Quantum error

Следующий год Карла прожила в состоянии странного подвешенного состояния, словно перекати-поле, которое ветер гоняет от месяца к месяцу. Краткие, как вспышки молнии, поездки в Нью-Йорк лишь сильнее раскачивали маятник её тоски. Крис и Элла встречали её с холодной, вежливой сдержанностью, но даже это ледяное спокойствие было лучше, чем буря, разразившаяся после новости о переезде всех Старков в Лос-Анджелес. Карле пришлось перевестись в другой университет, и это ощущалось не как новый старт, а как болезненное вырывание с корнем. Теперь они с Анной с нескрываемым недовольством осматривали груду коробок, которые наконец-то добрались до них вторым рейсом. Комната Карлы в новом поместье Старков была технически больше нью-йоркской. Но здесь, в Калифорнии, ей катастрофически не хватало воздуха и пространства. Возможно, дело было не в метражах, а в том, что вещей прибавилось в разы. Ребекка, словно желая избавиться от призраков прошлого, отдала ей большую часть личных вещей Баки, которые до этого пылились в его квартире. И вот эти ящики с памятью теперь грудами возвышались посреди комнаты, напоминая о самой большой потере. Снаружи, нарушая утреннюю тишину, пронзительно закричали павлины – экзотичный «подарок» Говарда, купленный им пару дней назад в порыве очередной прихоти. Карла, поморщившись, подошла к окну. Она с недовольством разглядывала пестрый зверинец, разгуливающий по идеальному газону. Эти птицы с их пронзительными голосами казались ей воплощением всего того неестественного и натянутого, что окружало её теперь. Резко дёрнув раму, она закрыла окно, чтобы оградиться от навязчивых звуков, и вернулась к своему занятию. На её коленях лежала мятая мужская рубашка, которую нужно было отпарить. С недавних пор подобные хлопоты легли на её плечи – в новом, слишком большом доме катастрофически не хватало персонала, и Говард, поглощенный своими проектами, не спешил решать бытовые вопросы. Анна, тем временем, с щепетильной аккуратностью настоящей горничной расставляла по полочкам флаконы с духами, время от времени определяясь и брызгая аромат на развешанную одежду. –Карла, ты же половину этой одежды даже не носишь! – покачала головой Анна, снова забирая из рук Старк только что отпаренную рубашку. Её взгляд скользнул по ряду явно мужских вещей. – Тут добрую половину можно убрать в глухой шкаф! Зачем тебе вся эта мужская одежда? Она же только место занимает. –Это одежда Баки, не трогай её! – голос Карлы прозвучал резко и мгновенно, а палец указал на самый дальний шкаф, будто метя территорию. Анна приподняла руки в защитном жесте. –Я не собиралась ничего убирать, – произнесла она, и в её голосе прозвучала лёгкая обида. Затем её взгляд упал на кровать, где поверх одеяла лежала ещё одна рубашка Барнса. – Но это... жутковато, Карла. Хранить его вещи, словно он просто вышел и скоро вернется. –Это не жутко, – возразила Карла, нарочито отводя взгляд к окну. – Это мое спокойствие. Иногда мне кажется, что от них пахнет табаком и его одеколоном. –Я уверена, что если бы ты рассказывала своему психиатру всё, то он бы сказал то же самое, что и я. Это нездоровая привязанность, – Анна слегка мотнула головой, словно отгоняя неприятные мысли. –Именно поэтому я не хожу больше к психиатрам, — с горькой усмешкой кивнула Карла и отложила в сторону отпариватель. Прибор, вообще-то, был куплен для ухода за шляпами Говарда, но в этом доме мало что использовалось по своему прямому назначению. Анна вздохнула, посмотрела на настенные часы и озабоченно пощёлкала языком: – Мистер Старк собирается домой возвращаться? Уже ровно сутки нет. –Ещё сутки можно не переживать, – махнула рукой Карла, её взгляд уставился на массивный стеклянный шкаф, доверху забитый книгами. – Книги отсюда надо убрать, – она показала на другой шкаф, стоящий в глубине комнаты, в тени. – Переставим туда. –Ты же сама хотела их именно здесь, под рукой, – упёрла руки в бока Анна, выражая молчаливый протест против новой внезапной идеи. –Я не думала, что на этот шкаф будет падать так много солнечного света, – отрезала Карла. – Мне не нужны выцветшие корешки. Книги должны пахнуть бумагой, а не выгорать на солнце. Она задумчиво встала, аккуратно обходя разбросанные коробки, и остановилась перед безвкусной, на её взгляд, картиной, которую Говард в приказном порядке заставил её повесить. С недовольным вздохом она отвернулась. –И вот это чудовище попроси перевесить в какое-нибудь более незаметное место. В прихожую, например. Пусть там висит. Анна лишь кивнула, понимая, что спорить бесполезно, и продолжила перевешивать одежду, пытаясь воссоздать привычный порядок гардероба из нью-йоркского особняка. Сначала платья, потом юбки, штаны и рубашки. Внизу ждали своего часа коробки с обувью, которую следовало рассортировать по сезонности. Но с Карлой этот принцип всегда давал сбой. Была обувь, которая по всем параметрам определялась как зимняя, но девушка могла надеть её жарким летним днем, и наоборот. Разгадать её логику было практически невозможно. Внезапно в комнате повисло громкое урчание. Карла, сжавшись, положила руку на предательски занывший живот. –Я сейчас умру с голоду, – заявила она и, словно торнадо, вылетела из комнаты. Спустившись на кухню, она сразу же ринулась к холодильнику. В её памяти всплыло, что Говард вроде бы собирался попросить Джарвиса приготовить фондю. Нетерпеливо потирая руки, Карла несколько раз пересмотрела все полки, закрыла массивную дверцу и тут же снова её открыла, как будто еда могла волшебным образом материализоваться. Но на полках безраздельно царствовали лишь яркие, но несъедобные фрукты и несколько бутылок вина, оставшихся после ужасной вечеринки у бассейна, которую Говард устроил на прошлой неделе. Она с отчаянием покусала костяшки своих пальцев и тихо зашипела от досады. Даже на душе стало пусто и гадко от этого холодильника-пустышки. За что только Говард платит жалованье Джарвису, если тот вечно пропадает с Пегги, которая, по всем планам, должна была уехать обратно в Нью-Йорк ещё неделю назад? Голова начинала кипеть от голода и раздражения, а живот урчал все громче, вторя её настроению. Самым неприятным осознанием было то, что уже через час ей нужно было уезжать на пары, а сил терпеть до университетской столовой не было никаких. Да и есть там не было желания. Карла почти сразу же отправилась на разведку, безуспешно обыскивая дом в попытках найти Джарвиса. Ни в крыле для прислуги, ни в гостевом домике, ни в тенистом саду, и даже в подземной лаборатории Говарда его не было. Эта безуспешность заставляла сжиматься сердце от дурных предчувствий. –Анна! – закричала