеку ладонью. — Или, быть может, какую-то другую дыру, — пальчики раздвинули ягодицы, показывая разработанный вход. Он мог просто сидеть и продолжать дрочить на этот вид; ему бы хватило только этого, чтобы кончить. Кожа Джуни была цвета слоновой кости. Еще в первую их близкую встречу Пак был удивлен, что у него на теле абсолютно не было волос, только бархатная кожа без всякого намека на пушок. Это выглядело вкусно, отчего хотелось попробовать его каждый миллиметр и оставить как можно больше следов на этом идеальном полотне. Оставляя поцелуи на плечах, Сонхва прижался к обнаженному телу вплотную. Хонджун игриво потерся ягодицами о выглядывающую из ширинки головку члена, чувствуя, как кожа потирается о кожу. Проводя дорожку из коротких поцелуев вдоль позвоночника, мужчина спускался вниз, поглаживая пенис Кима, растирая вытекшие капельки смазки по всему стволу, заставляя тело следовать за движениями его руки. Присев на колени, Пак снова шлепнул по покрасневшим ягодицам, заставив эти массивные полушария колыхаться, а парня жалобно пискнуть. Внезапный укус на аппетитной сочной булочке заставил Хонджуна вскрикнуть от неожиданности, однако он быстро потерялся в новых ощущениях, забывая, что должен возмутиться, когда его лизнули между половинок. — Ммм, ванильная смазка, какой же ты сладенький, Джуни, будто глазурь с торта ем, — проговорил Пак, снова прикасаясь языком, щекотя ободок кончиком. То проникая глубже, то полностью выходя, то кружась внутри, Сонхва наслаждался тем, как парня подергивало; Ким уже лег животом на стол прямо на очень важные документы, требующие одобрения и подписи начальства, широко разведя ноги, пока его старательно вылизывали изнутри и снаружи, причмокивая. — Ох, котик. Какой же у тебя длинный язык… Как же хорошо, — прошептал парень. Для большего удобства Пак положил его ногу на стол, раскрывая парня еще больше, теперь он мог беспрепятственно покусывать внутреннюю сторону его бедер, вновь возвращаясь к блестящему от своей слюны входу, добавляя еще больше, отправляя ниточку слюны прямо в растянутое колечко. Растерев вытекшие остатки слюны, Сонхва загнал подальше остальную жидкость, протолкнув внутрь большой палец. Хонджун жалобно замычал от движения, вскидывая бедра повыше, желая получить долгожданное прикосновение к простате. Ему хотелось поскорее достигнуть оргазма, сбросив все скопившееся напряжение в теле. — Какой нетерпеливый, хочешь кончить от пальцев? Разве ты не пришел сесть на мой член? — задал вопрос мужчина, вынимая палец из разогретой дырочки. — Пожалуйста… — сам не зная, чего просил парень. —Пожалуйста, что? — Пожалуйста, вставь мне, котик. Я уже так близок, чтобы кончить, а ты продолжаешь бесить меня своими вопросами вместо того, чтобы заняться делом, — начал раздражаться парень. Не было ничего страшнее разгневанного и неудовлетворенного Кима, Сонхва это знал очень хорошо. В такие моменты его характер становился таким скверным, что хотелось убить; он становился требовательным, психуя как капризное дитя, когда что-то не складывалось так, как ему хотелось, или тянулось слишком долго. — Не злись, детка, а то жопка загорится. Грех такому орешку пропадать. — Сонхваааа… — злобно протянул парень, собираясь резко встать, но был остановлен руками, сомкнувшимися на его талии. — Тише, Джуни… — прошептали на ухо, оставляя поцелуй чуть ниже, втягивая нежную кожу на шее, заставляя Хонджуна зажиматься от чувствительности в этом месте. Сжав между пальцев сосок, чуть оттягивая штангу, мужчина наслаждался тем, как извивался парень в его крепкой хватке. Дотрагиваясь губами до острой лопатки, Сонхва взял в руку член, начиная поглаживать по всей длине. В это время его собственный пенис невероятно ныл, все еще прижатый к телу бельем; ему хотелось еще немного помучить Кима перед тем, как дать ему то, что он просит, но Джуни был таким возбуждающим, когда откидывал голову ему на плечо, закрывая глаза, растворяясь в ласках. Его кожа была уже такой взмокшей, его стоны звучали грубее от желания, сдавливающего горло, что терпеть уже было выше его сил. Аккуратно подтолкнув тело вперед, Пак наконец нагнул Хонджуна над своим столом, проведя рукой по вспотевшей спинке. Спустив брюки вместе с бельем, он с облегчением выдохнул, освобождая свой член, который теперь красовался между ягодиц. Положив пенис между булок, Сонхва плотно сжал половинки, начиная тереться о создавшуюся узость, добавляя больше влаги, сплевывая на свой ствол. Ким закусывал губу, чувствуя, как головка нажимала на его проход, но так и не входила внутрь, продолжая дразниться. Казалось, вот сейчас в него наконец войдут, но пенис опять скользил дальше, что хотелось уже взять и вставить его в себя самому. — Сонхвааа… не медли, так обед быстрее закончится, чем мы кончим… — сказал Ким, чувствуя, что больше не может терпеть то, что член скользит не там, где нужно. — Обожаю, когда ты злишься, ты тогда начинаешь так