Пьян тобою 3

Отпуск, как и все хорошее в этой жизни, закончился невероятно быстро. Неделя промчалась мимо, и вот он — последний вечер. Уезжать категорически не хочется: неспешные прогулки с альфой и посиделки с родителями хочется продлить до бесконечности. Мы с Нико очень прикипели друг к другу, понравились, но не заходили дальше крепких обнимашек. Что-то тормозило нас, словно невидимая стена стояла, мешала сблизиться, дотронуться, пристальнее заглянуть в глаза. В принципе, ночами я размышлял о наших недоотношениях. Прислушивался к себе и отмечал, что рядом с альфой становлюсь расслабленнее, счастливее. Мне не хотелось наброситься на него с поцелуями, не хотелось затащить его в постель и подставить зад. Ни одной пошлой мысли, ни намека на желание. Но мне хотелось обнимать его, слушать рассказы о сложной работе хирурга, хотелось приготовить для Нико завтрак и с улыбкой смотреть, как он пьет кофе и щурится на солнце, заглядывающее в окно. Короче, все, что угодно, но только не секс. Интересно, что чувствовал сам Нико. Я по опыту знаю, как альфам не хватает секса в отношениях. Мой неудавшийся сожитель Вяземский наглядно это показал. Я его не хотел, но дарил все тепло и заботу, на которые был способен в то время. Оказалось, этого не достаточно. Николай хмурился и терпел, принимая мое воздержание. Он помогал с магазином, ждал меня на ужин, обнимал и даже не лез с поцелуями. Но поскольку Вяземский жалость ко мне и чувство вины ошибочно принял за любовь, то продержаться долго не смог. В тот вечер в квартире было тихо и неуютно. Я пришел около десяти и застал сожителя на кухне. Он сидел в темноте и смотрел в окно. — Привет, — осторожно протянул я, потому что понял — что-то произошло. — Привет, — эхом отозвался Николай. Мои глаза немного привыкли к отсутствию света, и я смог разглядеть нахмуренное лицо альфы. — Ты в порядке? — на всякий случай уточнил я. — Что случилось? Вяземский шумно выдохнул, собираясь с мыслями. — Что происходит, Лекс? — Где? — С нами, — терпеливо пояснил Николай. — Что происходит с нами? — Не знаю, — честно признался я и присел на стул, разглядывая сгорбленную спину Вяземского. — Скажи честно, я хоть сколько-нибудь тебе нравлюсь? — Нравишься… — Но что тогда нам мешает быть нормальной парой? — глаза альфы блеснули в темноте. Он выглядел очень подавленным. — Послушай, — я пытался подобрать правильные слова, чтобы его не обидеть. — Как бы банально это ни звучало, но дело исключительно во мне. Вяземский фыркнул и качнул головой: — Банально… Разве с тобой так бывает? Ты же утверждал, что ненормальный. — Так это когда было, — хмыкнул я. — Года три назад, а может и больше. Я уже давным-давно не такой. — Прибедняешься? — Ни капли. Слишком много на меня всего навалилось. Я последствия разгребать буду очень долго. И вряд ли когда-нибудь стану прежним. Мои гормоны бунтуют, запах исчез и скорее всего не вернется. — Запах это не главное. — Как показывает практика — главное. Всё в нашем гребаном мире завязано на запахе. Да ты и сам знаешь, помнишь. — Помню, — не стал спорить Вяземский. Мы замолчали на некоторое время. Каждый размышлял о своем, связанном или не связанном с другим. Я заговорил первый: — Ты хороший парень, как оказалось, без шуток. И с моей стороны удерживать тебя в этой глухомани будет просто преступлением. Такие курорты — удел семей с детьми и одиноких престарелых людей всех полов. Николай снова фыркнул. — Серьезно. Ты недостаточно стар для всего этого дерьма. Выбирайся на поверхность, пока еще можешь. — Ты крайне самокритичен, Лекс. — Ну, уже это-то от меня никуда не делось! — бодро воскликнул я, и альфа грустно улыбнулся вместе со мной. — Так что, получается, что все, конец истории? — Это будет лучшим решением. — Для кого? — Для нас обоих. Я не тот, кто тебе нужен. — А если мы сейчас оба ошибаемся? — Если ты останешься, мы никогда этого не узнаем. Снова тишина падает на нас. Признаться честно, я сильно устал. Вымотался за день так, что готов был упасть головой на стол и заснуть прямо так. Этот разговор тянул из меня последние силы. — Почему все должно быть настолько запутанно? — глухо спросил Вяземский. — Потому