Карла, выходя из лаборатории, и пожалела, что не умеет готовить, уже во второй раз за свою жизнь. Ничего, кроме блинов, которые Баки однажды называл «съедобными угольками». – Анна! Приготовь что-нибудь поесть! Пожалуйста! Я голодна как волк! –Карла, у меня и так дел по горло! – послышался сверху голос Анны, и вот она уже сама быстро спускалась по лестнице, размахивая руками от возмущения. – Пожарь себе яичницу, это же не космическая наука! – Но, взглянув на потерянное лицо Карлы, она всё поняла. Её глаза округлились от изумления. – Ты что, даже яичницу готовить не умеешь? Боже правый, тебе двадцать один год! Как ты вообще выживала одна всё это время? –Анна, – возмущённо проговорила Карла, поднимая подбородок. В её голосе зазвучали стальные нотки. – Позволь я напомню тебе, что мой брат платит твоему мужу весьма щедрую зарплату, а тот, похоже, забыл о своих прямых обязанностях, предпочитая возиться с мисс Картер. Так что не обессудь, но твой долг – компенсировать его промахи. Я хочу есть. Сейчас же. –Мистеру Старку пора напомнить, какая ты избалованная, – покачала головой Анна и, виляя бёдрами, прошла на кухню, уже мысленно перебирая скудные запасы в холодильнике. – Яичницу с тостом выдержите, мисс? Или вам подавай омлет с трюфелями? –Не издевайся, Анна, – проворчала Карла, плюхаясь на стул у кухонного стола. – Просто поесть быстро. Она слышала, как на кухне зашипело масло на сковороде, и почувствовала слабый, но такой жизненно важный сейчас запах жареного хлеба. Голод, тупой и навязчивый, скрутил её еще сильнее, заставив слегка поежиться. Карла облокотилась на прохладную столешницу и закрыла глаза, пытаясь отогнать навязчивый образ Баки, который почему-то всегда возникал в самые неподходящие моменты – с той самой ухмылкой, от которой щемило под ребрами, и с ломтиком подгоревшего тоста в руке. «Съешь, принцесса, а то помрёшь тут у меня на глазах, и я твою долю доем», – слышала она его призрачный, слишком живой голос. Она даже почувствовала лёгкий запах бритвенной пены и мыла, который всегда витал вокруг него по утрам. Фантомный привкус прошлого был горче подгоревшего хлеба. Анна поставила перед ней тарелку с идеальной яичницей-глазуньей и двумя ломтиками золотистого тоста. Карла набросилась на еду с волчьим аппетитом, забыв о манерах. В эти минуты унижение от собственной беспомощности отступало перед простым животным удовлетворением. –Спасибо, – буркнула она, уже доедая последний кусок. – Выручила. –Вам, мисс Карла, пора бы и правда научиться хоть яйцо вскипятить, – вздохнула Анна, убирая посуду. – Мир не вертится вокруг Джарвиса и поваров. –Мир вертится вокруг денег, Анна. А с ними всегда найдутся те, кто пожарит тебе яйцо, – отрезала Карла, вставая. Её тон не допускал возражений. Наслаждаясь сытостью и теплом, разлившимся по телу, Карла уже придумывала, как добираться до университета. Машину поставить там обычно негде, вечная головная боль. Мысль о том, чтобы снова искать Джарвиса, вызывала раздражение. Анна, закончив на кухне, удалилась прибираться в их с мужем комнате, а Старк, наскоро поправив макияж и схватив портфель с конспектами, направилась к выходу, наконец покончив с приступом голода. Девушка уже выходила из дома, поворачивая ключ в замке массивной дубовой двери, когда позади кто-то окликнул её. Голос был мужским, знакомым и оттого еще более неприятным. –Мисс Старк, добрый день. Карла медленно обернулась. Томпсон стоял на подъездной дорожке, слегка улыбаясь, но в его позе читалась напряженность. Он подбежал к крыльцу, двигаясь с той же спортивной лёгкостью, что и всегда, но сегодня он выглядел помятым, словно не спал всю ночь. Тени под глазами выдавали усталость, которую не мог скрыть даже его безупречный костюм. –Агент Томпсон? – Карла скрестила руки на груди, сжимая ключи так, что металл впился в ладонь. Её взгляд был откровенно недружелюбным. – Какие-то вопросы? Снова пропал кто-то из ваших агентов? Или, может, вам снова нужен доступ к лаборатории моего брата? –Вопросы небольшие, – кивнул Джек, демонстративно сжимая в руке катушку с пленкой. – На пару минут, если возможно. Не откажете в любезности. –Хорошо, проходите, – сквозь зубы произнесла Карла, снова отпирая дверь и пропуская его в прохладный, затемнённый холл. – Но только прошу вас, не долго. Мне на учёбу надо, я и так опаздываю. –Я довезу вас, – спокойно, как нечто само собой разумеющееся, сообщил Томпсон и, не дожидаясь приглашения, следом за Карлой, не разуваясь, пошёл на второй этаж. Его ботинки гулко стучали по мраморным ступеням. Карла, чувствуя, как закипает раздражение, почти бегом поднялась наверх и повела его в самую дальнюю комнату в конце коридора. Это было её личное убежище – нечто среднее между кабинетом и лабораторией, в разы меньше и уютнее, чем подземные цеха Говарда. Здесь пахло озоном, химикатами и старой бумагой. Везде было безупречно убрано, но стеклянные шкафы ломились от пробирок, реторт и чашек Петри с разноцветными веществами, а на столе в идеальном порядке были разложены чертежи и расчёты. Джек с нескрываемым интересом оглядел всё это, его взгляд задержался на сложном приборе, собранном, казалось, из подручных деталей, а затем он положил катушку на свободный угол стола. –Мне нужно, чтобы вы сделали копию этого, – мужчина уверенно уткнул пальцем в катушку. Карла замерла на месте. – Я ослышалась? – нахмурилась она, и её брови поползли к переносице. – Тут вам не копировальная контора. Я не ваш техник и не буду этого делать. –Мисс Старк, пожалуйста, – Джек чуть склонил голову, изображая почтительность, но в его глазах читался стальной стержень. – Вы единственная, кому я могу довериться в этом городе. Вы помогли СНР год назад, помогите и сейчас. Ситуация… деликатная. Я не могу в полной мере доверять собственным сотрудникам. Карла нахмурилась ещё сильнее, её пальцы сжали край стола. – И с чего тогда вы взяли, что можете доверять мне? Наше прошлое сотрудничество едва не закончились для меня наручниками. Ой, точно, закончилось оно именно в наручниках. –Мисс Старк, – Джек выразительно посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то тяжёлое, многозначительное, что-то, чего Карла совершенно не поняла и не захотела понимать. – Вы хотите дать мне официальный повод задержать вас для более подробной беседы? Без чая и печенек. –Я просто спрашиваю, – пожала плечами Карла, делая вид, что его угроза её не задела, и потянулась за катушкой. – Что здесь? –Обычный фильм, не очень длинный и не очень интересный, но мне нужна его копия, – вновь улыбнулся Джек, но на этот раз его улыбка была быстрой и безжизненной. Он оказался