Я буду твоим...

      Ночь сияла ярче дня. Все эти вывески и рекламы на каждом шагу порядком портили настроение, но такой уж был город — блёклый, когда обычные люди бодрствуют, и красочный, когда они ложатся спать. Сейчас Лили с трудом верила, что в школе мечтала оказаться здесь, что хотела с головой окунуться в ночную жизнь, полную предвкушения и азарта. Кто бы тогда объяснил ей одну простую истину — ночь для богатых. И не важно, каким путём они зарабатывали. Теперь-то уж она знала это, и потому яркие краски города для неё померкли.       Работала Лили хостес. В ночном заведении. Подумывала уйти, но тянулся месяц за месяцем, а она оставалась. Смены оплачивались хорошо, выходных хватало, да и режим напрочь сбился. Впрочем всё это были отговорки — красивые слова, призванные скрыть нежелание становиться обычным человеком. Убивающим весь день работой и тратящим ночь на сон. Пока Лили оставалась, у неё появлялось больше времени на себя, и только ради того она соглашалась терпеть всё. Неудобную откровенную форму. Липкие взгляды. Пьяные жалобы на жизнь. Властные прикосновения у всех на виду. И обязанность улыбаться. В последнем ей уже не было равных. Ненависть и презрение — к мужчинам, которым богатство дозволяло любые проступки, к себе, не способной уйти, — заставляли только сильнее растягивать рот, а за полуопущенные, будто в томной страсти, веки никто не заглядывал. Поэтому Лили всегда подзывали к столу. Поэтому на оплату ей не приходилось жаловаться. И ведь правила были просты. Пока она скрашивала своей неискренней улыбкой вечер мужчин, заказывалось много вина. Пока её голова качалась как болванчик, бокалы стремительно пустели. Пока для неё ничего не значили потные ладони, лезущие под юбку, росли счета. Так можно было жить.       «А жизнь ли это?» — поймала себя на мысли Лили.       Очнувшись, словно ото сна, она поняла, что уже несколько минут рассматривает мерцающую вывеску с названием их заведения. «Райский сад». Да, все они там были цветами — красивыми, но не более, а значит, легко заменимыми.       Лили помотала головой, вытряхивая оттуда непрошенные мысли и полностью приходя в себя, затем наконец сдвинулась с места. Её смена закончилась, значит, стоило не тратить время на пустые размышления, а поскорее вернуться в квартиру, принять душ и лечь спать, чтобы следующие сутки посвятить самой себе. Разве она всё терпела для того, чтобы упустить возможность успеть насладиться игрой, и книгой, и сериалом? Нет, это было бы верх расточительства!       Свернула в переулок Лили впервые. Он плохо просматривался, но являлся кратчайшим путём. Сегодня она рискнула, чтобы наверстать потраченное на раздумье у вывески время. И сразу поняла, что зря это сделала. В переулке стояла группа из пяти парней — худощавых, зато на голову, если не на две, выше её. От такой встречи всё тело Лили пробрал холод, пусть даже перед выходом она переоделась в неприметные толстовку и спортивные штаны.       «Боже, и почему я не послушала Роуз? Сейчас бы уже спала с мужиками налево и направо и не боялась какого-то там изнасилования», — пронеслась в её голове мысль.       Держать шаг Лили старалась тот же. Говорила себе, что тут ситуация как с собаками — тебя не тронут, если ты не выкажешь страха. И всё-таки передвигать ноги ей было тяжело. Она чувствовала, будто шагает навстречу собственной смерти, но мысленно смеялась над собой — только час назад её лапали в «Райском саду», а теперь для неё вдруг стало жизненно важным избежать изнасилования. Насколько же нелепо это выглядело со стороны?       Когда Лили поняла, что парни чем-то заняты и не обращают на неё внимания, она выдохнула.       «Только бы успеть проскочить, пока…»       Но мысли вместе с сердцем разбились о слова. Не в её сторону направленные, только оттого не менее ужасающие. Лили знала, что рискует уже за пределами ей дозволенного, и всё-таки не могла остаться в стороне, услышав:       — Может ему для полного комплекта уши отрезать? Что думаете?       «Думаю, ты пиздец дебил! — мысленно ответила Лили. — А я полная дура, раз влезаю. Да, определённо. Дура, которая слушает глупую совесть вместо здравого рассудка».       Кот, в темноте почти неразличимый, преспокойно сидел перед парнями, ни о чём не подозревая. Ещё бы он мог подозревать о грядущем — у него не было глаз. Несчастный попросту не видел ножа в руках одного из них. Зато Лили видела и не смела тот игнорировать. Вот почему с полным пониманием, насколько это безрассудно, крикнула парням:       — Немедленно отошли от кота!       Что делать дальше, она не знала, потому просто застыла. Карусель её эмоций закружилась с ужасающей скоростью: мелькали гнев и страх, презрение и отчаяние, торжество и досада. Все они, искажая девичье лицо, сливались в нечто, словами не передаваемое. Но видимо, имеющее плодотворный эффект. Пятеро парней, что были гораздо выше Лили, решили не испытывать свою судьбу и, подняв руки в примирительном жесте, принялись отступать. При этом под нос себе причитали какую-то несуразицу, смысл которой она долго не понимала.       — Тише, дамочка, мы просто гуляли тут, да. Но вот котика увидели и остановились… — твердил первый.       — Дебил, какая «дамочка»? — отчитывал его второй.       — А я говорил — нычку здесь делать не вариант, — назидательно изрекал третий.       — Безмозглый! — продолжал отчитывать второй.       — Мы уходим уже, уходим. Хорошего вам… утра? Ладно, заодно дня, вечера — и вообще всего самого наилучшего! — пытался в дипломатию четвёртый.       — Лишь бы копов не вызвала… — прошипел пятый.       Только когда они скрылись, до неё дошло, как ей повезло. В кавычках или без пока ещё было неясно — стрельнувший в кровь адреналин затуманивал сознание, мешая полноценно оценить открытие. Постепенно Лили поняла, что столкнулась с закладчиками — а то и хуже, — но спугнула их. Впрочем первым, кто оторвал пятерых парней от дела или кайфа, оказался всё же кот. Так и продолживший преспокойно сидеть и ни о чём не подозревать. Только голову свою почему-то склонивший набок, как если бы происходящим на самом деле интересовался и как если бы в то вникал.       Остановившая выбор на везении без кавычек, Лили часто заморгала, сгоняя непрошенные слёзы. Но они потекли вопреки её усилиям. Так выливалось напряжение.       — Ну, мистер кот!.. — всхлипывая, сказала она. — Вы в безопасности, так что… извольте смыться в укрытие. А то вдруг… ещё дебилы. Появятся!       Смешного в этом ничего не было, но Лили расхохоталась. Плакать же она не прекратила. Истерика застала её врасплох, выбивая землю из-под ног. Трясущихся и совсем не держащих. Конечно, Лили грохнулась на колени. Перед собой она почти ничего не видела из-за слёз, поэтому когда ей в руку что-то ткнулось, взвизгнула. Но оказалось, к ней подошёл кот. По какой-то причине не сбежавший от страшного шума и не иначе как чудом сохраняющий спокойствие.       — Мистер кот, вам всё ещё следует уйти, — продолжила настаивать преувеличенно вежливо Лили. Казалось, только эта взятая на себя впопыхах роль позволяла ей сохранять крупицы самообладания.       Но кот никуда не уходил.       — А если я вдруг самое опасное существо, которое можно встретить? — всё не прекращала играть она. В моменте почудилось, будто кот фыркнул в ответ. — Ах так! Вот возьму и заберу себе! Буду мучить и издеваться, сколько душеньке моей сделается угодно. Что скажете, мистер кот? — конечно же, её угроза не была настоящей. Только…       — Мяу.       Вариантов у него имелось немного. Но Лили почудилось — вот опять! — что так проявилось недоверие. Поэтому она схватила кота и потащила его, как и обещала, к себе на квартиру, надеясь, что он испугается, вырвется и убежит куда-нибудь в безопасное место. Каково же было её удивление, когда случилось ровно ничего из этого. Кот вдруг взял и повис смиренной колбаской. Он даже не мяукал, а уж тем более, не пытался всеми силами вырваться. В общем, вёл себя странно. Не как любой другой нормальный кот.       «А я себя не странно веду? — тут же подумала Лили. — Тащу в дом безглазого кота, за которым уход требуется, вероятно, больший, чем за обычным. Мне же только хотелось время наверстать! Так какого чёрта я вытворяю?»       Ответа на этот вопрос у неё не было. А кот тут вряд ли чем-то мог помочь. Даже если и являлся странным.       Квартира встретила Лили и гладкошёрстного — стоило признаться, приятного на ощупь — кота прохладой. Так всегда ощущалось поначалу. Но когда включался свет, всё пространство начинало постепенно нагреваться. По крайней мере, самой Лили так казалось. Что ощутил кот, когда щёлкнул выключатель, ей было невдомёк. Она лишь заметила, как его ухо повернулось в направлении звука.       — Вот мы и дома, мистер кот. Ваше счастье, сегодня я вас мучить не буду — только приму душ и лягу спать, — её всё больше увлекала эта нелепая роль. Так получалось отвлечься… от всего. — Но будет неприятно, если вы сложите лапки от голода. Что же я вам пока могу предложить?.. — вопрос действительно заставлял задуматься.       