что это жизнь, Коль. — Это ведь я виноват в том, что с тобой случилось. — Я уже свое отплакал по этому поводу. Еще тогда. — Извини, — попросил он с отчаянием. — Все уже неважно, все осталось в прошлом. — Я сломал твою жизнь, — альфа чуть не плачет. Я вздыхаю, медленно поднимаюсь и подхожу к подоконнику. Обнимаю широкую спину сожителя, а он прижимает мои ладони к губам, целует пальцы. — Все нормально, — проговариваю ему куда-то в затылок. — Все нормально. Вяземский поворачивается ко мне и утыкается лицом в грудь. Я глажу его по голове, а альфа жмется теснее в каком-то отчаянии. В принципе, это мне надо плакать и жаловаться, но я уже гораздо спокойнее реагирую на драму в своей жизни. — Ты идеальный, — бормочет Николай и выдыхает теплый воздух в раскрытый ворот моей рубашки. Мне щекотно, и я чуть улыбаюсь от этого. — Ты преувеличиваешь. Я бросаю тебя во второй раз и в скором времени выставлю из дома. — Идеальный, — упрямится альфа и целует мне грудь прямо через рубашку. — Почему я встретил тебя так поздно! — Высшие силы берегли тебя, неразумный человек! Напряжение между нами немного спадает, и дышать становится легче. Пока я принимаю душ и привожу себя в порядок, Вяземский накрывает на стол. — О, это очень вкусно! Я буду сильно скучать по твоей стряпне. Неизвестно, когда в следующий раз меня будет кормить проставленный ресторатор! — Ты почти каждый день ешь у одного местного ресторатора, — бурчит Николай, но делает это по-доброму. — Этот ресторатор пока не входит в топ пятьдесят в мире. Он местная звезда. — Значит, ты был со мной только из-за моего статуса? — притворно возмущенно ахает альфа. — Да. Твой статус и возможность каждый день вкусно есть. — Ах, ты разбиваешь мне сердце! Через секунду мы оба смеялись, как ненормальные. Вяземский выглядел получше, чем в начале нашего вечера. Улыбался искренне и смотрел на меня нежным благодарным взглядом. Мы даже спать легли вместе. — Спасибо, — шепнул он, когда мы устроились лицом к лицу на постели. — За что? — За все. За то, что ты такой. Невероятный, удивительный, прекрасный. Мне так жаль, что я не тот, кто тебе нужен. — Все хорошо, — я потянулся вперед и погладил Николая по щеке. Он с удовольствием принял эту мимолетную ласку, поймал мою руку и поцеловал ладонь, после устроив ее на своей груди, там, где билось сердце. — Если когда-нибудь тебе понадобится помощь, любая, даже незначительная — звони. Я всегда буду с тобой. — Я тоже. Если тебе рано или поздно наскучит жизнь миллионера и красавчика — возвращайся, будем стареть вместе. Вяземский пододвигается и крепко меня обнимает, устраивает у себя на груди. Одна его ладонь лежит ровно между моих лопаток и кажется просто огненной, а пальцами второй он гладит меня по щеке. И это сейчас так интимно, так романтично, что невольно вспоминается моя последняя течка. Буря эмоций, накал страстей и тихое умиротворение после. Широкая ладонь на спине и шепот в висок: «Спи, чудо мое». Хоть мы оба приняли нашу ситуацию, но расставаться было все равно грустно. Наутро Вяземский вызвал такси, погрузил в него свои немногочисленные вещи, а потом застыл в нерешительности около распахнутой дверцы. — Ну что ты, тигр? — я шутливо ткнул альфу в плечо. — Не верится, что я ухожу. Черт, я не планировал, что все именно так закончится. — Никто заранее не знает, как все закончится, — мне тоже было грустно его отпускать, но что поделать. — Лекс… — беспомощно позвал Николай. — Нет, — жестко прервал я его, но потом смягчился, — нет. Поезжай. Так будет лучше. Честно. — Одно твое слово, и я останусь! — И будешь мучиться всю жизнь от упущенного шанса. Я никуда не денусь, Коль. Если ты действительно решишь, что большая жизнь не для тебя, что этот городишко и недоомега это все, что тебе нужно — возвращайся. Ты знаешь, где меня найти, — я улыбался альфе через слезы и старался не моргать, чтобы они не покатились вниз по щекам. В отчаянном жесте Вяземский рванулся вперед и обхватил мое лицо ладонями, заглядывая в глаза, и прижался своими губами к моим. Я ответил, но ничего не заискрило. Это был прощальный горький поцелуй, со вкусом отчаяния и слез. Когда альфа отстранился, мы оба