проворнее и быстрее Карлы, забрав катушку назад. – Так что, вы согласны сотрудничать? –Копию сделаю, – резко кивнула Карла, выхватывая катушку из его рук. Ей было плевать на его угрозы и намёки. Она хотела, чтобы он поскорее ушел, а она могла наконец добраться до университета и забыть о его существовании хотя бы на несколько часов. – Оборудование есть. Это займет минут двадцать. Сидите тихо и не мешайте. –Кстати, вы идёте на благотворительный вечер у мистера Чедвига в пятницу? – Томпсон откинулся на спинку стула, устроившись поудобнее, словно собирался присутствовать при всем процессе и вести светскую беседу. –Нет, – мотнула головой Карла, не отрываясь от аппарата. – Не люблю политику, фальшь и особенно не люблю мисс Фрост. Её улыбка вызывает у меня только преомерзительное чувство. –Жаль, а я хотел вас пригласить, – Джек выпрямился и снова облокотился на стол, сокращая дистанцию. – Вы не против составить мне компанию? –Очень даже против, – сосредоточенно ответила Карла, щёлкая переключателем. – Я не хожу с мужчинами ни на какие вечера. И уж тем более с агентами СНР. –Что если я предложу вам сделку? – его голос стал тише, интимнее. – Я использую своё влияние, чтобы вы и ваш брат смогли полностью снять с учёта в СНР все ваши прошлые и будущие изобретения. Полная свобода действий. А ещё… – он сделал драматическую паузу, – я знаю, что исследовательский отдел компании мистера Чедвига недавно обнаружил и синтезировал вещество с уникальными свойствами. Очень похожее на теоретическую «идеальную жидкость». Нулевая вязкость, парадоксальные свойства… Вы, кажется, как-то упоминали, что читаете работы по квантовой гидродинамике. Карла замерла. Рука, поправлявшая плёнку, остановилась в воздухе. Идеальная жидкость. Не просто гипотетическая модель в учебниках, а реальный, осязаемый материал. То, над чем годами бились лучшие умы, включая её собственный. –Только вечер? – подозрительно спросила она, медленно поворачиваясь к нему. Её ум уже работал с бешеной скоростью, просчитывая возможности, риски, потенциальные выгоды. –Один вечер, – кивнул Джек, и в его глазах вспыхнула искорка триумфа. – И неофициальный пропуск в лаборатории «Изодин Энерджи». Мне кажется, вы уже согласны. Карла, стараясь сохранить маску безразличия, молча кивнула и снова повернулась к аппарату. Она включила кинокопировальный аппарат, один из многих прототипов, валявшихся в лаборатории Говарда. Механизм гудел и трещал, пока она заправляла плёнку. Она чувствовала на себе пристальный взгляд Томпсона. Он изучал её, её движения, её лабораторию, словно составлял досье. –Вы много времени проводите здесь, мисс Старк? – нарушил он молчание, его голос прозвучал неприлично громко в тишине комнаты. –Достаточно, – буркнула она в ответ, не оборачиваясь. –И как вам Лос-Анджелес? После Нью-Йорка. Должен признаться, я следил за вашим делом. Переезд был… внезапным. Карла резко повернулась к нему, и в её глазах вспыхнул зеленый огонь. – Агент, давайте без светских бесед и без напоминаний о том, что вы «следили за моим делом». Вы получите свою копию, свой вечер, я получу доступ к идеальной жидкости. Мы оба будем счастливы и больше не обязаны терпеть друг друга. Договорились? Томпсон усмехнулся, коротко и сухо, но не стал настаивать. Он откинулся назад и наблюдал, как она ловко управляется с аппаратом, её длинные пальцы, привыкшие к тонким механизмам и микросхемам, уверенно нажимали на кнопки и поворачивали рычаги. В её сосредоточенности, в этом холодном, почти враждебном раздражении была какая-то отчаянная, неукротимая сила. Та самая сила, которая, он это чувствовал, заставила его снова прийти к ней, несмотря на все риски и её очевидное нежелание иметь с ним дело. Наконец аппарат щёлкнул, сигнализируя об окончании процесса. Карла отмотала кусок плёнки, мельком проверила качество изображения, затем отрезала готовую копию и сунула её Томпсону в руки, едва не задев его пальцы. –Готово. Теперь выходите. Я опаздываю, – её голос не оставлял пространства для дискуссий. Она почти вытолкала его из лаборатории, вниз по лестнице и к парадной двери. На пороге он обернулся, загораживая ей выход своей широкой спиной. –Машина ждет. Я обещал подвезти. Я мужчина слова. –Я передумала, – отрезала Карла, глядя куда-то мимо его плеча. Мысль о том, что придется провести с ним в замкнутом пространстве еще двадцать минут, была невыносима. – Я поеду сама. На такси. Или пешком. Не ваше дело. Наше сотрудничество начинается в пятницу. До тех пор – не звоните, не приходите. Не дожидаясь его ответа, она захлопнула тяжелую дубовую дверь прямо перед его носом, повернула ключ и щёлкнула массивной защёлкой. Только тогда она прислонилась лбом к прохладной деревянной панели и выдохнула, чувствуя, как мелкая дрожь в коленях и руках медленно утихает. Это была не просто дрожь от раздражения или усталости. Это была та самая, знакомая до тошноты дрожь предчувствия. Предчувствия того, что Томпсон, со своими угрозами, улыбками и заманчивыми предложениями, снова втянул её в свои тёмные игры. И в его уверенном, почти собственническом взгляде она прочитала то, что он не сказал вслух, но что витало в воздухе между ними: это было только самое начало. Начало чего-то опасного, чего-то, что могло стоить ей куда больше, чем вечер в обществе ненавистных людей. *** Карла с застывшей на лице светской улыбкой пробиралась сквозь нарядную толпу, ощущая на себе десятки любопытных и оценивающих взглядов. Её пальцы непроизвольно сжали бисерную сумочку, когда она заметила в дальнем углу зала знакомую пару. Джарвис грациозно кружил в танце с Дотти Андервуд – женщиной, которая по всем статьям должна была в этот момент отбывать срок в тюремной камере, а не скользить по паркету в дорогом вечернем платье. Мир перевернулся с ног на голову, и Карла почувствовала, как почва уходит из-под ног. –О, Карла, я ищу тебя повсюду! – Притворно озабоченный голос Джека вывел её из оцепенения. Он стремительно приблизился и, выставив руки вперёд, грубо притянул её к себе, как собственную вещь. Его объятие было тесным, показным, в нём не было ни капли нежности, только демонстрация контроля. –Куда я могла деться? – заставив себя рассмеяться, ответила Карла, в то же время пытаясь одёрнуть его руку, лежавшую у неё на талии. Её взгляд скользнул по собеседникам Томпсона, и внутри всё похолодело. – Добрый вечер. –Джек? Не хочешь познакомить нас? – просипел пожилой мужчина с неприятными, влажными глазами. Вернон Мастерс. При одном его виде по коже пробегали мурашки. –О, тысяча извинений. Мисс Фрост, мистер Чедвиг, мистер Мастерс – это моя Карла, – с подобострастной улыбкой