get some ink and cry

      Зачем только накрасилась сегодня?       Мора вышла за ограду кладбища, одна из многих, кто пришёл на похороны замечательного человека. Барри Фрост был предан земле и теперь этот день подходил к концу. Доктор осмотрелась по сторонам, вытирая со щёк косметику: она видела, как Кавано открывает дверь своей машины для Анжелы, как Джейн запрыгивает в такси в одиночестве, как мать и отец потерявшие сына сжимают друг друга в скорбных объятиях. Море подумалось, а имеет ли она право сегодня грустить? Разве был для неё этот чудесный человек тем, кем был для своей семьи, кем был для Корсака или Риззоли? Конечно не был, но он был для неё другом. Его образ плавал в голове, его слова и их последний разговор — до того, как он уехал в отпуск…       Мора почувствовала руку, нежно опустившуюся на её спину, она знала это прикосновение. Фрэнки Риззоли. Его пальцы нежно пробежались по пояснице, а заинтересованный взгляд скользнул по лицу. — Хей, док, хочешь поговорить? — Зазвучал весёлый голос детектива Фроста в комнате для вскрытия. — О чём это? — Мора оторвалась от разглядывания лёгких жертвы и подняла взгляд на полицейского. На её защитных очках блестели капли крови, попавшие туда, когда она ломала грудную клетку тела. Озадаченный взгляд прошёлся по фигуре мужчины, задерживаясь на его весёлых глазах. — О ваших переглядках с детективом Риззоли. — Барри настаивал подходя ближе к заляпаной кровью Море, забывая о своей брезгливости. — Наши с Джейн переглядки не более чем дружеская борьба. — Доктор Айлс пояснила это, как само собой разумеющееся и пожала плечами. Её хирургическая шапка сползла до бровей и заставила детектива ухмыльнуться. — Я про другого детектива Риззоли, Мора. — Фрост, веселясь, пытался запутать доктора. Они все знали, что главный судмедэксперт умная женщина, но иногда она была абсолютно социально-неловкая. — Что на счёт Фрэнки? Я видел вас сегодня с утра в кафе и вы выглядели как подростки на первом свидании… — Детектив Фрост, это смешно, мы с Фрэнки друзья и сегодня с утра мы просто пили кофе и… — Мора замялась, слегка покраснела и принялась судорожно снимать перчатки. Вскрытие было завершено. Она указала своему помощнику на тело и он тут же понял, что от него нужно — зашить. — И… — Фрост поднял брови, желая услышать продолжение, следуя за патологоанатомом к раковинам, где она сняла защитный халат, очки и шапочку. Женщина помыла руки, закрутила кран и наконец повернулась к детективу. — Возможно, но только ВОЗМОЖНО, мы немного флиртовали… — Айлс повела плечами и улыбнулась вспоминая это утро. — Не говори ничего Джейн, прошу… — За кого ты меня принимаешь, Мора? — Барри обижено нахмурился. — Я понимаю, что это та тема, которую вы с Джейн не обсуждаете. — Мы с Фрэнки… — Мора оглянулась по сторонам и наклонилась чуть ближе к Фросту. — Была одна ночь, мы веселились и… — И много выпили? — Мужчина улыбнулся, когда они наконец вошли в кабинет врача и остались в конфиденциальности. — Ну, мы не валились с ног, если ты об этом, но нам было очень весело. — Женщина села на диван, детектив сел на кресло. И она на секунду задумалась: а для чего она ему это рассказывает. Наверное потому, что счастлива и ей так хочется с кем-то поделиться. — Он был таким милым в тот вечер, он всегда милый… И с ним так вкусно целоваться… Наверное, я думаю, что это был лучший секс в моей жизни… — Док, да ты по уши в него влюбилась… — Фрост, казалось, засиял как начищенный чайник. — Это так заметно? — Мора в ужасе уставилась на собеседника, обхватив себя руками. — Ну, начнём с того, что видно всем. Вы смотрите друг на друга постоянно… Недавно, Джейн мне рассказала, как ты и он, в совокупности, четыре раза сказали «привет», хотя виделись в этот день уже дважды. И, ты себя слышишь? «С ним так вкусно целоваться…» Я ставлю тебе диагноз, доктор Айлс, — любовь. — Фрост встал с кресла, похлопал женщину по плечу и улыбнулся. — У Фрэнки точно такая же болезнь. До скорого, Мора, завтра начинается мой отпуск, ждите открытку. Одну на двоих.       Её глаза нашли его тёплый, печальный взгляд и всё на что хватило сил — прикрыть веки. Фрэнки прижал её к себе, согревая своим теплом, его рука лежала на плечах, Море большего и не надо было. Мурашки побежали по всему телу, а в памяти всплыла та самая улыбка Барри Фроста в дверном проёме её кабинета, в их последнюю встречу. На глазах навернулись слёзы и тут же потекли по щекам, женщина просто не смогла их остановить и чтобы спрятать свою слабость, уткнулась в плечо детектива. Его костюм пах чём-то лесным и это успокаивало. Он шептал ей в волосы что-то тихое и неразборчивое, а сам боролся с подступающим комом слёз в горле. Невыносимо — терять лучших друзей. Боль, зажавшая душу вышла из груди мужчины пронизанным отчаянием стоном и руки Моры тут же вцепились в его рубашку, словно стараясь удержать. Он набрал в грудь больше воздуха и спросил: — Отвезти тебя? — Нет, я хочу, чтобы мы поехали домой…       Они замерли, их глаза были наполнены слезами и, глядя друг на друга, понимая, что между ними происходит что-то светлое и, даже, таинственное, в этот скорбный, тёмный час, они позволили им побежать по щекам. Это не было истерикой, просто молчаливые слёзы.       Фрэнки крепко сжал руку Моры и они медленно побрели к его машине. С места парковки ещё было видно свежую насыпь и сержанта-детектива Винсента Корсака, стоявшего там на коленях и склонившего голову. Словно на плахе. Он не двигался и не было видно говорит ли он что-то. Мора всё смотрела на него и смотрела, пока они отъезжали от кладбища, и смогла отвести глаза лишь тогда, когда они завернули за угол и мужчина пропал из виду. Риззоли был сосредоточен на дороге и это помогало ему не думать о сегодняшнем дне и не прокручивать его в голове снова и снова.       Мора смотрела на него. На его нахмуренные брови, маленькие мимические морщины в уголках глаз, редкие седые волоски. Он казался другим, не таким как обычно. Конечно, она понимала почему. Но женщине вдруг подумалось, а что если Фрэнки никогда больше не будет шутить, или флиртовать с ней? Что если он навсегда останется таким серьёзным? Разве сможет она быть хоть чуть-чуть нормальной без света в своей жизни? Она думает как эгоистка. Фрэнки никогда не был должен улыбаться ей. А если он не будет, то будет она.       Фрэнки припарковался возле дома и огляделся. Сегодняшний день был таким странным, что сейчас, этот обычный ритуал парковки показался совершенно неуместным. Мужчина зажмурил глаза, стараясь прогнать это ощущение. — Вот же дерьмо! — Его кулаки ударили по рулю, Мора на соседнем сидении вздрогнула.       Она молчала, потому что не знала, что сейчас сказать. Фрэнки было больно и, когда он снова ударил по рулю, она лишь схватила его за руку. Буквально притянула к себе и обняла за шею. Она чувствовала его быстрое дыхание и сама дышала так же, она знала, что его сознание сейчас буквально пробежало марафон осознания безвыходности ситуации.       Мужчина уткнулся носом в женское плечо, чёрная ткань платья пахла чем-то цветочным. На секунду в его голове возникла мысль о том, что сам он, должно быть пропотел весь… Наверняка как и она, но сегодня какая кому была разница… — Фрэнки… — Она растянула его имя, перебирая пальцами волосы на затылке. — Мы должны подняться в квартиру, Нам нужно это преодолеть…       Нам. Она больше не делила их на Мору Айлс и Фрэнки Риззоли. Она больше никогда не будет.       Мужчина отстранился и кивнул. Он дёрнул ручник, отстегнул ремень и вышел из машины. Доктор Айлс проделала тоже самое и поспешила за ним в дом. В его квартире было уютно, как всегда. И спокойно. Они были только в двоём. — Не посмотришь почту? Я найду во что тебе переодеться. — Тихо попросил Фрэнки.       Не останавливаясь, он ушёл в спальню. Да, сейчас нужно было только почту просматривать… Мора подошла к кухонному островку, на котором лежали конверты и листовоки. Она начала формировать стопки: счета, подписки, извещения, и…       Среди конвертов лежала одна картонка. Это была почтовая открытка. На титульной стороне было изображение Квартала Гасламп в Сан-Диего. Женщина выронила её на стол и сделала шаг назад, натыкаясь спиной на Фрэнки. Она совсем не услышала как он подошёл. — Что это? — Протянув руку, мужчина взял открытку, осмотрев фото, он перевернул её и на секунду замер.       Почерк. Они оба были готовы поклясться, что услышали сейчас его смех, когда он чиркал эту записку. Записку, наполнению юмором, надеждой на совместное будущее и лёгкостью.