плакали. — Езжай, — шепнул я беззвучно. Он кивнул в ответ, но не сдвинулся с места. — Езжай, — велел я чуть громче, а альфа вытирал большими пальцами мои слезинки. — Езжай! — почти кричал я, привлекая внимание прохожих. Николай с трудом убрал руки от моего лица и сделал шаг назад, я же быстрым и жестким движением утер остатки влаги на щеках. Заставил себя широко улыбнуться и подмигнул альфе напоследок: — Первым делом хорошенечко потрахайся! За себя и за меня тоже. Вяземский растянул губы в оскале и кивнул головой, а потом быстро залез в машину, и такси покатилось к выезду из города. Я долго стоял на месте и смотрел ему вслед. Слезы постепенно высохли, судорожные всхлипывания прекратились, плечи расслабились, словно с них свалился груз не в одну сотню килограммов. С отъездом Вяземского закончилась очередная глава в книге моей жизни. Одна из самых драматичных. *** Последний вечер в горах мы провели с Нико вместе. Посидели в ресторане, немного выпили, а потом долго гуляли под звездами — их было невероятно хорошо видно на темном-темном небе. — Когда ты уезжаешь? — спросил альфа. — Завтра утром на такси мы доберемся до Милана, а потом родители в Москву, я в Мадрид и домой. — Эта неделя пролетела слишком быстро, — пожаловался Нико. — И я так рад, что ты тогда свалился в сугроб. — Эй! — я пихнул альфу в плечо, а он рассмеялся. — Мне было не до смеха. Я испугался, между прочим. — Но я же тебя спас! — О, да! Есть спасатели Малибу, а есть горный спасатель. — С той разницей, что я готов спасть только тебя, — с намеком улыбнулся Нико. Я же сделал вид, что намека не понял. Снежок хрустел под ногами — к вечеру немного подморозило, до минус десяти, что для июля месяца было рекордом. Мы неспешно брели по поселку к нашему домику. — Я загнусь от скуки без тебя, — продолжил намекать альфа. — Зато сможешь, наконец, съехать с самой высокой горы, как и мечтал. — Сомнительный плюс, надо сказать, — сморщил нос мой спутник. — Когда у тебя следующий отпуск? — Я живу в курортном городе. У меня каждый день, как отпуск! Нико рассмеялся и потряс меня за руку: — Ты понял, о чем я. — Да, — безусловно, я понял, но не хотел отвечать на этот вопрос. — Я с моей работой вряд ли выберусь куда-то раньше следующего года, — вздохнул Нико. — И Палермо тоже хороший город. Мы остановились около нашего домика. Внизу свет не горел — родители хотели лечь пораньше, чтобы завтра быть свежими и вынести многочасовой перелет и пересадку в Стамбуле. Нико смотрел на меня темными глазами и ждал ответа. — Не знаю, — наконец разлепил я замерзшие губы. — Может, не в сезон удастся вырваться. — Это бестактно с моей стороны, но я прошу — приезжай. Покажу тебе город… — Познакомлю с мафиози! — шутливо добавил я. — Что? Нет! В городе уже давно нет мафии! — Ты так переполошился, будто ты сам дон. — Нет, — отрезал Нико. — Я не дон. Ну посмотри, какой из меня дон? Я оглядел его критически и заметил, что очень хорошо замаскированный. Альфа снисходительно покачал головой, а потом снова взял меня за руки. Это тоже стало некоторой традицией, как и прощание на крыльце. — Алекс, ты невероятный. Я очень рад, что с тобой познакомился, — проникновенно начал Нико. — И ты мне очень нравишься. Как человек и вообще. Я бы не хотел, чтобы наше общение прекратилось. Я могу на это рассчитывать? Передо мной встала огромная проблема: сказать правду про себя и оттолкнуть альфу или не сказать и обнадежить его. Но высшие силы, видимо, не совсем от меня отвернулись, потому что как только я раскрыл рот, у Нико зазвонил телефон. — Черт! — шипяще выдохнул он. — Извини! Альфа коротко перебросился фразами со своими собеседником и отключился с серьезным лицом. — Что-то случилось? — привлек я его внимание. — А? Нет-нет, ничего страшного. Ну так? — он с надеждой посмотрел на меня, а телефон снова пиликнул. — Merda*! Нико выдохнул итальянское ругательство сквозь зубы и вытащил телефон, гневно глядя в экран. — Нико! — я мягко коснулся руки альфы и ободряюще ему улыбнулся. — Иди, разберись со своими делами. Все хорошо. — Прости! Я могу проводить тебя завтра? — Такси заказано на десять. Альфа опустил телефон в карман и быстро сжал меня