произнес Томпсон, сжимая её руку так, что кости хрустнули. – Карла, позволь представить: Уитни Фрост, Келвин Чедвиг и Вернон Мастерс. –Мне невероятно приятно познакомиться с вами, – Карла заставила свои глаза широко распахнуться, сделав вид, что польщена вниманием. Она по очереди протянула руку каждому, задерживаясь дольше всего с Келвином Чедвигом. – Мы с братом от всей души надеемся на вашу победу на выборах. Ваша программа впечатляет. –Всегда приятно слышать поддержку от семьи Старков, – с лёгкой, холодной улыбкой ответил Чедвиг. Взгляд Уитни Фрост, тяжёлый и пронзительный, упал на кулон в виде пули на шее Карлы. Её глаза, казалось, просверливали металл, пытаясь разгадать его секрет. –Мисс Старк, – губы актрисы растянулись в широкой, отрепетированной улыбке, но глаза оставались ледяными. – Ваш кулон просто бесподобен. Уникальная работа. Его делали на заказ? –Да, – Карла встретила её взгляд, пытаясь не отвести глаз. – Это подарок Говарда. После… после гибели Капитана Америки. Память. –Я слышала, они были очень близки, – Уитни приложила ладонь к груди, изображая сочувствие, но в её глазах плясали искорки любопытства и чего-то ещё, более зловещего. Карла лишь кивнула, сжав губы в тонкую ниточку. –Дамы, давайте не будем омрачать вечер грустными воспоминаниями, – мистер Чедвиг обнял Уитни за плечи, и его пальцы сжали её руку чуть сильнее, чем того требовал этикет. – Сегодня мы должны радоваться. Особенно тому, что мисс Старк наконец-то почтила нас своим присутствием. Мы вас давно ждали. –Да, Говард, конечно, получал приглашения, – Карла сделала наигранно-расстроенную гримасу и прижалась к Джеку, изображая влюбленность, от которой тошнило. – Но моя учёба и… Джек… были против. –Так это ты прятал от нас такое сокровище, Джек! – фальшиво рассмеялся Вернон. – Даже отцу не рассказал. Очень плохо. –Карла пока побаивается знакомиться с моими родителями, – пожал плечами Томпсон, изображая лёгкое смущение. Карла почувствовала, как по её спине пробегает холодок. – Но я очень надеюсь, что они не познакомятся с ней уже на нашей свадьбе. В воздухе повисла напряженная пауза. –Уже готовитесь к свадьбе? – переспросил Келвин, его брови поползли вверх. –Мы только-только начинаем задумываться об этом, – быстро, почти с паникой, помотала головой Карла. – Говард всё ещё в ярости на СНР после того последнего… инцидента. –Мистер Старк известен своей злопамятностью, – с деланным сочувствием подтвердил Джек. –Мисс Старк, а что, если мы ненадолго отлучимся от этих скучных мужских разговоров? – Уитни наклонилась к Карле, и её голос стал шёпотом, полным мнимой доверительности. – Политика и бизнес – такая тоска. Особенно на таком вечере. Уверена, нам есть что обсудить по душам. Карла бросила взгляд на Джека. Тот едва заметно кивнул, и в его глазах она прочла приказ. Не просьбу, а именно приказ. –Тогда… хорошо, я согласна, – выдавила она из себя. Уитни, сияя, взяла её под руку и повела вглубь особняка, к роскошной лестнице, ведущей на второй этаж. Она без умолку рассказывала красивую, отрепетированную историю о том, как познакомилась с Келвином. Карла лишь кивала, краем глаза заметив, как Джек отошёл с Верноном Мастерсом в сторону, и их разговор стал напряженным и быстрым. Нервы Карлы были натянуты как струна, а болтовня Уитни, её вечное теребление перчаток и шляпки, действовали ей на нервы, как скрежет железа по стеклу. –Вот, моя гостевая комната, – Уитни распахнула резную дубовую дверь и жестом пригласила Карлу войти первой. – Здесь нам будет намного удобнее. Я безумно рада нашей встрече, и думаю, ты не откажешь мне в одной маленькой услуге. Прозвучал громкий щелчок захлопнувшейся двери. Сердце Карлы упало. –Услуге? – удивленно переспросила она, делая шаг назад от женщины. – Чем я могу вам помочь? –О, это пустяк, – улыбка Уитни стала шире, но до глаз не дошла, превратившись в жуткую, застывшую маску. – Видишь ли, в твоей медицинской карте мне попалась одна очень… любопытная запись. Ледяная волна страха прокатилась по телу Карлы: – Вы видели мою медицинскую карту? – её голос дрогнул от возмущения и ужаса. – С чего бы? И каким образом? –Мистер Мастерс любезно предоставил мне доступ к некоторым архивам, – Уитни небрежно мотнула головой, как будто речь шла о просмотре меню в ресторане. – Там упоминается, что несколько лет назад ты пережила… инцидент. Потеряла сознание при весьма загадочных обстоятельствах. И после этого ни разу не обращалась к врачам. Если не считать, конечно, нервного срыва после трагической гибели твоего возлюбленного. –И что с того? – Карла попыталась вложить в голос холодное высокомерие. – Не все бегут по любому чиху в больницу. В нашей семье есть личный врач, который наблюдает нас годами. –Да, конечно, – Уитни кивнула, притворно понимающе. – Но есть и кое-что ещё, куда более странное. Ты, девушка из одной из самых богатых семей Америки, вдруг соглашаешься связать жизнь с агентом СНР, чья зарплата – сущие гроши. Он живет в двухкомнатной квартирке, Карла. После особняков Старков. Это… нелогично. –Мой бывший парень тоже не был богачом, – сквозь зубы произнесла Карла. –Но его семья владела недвижимостью, – парировала Уитни, и её глаза блеснули. – Пять квартир, если мне не изменяет память. Неплохо для простой рабочей семьи, не правда ли? –Все они были либо унаследованы, либо куплены на честно заработанные деньги! – голос Карлы сорвался, защищая память Баки. –И, конечно, это никак не связано с нынешним мужем его сестры, миссис Роузи, – Уитни сделала шаг вперед, и воздух вокруг неё словно сгустился, стало тяжёло дышать. – Он, если я не ошибаюсь, секретарь президента. Очень влиятельный человек. –Что тебе от меня нужно? – прошептала Карла, убирая руки за спину. Её пальцы нащупали в складках платья холодный металл заколки-невидимки, которую она прицепила на всякий случай. –Твои знания, – просто сказала Уитни. – И некоторые изобретения. Особенно те, что не зарегистрированы в официальных реестрах СНР. Ты же понимаешь. –А ещё что? Каждое моё изобретение на строгом учёте! Говард следит за этим лично! –Именно для этого здесь и находится шеф Томпсон, – ухмыльнулась Уитни. – Он поможет всё… легализовать. Или списать. У него есть полномочия. В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и на пороге, пошатываясь, появилась Дотти Андервуд. Уитни с преувеличенным шумом шлёпнулась на пол, растрёпанная. –Ой, простите, я такая неуклюжая! – пролепетала она тонким, пьяным голоском и, встав на колени, ухватилась за руку Карлы. – Мистер Джарвис повредил ногу! Он умоляет тебя помочь! Бежим, пока Джеки не вернулся и не устроил сцену ревности! –Томпсон