Пространство между дозволенным

Парень стоял на открытом балконе. Ветер беззаботно, неощутимо, но приятно колыхал его немного растрёпанные волосы. Однако ничего сейчас не могло помочь: темноволосый парниша готов был чуть ли не с крыши сигануть, лишь бы не возвращаться туда, где его, возможно, ждут. Он не хотел находиться в одном помещении с лучшим, мать его, другом, которого поцеловал! Дилан повторил ошибку прошлого. Ошибку, за которую до сих пор корит себя и готов волосы клочками рвать, лишь бы это помогло забыться от боли. Он ненавидел себя в прошлом и постоянно убегал от него, но стоило расслабиться буквально на один день, и все старания избежать прошлых неудач пошли под откос. В некоторой степени, в истерике он забыл всё, что чувствовал недавно. Помнил лишь одно: это было максимально спонтанным и глупым решением, второе подобное за все его семнадцать лет. Где парень согрешил, раз его судьба заново заставляет ввязаться в это? Тем не менее, он упустил самое главное. Чтобы Дилан сейчас ни думал, ни говорил сам себе и какое бы решение ни принял, он забыл важнейшее: ему не было противно. Не было чувства отвращения, которое он вечно пытался себе внушить, вспоминая прошлое. А внутри, в грудной клетке, где-то в недосягаемом для кого-либо месте, что-то забилось, зашевелилось, оживилось. Поглощённый навязчивыми мыслями, он не запомнил это, а если бы вдруг и вспомнил, то явно бы списал это на алкоголь, несмотря на то, что много не пил. Он не называл эти чувства отвратительными и неприятными, нет, ни в коем случае. Темноволосого парня воротило от мысли, что может в очередной раз лишиться близкого человека из-за глупого стечения обстоятельств. Утопая в своих мыслях, темно-русый ученик даже не заметил, как его подруга зашла к нему, плотно прикрыв застеклённую дверь.       — Привет, как ты тут? — Её голос звучал негромко и заботливо. Она была одной из тех, кто поддерживал относительно хорошие отношения с Сэмом и Диланом одновременно, так что знала приблизительный сюжет драмы, произошедшей четырьмя годами ранее. Прошло столько времени, а оба явно помнили этот случай, словно это произошло вчера. Ответ не последовал, однако Жаклин, окинув одноклассника анализирующим взглядом, поняла, что ему сейчас как никогда тяжело. Эмоции прошлого вновь захлестнули его. — По тебе видно, что тебе ужасно. Можешь считать это риторическим вопросом. Дилан, пойми: то, что было, — уже прошло. Не воспринимай это как что-то большее, как дурацкое задание на очередной попойке, — продолжила она в том же тоне.       — Нет, Жаклин, это не мимолётное, — парень сделал паузу в попытке подобрать правильные слова. — Да я даже не знаю, как это назвать! Возможно, получилось бы и забить на это, не обращая внимания, но порой я стал ловить себя на мысли о том, что с... ним стал вести себя наперекор своим принципам. Это бред какой-то! — Он схватился за голову, впиваясь пальцами в кожу головы.       — Расскажи поподробнее, прошу. Это останется исключительно между нами, клянусь, — Жаклин была готова вступить в роль психолога, лишь бы облегчить его страдания. Парень неровно выдохнул, пытаясь привести дыхание и сердцебиение в норму. Когда это удалось сделать, хотя это не особо помогло, Дилан стал пытаться объяснить всё Жаклин, одновременно вспоминая, когда всё это началось и все моменты, когда он вёл себя иначе с другом, выделяя эти моменты на фоне остальных.       — Изначально я относился к нему как к остальным. Но понимаешь, он человек, который готов долгое время искать к человеку подход, пока не добьётся своего. И ему, блять, это удалось. Я считал его прилипалой, но позже кардинально поменял о нём мнение, как и отношение: стал чаще соглашаться на просьбы, даже на те, на которые раньше никогда бы не согласился; не так холодно и грубо отвечать. Даже к Ричарду я по-прежнему отношусь так же, как к остальной серой массе общества, — Дилан вновь сделал паузу, тем самым давая самому себе время на успокоение. Девушка же не торопила, она терпеливо и с пониманием ожидала собеседника. — Позже... стал идти на контакт. Не в плане общения, а физического контакта. Я ни за что в жизни и почти никому не разрешал к себе прикасаться. Стоит только ему взять за то же запястье — я не вырываюсь, не отдёргиваю руку. Просто принимаю это как факт. Про вчерашнее я вообще молчу. — Ученик поник, подняв взгляд на ночное небо. Оно было таким же, как и в день, когда они катались в скейт-парке. Оно напоминало Млечный Путь, а звёзды, ярко мерцающие в нём, складывались в различные созвездия.       — И что же произошло вчера? Говори всё, что знаешь, не пытайся утаить хоть что-то, себе же хуже сделаешь, — Жаклин встала сбоку от парня и стала так же смотреть в завораживающие облака и необъятную галактику.       — Да так... Он обнял, а я ничего даже сделать не смог. Тело словно парализовало то ли от оцепенения, то ли... — Дилан не стал заканчивать фразу. Да и не знал, какое слово можно было бы вставить на место пропуска.       — Не хочу торопить события и делать поспешных выводов, но всё же спрошу: ты случаем ничего не чувствовал в подобные моменты? Что сейчас, что в тот момент, когда ты был весьма не против объятий с его стороны? Одиннадцатиклассник задумался и стал напрягать мысли, пытаясь вспомнить всё, что ощущал в те моменты. В голову как молнией ударило.       — Прозвучит, наверное, странно, но тепло... — Слова не складывались в единый пазл у девушки, если судить по взгляду, с которым та посмотрела на одноклассника.       — Тепло? Не в том смысле, что тепло от чужого тела, а в грудной клетке? — Жаклин заметно приободрилась, что само по себе не предвещало ничего хорошего.       — М-гм, — коротко ответил ей, отвернувшись. Ему было стыдно и позорно признавать, что от прикосновений своего же друга ощущалось что-то подобное. Он и сам, вероятно, понимал, к чему это клонит, но не был уверен. Мало ли, это просто временно? Лучше бы так и было.       — Не хочется делать поспешных выводов, но ты сам, скорее всего, понимаешь, к чему это всё ведёт. Пока заляг на дно, так сказать, и понаблюдай за вашими реакциями после сегодняшнего, и за своими чувствами. Боюсь тебя огорчить, но это ничто иное, как...       — Не произноси это, боже, — недовольно простонав, просит свою одноклассницу Дилан. Та лишь усмехается, ободряюще стукает пару раз ладонью по плечу и собирается уходить. У самой двери Жаклин вдруг повернулась и сказала: — «Не делай поспешных выводов и не изводи себя навязчивыми мыслями, пожалуйста. Ни к чему хорошему это не приведёт», — Следом она удалилась с балкончика, оставив парня наедине со своими мыслями. Он потерял счёт времени. Неизвестно, сколько прошло с того момента, как девушка покинула его, но, видимо, достаточно, что за него стали переживать. Вдруг дверь еле слышно скрипнула, привлекая к себе внимание темно-русого школьника. Обернувшись через плечо, Дилан моментально отвернулся, как заметил до жути знакомую макушку, которая была так некстати. Дилан не хотел ни прогонять Лололошку, ни разговаривать.       — Чего ты тут застрял? — неуверенно спросил шатен, подходя ближе и опёршись локтями на перила. Его глаза были устремлены туда же, куда и чужие — на синюю мглу с мелкими, рассыпанными словно белыми бусинами, звёздами. Апрель был щедр на необыкновенную прелесть облаков в последние дни.       — Они там сильно налакались? — перебил вопрос вопросом Дилан.       — Весьма, — коротко ответили ему.       — Вот поэтому и не хочу, — запоздало отвечает другой. — Уйти бы вообще домой. Уже надоело смотреть на их пьяные рожи. Со стороны слышится смешок, который заставляет взглянуть на место, откуда он исходил. Стоило только Дилану развернуться, как Лололошка поймал его взгляд. Он продлился менее минуты: второй, под удивлённым видом рядом стоящего спутника, неожиданно снял очки и задрал их на голову. Темноволосый парень и слова вымолвить не мог: глаза выглядели совершенно обычно, за исключением того, что излучали свечение голубоватого оттенка.       — Та-дам! — воскликнул обладатель прелестных голубых глаз и потряс руками. Цвет напоминал поверхность океана в тёплый летний день. — То, что я говорил ребятам, — пустая чушь и бред. В моих глазах нет ничего необычного, просто заболевание, так сказать, — проинформировал Лололошка друга, который всё так же смотрел с округлёнными глазёнками. Через полминуты он вернулся на землю.       — Не сказал бы, что прямо "ничего необычного". Они у тебя как фонарики светятся, и это явно не лунный свет или что-то в этом роде, — произнёс Дилан, внимательно рассматривая радужки друга.       — В таком случае, можешь меня теперь записать в телефоне как "фонарик", — оба смеются над удачной шуткой. — Как я уже сказал, настоящая причина, по которой я ношу очки, заключается не в разном цвете радужки, а в обыкновенном заболевании. Глаза слишком чувствительны к свету, из-за чего днём болят, стоит только снять очки. Про то, что меня, кстати, задирали, — чистая и прозрачная правда, — он повернулся налево, вновь опёршись на балку. — Дети слишком жестоки: лишь из-за болезни зрения, которая никак на других не влияет, выделяли из коллектива. Лололошка тяжело вздохнул, но тут же натянул печальную улыбку. Дилан сочувственно окинул его лицо взглядом. В его голове не укладывалось: как могли выделять в плохом плане человека, у которого столь необычная изюминка? Они — просто серая масса, живущая по определённым принципам, в рамки которых голубоглазый товарищ не вписывался.       — Знаю, что ты уже слышал это от других, но всё-таки: окружение меняется, и, надеюсь, в лучшую сторону. Они тебя всегда поддержат и примут абсолютно любым, так почему об этом многие не знают? Почему они не знают истинную причину твоей своеобразной, дополняющей образ детали? — с интересом и без капли укора спросил темноволосый паренёк.       — Безусловно, меняется. Но я уже так свыкся с выдуманной историей, что к истине привыкнуть не могу, — Ло виновато лыбится. — Возможно, когда-то правда выйдет на чистую воду, и тогда возникнет вопрос об обмане, но пока этого не произошло — почему бы и нет? Пока человек чего-то не знает, его можно держать в неведении до последнего, пока он сам не узнает этого.       — Звучит как намёк на то, что ты что-то ещё грандиозное скрываешь, — с презрением сообщил Дилан, на что получил в ответ задирающий жест — высунутый язык.       — Всё возможно, но об этом попозже. Так чего ты убежал-то? Ладно бы, если бы на пару минут отошёл, но прошло уже, к твоему сведению, два часа. Я же переживаю. Он знал, что рано или поздно этот вопрос настигнет его, но ничего толкового он не смог придумать за эти, оказывается, два часа. От последних слов что-то кольнуло внутри, ударило под дых и выбило весь воздух. И вновь это ужасное прилипшее чувство и навязчивые мысли... Фантомно потряс головой, тёмно-русый парень очнулся, выдумывая ответ на ходу. Не скажет же он напрямую причину?       — Просто подышать вышел, перекурить. В итоге задумался так, что просидел, оказывается, пару часов, а не минут, — он протяжно выпустил воздух из лёгких. — Но не суть. Ты на ночёвку будешь оставаться здесь или нет? Лололошка задумался, обдумывая решение. В конечном итоге он отрицательно помотал головой. Дилан сказал, что тоже не собирается, так что предложил пойти до дома вместе. Определившись со временем, они вернулись в квартиру, дабы сообщить о том, что решили покинуть пьяных одноклассников. Все не особо расстроились, да и делать это некому было: почти все были выпившими до такой