Холодильник, насколько помнила Лили, не представлял собой рог изобилий. Тратить много времени на готовку ей не нравилось, а заработок позволял делать заказы хоть каждый день, чем она чаще всего и пользовалась. В итоге из еды у неё могли быть только йогурты и, если совсем повезёт, паштеты. Последние являлись пищей богов во время болезни, когда почти от всего тошнило, а желудок всё равно скручивался от голода. Но этот месяц здоровье не подводило Лили, так что холодильник рисковал оказаться с одним стойким йогуртом на полке. Ей очень хотелось верить в свою предусмотрительность, только она реально оценивала себя, а потому понимала — чудо случится, если кот не отравится. Да что там — если хотя бы поест!       Опустив кота на пол, Лили прошла на кухню. Перед холодильником она сложила руки в молитвенном жесте. Вряд ли это повлияло на результат. Впрочем на полке обнаружился не только йогурт с давно истёкшим сроком годности, но и вполне свежий куриный паштет. Лучшего варианта на роль ужина — или всё-таки завтрака? — для кота было не придумать. Тем более, с учётом привычек Лили. Сегодня ей явно везло.       — Мистер кот… Мама родная!       Оказалось, он не чувствовал себя обременённым потерей глаз. Во всяком случае, остановиться в проёме и повернуть свою голову в сторону Лили ему ничто не помешало. Зато её это немного напугало.       — Так, спокойно, — говорила себе Лили. Но ей всё ещё чудилось, что кот на неё… смотрит. Хотя такое просто не могло быть возможным. — Я слишком вымоталась. Хм! — она постаралась снова включиться в роль. — Мистер кот, не соблаговолите ли вы отведать куриного паштета? Он лёгкий, так что ваш желудок не должен его отвергнуть.       Кот склонил голову набок, будто задумался над предложением. Сердце Лили притихло.       «Точно спать пора! Ну он же не может на самом деле понимать, что я ему говорю. Правда ведь?» — она и не верила в возможность этого, и продолжала испытывать напряжение. Как ни крути, но кот оставался странным при любом раскладе.       — Мяу.       Почему-то Лили успокоилась, услышав вполне нормальный — кошачий! — ответ. Она и себе бы не призналась, что боялась, будто он сейчас заговорит на человеческом языке.       — Надеюсь, это ваше «да», поскольку в моём холодильнике, стыдно признаться, мышь повесилась. Можно подумать, это по вашей части, но не позволяйте фигуре речи вас обмануть. В любом случае, прошу… — вскрыв упаковку паштета, Лили ту поставила на пол и подтолкнула в сторону кота.       К счастью, он, на секунду принюхавшись, приступил к трапезе.       — Приятного аппетита, мистер кот. И располагайтесь, где вам будет угодно. Меня вы можете найти или в ванной, или в спальне, — осведомила Лили. Кот же и ухом не повёл, отчего ей стало гораздо спокойнее. — Что ж, я откланиваюсь. Не скучайте!       Под хлёсткими струями воды она наконец расслабилась. Всё странное вдруг прекратило казаться таковым, и дышать стало сразу легче. Подставляя лицо снисходящему потоку, Лили позволяла себе забыть о «Райском саде» и своей роли там. О коте она тоже не думала. Прямо сейчас решать, что с ним делать дальше, не было необходимости. Все беспокойные мысли покидали голову, устремлялись вслед за струями воды и исчезали с той в сливе. Вместо них образовывалась приятная пустота.       Когда Лили принялась сушить волосы, она уже зевала. И было не удивительно, что ей удалось уснуть только её голова коснулась подушки. Ночь из неё высосала все соки.       Проснулась Лили ближе к вечеру. С ощущением того, что кот ей приснился. Ну разве могло такое произойти, чтобы она, ставя на кон свою жизнь, спасла да ещё и притащила домой его, безглазого и беспомощного? Её переполняла уверенность — ни в коем случае! Поэтому когда с пола донеслось как будто бы вежливое:       — Мяу.       Лили испуганно ойкнула. На то, чтобы принять произошедшее, у неё ушло несколько долгих секунд.       — Мистер кот, вы проснулись? Желаете наполнить свой желудок яствами? — спросила она, одаривая лукавым взглядом кота. И в этот момент ей стало жаль, что он не видит её улыбки. Столько стараний тратилось впустую!       Ответа не последовало. Вместо этого кот поднялся и сделал несколько шагов в сторону двери. Затем остановился и… оглянулся! Не веря происходящему, Лили потёрла глаза. Не помогло. Кот остался в той же позе — он будто смотрел на неё через плечо и ждал, когда же она пойдёт за ним. И если в целом это казалось ей нормальным, то одна деталь заставляла её испытывать внутренний дискомфорт. У кота всё ещё не было глаз. А Лили ощущала на себе его взгляд. Как такое вообще могло быть?       «Да мне просто кажется! — искала логичное объяснение она. — У него, наверное, осталась привычка оборачиваться на хозяев, чтобы проверять, идут они за ним или нет. Сейчас он только повторяет прошлое поведение, ничего более. Грустно, но что тут поделать?» — это смогло её успокоить.       — Ну и куда изволите, мистер кот?       Встав с кровати, Лили поправила пижаму — как только у неё хватило сил надеть ту после душа? — и сделала показательный шаг. Тогда кот продолжил куда-то семенить. Вскоре стало понятно, чего он хотел… Но исполнить его желание Лили не могла, не посмела бы. Видимо, в душе её заговорили остатки любви к живым созданиям, как это было вчера. Или же в лишённом глаз коте она почуяла родственную душу. Такую же беспомощную перед суровой реальностью.       — Ты серьёзно собрался уходить? — отбросила свою роль Лили. Более она не видела в той смысл.       Кот молчал. Он упрямо сидел напротив входной двери и ждал.       — Знаю, что ты меня не поймёшь, но слушай, — её голос становился всё более низким с каждым словом, но для неё это уже не было проблемой. Перед ней же сидел не клиент, а кот. — Мне совесть не позволит пустить тебя на улицу. Тем более, выгнать туда. А ещё я думаю, что так спасу себя. То, что от меня осталось, по крайней мере. Поэтому смирись — ты теперь живёшь здесь. Со мной.       От осознания, что и человек бы не понял ею сказанное, Лили улыбнулась. Куда уж было коту разобрать, какого рожна творится в её душе? И всё-таки он отреагировал. То ли удивился изменениям голоса. То ли шестым чувством уловил, насколько для неё это важно. Но повернул свою голову и наконец нарушил молчание:       — Мяу?       «Ну и кто кого здесь не понимает?» — задалась вопросом Лили. Что творилось в душе кошачьей, для неё оставалось загадкой.       — Я тебя спасаю ради себя, — зачем-то повторила она. — Вот совесть меня загрызёт, если ты станешь жертвой дебилов, вроде вчерашних. Или с голоду лапы протянешь. Хотя последнее вполне возможно и здесь…       В этот момент кот чихнул. По крайней мере, иначе изданный им звук Лили не смогла объяснить. Да и повёл он себя дальше как любой другой обычный кот — засеменил на кухню. Каким образом ему удаётся ориентироваться в пространстве однокомнатной, но всё-таки квартиры, Лили уже не гадала. Просто принимала это как данность. Она проследовала за котом, хотя и помнила, что в холодильнике остался один лишь просроченный йогурт. И когда увидела его, преисполненного ожидания, ощутила стыд. Хозяйка из неё получалась пока такая себе. Стоили ли хоть чего-то её слова? Может, ей следовало сначала научиться спасать саму себя — хотя бы от голодной смерти?       — Я обычно еду заказываю… — принялась оправдываться, но тут же спохватилась Лили.       «Он же просто кот! — думала она. — Ему не интересны объяснения. Да и чего это мне вообще стыдно перед ним за пустой холодильник?» — последнее её заботило особенно сильно.       Кот так и сидел, вздёрнув голову. Разочаровывать его Лили не хотела. И всё-таки ей нужно было это сделать. Она вытащила из холодильника на свет божий йогурт, открыла тот… Но заколебалась. Кот не заслуживал такой участи. Тем более, что до неё донёсся кислый запах. Открывать йогурт было ошибкой.       — Тут нечего ждать, к сожалению, — сказала Лили. Йогурт она держала на вытянутой руке. А ведь будучи закрытым тот вовсе не источал запаха. Или ей просто не хватило обоняния, чтобы учуять неладное?       «Как еда до такой степени вообще может испортиться?»       — Сама с себя в шоке, — ответила Лили. На мгновение она замерла, оценивая произошедшее, а в следующее продолжила: — А чего я за тебя, собственно, додумываю? Подожди, замурую это блюдо из загробного мира, и мы пойдём в магазин — по пути же выкинем его в ближайший контейнер. Согласен?       Ответить кот не смог, потому что лапой старался прикрыть нос. Запахи животные всегда улавливали лучше, чем люди, а уж те, лишённые возможности видеть, и вовсе должны были обладать отменным обонянием. Понимая это, Лили поторопилась выполнить обещанное. Замотала йогурт пищевой плёнкой — всё равно валялась в шкафчике без дела — и запихала получившийся свёрток в пустую — удачно не выкинутую — коробку из-под пирожного. Только тогда кот осмелился опустить лапу. Результат ему пришёлся, видно, не совсем по душе, потому как он бросился в сторону окна, разражаясь чем-то, похожим на брань и звучащим примерно:       — Мра-а-а-а-у мря му-ар!       — Пожалуй, надо проветрить, да, — согласилась Лили, хотя сама уже не чувствовала запаха.       С этого и началась её совместная жизнь с котом. Правда, кто о ком заботился, было не вполне очевидно.       В тот же день они вместе отправились в магазин: кот благоразумно сидел молча в сумке, подавая голос лишь тогда, когда Лили брала продукт с истёкшим сроком годности. Она же, изучая даты, указанные на упаковке, только хмыкала. Действительности соответствовало далеко не всё, что пишут. По возвращении кот в награду за бдительность получил варёную куриную грудку. Ради которой Лили истратила кучу нервных клеток. Сама она ела бутерброд — хлеб, смазанный паштетом и накрытый яичницей. На больший кулинарный шедевр у неё не нашлось терпения.       — Спросить хочу, а ты кормом вообще будешь питаться? — угрюмо поинтересовалась Лили. Её не очень-то устраивало, что кот сейчас ест что-то более существенное, чем она. — Если что, он тут рядом. От тебя по правую сторону… Впрочем ты бы его уже давно обнаружил, если бы хотел.       Будто прислушавшись к ней, кот оторвался от курицы и принюхался к корму. Думал он целую минуту. Лили не удивилась, когда он отстранился от блюдца и издал виноватое:       — Мяу.       — Вот я и поняла, что корм не для тебя. А как насчёт фаршированных кальмаров? Или креветок из салатов? — продолжила интересоваться Лили, не сводя своего внимательного взгляда с кота.       «Я точно его недооцениваю, — параллельно думала она. — Он как будто многие слова знает. Прошлые хозяева, наверное, часто с ним разговаривали».       Это уже не казалось ей таким уж странным. Логичные объяснения находились сами собой — сказывался хороший сон. Да и Лили время от времени натыкалась на видеоролики, где собаки по-особому реагировали на слова «гулять» или «кушать». А кошки в её глазах были не хуже. Разве что более своевольными. Так что она уверенно списывала все подобные реакции своего кота на сформировавшиеся в его мозге взаимосвязи между словами прошлых хозяев и их последующими действиями. Представить, как они пихали ему под нос миску, говоря «вот твой корм», для неё труда не составило.       Реакция кота оказалась бесценной — он повернул голову в сторону Лили и нетерпеливо махнул хвостом. Слова «кальмар» и «креветка» звучали для него явно вкусно. Когда же мелькнул розовый язычок, она лишь больше уверилась в этом.       — Завтра закажем, — ей не удалось сдержать улыбки.       После совместной трапезы они отправились в комнату. Но не все по своей воле. Кот старался дать понять, что ему комфортно и на пуфике в прихожей. Лили с ним не хотела соглашаться. Закончилось их противостояние тем, что она нагло подхватила его на руки и зашагала в комнату. Он же смирился с её выбором. А когда оказался в кресле под мягким пледом, даже позволил себе распластаться блинчиком. Удержаться при виде такой картины казалось невозможным — вот Лили и потянулась к голове кота. Но от её прикосновения у него дёрнулось ухо. Тогда она решила не надоедать ему больше и занялась тем, чем планировала ещё до неожиданной встречи в переулке. Погрузилась с головой в игру.       — Гори в Аду, человек, придумавший сон Уэсуги! — уже через час шёпотом бранилась Лили. — А ты, Юкимура, не смей подыхать, — переходила к тихой мольбе она.       Ей пришлось переигрывать три раза. Всё из-за условий.       — Мяу?       — У меня сейчас чуть сердце от твоего «мяу» не остановилось! — прохрипела Лили, кладя руку на высоко вздымающуюся грудь. Продолжила она уже спокойно и ласково: — Я тебе совсем спать мешаю, да?       И может, у неё бы не получилось с таким сочувствием отнестись к коту, бесшумно к ней подошедшему, если бы её палец не ткнул машинально на «эскэйп». Карта местности предстала во всей красе, таймер же остановился. Можно было встать на паузу вместе с игрой и перевести дух. Этой возможностью Лили решила не пренебрегать, потому и сосредоточила всё своё внимание на коте. На ласковые прикосновения он не отвечал — скорее, только позволял себя гладить в силу усталости. Рот его время от времени открывался, обнажая белые и острые зубы. И Лили пообещала ему:       — Получу чёртово четвёртое оружие и сразу же выключу ноутбук.       Она чувствовала, что эта попытка будет победной. Зайти так далеко у неё раньше не получалось, а теперь — если ей было суждено в самом конце оступиться — появилось удобное сохранение. Решимость закрыть этот гештальт с единственным не полученным четвёртым оружием переполняла её.       К обещанию кот отнёсся скептически: улёгся на живот, поджав лапы и свернув крючком хвост. Быстрой победы он не ждал, поэтому собрался взывать к совести всем своим видом. По крайней мере, так казалось Лили. А ею владел стыд за то, что она притащила его сюда спать, но сама же зависла в игре, не давая ему уснуть. Кот мог и просто интересоваться происходящим. Или таким вот образом поддерживать свою нерадивую хозяйку, которой нужна помощь даже в повседневных делах.       — Эта попытка точно победная! Ухом повести не успеешь, как всё закончится, — постаралась убедить его Лили.       Вместо ответа кот в очередной раз зевнул.       Через полчаса тишину прорезал тихий торжествующий клич. Попытка действительно оказалась победной, но та забрала последние нервные клетки, каким-то чудом выжившие после приготовления куриной грудки. К удобному сохранению Лили возвращалась ещё раз семь, пока не приспособилась играть персонажем, ради которого всё затевалось, против Шимадзу Йошихиро. Впрочем ей казалось, что это того стоило. Теперь гештальт наконец был закрыт, а игра могла считаться полностью — по её меркам — пройденной. Она сохранила свой конечный результат, вышла из игры и кликнула в меню на графу выключения. Пока же заставка ещё горела, решила, что будет обязательно возвращаться, чтобы проходить любимые карты. В которые сон Уэсуги никогда не войдёт!       — Я же говорила, что попытка победная, — с гордостью заявила Лили. Обернулась к коту она ровно тогда, когда он зевнул. Снова. — Ты всё это время бодрствовал, бедный… — наравне со стыдом в её груди разгорелось тёплое чувство.       — Мяу.       На секунду ей показалось что вместе с этим вполне уместным ответом кот вздохнул. Беззлобно, смиренно. Но Лили списала всё на собственную усталость и только улыбнулась своим ощущениям. Кот оставался обычным, что бы она о нём не надумывала. А ещё до сих пор не имел никакого имени… Осознав это, Лили зажмурилась под гнётом вины — та ударила её, подобно плети. Хозяйка из неё получалась до сих пор такая себе.       — Я же ещё имя тебе не дала, — желая загладить свою вину, она коснулась головы кота. На мгновение ей показалось, что он даже тянется к её руке, но в следующее иллюзия развеялась. — Ну раз уж с твоим появлением у меня получилось пройти сон Уэсуги и забрать последнее четвёртое оружие… Пусть будет Кэншин!       Услышав имя, кот вздрогнул и выдавил из себя хриплое, почти что неразборчивое:       — Мяу?       — Это имя персонажа, который наконец получил четвёртое оружие, — пояснила Лили. — Дракон из Этиго, живое воплощение Бишамонтэна — Уэсуги Кэншин! Мне кажется, тебе подходит. В смысле, что имя состоит из «скромности» и «веры». Что думаешь? Тебе нравится? — затаив дыхание спросила она.       «Как будто он может осмысленно согласиться. Долго я ещё буду искать в его реакциях намёки на понимание? Это что-то вроде привычки! Не больше», — хотелось ей себя убедить. Не помогло — желание получить осмысленный ответ от кота не исчезло.       Он же сумел дать реакцию, которая успокоила Лили: приблизился к ней и ткнулся лбом в её руку. Совсем как тогда — в переулке.       Так кот обрёл имя. Стал Кэншином.       С того дня жизнь Лили начала меняться. Шаг за шагом, сделанными кошачьими лапами. Она и не заметила, как её режим перестроился с ночи обратно на день. Только во время очередной смены, еле сдерживая зевки, мысленно послала пару проклятий Кэншину. В остальном же он был безукоризненным котом: питался заказанными кальмарами и креветками, приловчился справлять дела в унитаз и вёл себя спокойно. Да и режим Лили поменяла больше под влиянием стыда — ей было трудно смотреть на него, сидящего или лежащего рядом, при этом безостановочно зевающего. Теперь она вкушала плоды своей человечности, моргая чуть чаще обычного во время пустых жалоб на жизнь очередного подвыпившего бизнесмена. Но даже так у неё не получалось всерьёз обидеться на Кэншина. Компаньоном он был отличным: вместе с ней узнавал сюжет книги, удивлялся новым поворотам в сериале и волновался за исход игры. А недавно ещё и стал разделять её проблемы. Раньше Лили никому не рассказывала о том, что испытывает во время смен. Таковой являлась участь каждой хостес — появлялось море клиентов, но исчезали последние друзья. В мире не оставалось ни одного человека, которому можно было бы доверить свои переживания и не получить в ответ колкий упрёк или нож в спину. Кэншин же оказался для неё настоящим даром свыше. Когда она говорила о клиентах, он поворачивал в её сторону голову. Как будто действительно слушал и понимал. Как будто сочувствовал… Подобные мысли Лили отгоняла от себя раз за разом. Чтобы потом им отдаться полностью без остатка. Ей просто хотелось верить, что наконец появился тот, кто её понимает, даже если это и был кот.       — Готов к новостям? — начала она, только на пуф плюхнулась. Пройти дальше у неё не хватило сил.       По обыкновению Кэншин вышел из комнаты и сел рядом с её ногой.       — Опустим то, что мои бёдра получили статус самых крутых в «Райском саду»… — Лили даже по своим меркам перегибала с иронией. — К нам приезжает важный клиент. Кто он, не сказали, но по тону было понятно, что человек этот влиятельный. И знаешь, мне страшно, — её натянутая ещё со смены улыбка задрожала. — Что-то насчёт «Райского сада» решается, а меня выбрали, — она попыталась рассмеяться, но смогла выдавить из себя только хрип.       