в объятиях: — Не уезжай без меня. — Хорошо. Он ушел в сторону главного корпуса отеля, а я просочился в дом. Медленно стянул верхнюю одежду и прошлепал в гостиную, усаживаясь на диване. Спать не хотелось, и я замер, глядя на огонь в камине. Папа появился в комнате совершенно бесшумно и неожиданно. Он присел рядом со мной и тоже уставился в камин. Минут пять мы сидели молча. — Попрощался? — наконец тихо спросил папа. — Не смог. — Он тебе понравился? — Не знаю. Он вроде неплохой, умный, интересный… — Но? — Но я его не хочу. В том самом смысле. — Ох, ребенок-ребенок, — со вздохом папа привлек меня к себе и устроил головой на своих коленях. — Пап, — жалобно позвал я. — Я совсем бракованный. — Нет, мальчик мой, ты не бракованный. С тобой все хорошо, — родитель зарывался пальцами мне в волосы и массировал кожу головы. — Так иногда бывает. — Со мной постоянно что-то не так. На это папа ничего не ответил, просто продолжил гладить меня по голове. Утром Нико пришел нас проводить. Темные круги под глазами говорили, что альфа не спал ночью, и я решил ни о чем его не спрашивать. Родители уселись в машину, дав нам немного времени наедине. — Ты так и не ответил вчера, — тихо напомнил Нико. — Пообещай хотя бы позвонить, как доберешься до дома. — Обещаю. — Хорошо, — альфа прижал меня к себе, а потом отстранился и заглянул в глаза. Мы были очень близко друг к другу, практически нос к носу. Расстояние идеальное, и Нико потянулся к моим губам, но как-то чересчур медленно и нерешительно. В этот раз нам помешали громкие крики шумной компании. Мы вздрогнули и отодвинулись друг от друга. — Я буду скучать, — вместо поцелуя альфа огладил мои скулы большими пальцами. — Я тоже. Я позвоню тебе. — Я буду ждать. Минута, и такси увозит нашу семью, а Нико остается один рядом с нашим домиком. Папа, сидящий рядом со мной на заднем сидении, сжимает мою руку, а отец подбадривающе смотрит через зеркало заднего вида. Я улыбаюсь обоим и не оглядываюсь назад, потому что сердце не заходится в бешеном ритме от расставания, и глаза сухие. Мне не жаль уезжать. *** Родной Кадакес встретил привычной духотой летней ночи. Я втянул жаркий воздух полной грудью и от непривычки закашлялся, почти обжегши горло. — Нет, определенно, зимой жить лучше, — проворчал я, затаскивая свою тушку и чемодан в квартиру. Дорога домой меня вымотала. Самолет из Милана приземлился в Мадриде поздним вечером, и я решил, что сразу пересяду на поезд и быстро окажусь дома. В итоге — сейчас очень раннее утро, багаж оттягивает мне руки, ноги заплетаются, а глаза мечтают закрыться и не открываться еще часов двенадцать. Кое-как совладав с подъемом по лестнице и отперев немного заедающую дверь, я скинул с себя обувь и рухнул в кровать прямо в одежде. Спать! Свои заслуженные часы отдыха мой организм получил, и проснулся я под вечер вполне бодрым и посвежевшим. Постоял под душем, разобрал вещи, произвел ревизию холодильника и отправился в магазин за продуктами, решив отложить визит к друзьям на завтра. В корзинке у меня только самое необходимое: овощи, фрукты, рис, — мясо я не ем, а рыбу решил купить завтра на рынке, она будет свежей, только из моря, прохладной и приятно пахнущей йодом и солью. — Ой! — я совершенно неожиданно влетаю в чью-то крепкую грудь: засмотрелся на холодильник с мороженым. — Извините! — Извиняю, — отозвался бархатный голос. — Добрый вечер, Алекс! — Ой! — повторно выдал я и проворно отскочил от попавшегося мне на дороге Максимилиана. Его приятный запах легко меня коснулся, словно погладил по голове, и заставил непроизвольно сглотнуть. Встреча вышла неожиданной. — Рад вас видеть, Алекс, — продолжил альфа. — Прекрасно выглядите! — Эм, спасибо? — я даже немного растерялся от его фразы, но потом быстро взял себя в руки и кивнул на лоток с черешней, что Макс держал в руках. — Она сейчас не вкусная. — Неужели? — собеседник выглядел обескураженным — не ожидал такого ответа от меня. Он разглядывал ягоды, я его. Посмотреть, как обычно, было на что. Сильные плечи, крепкая грудная клетка, наверняка, пресс с кубиками, м-м-м! Невольно для себя я занялся сравнением Нико и Макса. Они разительно отличались. Один — жгучий итальянец, смуглый, темноглазый. Второй больше похож на жителя северных стран — Швеция, Финляндия, может быть Англия, с характерными особенностями в виде светлой кожи и волос. У них даже выражение лица отличалось. Нико был мягче, уютнее что ли, несмотря на профессию хирурга. Макс словно из камня высечен. Волевой подбородок и небольшая складка между бровей выдавали в нем человека властного, жесткого. И если Нико мне хотелось обнять и устроиться с ним перед камином с чашкой чая, то с Максом хотелось прыгать с парашютом, кататься на серфе, хоть я и не умею, стрелять по тарелочкам, а потом целоваться до звезд перед глазами. При взгляде на него я чувствовал, как внутри меня идут какие-то нервные процессы. Во всем был виноват сильный запах альфы и его уверенность в себе. Наконец мой собеседник оторвал взгляд от черешни и взглянул на меня вопросительно. — Черешня уже заканчивается, — терпеливо разъяснил я. — Не сезон. Советую попробовать персики. Они в самом соку. — Только они? — Макс отставил от себя пластиковый лоток с ягодами и плотоядно ухмыльнулся. — Ну почему же, не только. К этому времени успевают созреть еще нектарины и абрикосы. И малина! Восхитительная малина! — я аж причмокнул губами, так сам ее захотел. — Не поможете с выбором? — Макс махнул рукой в сторону фруктового отдела. — Вы ведь никуда не торопитесь? — Не тороплюсь. До ужина еще далеко, успею все приготовить. Мы зашагали к цели, и я заметил альфе, что сезон черешни заканчивается в июне, потому что в июле становится слишком жарко, и маленькие ягоды просто высыхают на ветках под палящими лучами солнца. — Почему же тогда малина не сгорает? — интересуется альфа и слушает объяснение с преувеличенным вниманием. — Потому что местные фермеры выращивают поздноспеющую малину, у нее цветы появляются только где-то в июне, а ягоды созревают во второй половине июля. И держатся недолго, буквально две недели. Главное в это время — успеть попробовать новый урожай. — Вы так разбираетесь во всем этом… — Я просто люблю малину, — скромно закончил я, когда мы уже подошли к фруктовым холодильникам. — Ну, вот персики. Вы можете брать любые, они все вкусные, просто размерами немного отличаются. Хотя, и говорят, что крупные самые сладкие. — Это правда, — Макс старательно расправляет плечи, становясь еще внушительнее. Я чуть хихикаю и выбираю себе небольшой контейнер с малиной, крупной, яркой и невероятно ароматной. — С чем предпочитаете? — тянет низко альфа. — Со взбитыми сливками? — О, нет! Никаких сливок, только чистый неприкрытый химией вкус. Сливки можно по-другому использовать, — я гляжу на собеседника из-под ресниц, хитро и немного томно. Макс расширяет ноздри, втягивает в себя мой несуществующий аромат, но не шарахается, а наоборот двигается ближе. Ему нравится, что я говорю, а мне нравится его провоцировать, нравится заигрывать и флиртовать, нравится чувствовать себя желанным. Черт! Я нарушаю собственные придуманные правила — не иметь дело с замужними, но как велик соблазн. Особенно, когда вкусно пахнущий альфа нависает надо мной в магазине и, кажется, готов сожрать меня вместе с этой малиной. Остатки здравого смысла вопят, что у меня уже есть на примете достойный одинокий заинтересованный во мне альфа, а этот лакомый кусочек не про меня, но уставший от гормональных всплесков омега чувствует себя в компании Макса прекрасно, я сам чувствую себя прекрасно и не против прихватить баллончик самых вредных и жирных сливок, равномерно забрызгать ими альфе живот и член и с упоением все это великолепие слизать. Черт! От возникшей перед глазами картинки я даже облизнулся, а Макс проследил движение моего языка. Чтобы немного отойти от грязных мыслей, приходится в прямом смысле отойти от альфы. Мы отпрыгиваем друг от друга почти синхронно и шумно выдыхаем в стороны. Я прижимаю контейнер с малиной к груди, и ее запах немного отрезвляет. Макс делает то же самое с персиками. Мы глупо таращимся на фрукты в своих руках, и я первый улыбаюсь. К счастью в моем кармане пиликает телефон, а это значит, что можно смыться от неловкого разговора под благовидным предлогом: — Что же, рад был вас