степени, что уже ничего не соображали. Парни собрали вещи и стали прощаться на пороге с хозяйкой квартиры, которая провожала их. Когда Лололошка спустился на этаж ниже, Дилан в то время только собирался спускаться, как вдруг одноклассница окликнула его:       — Дилан, помни про мой совет: не накручивай себя, — раздалось тихим эхом по подъезду. — И постарайся повременить с выводами, пойми сначала то, что ты чувствуешь, понял? — настоятельно советовала ему Жаклин. Тот поджал губы и кивнул, стал спускаться по ступенькам вниз к другу, который уже ожидал его на улице. Послышался щелчок входной двери — её закрыли. За ней парень оставил и ситуацию с «нереально крутой» игрой под градусами, а вместе с ней и старые воспоминания о... По пути до дома темноволосый школьник утопал в своих мыслях, копался в прошлом, чего явно делать не следовало. Он давил таким образом на открывшуюся рану, усугубляя ситуацию. Но ему было плевать, по крайней мере, пока в организме присутствует алкоголь, слегка дурманя разум. Дилан пытался понять, что сделал не так, что от него пару лет назад ушёл близкий человек, позабыв о своей клятве чуть ли не на крови. Все то время, что они общались, его «друг» нагло обманывал его, запудривая мозги приторно-сладкими словами. Если бы парень знал, что всё так сложится, то... Его поток мыслей о том, что происходило в прошлом, прервала резкая остановка не по своей воле. Шатен явно не был впечатлен, что его откровенно игнорировали и постоянно переспрашивали: в тот момент он схватил Дилана за плечи и развернул к себе лицом. Его глаза вновь были спрятаны под черными оправами, но сквозь них чувствовался напряженный и обиженный взгляд. Они смотрели друг на друга, и никто не решался прервать эту нагнетающую тишину. Лололошка отпустил товарища, но не разрывая, можно сказать, невидимый зрительный контакт:       — Что с тобой не так, Дилан? — едва слышно вопросил он. — Ты весь вечер рассеянный, невнимательный, постоянно летаешь в облаках. Скажи, это из-за того, что, — Лошка сделал неловкую паузу, — произошло перед тем, как ты на балкон ушёл?       — Нет, дело в другом, — он старался звучать уверенно, чтобы спутник не сомневался в нем и не заподозрил кристально чистую ложь. — Но, честно говоря, не горю желанием это обсуждать. — Тёмно-русый парниша собирается развернуться и продолжить путь, как его берут за запястье, как в тот раз на пляже. Сердце пропускает удар. Он корит себя за реакцию организма на подобное. А ведь стоило только на один вечер сходить к однокласснице и сыграть в самую тупую игру на этой планете, как всё моментально перевернулось. Всё развивается слишком быстро. — Но это «другое» никак не касается тебя, не суй нос в то, что тебя не касается, — в скором времени Дилан пожалеет об этом, но не сейчас. На данный момент он готов сделать больно тому, кому доверяет и относится лучше всего, лишь бы тот не прилипал с таким некомфортным вопросом. Лололошка заметно напрягается после этих слов, но старается держать спокойствие на лице.       — Хорошо, но, если что, я всегда готов выслушать, что тебя беспокоит, — со спокойным голосом отвечает шатен, резко отпуская товарища и продолжая путь. «И что это сейчас было?» — мелькает в голове Дилана, который мигом сравнивается с Лошкой. Неизвестно, к чему конкретно относится вопрос: к ответу самого парня или странное поведение со стороны одноклассника. Вероятно, первый вариант, поскольку Лололошку можно было легчайшим способом оправдать, а вот Дилана — совершенно нет. По дороге до дома тёмно-русого парня они продолжали в полной тишине, даже не перекидываясь и парой слов. Это знатно напрягало: в один момент всё резко изменилось и заставило сердце биться как вне себя, непонятно от чего. Точнее, причина вроде бы была ясна, казалось бы, но вот только Дилан отрицал всё напрочь. Хотя это и понятно — не каждый день целуешь своего друга в губы, ощущая внутри непонятно что: ураган эмоций и чувств. Он не хотел делать выводы, исходя из одной, может быть, нескольких ситуаций: мало ли ему привиделось или он просто накрутил себя? Когда они подошли к подъезду, быстро распрощались и хотели уже расходиться. Лололошка сделал шаг в сторону своего дома, как его неуверенно окликнули:       — Ло... Прости за сегодняшнее, — неожиданно извинился Дилан, неловко потирая макушку. — Я не должен был говорить «не суй нос не в своё дело», — цитирует Дилан.       — Всё в порядке. Понимаю, день плохой и все дела. Не бери в голову, я не злюсь, честное слово, — Лололошка улыбнулся, засияв новым светом, прямо как его глаза сегодня вечером на балконе.       — Надеюсь, что ты не обманываешь, — уголки губ Дилана невольно поднялись вверх, совершенно не слушаясь хозяина. — Что ж, в таком случае... Дилан приподнял руки, надеясь, что Ло не такой, как их третий друг, не тормоз и тугодум. И он не оказался как таким: шатен моментально понял неозвученное желание товарища и, сделав широкий шаг ему навстречу, заключил его в тёплые объятия. Ветер уже не был так страшен, как и холод, пробирающий до костей мгновениями ранее. Парфюмерный запах Лололошки ударил в самый нос: он приятно обволакивал всё изнутри, оседал неким теплом, полностью дурманя разум. Тот же человек, то же действие, что и на пляже. Но в настоящий момент эти прикосновеновения были более искренними и взаимными, оттого и становились наиболее душевными, приятными, согревающими. Тишину разорвало тихое хихиканье со стороны паренька в очках. Не отпуская его, Дилан спросил: «Всё в порядке?». Ответ последовал моментально:       — Да, не считая того, что у тебя специфическое сочетание ароматов: табака, который до сих пор не выветрился, алкоголя и одеколона. Но, не стыдно признаться, безумно сочетающееся и приятное, — Лололошка прильнул ближе, становясь неприлично близко. Его худые тёплые кисти сильнее прижали к себе вечно мерзнувшего тёмно-русого школьника, впиваясь в пояс так, словно одичавшее животное в слабого и маленького оленёнка или кого ещё помельче. У второго, который и был одним из низших звеньев пищевой цепочки, Дилана, перехватило дыхание. Оно стало неровным, прерывистым, что не смог не заметить Лошка, расплывшись от реакции друга на наглое действие. Дилан не особо любил близкий контакт, а тут ещё, когда он сам проявил за долгое время инициативу, позволяют себе непойми что. Беспредел! Зато... Приятный, в какой-то степени. НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ. ЖАКЛИН ГОВОРИЛА НЕ ТОРОПИТЬ СОБЫТИЯ! ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?! ЗАЧЕМ? ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО ДЕЛАЕШЬ? ЗАЧЕМ, МАТЬ ТВОЮ?! ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ ВСЁ БЫЛО КАК ПАРУ ЛЕТ НАЗАД, ЧТО ТЫ ТАК УСЕРДНО ПЫТАЛСЯ ИЗБЕГАТЬ ЗАБЫТЬ?! Ты никчёмный. Понятно, по какой причине ОН ушёл от тебя. Продолжай в том же духе, если хочешь и его лишиться! Чужие голоса захлестнули его по полной, перебивая любые светлые и приятные мысли. Хватит жить прошлым, хватит слушать их, эти никчёмные осуждающие голоса в своём же подсознании. Ты их создал, ты и должен избавиться от них, дабы продолжать жить спокойно. Шатен заметил, как его спутник вошёл в напряжённое состояние. Изначально Лололошка подумал, что проблема была в его сильной хватке, поэтому он ослабил её и попытался отойти или, как минимум, отстраниться, хотя бы на сантиметр. Но это не получилось: темноволосый парень, чьё лицо было полностью скрыто в ночном мраке тускло освещённой улицы, вцепился в чужую спину. Но не просто, чтобы позабавиться, подразнить и что-то в таком духе. Он впился ногтями в друга так, что пальцы побелели. Парень в очках быстро смекнул, что здесь явно что-то не так. И его