Я знаю, что Море рубашки Фрэнки идут больше чем Фрэнки. Кстати, клятвенно обещаю, Чогокена подарю своему крестрику. А пока, вот мой солнечный привет из Сан-Диего!

      Мора сделала ещё шаг назад, отступая от мужчины. Он положил открытку на стол и опустил голову. Казалось, что мир сейчас упадёт им на головы и будет тяжелее потолка. Было невыносимо от мысли о том, сколько он не увидит. О том, что он не будет крёстным их детей. И единственное, что оставалось снйчас — благодарить его, и только его, за то, что эти дети точно появятся на свет. Фрэнки обернулся, на его лице была улыбка, а глаза наполнены слезами. Он сделал несколько шагов к женщине, взял её за руку и проговорил: — Ты выйдешь за меня замуж?       Это был самый серьёзный голос, который она когда-либо слышала. И она понимала. Она впервые понимала, почему он говорит это, почему спрашивает. Хотя никогда не была сильна в чтении людских эмоций. Из её глаз неперестоваемым потоком катились слёзы, она, буквально, рыдала. Вцепившись в его рубашку, она кричала в его грудь и знала, он плачет в ответ. И дальше, казалось, жизни уже не будет. — Я выйду, выйду за тебя. — сквозь слёзы, почти не дыша…