Шестое чувство ей подсказывало, что малой кровью дело не обойдётся. Правила «Райского сада» дозволяли хостес выбирать, продавать своё тело или нет. Кем бы ни был клиент, ему требовалось соблюдать известные границы — если от предложения посетить VIP-комнату отказывались, он отступал. Но это работало раньше. Как изменятся правила «Райского сада» теперь, Лили не знала. Она только чувствовала надвигающуюся опасность, которая уничтожит её прежнюю жизнь. Её саму. Следом за хрипом вырвались слёзы. Не смытая с ресниц тушь потекла, оставляя следы на щеках, но Лили не придала этому значения. Единственным свидетелем её слабости оставался Кэншин, а он даже не имел глаз, чтобы видеть. Впрочем чувствовал гораздо больше, чем кто-либо. Лили удивилась, когда обнаружила его у себя на коленях. Впервые Кэншин прыгнул к ней сам. И оттого этот момент тронул её до глубины души.       — Спасибо, что успокаиваешь. Я не знаю, как мне быть. Текущий владелец «Райского сада» всё поставил на меня. Если я не приду… — озвучить свои опасения Лили не смогла. — Почему нельзя было уйти, пока имелась такая возможность, а?       «Всё будет хорошо».       — Мне хочется в это верить, — она почувствовала, как её щеки касается лапа, и улыбнулась. — Опять я додумываю за тебя. Но скажи, какая перед тобой отвратительная хозяйка — взяла на себя ответственность за твою жизнь, когда над своей не властна, — её глаза всё ещё блестели от слёз, но голос был твёрд: — Я тебя выпущу перед сменой. Если что, ты сможешь найти себе новый дом.       На это Кэншин ничего не ответил. Да и разве мог он предложить хоть что-то, кроме приятной на ощупь шерсти и успокаивающего мурчания?       Легла Лили, так и не приняв душ. Вопреки обыкновению, Кэншин устроился рядом с ней. Будто бы вызвался оберегать её сон… И прежде чем ей удалось уснуть, она услышала свои, но словно чужие мысли:       «Ты не умрёшь».       Оставшиеся до смены дни Лили проводила, как обычно. Читала «Хроники странствующего кота». Смотрела «Сверхъествественное». Играла в «Samurai Warriors 2». Всё с комментариями, чтобы Кэншин не скучал. Он же сидел, привалившись к ней бочком, и молчал. Почему ему вдруг захотелось чувствовать её тепло, она точно не знала. Предполагала, что так проявлялась его эмпатия. Или скорее избегала думать, что Кэншин только теперь ей доверился. Иначе боль в душе оказалась бы для неё нестерпимой.       «Сосредоточься на «сейчас», — напоминала себе Лили. — Твоя жизнь после грядущей смены уже точно прежней не будет».       Мысль, что жизни может даже не быть, она отгоняла.       Но её время закончилось. Слишком быстро, как ей показалось. Наносила макияж Лили дрожащими руками и в ванной комнате. На достижение приемлемого результата у неё ушло пять попыток. При каждой присутствовал Кэншин — сегодня он в принципе сопровождал её по всей квартире, благо, что в уборную за ней не пихался. Она пыталась сердиться, но сдавалась перед спокойным выражением его заострённой мордочки.       — Ладно, пока ходи, где вздумается. Всё-таки ты здесь живёшь. Но… К сожалению, сегодня твой последний день в моей квартире. Не прошу меня прощать, просто прими это как данность. Ладно?       На ответ Лили не надеялась. Кэншин действительно промолчал. Даже когда его подхватили на руки, даже когда провернулся ключ…       Но он уцепился за ней хвостом и на улице…       Сколько бы раз Лили ни шикала на Кэншина, он не убегал. Сколько бы раз она ни оглядывалась через плечо, видела его. И чем ближе они подходили к «Райскому саду», тем сильнее дрожали её губы.       Наконец Лили свернула в переулок — тот самый, где произошла их первая встреча — и присела на корточки. Кэншин тут же ткнулся головой в её колено. Мягко, ненастойчиво. Ей не хватило силы воли, чтобы удержаться. Она погладила его, осознавая, что этим делает хуже ему. Впрочем и себе тоже. Лили чувствовала, как в горле образовывается ком, который не выходит проглотить. Слишком уж тот получался горьким и большим. Но она совладала со своим голосом, когда произносила одно единственное:       — Прощай.       Словно бы не желая этого слышать, Кэншин ткнулся в её колено снова. Уже требовательней. Ей потребовалось сделать очень глубокий вдох, прежде чем продолжить говорить.       — Ты ведь умный, догадываешься, что к чему. Настало время, когда наши пути должны разойтись. Мне тяжело. Тебе, верно, тоже. Но так уж сложилась судьба, — неожиданно для себя Лили оскалилась. Голос её стал твёрже и острее стали. — Нет, неправда. Это всё моя вина. Я захотела простой жизни, бросила университет и устроилась хостес. Ничего такого бы не случилось, если бы у меня не было дебильного желания тратить побольше времени на себя. Всё, что со мной произойдёт, будет совершенно заслужено.       Она выражала всю свою ярость, но осыпала ударами одну лишь себя. Ощущала же при этом почти что наслаждение. Ей было известно, как коротка жизнь цветов «Райского сада», но задумываться о будущем у неё никогда не находилось желания. И вот теперь оно ускользало из её рук. У кого бы получилось не рассмеяться над собой в такой момент?       Однако Кэншин думал иначе. Он ещё раз ткнулся в колено Лили и издал непривычно для себя требовательный клич:       — Мяу!       Следом взорвалась и Лили. Ком в её горле расплавился под жаром эмоций. Руку она сжала в кулак — да такой крепкий, что почувствовала боль от впившихся в кожу ногтей. Ярость нашла новую жертву. Но Лили не позволила той нападать. Заставляя себя успокоиться, она поднялась и, бросив стальной взгляд на Кэншина, уверенно зашагала к «Райскому саду». Мысль обернуться и проверить, не идёт ли он за ней, больше даже не преследовала её. Тем более, по всё удаляющемуся требовательному мяуканью становилось ясно — нет, Кэншин не сдвинулся с места. Чего бы ему ни хотелось, он остался в том переулке. Один, без способности что-либо видеть.       «Тебе следовало сбежать ещё тогда. Так воспользуйся этой возможностью сейчас!» — в мыслях Лили кричала. И конечно, она запрещала себе думать, что станется теперь с Кэншином. По её вине.       Мяуканье стихло, когда показалась мерцающая вывеска «Райского сада». Так вот они и расстались… Навсегда?       Поджав губы, Лили перешагнула порог заведения. Глаза её блестели, но она внушила самой себе, что так на неё влияет свет. Неоновые голубой и розовый являлись основными здесь. Сейчас оба бесили, как никогда прежде. Твёрдым шагом Лили прошла в комнату для персонала — утопленное в полумраке пространство, которое составляли стоящие в ряд шкафы да туалетные столики напротив тех. Впрочем с её вмешательством оно изменилось. Без предупреждения она включила верхний свет. Кто-то вздрогнул, кто-то кинул на неё уязвлённый взгляд, но сопротивления ей не оказала ни одна живая душа. Девушек не взволновали ни странное поведение коллеги, ни отслаивающаяся со стен штукатурка, ни паутина под потолком. На мгновение потеряв концентрацию, они вновь вернулись к единственному, что имело значение в «Райском саду», — к собственным отражениям.       «Как же долго я не замечала, насколько здесь всё ущербно, — окинув взглядом пространство, подумала Лили. — А ведь иначе могло бы сложиться, если бы только мне хватило духу вглядеться в окружение раньше», — её сжатые губы против воли растянулись в оскале. Вот уж чего здесь показывать не стоило. Особенно, когда чужое зеркало готово отразить любую эмоцию с присущей вещи холодной бесстрастностью.       — Хищница вышла на охоту? — протянула Роуз. Голос той стелился бархатом, от которого по загривку бежали мурашки. — Поумерь пыл. Слышала, господин Сайто не любит слишком напористых. Он скорее по… — пауза затягивалась и оседала желчью в желудке. — Наивным дурочкам. Вот почему господин Такахаши выбрал для него тебя.       «Плевать я хотела и на Сайто, и на Такахаши, и тем более на твоё мнение обо мне».       Но в противовес мыслям лицо Лили разгладилось. Скрылось под необходимой в «Райском саду» маской игривой весёлости. Та очень сочеталась с её внешностью, поэтому и приносила ей успех. Давала время на себя, притягивала деньги… Но отнимала действительно важное — личность. Сегодня Лили надела эту маску в последний раз. По крайней мере, она так пообещала себе. На деле же у неё не имелось никакого плана на свою жизнь вне «Райского сада». Да и после сообщения о прибытии важного клиента ей не особо верилось в возможность уйти. Хотя надежда в её душе не угасала.       — Ну вот, намного лучше, — прокомментировала Роуз, возвращаясь к своим незавершённым стрелкам. Больше та не отвлекалась ни на кого и ни на что.       Лили сменила одежду. Не задумываясь, машинально. Только когда ощутила кожей нежность ткани, обратила внимание на то, что ей выдали. Губы её дрогнули, норовя вновь растянуться в улыбке, больше похожей на оскал. Она бы не смогла назвать шёлковое, почти соскальзывающее с плеч и достающее от силы до середины бедра одеяние иначе, кроме как пародией на косодэ. Пояс тоже имелся, но ситуацию не спасал. Лишь обязывал ткань не слетать с тела полностью.       «Омерзительно», — дала свою оценку Лили. К счастью, маска с её лица не слетела.       К счастью, обувь ей выдали обычную. Оттого совершенно не вписывающуюся в образ. Она тяжело выдохнула, когда достала из своего шкафа босоножки. Те предстояло надеть поверх белых чулок, длиной до колена.       «У кого нет вкуса? У этого Сайто или у нашего Такахаши?» — задалась вопросом Лили. Ответ ей впрочем был не нужен. Она решила своим умением держать себя заставить всех преклониться перед её образом. Ведь даже нелепая тряпка в глазах зрителей могла превратиться в платье, если у девушки, ту нацепившей, хватало харизмы.       Проходила в зал Лили, сохраняя безукоризненную осанку. Иначе бы ткань предательски стекла с её плеч. И мгновения не прошло, как к ней приблизился Такахаши — весь взвинченный, чуть ли не подскакивающий от испытываемого напряжения. Лили позволила тому подхватить себя под руку. Даже никак не выказала своих сомнений по поводу необходимости такого жеста. Впрочем она не долго пребывала в заблуждении. Вскоре стало ясно, для чего устраивался весь этот фарс. Такахаши заслонился ею от Сайто — важного клиента, о котором ей сообщили на прошлой смене, но имя которого от неё утаили до сегодняшней ночи. Улыбка Лили стала шире, но всё ещё казалась приветливой. Веки же её опустились, скрыв от чужих глаз колкий взгляд.       «Как будто имя мне бы больше сказало о том, кто он такой», — мысленно ответила на осторожность Такахаши она.       Сайто оказался невысоким плотно сбитым мужчиной, с круглым лицом, выглядящим ещё полнее из-за туго стянутых на затылке чёрных волос. Вполне обычным на вид. Если бы не детали… Сдержанность того в позе и мимике давила своей неестественностью. Не было никаких лишних движений, ни единого невольного сокращения мышц. Так бы, вероятно, вёл себя робот, выполненный по подобию человека. Но происходило почему-то обратное. Вкупе с круглым лицом и плотной фигурой такая сдержанность казалась даже неожиданной. По своему усмотрению или нет, но Сайто являл собой сплошной сбивающий с толку контраст.       В реальность Лили вернулась, только когда Такахаши торжественно провозгласил:       — Сайто-сан, позвольте представить вам лучший цветок «Райского сада», — при этом она ощутила, как рука того, поддерживающая её под локоть, дрожит. И как тут было не взволноваться следом? — Не побоюсь слова — моя гордость!       «Какая откровенная чушь. Будет же очевидно, что здесь есть кто получше», — задавила в себе нервную усмешку Лили.       Сделав глубокий вдох, она мягко высвободила свою руку из хватки Такахаши и поклонилась Сайто настолько учтиво, насколько это позволила ткань. Все её чувства подсказывали, что это правильное поведение. Но усилия оказались тщетными. Голос, похожий на звон стали, ударил до жжения резко одним выверенным:       — Выпрямись.       И Лили не посмела ослушаться. Медленно, стараясь сохранять спокойное выражение лица, она выпрямилась. Сердце же её билось как у загнанного зверя. Взгляд Сайто не задержался на ней — сразу переключился на Такахаши. Лили успела мысленно перебрать тысячу причин для этого. Волосы показались недостаточно длинными? Или не так уложенными? Или неестественно светлыми? Может, дело заключалось в низком росте? Или фигуре? Неужели цвет одеяния подвёл? Бледно-розовый оказался слишком типичным? Прежде чем последовал кивок. Мгновение Лили испытывала облегчение. А следом на неё обрушился ужас. Сделка осуществилась. И как будто этого казалось мало, она заметила, что на столе нет ни бокалов, ни бутылки. Пить Сайто не собирался. Стало быть и повлиять на состояние того было нечем. Перед Лили возник уже обязательный выбор: упасть ниже или остаться при своих немногочисленных принципах. Первый вариант обещал лёгкую жизнь ещё на десять, а может, и пятнадцать лет. Второй — спокойную совесть. Потому что только такая была у мертвецов. В том, что Сайто относится к категории клиентов, которым нельзя отказывать, она почему-то ни секунды не сомневалась.       «Мне конец…» — смирилась Лили, приготовившись протестовать. В свой первый и последний раз.       — Мяу!       На мгновение ей показалось, что её обманывает слух. Но в сторону барной стойки посмотрели все. Даже Сайто. Позади той, на полке с бутылками дорогих вин, сидел лишённый глаз кот. Похоже, Кэншин так и не пожелал расставаться со своей хозяйкой.       «Что ты здесь делаешь? — в мыслях кричала Лили. — Немедленно убегай!» — так же громко велела она.       «Выжди момент. Я их отвлеку».       На её лбу образовалась страдальческая складка. Поступить так ей бы совесть не позволила, даже если бы Кэншин потребовал этого вслух. Но он же был обычным котом… Неизвестно каким образом проникшим через единственно возможный вход и неясно зачем взобравшимся на полку с винами. А ещё будто бы взглядом прожигающим. Больше оправдывать неожиданно возникающие в голове мысли своими додумками у Лили не получалось. Кэншин же теперь и не пытался показаться обычным котом. Он отчётливо ей кивнул.       — Мне казалось, это заказ пришёл… — тяжело дыша, оправдывался подбежавший к Такахаши охранник. — Я только дверь открыл, а там… Бестия такая… Шустро бегает…       Дальнейшее прервало в той же степени грубое, в какой и нервное:       — Хватит! Запустил её сюда — отвечай теперь. И если хоть одна бутылка пострадает… Ради своего же спокойствия не позволь этому произойти, — дыхание со свистом вырывалось из груди Такахаши, выдавая потаённые мысли того. Не было там готовых угроз — всё место заполнила одна лишь паника.       «Я не могу тебя здесь бросить. Они же куда хуже тех дебилов с переулка», — продолжала мысленно общаться с Кэншином Лили.       «Доверься мне».       Подтверждая свои слова действием, он столкнул одну из бутылок. Та ударилась дном об пол, подскочила вверх и лопнула в воздухе. На секунду «Райский сад» лишился любых звуков, замер, предчувствуя бурю. И та настала. Вопль Такахаши заставил всех присутствующих заткнуть уши. Кроме одного, во всём этом бардаке незаинтересованного.       Запястье Лили будто тиски сдавили. Неожиданно, до хруста. Подавить голос она не смогла — не уследила. Рваный шипящий вскрик, такой противоречащий выстроенному за всё время работы образу, вырвался из её горла. Тот уничтожил бы карьеру раньше, но спас ей жизнь сейчас. Как это произошло, Лили не поняла. Ровно тогда, когда из её горла вырвался вскрик, она обернулась и увидела лицо Сайто. Бесстрастное, как и прежде. Только в глазах того плескался холодный огонь. А в следующее мгновение всё изменилось. Голова Сайто как-то странно качнулась вперёд. Показалось даже, что над тем верх взяла усталость. Это ощущение усилил мутный несфокусированный ни на чём взгляд. Тиски разжались, и Лили, освободив руку, попятилась назад. Как раз вовремя, потому как тело Сайто качнулось следом. Пару мгновений оно будто выбирало, куда упасть, затем повалилось в её сторону. К счастью, она отошла достаточно далеко.       Лили опустила взгляд на пол. В нескольких метрах от распростёршегося Сайто валялась расколотая бутылка, из которой высыпались какие-то мелкие кристаллы. Вопросов у неё возникло много, но главный был…       — Как это, чёрт возьми, случилось? — закричал Такахаши. Беспрестанно облизывая губы, тот смотрел то на Кэншина, выгнувшего спину дугой и отчаянно шипевшего, то на Сайто, чей затылок пропитывался кровью. — Убей её! — рёв прокатился по всему залу. А затем отскочил от стен. Раз. Другой… И снова…       «Он сейчас о ком?» — метались в такт эху беспокойные мысли Лили. Она сделала ещё пару шагов назад.       «О кошке, что перед ними. Продолжай идти к выходу».       Вздрогнув, Лили бегло оглянулась через плечо — действительно, всё это время ноги её вели к выходу. С бесшумным вздохом она сжала руку в кулак. Внимание Такахаши и охранника было приковано к Кэншину. Руки обоих опасно тянулись к карманам на внутренней стороне пиджака. К пистолетам. Принимать решение следовало незамедлительно. Снова сделав пару шагов назад, Лили оценила обстановку: ничто подходящее не бросалось в глаза. А охранник уже прицелился в Кэншина.       — Хватит с тебя бестия, стой смирно…       Тут же раздался выстрел и рука того дрогнула, спуская крючок. На долгую секунду всё вокруг замерло. А в следующую Лили с надорванным боевым кличем обрушила на охранника стул. По её щекам стекали чёрные из-за туши слёзы.       — Какого… — начал было Такахаши, но не договорил. Следующим, что донеслось изо рта того, был визг.       «Он стрелял в Сайто, — осведомил Кэншин, спрыгивая с лица Такахаши. — На выход!»       Больше у Лили не имелось причин противиться. Она сорвалась с места и в секунду преодолела расстояние до коридора, ведущего на выход. Но дальше ей пришлось замедлиться. Привлечённые шумом девушки вывалились из комнаты персонала, преграждая путь. Их взгляды впивались в кожу, а слова сочились ядом:       — Это почему там стреляли? Всё ведь ещё в силе?       — Мои клиенты должны прибыть через пять минут, а тут происходит невесть что! Только не смей мне говорить, будто всё из-за тебя отменяется! Я уже потратила лишнее и надеюсь это восполнить…       — Разве тебе, дурочка, не следует сейчас скакать на коленях Сайто? Такой шанс упускаешь.       — Неужто лишиться всего вздумала?       Вдруг Роуз цыкнула на девушек. Краем глаза Лили увидела, как мелькнуло чёрное пятно, но она не связала настороженность той с появлением Кэншина. Тем более, что дальше произошло совсем уж невообразимое: сначала Роуз, а затем и остальные девушки бросились на выход, толкая друг друга. Невозмутимые, не интересующиеся ничем, кроме своей внешности, они чего-то испугались до рези в животе. Путь к выходу расчищался. Но слишком медленно… Лили заглянула в зал: охранник, кряхтя и потираясь, поднимался на ноги, Такахаши же, вздрагивая всем своим телом, держался за лицо. Времени было в обрез. Губы её уже горели от попыток себя успокоить.       «Домой возвращаться может быть небезопасно. Поэтому прошу, следуй за мной. Я помогу тебе спрятаться».       «Ещё бы оказаться снаружи… — думала Лили, проталкиваясь на выход. — Они так вдруг испугались. Особенно Роуз… Признавайся, это твоих лап дело?» — скосила она вниз хмурый взгляд.       Кэншин, шагающий рядом с ней, вздохнул.       «Если меня не подводит восприятие времени, то осталось девять минут до прибытия журналистов. Я передал это женщине, что встала к тебе почти вплотную. К счастью, она не из тех, кому требуется говорить дважды. А то и трижды. Хотя… не вспомнишь, сколько раз мне пришлось тебя уговаривать?»       Оправданий у Лили не нашлось. Поджав губы, она с удвоенным рвением принялась расталкивать своих коллег… Ей уже хотелось считать, что бывших, хотя плана на будущее у неё до сих пор не имелось. Не до того пока было. Кэншин же не стал пристыживать Лили сильнее. Молча он продолжил идти рядом с ней, временами боком касаясь её ноги. Будто беспокоился, что она вдруг решится на нечто отчаянное, и стремился это предотвратить одним напоминанием о себе. А может, таким был его способ принести извинения за прицельный упрёк.       Прорвались они, когда заведение сотряс крик, в котором мешались гнев и отчаяние. Но причина того волновала их в последнюю очередь. Особенно Лили, чьи мысли сейчас вращались вокруг двух вещей: удастся ли ей скрыться и кто такой Кэншин? Впрочем трёх — одной рукой она стягивала на груди всё норовящую разъехаться ткань. Желание сохранить хоть какое-то приличие никто не отменял.       Кэншин бежал впереди, показывая дорогу. Вот он свернул в тот самый переулок, где они впервые встретились и совсем недавно разошлись, вот повернул влево, заставляя протискиваться между близко стоящими друг к другу зданиями, вот устремился вперёд… Перед глазами Лили повисла пелена, но она не отставала — миг замешательства стоил бы потери чёрного кота из виду. Ночь сияла ярче дня, а Кэншин выбирал дорогу, сотканную из теней. Намеренно. Так они не становились объектами чужого и совершенно сейчас нежелательного любопытства. Лишь один раз кто-то позади них взвизгнул:       — Ебать меня кроет!       Но даже это могло не иметь к ним никакого отношения. Всё-таки город полнился людьми, продающими целую жизнь взамен на кайф. И судьбы тех их не касались.       «Квартира на первом этаже. Дверь направо. Подожди немного, я открою», — пообещал Кэншин.       Как раз тогда ноги Лили подкосились, и она начала заваливаться. К счастью, в сторону стены. Плеча её коснулся успокаивающий холод. Такой, от какого глаза невольно закрываются. Держалась Лили только усилием воли. Ей очень хотелось спросить, как Кэншин собрался открывать дверь, но он уже влезал по стене, невесть за какие прорехи цепляясь, к окну, открытому на проветривание. Похоже, у него имелся план. А у неё не осталось сил, чтобы что-либо противопоставлять. Лили решила довериться Кэншину без всяких с её стороны «но». Зашла в подъезд, добралась до указанной квартиры и принялась ждать.       Стук собственного сердца отдавался у неё в ушах. Она покачала головой, пытаясь избавиться от этого навязчивого гула. Сделала глубокий вдох, задержала дыхание, выдохнула. Не помогло — сердце продолжило отбивать чечётку.       Вдруг за дверью послышались шаги. Осторожные, но быстрые. Создавалось впечатление, будто владелец тех пытался остаться незамеченным и при этом был вынужден действовать быстро. В следующий момент Лили услышала, как в замке проворачивается ключ. Изнутри… Дверь оказалась открыта.       «Там есть кто-то ещё?» — задалась вопросом Лили. Рука её застыла на ручке, будто приваренная.       — Не бойся, проходи, — донеслось приглушённое.       И Лили послушалась. Дверь открыла не полностью — прошмыгнула в образовавшуюся щель — и мягко закрыла, будто являлась не гостьей, а воровкой. Ключ торчал из замка, призывая себя провернуть. Она так и поступила. А потом сползла на пол, сотрясаясь в беззвучном плаче. Пережитое разом обрушилось на её плечи, и под этим грузом те осели. Больше ткани не за что было уцепиться. Обнажившиеся участки кожи Лили тут же обдало холодом, но она даже не дёрнулась, чтобы вернуть ту на место. Простуда была последней, что её сейчас волновало. Зато кое-кто другой думал иначе. На плечи Лили опустился плед — а ведь она даже не слышала, как к ней кто-то подошёл.       — Я не хотел напугать, — раздалось прежде, чем страх дошёл до её сознания. — Понимаю, всё произошедшее сегодня для тебя кажется полным безумием. Давай ты сейчас укутаешься, и мы поговорим? — последовало предложение.       Укутавшись в плед, Лили развернулась к говорившему и задала вопрос не столько ему, сколько себе:       — Что же может быть безумнее уже произошедшего?       Транслирующий свои мысли в головы другим кот, убийство — казалось, уже ничто не могло её удивить. Но мужчина, сидящий перед ней на корточках, сделал невозможное. Лили замерла, вперив взгляд в повязку на его глазах.       — Невозможно, — проговорила она. На губах её появилась дёргающаяся улыбка. — Бред какой-то…       Лишённый глаз кот и слепой мужчина, чёрная шерсть и такого же оттенка волосы — это не могло быть простым совпадением. Но у Лили уже не получалось спокойно принимать реальность. Ей хватило и того факта, что Кэншин говорил с ней посредством мыслей, — она решила, будто бредит. Только убедила себя, так на неё повлиял стресс, а это был, как и прежде, её внутренний голос. Кот же оставался совершенно обычным. Но Лили понимала, что тогда он бы давно подошёл к ней: замурчал бы успокаивающе, может даже, прыгнул бы на колени, как вчера, кажущееся сейчас уже несоразмерно далёким. А этого не произошло… Неужели она и его выдумала?       — Это не бред, к сожалению или счастью. Всё произошедшее — реальность, но ты не сумасшедшая, — сказал мужчина. — Если забыть про твоё нападение на охранника со стулом, конечно, — добавил он, улыбаясь самыми краешками губ. Затем же на его лицо легла тень: — А если судить по всему тому, чему я стал свидетелем, ты жизнью вообще не дорожишь…       Без своей на то воли Лили съёжилась.       «Я его расстроила или разозлила?» — спросила она себя. Скорее по привычке, нежели из желания узнать, что сейчас испытывает мужчина.       — Прости. Я должен был сначала представиться. Меня зовут Кенши. Слышал, что в «Райском саду» тебя называли Лили. Это твоё настоящее имя? — ответом ему послужил медленный кивок. — Что ж, Лили. Я бы предложил подкрепиться, но боюсь, сейчас в моём холодильнике еды немногим больше, чем в твоём. Ты не откажешься от чашки чая? — он поднялся и протянул Лили руку.       — Не откажусь. Погоди… Кенши? — уточнила она, принимая помощь. — Созвучное же я тебе имя дала… Ну, когда ты котом был. Если это действительно правда. А то знаешь ли… Реалистичнее выглядело бы моё сумасшествие.       Но рука Кенши оказалась вполне материальной и, к тому же, тёплой. Несравнимо с её, не успевшей отогреться с улицы. Убедившись в безумии реальности, Лили тяжело вздохнула. Вздох вырвался и из груди Кенши. Он вдруг отвернул в сторону голову и хлопнул себя по плечу. А мгновение подождав, вообще отступил на два шага и повернулся к Лили спиной. Она же мысленно выругалась. Плед вёл себя немногим лучше ткани, всё ещё пытавшейся заслужить статус одежды. К счастью, тот скатился только с одного плеча. Но Лили благоразумно решила сначала разобраться с главной причиной казуса. Опустив плед на пол, она развязала пояс и запахнула заново края своего одеяния. Да так яростно, что ткань жалостливо скрипнула.       — Давай я принесу тебе футболку, — предложил Кенши.       — Похоже, без вариантов, — сдалась Лили. — Надо было забежать за толстовкой со спортивками, когда началась толкучка у выхода. И чего я только об этом не подумала? — посетовала она.       Пока её одолевала грусть за упущенную возможность, Кенши успел сходить за футболкой и вернуться. Передав ту, он снова повернулся к Лили спиной. У неё же появилась идея, как свести все возможные казусы к минимуму. Скинув с себя ткань, она надела футболку. Затем проделала то, что пыталась изначально. Получилось странно. Впрочем как это всё вместе смотрится, её интересовало в последнюю очередь. Ей было важнее, чтобы разговору ничего не мешало. Ведь тот обещал затянуться…       — Готова хоть к чаепитию, хоть к чайной церемонии, — осведомила Лили, затягивая пояс.       Вскоре она пожалела о своих словах. Кенши всё делал молча: кипятил воду, насыпал чай в заварочный чайник, разливал горячий напиток по чашкам через ситечко… Это была определённо не чайная церемония, но очевидная попытка потянуть время. Так посчитала Лили, наблюдая за размеренными движениями Кенши. Ей даже казалось, что она слышит, как ворочаются мысли в его голове. Конечно, у неё не имелось возможности в те забраться. А вот у него… Об этом Лили собиралась спросить во вторую очередь. В первую же ей было интересно узнать, как Кенши превратился вдруг в кота. Если, конечно, всё случилось вообще не наоборот. Она бы уже и этому не удивилась — реальность прибавляла в безумии с каждой минутой. А сам он до сих пор ещё ничего не прокомментировал.       