увидеть, Макс. Мне, к сожалению, пора идти — дела. Всего вам доброго! — машу ручкой и быстро сбегаю от альфы, чтобы он не стал ничего говорить в ответ. Хватит на сегодня игр. Как назло, на дисплее высвечивается номер Нико. — Блять, — тихо выдыхаю себе под нос емкое русское ругательство, перехватываю корзинку и отвечаю. — Хэй! Привет! — Привет, Алекс! — по голосу слышно, что Нико улыбается. — Как у тебя дела? Я прикинул, что ты уже давно дома… — Да! Я приехал поздно ночью и сразу рухнул спать, прямо в одежде. Только недавно более-менее проснулся и решил забить холодильник. — Это хорошо, я рад, что ты благополучно добрался до дома, что ты в порядке. — А ты как? Как горные вершины? — Довольно симпатично, но без тебя скучно. — Мне тоже было определенно скучно без тебя в самолете и в поезде. Ручаюсь, ты нашел бы, что сказать об узких сидениях и беспрестанно дующем кондиционере. Нико рассмеялся мне в трубку легким непринужденным смехом. — Ты как обычно невероятен, Алекс. — Стараюсь держать марку. Мы немного уютно помолчали вместе. В данный момент у меня в голове была невероятная каша из обрывков разных чувств и эмоций. Я до конца сам не понимал, чего хочу от жизни — спокойного и комфортного Нико или жесткого и яркого Макса. Судорожный вздох, слетевший с губ, сдержать не удалось, и он послужил сигналом для моего собеседника. — Алекс! Прости, я тебя задерживаю. Ты же собрался делать себе ужин. — Да, здесь мне придется делать все самому, — усмехнулся я. — Я купил овощей и малины, а завтра схожу за свежей рыбой на пристань. — Овощи, малина и рыба — что ты собрался готовить! — ужаснулся альфа. — Овощи, сегодня только овощи. Завтра рыбу, а малина на десерт, — я улыбался своему отражению в прозрачной дверце холодильника. — Ладно, не буду тебя больше задерживать. Приятного аппетита! — Спасибо, пока! — Пока. Я спрятал телефон в карман и прижал ладошку к пылающей щеке. Что же я творю! Алекс, опомнись, тебе тридцать пять, ты не мальчик, чтобы крутить с двумя совершенно разными альфами. Но каждый меня чем-то привлекает, и от этого идет кругом голова. Пока кассир сканирует мои покупки, я витаю в облаках. Отмираю же, когда он сует мне в корзину еще два лотка с малиной. — Это не мое! Я это не брал! — пытаюсь я отбиться. — Это подарок, — парнишка настойчив. — Подарок? Что за бред! — Это оставил альфа, высокий, со светлыми волосами. Оплатил и попросил отдать вам. Берите! — кассир сунул мне ягоды довольно сердито и проворчал себе под нос, что некоторые просто недостойны внимания. Я рассчитался картой и, поджав губы, забрал подачку альфы. Первой эмоцией был гнев. Да как он смеет так нагло покупать меня! Потом, уже дома, мой гнев сменился досадой, от того, что этот пижон выставил меня дураком перед кассиром. Но когда я прикончил свою малину за ужином и засел смотреть какой-то фильм, то обнаружил, что с удовольствием поглощаю ягоды из щедрого подарка Макса. Он не поскупился и купил для меня два полукилограммовых контейнера, и один я почти стрескал. Было очень вкусно. Особенно когда я облизывал кисловатый сок с пальцев, представляя, что это пальцы не мои, а кормящего меня малиной Макса… *** С самого утра в моем магазине тишина и спокойствие. Можно неторопливо выпить кофе и разыскать, наконец, куда Момо засунул мои тетрадки с описью содержимого магазина! Надо было конечно давно перенести все в электронный формат, завести какие-нибудь программы для учета, но Испания настолько лояльно относилась к маленьким бизнесменам в плане налогов и отчетности, что я просто забил на это дело и лишь иногда проводил инвентаризацию, описывая вручную все мои безделушки. И вот этот несносный мелкий омега потерял мои драгоценные тетради! Вначале этот поганец, кстати, взрослый человек, папа двух детей, пробовал качать права, убеждал меня, что современные электронные технологии рулят, но потом под моим строгим и пристальным взглядом стушевался, замолк, пробормотал что-то неразборчиво и в итоге просто показал язык. Ладно, хоть не разорил меня. Я в очередной раз разбирал один из сундуков и негромко ругал Момо странной смесью русских и испанских материных слов. Для обычных покупателей было