в курсе? – выдохнула Карла, позволяя Дотти стащить себя с места. Её ум лихорадочно работал. Она не успела увидеть всю мощь Уитни, чёрт. –Нет, но он меня заметил, – коротко бросила Дотти, уже таща ее за собой по коридору. – Пегги внизу, в фургоне. Держи, – она сунула Карле в руку маленький холодный предмет, похожий на шприц-ручку. – Отдай это ей. А теперь беги! Я отвлеку охрану. Не раздумывая, Карла кивнула и рванула в противоположную сторону. На лестнице она едва не столкнулась с двумя суровыми мужчинами в костюмах, которые проводили её подозрительными взглядами, но не остановили. Внизу, в главном зале, она мельком увидела Чедвига и Мастерса, поглощённых серьёзным разговором. Не останавливаясь и не прощаясь, она пролетела к чёрному выходу, сердце колотилось где-то в горле. У обочины, залитый тусклым светом фонаря, стоял тёмный фургон. Рядом с ним, как ангелы-хранители во плоти, стояли Пегги, Суза и Джарвис. –Ни за что и никогда больше не просите меня ни о чём подобном! – почти крикнула Карла, швыряя Пегги шприц. Дрожь, наконец, вырвалась наружу, и она прислонилась к холодному металлу фургона, пытаясь перевести дух. Семь часов до этого Карла с раздражением перебирала платья в гардеробе, отбрасывая одно за другим. Покупать новое для этого маскарада ей претило. На один вечер сгодится и что-то из старого. Мысль о Говарде, который с загадочным видом срочно укатил в Перу к своему бывшему наставнику, не давала покоя. «Объясню потом», – сказал он, и эта таинственность злила ещё больше. За стеной раздался сдавленный кашель. Пегги. Карла сжала губы, вспомнив, как та две ночи назад вползла в дом, истекая кровью после встречи со штырем. Рану, слава богу, зашили, но вид у Пегги был всё ещё жутковатый. –О, ты собираешься куда-то? – В дверях без стука возникла Анна, её взгляд сразу же упал на разбросанные платья. –Да, на вечер к мистеру Чедвигу, – кивнула Карла, на мгновение задержав взгляд на простом голубом платье. –Красивое, – быстро, почти машинально, произнесла Анна. Вслед за ней в комнату, ковыляя и прижимая руку к боку, вошла Пегги. Карла фыркнула про себя – проходной двор, а не комната. –Собираешься куда-то? – Пегги повторила вопрос Анны, но в её голосе прозвучала тревога. –Ага, – Карла засмеялась, стараясь, чтобы звук получился беззаботным. – Томпсон почтил меня приглашением на вечер у мистера Чедвига. – Она убрала голубое платье и достала следующее, делая вид, что не замечает, как лицо Пегги застыло и побледнело в одно мгновение. –Анна, не могла бы ты оставить нас с Карлой наедине? – Пегги не отводила от девушки пронзительного взгляда. Анна, почувствовав грозовую атмосферу, лишь кивнула и поспешно ретировалась, сделав вид, что ей срочно нужно заняться коробками в коридоре. Пегги, преодолевая боль, сделала шаг вперед. Её лицо было серьёзным и усталым. –Карла, ты хоть немного понимаешь, с кем собралась сегодня? Чедвиг и Мастерс – это не просто политики с грязными деньгами. Это нечто гораздо хуже. А Томпсон… – она с сомнением покачала головой, – Джек давно переступил ту грань, за которой кончаются принципы и начинается борьба за выживание. Его мотивы теперь – помутнённая смесь страха и амбиций. –Он пообещал мне кое-что действительно стоящее, – парировала Карла, продолжая театрально перебирать наряды. – Доступ в лаборатории «Изодин Энерджи». Ты же не будешь отрицать, что это дорогого стоит. –Это цена, которую назначают, чтобы заманить тебя в ловушку! – голос Пегги дрогнул от напряжения. Она схватилась за косяк двери, и Карла заметила, как белы стали её костяшки. – Уитни Фрост – это не просто голливудская дива, вышедшая замуж за влиятельного человека. Она – источник угрозы, масштабы которой ты не в силах представить. И Томпсон либо её пешка, либо её сообщник. Третьего не дано. Карла наконец оторвалась от гардероба и встретилась взглядом с Пегги. В её глазах бушевала буря из упрямства, обиды и ненасытной жажды знаний. –А что, если я сама хочу посмотреть в глаза этой опасности? Говарда нет, ты едва держишься на ногах… Может, мне просто надоело бесконечно прятаться и ждать, пока взрослые дяди и тёти решат все проблемы? –Это не детская игра в шпионов, Карла! – резко, почти срываясь, выдохнула Пегги. – Ты думаешь, я случайно напоролась на этот штырь? Это было недвусмысленное послание. И следующее может быть адресовано лично тебе. Она знает о тебе. О тех изменениях, что произошли с тобой после инцидента. Она чувствует тебя. Последняя фраза повисла в воздухе тяжелым, неоспоримым фактом. Карла замерла, и тёмно-зелёное платье выскользнуло у неё из рук и бесформенной массой упало на пол. –Что именно тебе известно? – тихо, почти беззвучно, спросила она. –Я знаю, что после того случая в школе с тобой стало твориться нечто… необъяснимое. И Фрост на это клюнула. Она как чёрная дыра, Карла, а ты – свет, который она жаждет поглотить, чтобы стать ещё сильнее. Томпсон – всего лишь мальчик на побегушках, который обязан преподнести тебя своей госпоже. Карла резко отвернулась и с силой швырнула другое платье на спинку кресла. –И что мне делать, по-твоему? Запереться в этой комнате и дрожать от страха? Пока ты, Суза и Джарвис пытаетесь спасти мир? Я не маленькая девочка, Пегги! –Я и не призываю тебя сидеть в четырёх стенах! – Пегги попыталась смягчить тон, но в нём всё ещё звучала сталь. – Я призываю тебя быть умнее! Если ты идешь на этот вечер, то иди не как восторженная простушка на свидание, а как агент, вышедший на задание. Не верь ни единому его слову. Доверяй только своим инстинктам. И если внутри хоть что-то закричит об опасности – разворачивайся и беги. Не оглядываясь. Она, превозмогая боль, сделала еще шаг и положила руку на плечо Карлы. Её прикосновение было неожиданно тёплым и твёрдым. –Твоя жизнь и твоя свобода стоят дороже всех лабораторий мира, вместе взятых. Говард снял бы с меня голову, если бы с тобой что-то случилось. И я бы себе этого никогда не простила. Карла молча уставилась в узоры на паркете, её ум анализировал доводы Пегги. Разум кричал, что та права на все сто. Но внутри поднималась буря – азарт первооткрывателя, жажда доказать свою значимость, страстное желание прикоснуться к тайне «Изодин Энерджи». –Я буду осторожна, – наконец выдохнула она, поднимая на Пегги серьёзный, взрослый взгляд. В её глазах читалась не сломленная решимость, но теперь подкреплённая холодным расчётом. – Обещаю. Пегги с сомнением вздохнула, понимая, что это максимум, чего она сможет добиться. –Хорошо. Тогда… какое платье ты всё-таки выбрала? –Вот это, – Карла тронула уголки губ в слабой, но искренней улыбке и снова достала то самое, первое, голубое