Не вспоминай

На следующий день после праздника у большинства смены был выходной — подарок от Зименской, что разрешила поменяться с коллегами дежурствами, чтобы можно было погулять от души. Медики вернулись в город к утру и далее сонные пересели в свои такси. Марина проспала до позднего обеда. Спасибо сиделке, что согласилась остаться до вечера. На работу выходить через три дня — ещё не кончились отгула, взятые после пощёчины под убедительным предлогом ухода за родственником. Синяка уже почти не было заметно, даже неплотный слой тонального крема скрывал его полностью. Планировала, что появится в больнице раньше, но нет — ситуация с Брагиным выбила из колеи и завтра встречаться на смене с ним совсем не хотелось. Выйдет на сутки вместе с Иваном Николаевичем, и ей будет спокойно. — Как съездила? — задал вопрос отец. — Всё хорошо, без происшествий. — А Олег тоже поехал? Как у него дела? Всё хорошо? — Да, папа, всё хорошо. Олег тоже был с нами. Именинница — его близкий друг. Тебе что-нибудь принести? — ушла от вопроса. Ночь прошла спокойно, но Марина, вопреки усталости, всё равно не могла крепко заснуть. Ей постоянно виделись сны, после которых просыпалась и продолжительно глубоко часто дышала. И она не могла себе позволить не прислушиваться к любому шороху. Второй день дома был похож на первый — также ничего не хотелось делать, ничего не хотелось есть, не было аппетита. Марина думала. Думала много, вороша воспоминания; думала, что делать дальше. И ощущала, что полная дура. Однако, чего она ждала? Что он примет её с распростёртыми объятиями. Но она не Лариса Куликова. И даже не Лена Михалёва, готовая всегда позаботиться и разрешить себя не ставить на первое место. Вечер выдался не самый простой, к ночи отец ночью никак не мог уснуть, ворочался, пришлось дать снотворное. На третий день Марина твёрдо решила, что киснуть — дело плохое. Они друзья. Договорились быть ими. Попытка быстро провалилась с треском. Они недрузья. Кто угодно — коллеги, бывшие, хорошие любовники. И выпутаться из их треугольника она может только в случае, если убедит себя и поймёт, что Брагин самостоятельный человек, со своей жизнью, добродетель и что она никогда не будет большим, чем увлечением. Вечер провела с отцом, обсуждая новую медицинскую статью и помогая с переводом. Он продолжал забывать язык. Она всё больше переживала. В отделение Марина зашла раньше, чем планировала. Пробок не было. Надеялась на спокойную смену, равно как и на полную загрузку. В паре с Иваном Николаевичем работать было одно удовольствие: интеллигент, профессионал, тактичный и отличный диагност. Переодевшись в ординаторской, Нарочинская решила заполнить карты, пока есть время, отвлекаясь на приветствия коллег, что заканчивали работу. Из их смены она пока встретила только анестезиолога. Дверь распахнулась, в её проёме появился человек, идущий спиной вперёд. — Костя, мама написала, сестра уже уже домой приехала, ты представляешь, Костя! Она говорила ни за что не вернётся, а теперь сама захотела. Говорит маме, будет теперь семьёй заниматься, детей рожать. Всё правильно. Костя, это всё ты, спасибо тебе ещё раз, — щебетал Салам, тыча в своей манере мобильником в Костю, чтобы тот тоже вник в мамино сообщение, — ой, здравствуйте, Марина Владимировна, — парни не сразу заметили её. — Здравствуйте, — добавил Костя, кивнув. — Добрый день, — отозвалась Марина и вернулась к картам. Салам помялся, боясь, что как-то задел Марину. Но он не ожидал, что кто-то придёт на работу значительно раньше. К тому же, Нарочинская в его глазах была женщиной пунктуальной. И решил спросить: — Вы рано, Марина Владимировна, ещё час до дежурства. Ничего срочного? — Думала, что приеду позже. Но теперь хотя бы карты почти заполнила. Как дежурство? — На редкость спокойное, ничего не беспокоило. Утром только аппендицит привезли. — Ну здорово. — Вам тоже спокойной смены, Марина Владимировна. Я пойду проверю, отошёл ли от наркоза пациент, — Гафуров удалился. — А Иван Николаевич не приходил ещё? —Костя обратился к Нарочинской. Парня волновали дела с Хромовым по поводу его сына. Он очень надеялся, что успеет поговорить с ним в конце своей смены. — Неа, по крайней мере я его не видела, — Марина захлопнула последнюю карту. — Ну ладно. Чай или кофе будете? — Кофе. Спасибо, — она пересела за стол. Лазарев распахнул кухонный шкаф и стал высматривать нужные кружки. — Белая с блюдцем, невысокая, — подсказала Марина.