быстро работать своей жопкой, так гневно подпрыгивая на мне… — издевательски проговорил мужчина, смазывая слюной, как лубрикантом, колечко входа, водя головкой пениса по кругу. Сонхва легко справлялся с трудностями, поэтому легко выносил тяжелый характер Хонджуна, ведь иначе он бы не стал так быстро директором, все еще оставаясь в рядах обычных работников. Когда парень показывал свои зубы, а делал он это довольно часто, Пак только умилялся попыткам его спровоцировать, считая, что нет ничего прекраснее его надувшегося Джуни, который в этот момент становился похож на взъерошенную белку. Не дожидаясь ответа, мужчина резко вошел в разгоряченную дырочку, заставляя Хонджуна громко застонать, так что ему пришлось тут же прикрыть рот своей ладонью. Все еще оставаясь глубоко внутри, Сонхва вжал Кима в столешницу, двигая бедрами, ощущая, как внутри было мокро и узко. — Ты этого хотел, малыш? — спросил на ушко мужчина, прижав парня к своему плечу. — Тогда готовься получить все и сразу прямо сейчас. Киму оставалось только мычать, пока ему все еще зажимали рот, начиная медленно скользить внутри, давая привыкнуть к растяжению. Он удобно расположился на чужом плече, пока в него толкались, затрагивая головкой чувствительный комок нервов, от которого внутри расползалось приятное чувство, которое не хотелось, чтобы заканчивалось. Стоило только привыкнуть к этому темпу, как Сонхва его тут же увеличил, теперь чаще растягивая его своим диаметром, со шлепками встречаясь с его ягодицами. Парень был готов кончить, когда Пак, не сбавляя темпа, продолжал двигаться внутри, глубоко утыкаясь головкой. Добавив еще и руку, добивая его частой дрочкой, Сонхва продолжал иметь его в быстром темпе, заставляя выгибаться навстречу своему члену. Хонджун уже буквально скулил, приближаясь к разрядке, пока сам Пак закусывал губу, чувствуя, как по нему стекает пот, впитываясь в ткань рубашки, будто он бежал уже несколько километров без остановки. Делать было нечего, скоро офис снова будет полон работников, и им нужно поскорее закончить, чтобы не дать повода для сплетен о бурной личной жизни начальника. Сместив руку на горло, Сонхва жестко врезался в тугое отверстие, насаживая Джуни, который уже еле стоял на ногах от всего, что с ним делали. — Давай, детка, кончи для меня. Сожми сильнее мой член, чтобы он наполнил твою дырку. Хочу, чтобы по твоим ножкам бежала моя сперма после каждого твоего движения. Обещаю войти так глубоко, чтобы она вытекала из тебя подольше, чтобы ты чувствовал, как мокро у тебя внутри. Грязные словечки подействовали безотказно, заставляя Хонджуна тут же кончить, хватаясь за руку Пака, которая лежала на его горле, прижимая её к себе. Сонхва выдаивал его до последнего, брызгая белыми капельками прямо на пол, пока гнался уже за своим организмом, двигаясь в невероятно узком сжимающемся проходе, который будто выталкивал его наружу. Кончив в уже порядком обмякшего Кима, Сонхва закусил его плечо, чтобы не простонать на весь кабинет, благо его стол был близко, и они смогли оба упасть на него, точнее, Хонджун на стол, а он уже сверху на нем. — Божественно, ты лучший, котик, — проговорил парень, пытаясь отдышаться. — Надеюсь, у тебя рядом есть салфетки, чтобы убрать все, что прямо сейчас из меня вытекает… Или снова придётся воспользоваться твоим языком. Несмотря на то, что у него затекли ноги от одного положения и он был весь мокрый от макушки до пят, Пак чувствовал себя полным сил. Рутина убивала своим однообразием, а это было быстрой и эффективной панацеей. Именно поэтому он пошел в клуб тем вечером, желая хоть как-то разнообразить свои будни. Даже если бы он просто выпил алкоголь, нацененный в три раза, под ужасно громкую музыку. Он это и намеревался сделать, пока не столкнулся с Хонджуном и его убийственным взглядом, опрокинув на него бокал виски. — Я только сегодня сшил эту блузку, как вы собираетесь мне это компенсировать? Получив не только прилив бодрости, но и любви, Сонхва начал легонько целовать парня везде, куда мог дотянуться, потираясь о его спину носом, заставляя Джуни хихикать от контраста горячего дыхания и прохладного воздуха в кабинете. Усадив парня на стол, Пак притянул его ближе, нежно сминая его губы и обнимая его за плечи, чтобы было не так прохладно. — Завтра будет ровно год, как мы познакомились с тобой. Я хотел сделать что-нибудь запоминающееся, чтобы нам не было скучно, — сказал Хонджун напоследок, уже будучи в более-менее презентабельном виде. — А тебе скучно? Я не часто бываю дома… — Нет! Я не это имел в виду… Я… люблю тебя и хочу, чтобы ты любил меня тоже, всегда… — выдал немного наивные мысли парень, сам стесняясь своих же слов. Сонхва мог только посмеяться с этих опасений, понимая, что хочет их как можно скорее развеять, быть может, скрепив их отношения кольцом, сплетённым из маленьких бесконечностей. — Я тоже люблю тебя, Джуни. Поэтому я заказал столик на завтрашний день.