платье. – Оно… не привлекает лишнего внимания. И в нём удобно бежать, если что-то пойдет не так. –Какого чёрта Андервуд на свободе? – закричала Карла, чувствуя гнев на Пегги. И сейчас ей было крайне плевать, что у Картер была дыра в боку. – Вы сказали, что мне надо только отвлечь Уитни! –План не удался, – вздохнул Суза. – Дотти исчезла с радаров. –Она в прошлом году пыталась убить моего брата! Конечно, она исчезла! – яростно напомнила Карла, отстраняясь от фургона. – Она чокнутая! –У нас некого было отправить, – попыталась оправдать себя Пегги. – Я ранена, у Анны нет достаточной подготовки, ты и так на прицеле у Томпсона. –И что, это оправдывает то, что вы доверили мою жизнь женщине, которая год назад заставила Говарда сесть на тот грёбанный самолёт? – голос Карлы дрожал от ярости и нахлынувшего адреналина. – Вы знали, что она ненадёжна! –Она была нашим единственным шансом получить то, что нам нужно! – парировала Пегги, её лицо исказилось от боли, когда она сделала резкий жест. – Томпсон полностью перекрыл нам доступ. Мы должны были рискнуть! –Рискнуть мной? Без моего ведома? – Карла с силой ткнула себя в грудь. – Вы использовали меня как приманку, как расхлябанную куклу, которую ведут на поводке! –Мисс Старк, пожалуйста, – мягко вмешался Джарвис, пытаясь вставить слово. – Мисс Картер действовала из лучших побуждений. –Лучшие побуждения? – фыркнула Карла, отступая ещё на шаг. – Уитни Фрост чуть не вывернула мой мозг наизнанку там наверху! Она знает про инцидент в школе, она видела мою медкарту! А эта ваша Дотти... она просто исчезла, бросив меня одну в этом доме с этой... этой ведьмой! Она обвела взглядом их троих – измученную Пегги, серьёзного Сузу и беспокойного Джарвиса. Горькое разочарование подступало к горлу. –Я думала, мы команда. Я думала, вы мне доверяете. А вы... вы просто видели во мне удобный инструмент. Немного странный, немного сломанный, но полезный. –Это не так, – твёрдо сказала Пегги, её глаза наполнились искренним раскаянием. – Мы пытались тебя защитить. Но ты права. Мы должны были быть с тобой честны. Полностью. –О, теперь вы это поняли? – язвительно бросила Карла. – После того как Томпсон теперь точно знает, что я связана с вами? После того как Фрост занесла меня в свой список интересов? Поздравляю, мисс Картер. Вы только что подписали мне смертный приговор, пытаясь меня «спасти». Она резко повернулась, чтобы уйти, но Суза преградил ей путь: – Куда ты? – спросил он, и в его голосе не было обвинения, только усталая озабоченность. –Домой! – выкрикнула Карла. – Если, конечно, этот «дом» еще не окружён агентами Мастерса. Мне нужно... мне нужно подумать. И собрать вещи. –Ты не можешь идти туда одна, – возразила Пегги. – Это первое место, где они тебя будут искать. –Тогда что вы предлагаете? – Карла скрестила руки на груди, смотря на них с вызовом. – Снова спрятаться у вас на складе? Ждать, пока вы найдете следующую ненадёжную союзницу, чтобы подставить меня под удар? Джарвис обменялся взглядом с Пегги, затем осторожно начал говорить: – Мисс Старк... недавно вам пришло письмо от миссис Роузи. –Чёрт, годовщина, – прикрыла глаза руками Карла, вспоминая, что у Ребекки через пару дней год свадьбы. –Вы можете съездить туда... –Купи мне билет. Самый ближайший, – фыркнула Карла и пошла садиться в фургон. *** Самолёт коснулся взлётно-посадочной полосы аэропорта Ла-Гуардия с глухим стуком, и Карла закрыла глаза, чувствуя, как с её плеч спадает невидимая, давящая тяжесть. Лос-Анджелес с его выжженными солнцем холмами, фальшивыми улыбками и постоянным ощущением слежки оставался за тысячи миль. Здесь, в Нью-Йорке, воздух был другим – густым, знакомым, пахнущим океаном, выхлопными газами и домом. В толпе встречающих она мгновенно узнала фигуру Ребекки. Та стояла на цыпочках, волны её каштановых волос развевались на сквозняке терминала, а на лице сияла широкая, ничем не омрачённая улыбка. Не было ни капли той натянутой вежливости, что Карла привыкла видеть в Калифорнии. Только искренняя, всепоглощающая радость. –Карла! Прежде чем она успела что-то сказать, Ребекка уже притянула её к себе в крепкие, почти медвежьи объятия. Карла на мгновение замерла, а затем обняла её в ответ, чувствуя, как тепло разливается по её заледеневшей душе. Здесь не нужно было притворяться. –Я так по тебе скучала, – выдохнула Ребекка, отстраняясь, но не выпуская её рук. Её глаза блестели. – Пошли домой. Луис просто не может дождаться, чтобы тебя увидеть. Дорога до Бруклина была наполнена лёгкой, бессвязной болтовней. Карла смотрела в окно на мелькающие знакомые улицы, и каждая деталь – граффити на стене, вывеска старой аптеки, крик чаек – вызывала приступ ностальгической нежности. Это был настоящий, живой город, а не вылизанная до стерильности декорация. Когда они вошли в дом, их встретил божественный аромат, доносящийся с кухни. Мистер Роузи, засучив рукава и в заляпанном мукой фартуке, помешивал что-то в огромной кастрюле. Его лицо озарилось улыбкой при виде Карлы. –Ну наконец-то наша девочка вернулась! – провозгласил он, откладывая ложку и широко раскрывая объятия. – Прекрати свои дела, Ребекка, открой-ка лучше лимонад. Карла, садись, располагайся, как дома. Скоро все подтянутся. Ребекка тут же достала из холодильника бутылку домашнего лимонада, зная, что Карла не переносит алкоголь. Этот простой, заботливый жест тронул Карлу до глубины души. Здесь о ней помнили. Здесь её знали. За столом собралось не так много людей: родители Луиса, Мегги и Кол. Было тесно, по-семейному. Ребекка объяснила, что не стала звать друзей – этот вечер должен был быть только для тех, кто действительно знал и помнил Стива и Баки. Атмосфера за столом была тёплой, хоть и пронизанной тихой грустью. Пар от сытного рагу смешивался с дразнящим ароматом запечённой курицы с розмарином, которую мистер Роузи, сияя от гордости, внёс в столовую под аплодисменты. Мерцающие свечи отбрасывали танцующие тени на задумчивые лица собравшихся, создавая интимную, почти священную атмосферу. –За тех, кого нет с нами, – тихо, но очень чётко произнесла Ребекка, поднимая свой бокал с лимонадом. Её взгляд невольно скользнул по пустующему стулу по правую руку от неё – тому самому, где всегда, при любом семейном ужине, сидел Баки. Все молча подняли свои бокалы. В воздухе повисло молчаливое согласие, общая память, которая объединяла их сильнее любых громких слов или пафосных речей. –Помнится, Стив, только-только став Капитаном Америкой, пытался помочь мне на кухне, – нарушил тишину мистер Роузи, пытаясь разрядить обстановку. – Чуть не поджёг скатерть, переворачивая блин. А Джеймс… – он