Не вспоминай

Лазарев закончил смену и мечтал, как примет дома душ и ляжет отдыхать до вечера. Потом он заберёт Ивана Николаевича, и они поедут в колонию на свидание к его сыну. Косте не получалось равнодушно относиться к трудностям коллеги, и он хотел оказать посильную помощь. Да и помогало отвлечься от предательства бывшей девушки. Уже было легче. Уже так не болело. — Кость, подожди, я как раз тебя ищу, — остановил его Пастухов в коридоре. — Пётр Викторович, я всё понимаю, но у меня смена закончилась. — Я тебя надолго не задержу. Ты сможешь в среду выйти? Вместе с Хромовым. Вы, кажется, сработались. — Могу. А что такое? С ним Нарочинская же дежурит. — Марина увольняется. Две недели уже заканчиваются. Послезавтра крайняя смена. — Да ладно? — изумился Костя. Две недели, значит. Парень посчитал: сегодняшнее число и почти минус четырнадцать — получается ориентировочно дата росписи Брагина. И всё встало на свои места. Насколько близкие отношения разрушили они и почему, Косте неизвестно. В чём оступился Брагин — предположить можно. Но что побудило его жениться не на той женщине — догадаться не получалось. Закидывая в рюкзак бумаги, он наткнулся на билеты на спектакль, полученные вчера утром перед сменой, но уже ненужные. Часом ранее позвонила мама и сказала, что на восьмое марта планы поменялись и что она проведёт этот день в компании бывших коллег-подружек в ресторане. Идти один он не собирался, театры видел много и часто, так что билет планировал передать Саламу. Но ему в голову теперь закралась другая мысль. И, пока он не передумал, направился быстрым шагом обратно в ординаторскую.

* * *

Марина решила всё-таки попрощаться с коллективом в конце смены. Поблагодарив всех за опыт и отличную работу, отношение и профессионализм, Нарочинская покинула больницу. Выезжая с парковки, она бросила взгляд на здание, в котором с ней произошло много перемен. На крыльцо, встречающее поддержкой в перерывах между операциями. На вход на территорию и… По телу волной пробежали мурашки, сердце забилось быстрее, и она, почувствовав ненужное покалывание глаз, посильнее закусила губу, чтобы сдержать данное самой себе обещание — не грустить по нему, не звонить, не скучать. Не видеть его. Не болеть им. Не любить. Одним словом — не вспоминать. Ей не нужны отношения, в которых они легко наврали себе быть друзьями. Однако, наблюдать сейчас из машины словно в замедленной съёмке, как Олег ведёт счастливую жену на работу, ей не хватало воздуха. Марина не видела его с того дня, который вопреки своим желаниям она запомнила в деталях. И её больно разрывает между крайностями — глубокой обиды, желанием рассмеяться в лицо и спрятаться в его груди. Она уверяет себя в многочисленный раз за прошедший месяц, что вовсе не хочет быть на месте бывшей подруги. Что всегда быть обманутой и никогда не быть любимой — втройне унизительнее чем быть отвергнутой. Что быть целованной в браке не по любви противнее одиночества. И что она никогда бы не вынесла роль неудобной замены Ларисы. Ей не нужна эта история. И она ушла. Ушла, навсегда оставив их отношения в его квартире в последний совместный вечер. Ушла, забыв открытую душу на крыльце загородного дома. Оскорблённая собственным характером. Он забрал её так много, что она потерялась и убежала в никуда с осколками чувств. И ей больше не хочется помнить. И чувствовать. Она не вспомнит его глаза, когда забудет. И в этот день она решительно вычеркнет из памяти его ямочки на щеках. Безжалостно заменит часовой маршрут до его дома, где больше их нет. И не вспомнит удалить его номер из телефонной книжки, когда внутри отболит. Нужно лишь дождаться, чтобы разбитое сердце собралось по кусочкам. Она найдёт силы переждать эту непогоду. И тогда впереди, когда-нибудь, её встретят зелёная весна, солнце и аромат разделённого на двоих счастья с кофе по утрам.