догадка подтвердилась, когда другой школьник, что так отчаянно схватился за него, словно это единственный способ выжить, начал бормотать себе под нос: «Не бросай меня». Дилан явно не имел в виду Лололошку, ведь с какой стати ему это говорить? Всё было в норме буквально секундами ранее. Ло не стал особо расспрашивать бедолагу, которого вот-вот накроет паническая атака, что случилось, как он себя чувствует и так далее: было видно — ему явно не по себе. Шатен стал поглаживать паникующего по макушке и спине, приговаривая, что всё в норме, он рядом и не собирается уходить, пока тот не попросит. Спустя минут, кажется, пятнадцать, стресс явно снизился, а сам тёмно-русый парень вразумился: стал идти на контакт, отвечать на вопросы; тело расслабилось, хватка ослабла, достигая лишь лёгкого прикосновения. Когда Лололошка смог отстраниться, то сразу взглянул однокласснику в лицо: на щеках блистали едва заметные дорожки от мельком скатывавшихся ранее слёз. Он в целом выглядел уставшим, потрёпанным и таким... Непривычным для глаз. Дилан всё время, что они общались, был невозмутимым, серьёзным, непроницаемым. И как же было приятно видеть, что человек, который славился своей черствостью, снял наигранную маску и показал истинное лицо. Сейчас он казался таким реальным, живым и беззащитным. Проведя подушечками больших пальцев по чужим щекам, Лололошка вытер мокрые следы. Дилан лишь неловко и стыдливо отвёл взгляд:       — Только попробуй кому-то разболтать про это, — сказал он, рассматривая зелёные кусты, посаженные сбоку от стоявшим перед ним человеком. После подобного ему было не по себе смотреть на одноклассника. Шатен же, впрочем, лишь довольно улыбнулся.       — Не переживай, я не собираюсь ломать твой образ недотроги в глазах других. Но зато теперь я знаю, что ты явно как таковым не всегда являешься! — Лошка ехидно залыбился. Самодовольное выражение слетело, когда по голове прилетел подзатыльник. — Ладно, это было заслужено.       — Я тебя сдам на съедение Абилке, ты понял? — Да понял, понял, успокойся, бедолага, — в шутливой манере ответил Лололошка, прижав к себе друга.       — Прости за весь этот цирк, просто...       — Вау, ты уже в который раз извиняешься передо мной! Да тебя точно подменили, хе-хе. Не переживай по этому поводу. Всем нам порой нужно выпустить накопившиеся эмоции, а как именно — это уже решает каждый сам, — Лошка нежно гладил друга по голове, как Абилку утром у того в квартире. Это успокаивало. Даже родные родители не пеклись над ним, как это делал Лололошка. Мать и отец хоть и были добрыми на первый взгляд, но придерживались дисциплины, заставляя из кожи вон лезть, лишь бы аттестат хорошим был, прямо как у них. Матушка ещё хоть как-то интересовалась собственным ребёнком, помимо учёбы и образования, а вот отец... Ему было совершенно не до ребёнка, ведь «на работе как обычно были завалы».       — Порой меня удивляет твоё мышление. Признаюсь честно, не ожидал от тебя, вечно неугомонного, подобного рода мысли и слова, — Дилан выставил перед собой руки, тем самым отодвигаясь от собеседника, и посмотрел, наконец-таки, тому в глаза.       — Ну, вот так вот. Впрочем, время уже позднее, тебе стоит идти домой, как и мне. Вот только в отличие от тебя, мне бы ещё дойти до него... Так что давай, — Лололошка отодвинул челку Дилана, растрёпанную и спадающую на глаза, рукой и легонько чмокнул его в лоб, после чего разорвал объятия, — Удачи, Ди! Лишь когда силуэт скрылся за поворотом, Дилан соизволил пойти домой. Когда он вошёл в квартиру, скинул с себя уличную обувь и сумку, то направился вглубь квартиры, в гостиную. Там он присел на белоснежный диван, куда кошка, прибежавшая к хозяину, запрыгнула и стала тереться о плечо.       — Абилка, это пиздец, — шёпотом проговорил хозяин питомца, получив в ответ такое же тихое мяуканье.