улыбнулся, и его взгляд, полный нежности, обратился к Карле, – Джеймс тогда с усмешкой забрал у него сковородку и за минуту всё исправил. Говорил: «Капитан Америка, а яичницу пожарить не может». Всегда его выручал, с самых малых лет. Небольшая, но искренняя улыбка тронула губы Карлы. Она смотрела на пламя свечи, и ей почудилось, что она видит в его дрожащих язычках отражение той самой ухмылки Баки – дерзкой, нежной и такой до боли живой. –А помнишь, как они оба впервые пришли к нам на воскресный обед? – добавила Ребекка, обращаясь к мужу. Её глаза подмигнули Карле. – Стив был красен, как рак, от смущения, а Баки хохотал до слёз, рассказывая, как они познакомились в лагере с двумя очаровательными девушками, чьи имена, разумеется, оставались для всех величайшей тайной. Карла слушала, и каждая рассказанная история была как целебный бальзам на её израненную, истерзанную тоской душу. Здесь, в этом уютном доме, за этим простым столом, о Баки и Стиве говорили не как о легендарных героях или павших солдатах, а как о реальных людях. Озорных, порой неуклюжих, полных жизни и надежд. Здесь не было места пафосу, политике или тайным заговорам – только искренняя, неподдельная любовь и светлая, чистая печаль. –Они бы тобой гордились, Карла, – вдруг сказала Ребекка, кладя свою теплую, сильную руку поверх её холодных пальцев. – Оба. Знаю, что Баки… он всегда повторял, что ты – самый умный и упрямый человек, которого он когда-либо знал. Говорил, ты запросто сможешь переплюнуть самого Говарда. Карла сглотнула подступивший к горлу горький комок и лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова из-за нахлынувших эмоций. Впервые за долгие, мучительные месяцы тяжесть утраты в её груди была не невыносимой одинокой ношей, а чем-то общим, разделённым с теми, кто понимал её боль без лишних расспросов и слов. После ужина, когда гости разошлись, а мистер Роузи с рыцарским упрямством отказался от любой помощи с уборкой, Карла и Ребекка поднялись на крышу. Ночной Нью-Йорк простирался перед ними бескрайним, дышащим морем огней, таким знакомым, таким родным и таким непохожим на чужеродный блеск Лос-Анджелеса. –Спасибо, что позвала меня, Бекки, – тихо, почти шепотом, сказала Карла, опираясь локтями на прохладный бетон парапета. – Мне… мне отчаянно нужно было это. Просто помнить, какими они были на самом деле. А не только то, как они погибли. Ребекка молча обняла ее за плечи, притянув к себе. Её молчание было красноречивее любых слов. –Они всегда с нами, Карла, – наконец произнесла она. – Просто иногда нужно вернуться домой, в самое сердце, чтобы снова это почувствовать. Впервые за долгое-долгое время Карла почувствовала не всепоглощающую тревогу, не яростный гнев или леденящий страх, а хрупкое, едва уловимое, но настоящее спокойствие. Это был не побег от проблем, которые неизбежно ждали её возвращения в Калифорнию. Это была передышка. Краткий, драгоценный мир, возможность перевести дух и вспомнить, кто она на самом деле, за что она сражается и, самое главное, – ради кого. Вернувшись в гостиную, они застали Луиса, допивающего свой бокал вина. Ребекка, измученная эмоциями дня, незаметно задремала в глубоком кресле у камина, укрывшись вязаным пледом. Карла же подошла к стене, увешанной старыми семейными фотографиями, и стала внимательно их разглядывать. –Джеймс и вправду был потрясающим парнем, Карла, – с тёплой улыбкой произнес Луис, подходя к ней и также глядя на пожелтевшее фото, где они с Баки были запечатлены на Кони-Айленде – счастливые, смеющиеся, с растрепанными ветром волосами. – Вы с ним составляли прекрасную пару. Вы были бы… потрясающей невесткой для нашей семьи. Девушка тихо засмеялась, но в смехе прозвучала лёгкая дрожь: – О, конечно, если бы он когда-нибудь собрался с духом и сделал мне предложение. Вечно что-то выжидал, боялся спугнуть. Луис засмеялся в ответ, но потом его смех стих. Он оглянулся на спящую жену, и на его лице появилось что-то похожее на виноватую решимость. –Ребекка бы меня точно прибила за это, – покачал головой Луис и заговорщицким жестом подозвал Карлу следовать за ним вглубь квартиры, по направлению к маленькой, заставленной кладовке. – Но я просто не могу больше молчать. Несправедливо это. –Несправедливо что? Молчать о чём? – удивлённо спросила Карла, с лёгким подозрением следуя за ним в тесное, пахнущее лавандой и старыми книгами помещение. Луис, не говоря ни слова, наклонился к одной из картонных коробок, аккуратно подписанных рукой Ребекки, и начал в ней осторожно рыться, отодвигая стопки писем и старых журналов. –Она бы меня убила, – повторил он шёпотом, больше для самого себя. – Но я чувствую себя последним негодяем, зная эту тайну и храня её от тебя. Наконец его пальцы нащупали то, что он искал. Он выпрямился и протянул Карле маленькую, изящную коробочку, обтянутую тёмно-синим бархатом. Карла замерла на месте. Весь воздух будто вылетел из её лёгких, и в горле вновь встал тот самый, до боли знакомый ком, который преследовал её с момента похорон. Она слышала, как громко стучит её собственное сердце. Медленно, почти неверующими пальцами, она взяла коробочку. Бархат был нежным и приятным на ощупь. Его глубокий синий цвет был точь-в-точь как у одного из её любимых платьев, того самого, которое Баки так любил и всегда просил надеть на их свидания. С затаенным дыханием она приподняла крышечку. Внутри, на белом шелковом ложе, лежало изящное помолвочное кольцо. Идеальный, чистый бриллиант с безупречной огранкой поймал тусклый свет лампочки, висящей под потолком, и вспыхнул, рассыпавшись десятками крошечных радужных зайчиков. Чёткие геометрические грани сверкали холодным, сдержанным блеском. Камень, вероятно, был около половины карата, не огромный, не кричащий о богатстве, но невероятно элегантный и прекрасный в своей простоте. Он был оправлен в тончайший, почти невесомый ободок из жёлтого золота, который нежно обнимал драгоценную миниатюру. –Он… он хотел сделать тебе предложение, Карла, – послышался сквозь оглушительный стук в висках и бешеный ритм сердца тихий, проникновенный голос Луиса. – Готовился. Ребекка каждый месяц потом рассказывала мне, как сильно Джеймс нервничал, как подолгу выбирал кольцо, как часами репетировал свою речь и как постоянно просил то Ребекку, то Мегги побыть с тобой, присмотреть за тобой, пока он будет на заданиях. –Он ревновал, – прошептала Карла, и её голос сорвался, а предательские слёзы наконец вырвались наружу, застилая глаза горячим туманом. – Безумно, по-глупому ревновал ко всем. Даже к девушкам. –Ну, он не мог позволить себе потерять тебя, Карла, – мягко сказал Луис, смотря на