Наконец Кенши сел напротив неё и, придвинув к себе одну из чашек с дымящимся напитком, сокрушённо выпалил:       — Я так и не придумал, с чего начать.       — Почему тебя в кота обратили? — только ей добро дали, поинтересовалась Лили. Ожидание её уже порядком вымотало. — Я ведь правильно понимаю, что изначально ты был человеком? Так как всё случилось?       Нетерпение било из неё ключом. Чтобы то обуздать, она взяла свою чашку обеими руками — жидкость сквозь керамические стенки обожгла пальцы, но это показалось сущей мелочью — и сделала глоток. Малый, только на пробу. Какой бы ни была температура, это не помогло скрыть вяжущую горечь. Предпочитавшая сладкое Лили зажмурилась. В глазах её застыли слёзы. Как назло, Кенши тоже сделал глоток, но достаточно уверенный. Лицо его нисколько не переменилось.       «Если разговор будет длиться, пока в чашках чая не останется, то он подойдёт к концу только на рассвете», — про себя хмыкнула Лили.       Кенши же неуверенно начал:       — Некоторые моменты и меня самого повергают в замешательство. Но сейчас я вернулся к прежнему себе. Так что ты правильно понимаешь. А насчёт причин… — он чуть склонил голову набок, задумываясь. — Надеюсь, это была не более, чем случайность, и в вине оказался ингредиент, на который организм людей реагирует таким чудным образом. Или же… — тут его мысль оборвалась.       — Или же? — подхватила Лили, чуть подавшись вперёд. Взгляд её так и прилип к лицу Кенши, сделавшемуся сейчас до обидного нечитаемым.       — Или же нужно расспросить моего хорошего знакомого на предмет завистников, — пожал плечами он. — Впрочем будь дело в них, мы бы не отделались так просто. Скорее всего, это всё же случайность. Влияние продукта ограниченной партии. Нам просто не повезло стать подопытными кроликами.       — Котиками… — поправила Лили.       Это вызвало у Кенши улыбку. Он кивнул, соглашаясь, и переключился на чай. Стало очевидно, что направлять разговор в его интересы не входит. Внутри Лили вскипело негодование, но она взяла на себя ведущую роль. С вызовом и особым рвением.       — Значит, вино превратило тебя и кого-то ещё в котов. Разве это само по себе не вызывает подозрений?       — Вызывает, — согласился Кенши. — Но результат слишком необычный, чтобы с уверенностью назвать его намеренным, — тут же он оспорил версию о злоключениях недоброжелателей. А затем будто в качестве извинений добавил: — Я пока считаю нецелесообразным гадать, почему меня превратили в кота. Информации мало. Позже получится разобраться во всём. Тем более, не одному мне это интересно…       Лили оставалось только поджать губы. Граница, что очертил Кенши, была ей хорошо видна. Даже слишком. А вот о причинах, по которым он так осторожничает, она могла только догадываться. И потому к ней приходили мысли одна мрачнее другой. Вдруг Лили себя одёрнула:       «Слова ведь и меня касаются. Мне пока рано делать выводы».       И напряжение её отпустило. Сделав ещё глоток ужасно горького чая и снова зажмурившись, она переключилась на другую тему:       — В «Райском саду»… да и раньше, просто мне тогда казалось, что это я за тебя додумываю. В общем, ты как-то транслировал свои мысли. Вроде даже мои мог читать. У тебя действительно есть такие способности?       Особых надежд на развёрнутый ответ у неё не было. Раз Кенши не пожелал распространяться о том, почему его в кота превратили, чего ему стоило и тут уклониться от вопроса? Примерно так и произошло. Следом за ней он отпил из своей чашки, но на этот раз, прежде чем проглотить, задержал жидкость во рту. Представив, как горечь перекатывается на языке, Лили против своей воли сжала зубы. А может, она это сделала, потому что поняла: Кенши опять задумался, какую часть правды от неё утаить.       — Я действительно могу читать чужие мысли и транслировать свои, — начал он. — Эта способность относительно недавно обнаружилась. И только из-за привычки некоторых людей думать громко. Если не вдаваться в лишние подробности, то мне прилагать усилия не нужно, чтобы уловить невысказанные возмущения, просьбы или вопросы, и нужно, чтобы вникать в потаённые волнения или размышления. Транслирование мыслей я ещё осваиваю. Иногда оно само собой получается, иногда у меня после него сил не остаётся. Опыт из «Райского сада» мне повторить, думаю, не удастся, — вдруг краешки его губ приподнялись. Почти неуловимо. — Надеюсь, такой ответ тебе не покажется скомканным. И прежде чем спросишь — твоё недовольство в воздухе летает, я его на себе чувствую.       — Этот ответ нормальный, — проворчала Лили. Причин прятаться за ложью она не нашла. — Ещё вопрос…       Но ей не удалось тот озвучить. Помешала уже явная улыбка Кенши.       — Не скажу, что это обычное зрение. Представь, будто смотришь на нечто яркое, а потом закрываешь глаза — неясные очертания, которые остаются, и есть то, как я вижу. Ещё откинь стабильность. Получится, что надёжнее на другие чувства рассчитывать. Если, конечно, убрать условие, которое мне полностью восстанавливает зрение… Но не кажется ли тебе, что уже достаточно говорить о магии?       «Так он всё это время защищал мои мозги от перегрева!» — поняла Лили. Вместо бурного негодования и жгучего недовольства в её душе возник стыд. Отдавал тот вязкой горечью, совсем как чай.       — Я понимаю твоё желание найти логичное объяснение всему непонятному, — продолжил Кенши. — Когда-то и мне его на себе пришлось испытать. Но многое не имеет ничего общего с логикой. Его приходится брать на веру. А это непросто… Будь у меня такая возможность, я бы избежал разговора о магии. К сожалению, всё сложилось так, что без него нельзя было обойтись, — вдруг с его лица пропал и намёк на радость. — Сейчас же нам стоит перейти к тому, что имеет к тебе прямое отношение.       «А может, не надо? — чашка в руках Лили пошатнулась. — Ну пожалуйста!»       На несколько секунд воцарилось молчание. И уж о чём оно точно не свидетельствовало, так это о согласии. Не сделав нового глотка, Кенши поставил свою чашку на стол. На Лили же будто небеса обрушились. Она не выдержала:       — Я в курсе, что «Райский сад» никогда не был чисто легальным заведением. Ещё с предложения там поработать. И ты это от меня уже слышал. Так что? Решил наконец меня обвинить?       — Нет. Себя обвиняешь ты, — от спокойного голоса Кенши всё её напускное раздражение улетучилось. Смотреть ему в лицо у неё больше не получалось — не позволял с новой силой обрушившийся стыд. — Тебе известна лишь малая часть того, что творится в «Райском саду». Хироши Такахаши покинул один клан якудза, но стал подсобником для другого. Он согласился помогать в организации так называемых пивных вечеринок. Сегодня ожидался ящик. Но в бутылках вместо пива обнаружился бы наркотик.       — Вот что это было… — прошептала Лили.       Разбивающаяся о голову Сайто бутылка будто снова возникла перед её глазами. Из той высыпались мелкие кристаллы. Тогда она не осознала, что это такое и почему оно скрывается среди дорогих вин. Теперь же испытала шок.       — Если хочешь что-то спрятать, поставь это на видное место, — подхватил мысли Лили Кенши. — На свою беду Хироши жаден. Эйкити Сайто, занимавшийся в клане ведением учёта товара, обнаружил несоответствия между поставками и прибылью. Конечно, как любой достойный… — это слово он скорее выплюнул, чем произнёс. — …представитель своей касты, он решил использовать открытие себе во благо. Тебя собирались переправить в Японию. Без документов и знания языка ты бы оказалась в сексуальном рабстве. Я не хотел рисковать, поэтому попытался остановить тебя ещё в переулке. В итоге получилось, что получилось. Надеюсь, тебя не станут преследовать, только потому что ты была рядом, когда Хироши стрелял в Эйкити.       На лице его успела отразиться целая гамма эмоций от презрения и гнева до тревоги и горечи. Та оказалась для Лили убедительнее всяких слов. Отличающаяся довольно светлой кожей, она стала и вовсе цвета мела. Конечно, её терзали дурные предчувствия с того момента, как Такахаши возвестил о прибытии особого клиента, но им не удалось превзойти суровую реальность. Ещё недавно ей грозило сексуальное рабство. Сейчас же на неё могли положить глаз из-за смерти Сайто. И ладно бы, если это касалось только полиции…       — Прости меня… — прошептала Лили. Руки её дрожали настолько сильно, что чай лишь чудом не выплёскивался из чашки.       — На самом деле, это мне нужно просить у тебя прощения, — глухо признался Кенши. — Я помог Хироши перебраться в Америку. Без моего вмешательства он бы давно перешёл в мир иной. А «Райский сад» бы так никогда и не возник.       Он склонил голову и застыл в таком положении. Казалось, ему нужно разрешение, чтобы выпрямиться.       — Я бы тогда пошла в какое-нибудь другое заведение, и кто знает, как бы всё в таком случае обернулось, — поспешила его успокоить Лили. Она улыбнулась: неловко, но настолько широко, насколько позволило ей её состояние. Однако тут же осознала другую часть предложения. — Подожди… Ты помог Такахаши? Почему? — у неё опустились руки. Со звонким стуком чашка встала на стол. — Это ведь не значит…       — К сожалению, мои татуировки… — Кенши кивнул на свою правую руку. — …не для красоты. Я был якудза. Как и большая часть моих родственников. Хироши один из них, — слова казались сродни пощёчинам. — Мне хотелось верить, что он исправится. Я ошибся… — Лили его уже не слышала. — Понимаю, ты точно не этого ожидала.       