еще рано, поэтому, когда колокольчик над дверью звякнул, я сразу понял, кто пожаловал. Максимилиан. Мой сладострастный ночной кошмар. Мы сталкивались с ним в последнее время, на мой взгляд, крайне часто. И каждое столкновение нехило так встряхивало мой организм. Альфа дразнил меня, испытывал на прочность, но было непонятно, чего он хочет. Я же просто флиртовал и получал несказанное удовольствие от наших бесед, вспоминая свою беззаботную, наполненную событиями юность. После каждого визита Макса я долго светил улыбкой и получал ехидные замечания от постоянно крутящегося рядом Силино. Подросток как бы невзначай обмолвился, что Макс пару раз заходил в магазин, пока я наслаждался отпуском. — И? — я выжидательно на него уставился. — Стоит задуматься, — с умным видом выдал мелкий и заржал. Весь в братца, поганец! С появлением Макса в магазине сразу запахло хвоей и озоном, а я поднялся на ноги и застыл рядом со своим разворошенным хранилищем древностей. От вида альфы до сих пор дыхание перехватывало — он был превосходен. А может сказывалось мое долгое воздержание. Но каждая хенли или футболка идеально облепляли крепкое тело, а джинсы подчеркивали упругий зад. Я как-то даже поймал себя на мысли, что не против его пощупать. И вот сегодня Макс в классической поло от Ральфа Лорен и офигенных черных джинсах застыл в двух шагах от меня. Окинул хищным взглядом и расплылся в улыбке: — Доброе утро, Алекс! — Доброе, — я склонил голову на бок, потому что альфа странно реагировал на такую позу. — Я смотрю, работа у вас кипит, — Макс дернул подбородком в сторону сундука. — Да, и не только она, — мои брови несколько раз поднялись и опустились за эту фразу, и уголок губ дернулся вверх. Ух, как у альфы сразу заблестели глаза! Светло-серые на свету вмиг потемнели и потянули за собой в омут. Я сглотнул набежавшую слюну и невинно поинтересовался: — Я могу вам чем-то помочь? — Вы сказали, что можете найти что-нибудь особенное в недрах своей волшебной лавки. — Неужели я именно так и сказал? — Очевидно, раз я это запомнил. — Хм… Дайте-ка подумать… — я постучал пальчиком по губам, отмечая, что Макс жадно следил за этим. Поэтому естественным образом кончик указательного пальца оказался у меня во рту. Альфа пялился, доставляя мне несказанное удовольствие. Я невольно увлекся обдумыванием его заказа и несколько раз сжал зубы, перемещая палец по губам. Очнулся, когда понял, что со всех сторон меня окружает плотный аромат Макса. И теперь уже он выглядит победителем, потому что меня слегка ведет. — Одну минуту! — выкрикиваю я и скрываюсь в кладовке, чтобы отдышаться и поискать кое-что. Даю себе немного времени, успокаивая сердце, и возвращаюсь с независимым видом в зал. — Из всего необычного у меня пока только вот это. На прилавке рядом оказываются две коробки, и я медленно вытаскиваю их содержимое наружу. Первая штучка — это резная интерьерная лампа с рисунком мандалы. Светит очень необычно, отбрасывая на стены точечные узоры. Вторая — проектор звездного неба с созвездиями. В темноте на белом потолке можно было изобразить ночное небо. Мне обе вещицы нравились, они смотрелись очень аккуратно и, хоть и не имели какой-либо практической функции, завораживали внешним видом. Я гордо улыбался, демонстрируя альфе свои сокровища. — Что это такое? — уточнил Макс, видимо столкнувшись с таким впервые. — Лампа с рисунком и звездное небо. — Хм, выглядит неплохо. Что вы посоветуете? — Зависит от предпочтений того, кому вы это хотите подарить. — А вы что предпочитаете? Я вскинул голову, внимательно глядя Максу в глаза. Он выдержал этот взгляд и в ответ посмотрел дерзко, уверенно. До сих пор подобных вопросов альфа не задавал и поставил меня в тупик. Вдох-выдох и пара секунд на раздумья, и ответ мой максимально простой и честный: — Я предпочитаю звездное небо, но к чему держать дома искусственное, когда можно уйти в горы и наслаждаться нормальными звездами? — Значит, лампа? — Лампа — неплохой выбор. Создает очень романтическое настроение. И ее можно использовать как ночник. — Чудесно, — Макс почти мурлычет. Я порой удивляюсь, как может меняться его голос. От низкого и сексуально-хриплого