красивое кольцо. – Он боготворил тебя. Ребекка всегда говорит, что ты пришлась бы по душе их родителям. Они бы тебя полюбили. –Да, – кивнула Карла, смахивая с щеки предательскую слезу. – Баки… он говорил мне об этом. – Она снова посмотрела на кольцо, и её пальцы сомкнулись вокруг бархатной коробочки. – Я… я могу забрать его? –Конечно, – Луис тут же закивал, и на его лице читалось огромное облегчение. – Да-да, конечно. Оно по праву твоё. Он купил его для тебя. Карла медленно, почти с благоговением, закрыла крышечку, ощущая под пальцами мягкий бархат. Она бережно убрала коробочку в карман своего платья, прижав её к сердцу. В душе вновь образовалась знакомая, ноющая пустота, но теперь её скрашивало новое, горько-сладкое знание. Теперь у неё было два материальных свидетельства его любви, два талисмана, связывающих её с ним. Пуля, что висела на шее, – символ его потери и её вины. И кольцо – символ несостоявшегося будущего, обещания, которое так и не успели сдержать. Оба – одинаково тяжелые и бесконечно дорогие. *** Возвращение в Лос-Анджелес было похоже на резкое, болезненное падение с небес на землю. После тёплого, дышащего подлинной жизнью Нью-Йорка калифорнийский особняк Старков показался ей стерильной, бездушной тюрьмой. Воздух здесь был другим – густым от запаха хлора из бассейна и далёких духов чужих людей. И единственным светлым пятном, якорем, связывающим её с тем миром, где она была по-настоящему любима, было кольцо. Оно теперь красовалось на её безымянном пальце левой руки, и его холодный, идеальный блеск был постоянным напоминанием о том, что могло бы быть. Карла знала, что найдутся те, кто сочтет это дурной приметой. «Носить обручальное кольцо погибшего жениха? Да ты никогда замуж не выйдешь, этим ты лишь отпугнешь всех мужчин», – вероятно, сказала бы ей какая-нибудь светская львица. Но Карле было плевать. Чтобы даже задуматься о подобных перспективах, ей для начала пришлось бы вырвать из сердца память о Баки, а это было равносильно отказу от части самой себя. Как максимум – найти кого-то, кто был бы на него хоть каплю похож. А такая задача и вовсе казалась невыполнимой. Она даже не могла заставить себя по-настоящему познакомиться с кем-то новым. Да, в университете находились смельчаки, пытавшиеся завести беседу с молчаливой сестрой Старка. Но эти робкие попытки затухали ещё на стадии первого «привета», когда где-нибудь неподалёку, как тень, возникала невозмутимая фигура Джарвиса. Или, что было ещё хуже, появлялся сам Говард с его оценивающим, насмешливым взглядом, способным уничтожить любую уверенность в себе. Они не делали ничего – просто стояли и смотрели. Но этого было достаточно. Поэтому, когда Карла переступила порог дома, её встретила не радость возвращения, а всё та же знакомая, давящая атмосфера. И первыми словами, которые она услышала от Джарвиса, были не приветствие и не вопросы о поездке. –Мисс Старк, соседи снова жаловались, – его голос был ровным и вежливым, но в нём читалось лёгкое напряжение. – На этот раз на вашу машину. Утверждают, что она издает весьма громкий и… необычный шум. –Шумит? – нахмурилась Карла, медленно снимая перчатки. Новый «Бьюик» Говарда был тихим, как мышь. Разве что… В памяти всплыл образ не машины, а хронолёта. Его привезли и установили в дальнем углу заднего двора всего пару дней назад, прямо перед её отъездом. –Да, – кивнул Эдвин, всем своим видом показывая, что считает эту проблему малозначительной, но вынужден её озвучить. – Было бы неплохо, если бы вы уделили этому моменту внимание. – С этими словами он развернулся и удалился в сторону кухни, словно снимая с себя всякую ответственность. Карла, сжав губы, развернулась и снова вышла через парадную дверь, направляясь не к гаражу, а вглубь территории, к тому самому укромному месту за бассейном и розарием. Уже подходя ближе, она услышала это – не громкий рёв мотора, а высокочастотный, назойливый писк, похожий на звук перегруженного трансформатора. Звук, которого быть не должно. –Идиоты, – прошипела она себе под нос, ускоряя шаг. Машина времени стояла там, где её и оставили. Карла чуть присела, осматривая место подключения. И сразу увидела проблему: толстый силовой кабель был грубо, без всяких предохранителей, воткнут в обычную уличную розетку, предназначенную для питания садовых фонарей. Рабочие, занимавшиеся установкой, явно решили сэкономить время и силы. –Болваны безмозглые, – выругалась она уже громче, ощущая прилив раздражения. Она выпрямилась и быстрыми, отточенными движениями стала нажимать нужные кнопки и рычаги, которые были впаяны в конструкцию. Показатели энергии зашкаливали, система охлаждения работала на пределе. Она пыталась стабилизировать процесс, последовательно нажимая на кнопки, отключая второстепенные системы. Обходя машину ещё раз, чтобы проверить состояние ядерного реактора, - миниатюрного, как уверял Говард, и «абсолютно безопасного», - она с растущим недовольством отметила, что нестабильные энергетические колебания не только не прекращались, но и, казалось, нарастали. Воздух вокруг аппарата начал вибрировать, искриться, наполняясь запахом озона и раскалённого металла. –Чёрт, – резко цокнув языком от досады, Карла приняла решение. Нужно было полностью обесточить систему, пока не случилось чего-то непоправимого. Её пальцы потянулись к аварийному рубильнику, расположенному на корпусе. Она не успела рассмотреть ничего – ни вспышки предупреждающих индикаторов, ни искажения пространства вокруг аппарата. Мир внезапно и абсолютно растворился в ослепительной, всепоглощающей белизне. Яркость была такой, что буквально начала жечь сетчатку сквозь сомкнутые веки. Одновременно по коже, по нервам, по костям прошёлся всесокрушающий вихрь боли – не тепла, а именно что огня, холодного и раскалённого одновременно, разрывающего плоть изнутри. В этот миг боль заполнила собой всё. Весь её разум, все воспоминания, все ощущения были выжжены, заменены единым, невыразимым сигналом страдания. Она не могла даже закричать – слова, мысль, само дыхание застыли, застряв где-то в горле, парализованные этим абсолютным мучением. И тогда пришла ударная волна. Не звуковая, а какая-то иная, тихая и безвоздушная, но оттого не менее мощная. Она не обожгла и не оглушила – она просто… ударила. Карлу резко, беззвучно отбросило на несколько метров назад, как тряпичную куклу. Её тело ударилось о мягкий газон, но она не почувствовала этого удара. Сознание не погрузилось во тьму. Оно просто замерло, остановилось в одном-единственном, растянувшемся на вечность моменте – в той самой белой вспышке, что навсегда разделила её жизнь на «до» и «после».