С самого начала она видела татуировки — футболке забитые рукава не скрыть, — только не воспринимала те всерьёз. Традиционные японские сюжеты выбирались довольно часто и без какого-либо смысла. Но Кенши разрушил её заблуждения. И ради чего? Только задумавшись об этом, Лили пришла в себя. Причин просвещать насчёт такой неприглядной своей стороны у него не имелось. И всё-таки он поступил именно так. Следом она вспомнила, с каким презрением и гневом Кенши говорил о Такахаши и Сайто. Её голова сама качнулась в сторону.       «Нет, он не может быть с ними заодно».       — Ты был якудза и решил уйти, — произнесла уже вслух Лили. — Если всё действительно так, то остальное для меня не имеет значения.       Только после этих слов Кенши позволил себе выпрямиться. Ответив слабой, но полной благодарности улыбкой, он поднял свою чашку и одним глотком осушил оставшийся в той чай. А рассвет так ещё и не наступил.       — Тебе нужно отдохнуть, — переключился Кенши. — Я уступлю свою комнату — она изнутри запирается. Утром… или даже днём ты примешь решение, доверять ли мне дальше. Обещаю к тому времени достать тебе одежду. И если решишь доверять… — он запнулся, но быстро нашёлся: — Надеюсь, ты позволишь мне помочь.       — «Я спасаю тебя ради себя», да? — усмехнулась Лили.       — Нет, — Кенши покачал головой. — Мои грехи настолько тяжелы, что их не искупить и за две жизни. Но это только моя забота.       Не дожидаясь даже, когда она допьёт свой чай, он поднялся из-за стола и покинул кухню. Такой тактический ход больше походил на бегство. От дальнейших расспросов, от чужих эмоций… От себя. Лили усмехнулась. В этом и заключалось их сходство. Только она всё же открылась — ещё тогда, когда Кенши был Кэншином, передвигался на мягких лапах и обладал приятной на ощупь шерстью. Рассказала ему всё, что никому не могла доверить. И теперь её покусывала обида. Глупая, почти детская. Кенши не спешил открываться ей настолько же сильно. Но ведь и не должен был — их полноценное знакомство произошло вот только что. Лили это понимала. Отлично. Успокоить же в себе нечто кусачее у неё всё равно не получалось.       «Дуться в такой ситуации — ну не глупо ли?» — смеялась она над собой.       Карусель её эмоций сорвалась с оси, не сумев подстроиться под скорость суровой реальности. Всё настолько спуталось между собой, что ничего не осталось. И Лили это пока устраивало. Она допила залпом свой чай, сморщилась, и встала из-за стола. Тогда же её из комнаты окликнул Кенши. Будто бы точно знал… Впрочем возможно так оно и было. Но Лили об этом не волновалась. Она просто шла на голос.       — Постельное бельё чистое. Если решишь принять душ — полотенце найдёшь в шкафу. Ванная находится за первой дверью по коридору. Туалет — за второй, — проинструктировал её Кенши. — Если что-то понадобится, я в гостиной… — добавил он как будто неуверенно.       — Поняла, — заверила его Лили. — Спокойной ночи, что ль.       Пожелала она это без всякого подтекста. Потому очень удивилась, что Кенши замер, будто кот, которого окатили ледяной водой. Но когда наконец прозвучало:       — И тебе тоже спокойной ночи.       Расслабилась. Преисполненный мягкости голос располагал ко сну лучше, чем что-либо ещё. Не сумев с собой совладать, Лили зевнула. И Кенши без лишних слов покинул комнату. Так тихо, что она не услышала ни его шагов, ни того, как он прикрыл дверь.       Стукнув себя по щекам, Лили подошла к шкафу. О душе она не думала — слишком её в сон начало клонить, — но смыть косметику ей показалось необходимым. Всё-таки постельное бельё было чистым. До ванной комнаты Лили добралась благодаря одной лишь силе воли. Там же её покинула всякая сонливость. Из зеркала на неё смотрело до безобразия перепачканное помадой и тушью лицо. И вот в таком виде она разговаривала с Кенши.       «Надеюсь, он про своё зрение правду сказал, — думала Лили, загребая воду ладонями. — Я же умру, если окажется, что нет!»       Когда с лица слезла вся косметика, она уставилась на себя в зеркало и резко закрыла глаза. Очертания оказались совсем смутными. Тогда только её настигло облегчение. Всё-таки Кенши не видел, что творилось у неё с лицом. А не просто тактично молчал…       «Но это же значит, что он не знает, как я выгляжу, да?» — пришло ей вдруг в голову.       Но к тому моменту Лили уже легла, и эта мысль не получила продолжения. Вновь вернувшаяся сонливость забрала своё.       Проснулась она, как и предсказывал Кенши, днём. Солнечные лучи с трудом преодолевали возвышающееся напротив здание, и в комнате отчаянно не хватало света. Как тут было не подумать, что ещё только раннее утро? Вот и Лили рассчитывала увидеть на часах заветные пять ноль-ноль, чтобы перевернуться на другой бок и заснуть вновь. Но просчиталась. Часов на привычном месте не оказалось. Тогда она подскочила на кровати и схватилась за голову. Наряду с беспокойством в её душе поднялось чувство дежавю. Именно тогда раздался осторожный стук в дверь.       — Не заперто, — ответила Лили.       «А стоило бы, — тут же укорила она себя. — В чужом доме. Спать. Да с незапертой дверью. Невероятно!»       — Ты только проснулась? — не переступая порог, спросил Кенши. Руку он держал на ручке в готовности пойти на попятный. — У меня новости, касающиеся происшествия в «Райском саду», но они могут подождать. Ещё я хотел осведомиться, что ты предпочтёшь на завтрак… Или скорее, обед.       Краем глаза Лили видела его, стоящего неподвижно и будто даже не дышащего. На мгновение ей почудилось, что всё осталось, как прежде. Но в следующее она тряхнула головой. Кенши был Кэншином. Ещё вчера. Теперь же он вернул себе человеческий облик — стоило поинтересоваться, каким образом — и перевернул ситуацию с ног на голову. Ненамеренно, сам того, вероятно, не желая. Впрочем факт оставался фактом: сейчас Лили гостья в чужом доме и её собираются кормить. Ситуация вышла настолько ироничной, насколько это вообще было возможно. Осознавать же ту проще не стало.       — Не веди себя в своём доме как гость. Проходи, — проворчала Лили. Она подняла голову и посмотрела на Кенши уже открыто. — Говорить через порог неудобно, — быстро нашлось подходящее оправдание.       И он прошёл. Сел на краю кровати к ней спиной, сгорбился, руки в замок сложил. Оценить же это не позволил — перешёл сразу к делу:       — Хироши задержан за убийство Эйкити, но переправлен в больницу. О глубинном зрении он может забыть. Благодаря работе журналистов наличие наркотиков никто не проигнорирует. Теперь за «Железный коготь» полиция возьмётся всерьёз. Начнёт же со взятия показаний у свидетелей. Раскрывать твоё местоположение я не стал.       — А с охранником что? — машинально уточнила Лили. Оценить, насколько ей нравится услышанное, она пока не могла и поэтому хмурилась.       — Его взяли под стражу на время разбирательств. Меня больше «Железный коготь» с Функэем во главе волнует. Этот человек всегда отличался бескомпромиссностью… — проговорил Кенши. — Но ты можешь попросить защиты у полиции, — добавил он, оборачиваясь.       Наконец Лили смогла детально рассмотреть его лицо. Истощённое, исполненное горечи. Она догадалась, что ночь для него прошла неспокойно. А возможно, вовсе без сна. И ей стало неуютно. Столько ему досталось хлопот — все из-за неё. Осознавая это, Лили почти согласилась с предложением. Таким, на первый взгляд, логичным, удобным для обоих. Губы её приоткрылись, готовые озвучить ответ, что станет точкой в сложившейся ситуации. Но этого не случилось. Другое осознание оказало влияние на неё. Пришло оно как видение: оборванные нити, утопающая во мраке фигура, отсутствие какого бы то ни было источника света. Если бы прозвучало согласие, Кенши бы свел на нет их короткую совместную жизнь и ночной разговор. Он был готов рассечь то немногое между ними, она — нет. Поэтому и схватила его за руку и потянула на кровать.       — Что ты… — договорить Кенши не решился. А может, ответ уже стал для него очевидным.       — Отдыхай, — всё равно озвучила тот Лили. — Тебя не особенно беспокоила моя близость, когда ты был котом, так что смирись. Тем более, мы оба одеты, — она прикрыла глаза, подавая ему пример.       — Два часа дня, какой тут сон? — пытался спорить он.       — Коты могут спать до двадцати часов в сутки, — прилетело ему в ответ. — Ты столько не спал, так что навёрстывай.       Кенши вздохнул, но сопротивления не оказал. Не открывая глаз, Лили улыбнулась. Ей вспомнилось, как она тащила его, ещё когда он являлся котом, к себе на квартиру. Тогда у него имелась возможность вырваться. Так же, как и сейчас. Но Кенши делал выбор в пользу смирения — похоже, что всегда. Пользоваться этим казалось нечестным, и всё-таки Лили не винила себя. Она поступала так, как того хотела. Решение её было ясным без всяких слов.       — Одежду твою я достал, — произнёс еле слышно Кенши. — Ту, что оставалась в «Райском саду». Остальную лучше купить, — голос его стал ещё тише. Лили усомнилась, что поняла верно: — Там тебя никто не достанет…       «Мать твою, где?» — мысленно возмутилась она, приоткрыв один глаз.       Но Кенши уже уснул. Ей оставалось только довериться ему, устроившись удобнее на его мерно вздымающейся груди. Всё-таки в этом и заключался её выбор.