до вкрадчивого с особыми рычащими нотками. И я все еще считаю, что любым из них нужно шептать в ушко непристойности во время секса. — Покажете, как это работает? — О, все очень просто, — я подцепил металлический абажур и снял его с подставки. — Вот сюда вкручиваете лампочку, а вилку — в сеть, и готово. Кстати, если использовать красную лампочку, то можно создать особый эффект. Я, бесспорно, намекал на квартал красных фонарей в Амстердаме, и Макс отсылку понял. — Вы на что-то намекаете? — Лишь на некоторую степень свободы и, возможно, на смену декораций, — снова моя голова падает к плечу, и шея показывается из воротника рубашки. Чистая, гладкая шея с напряженной венкой. Слабое место для многих альф. — Я хочу проверить, как эта лампа светит, — наконец выговаривает Макс, отрываясь от созерцания меня. — Боюсь, не получится, — я делаю максимально виноватое лицо. — У меня нет свободной лампочки. Да и включать эту лампу стоит вечером или ночью. Когда темно рисунок видно лучше. — В таком случае, можем ли мы увидеться ночью? Или вечером? Я прихвачу с собой красную лампочку. И может быть взбитые сливки? Если бы я был помладше, на такое предложение я бы раскрыл рот и подавился воздухом, но я лишь улыбаюсь и выгибаю бровь. Наконец-то! Спустя два месяца хоть какая-то конкретика. И в принципе, в предложении Макса нет ничего особо страшного, я могу его принять, если бы не одно «но». Нико. Мы продолжали общение с итальянцем, созванивались почти каждый день, перебрасывались сообщениями и фотографиями, и все было довольно миленько. Альфа иногда звал в гости и шутливо замечал, что сувенирные магазинчики нужны и в Палермо, но сам посетить мой курорт не горел желанием. Хотя, Нико — хирург, а у врачей всегда много работы. Я пока отговаривался высоким сезоном, но в ноябре становится потише, и пару дней люди смогут прожить без меня и корабликов в бутылках. В принципе, мы с Нико ничего друг другу не обещали и даже не говорили о нашем статусе. Кто мы друг для друга? Простые курортные приятели? Друзья по переписке? Или альфа имел на меня виды? Надо прояснить этот момент, но не раньше, чем разберусь с Максом. Он ждет моего положительного ответа, но как обычно нам мешают. С порога раздается крик Силино: — Хэй! Папа… — подросток влетает в магазин и застывает перед нахмурившим брови альфой. — Да, хм, мне пора. Спасибо, Алекс, — Макс быстро «сдает назад». — Пожалуйста. А как же лампа? — После. Может быть. Извините, я совсем забыл об одном очень важном деле. — Ну да, ну да… — бормочу я в спину убегающему альфе. — Алекс, чего это он? — удивляется Силино. — Это он испугался, что у меня ребенок есть. — Ребенок? — Силино округляет глаза. — Я что ли? Он совсем того? — Ну, не все альфы способны принять чужого ребенка. — В таком случае он точно козел и не заслуживает твоего внимания! — Ты прав, малыш, — я чуть вздохнул. — Так что там папа? — Папа? — переспросил растерянно мелкий. — А! Да так, ничего. Кстати, ты помнишь, что обещал сходить с нами в кино? — Как бы я это забыл, — ворчу я, направляясь обратно к сундуку — надо все сложить обратно и поискать мои записи в каком-то другом месте. — Ты регулярно проверяешь мою готовность. — Я предусмотрительный, — важно заметил Силино. — Так вот, сеанс в субботу утром. Ты ведь пойдешь с нами? — Ну не знаю, — растянул я гласные во фразе и задумчиво поглядел в потолок. — Алекс! Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — мальчишка повис у меня на шее, проникновенно заглядывая в глаза. — А ты себя хорошо вел в последнее время? — Да! Я вообще лучший! — Раз лучший, то иди и узнай у своего братца, куда он задевал мои тетради для инвентаризации! Я уже неделю их найти не могу, а он не говорит. — И тогда ты пойдешь с нами в кино? — И тогда я пойду с вами в кино. — Ура! — Силино завопил мне прямо в ухо и звонко чмокнул в щеку. — Ты супер! Я буду пытать Момо, но вытащу из него всю информацию! Он ураганом вымелся из магазина. — Не перестарайся там! — поспешил крикнуть я вдогонку и с улыбкой покачал головой — этот маленький омега кого угодно достанет. Надо ли говорить, что вечером за своей лампой Макс так и не пришел? *** В субботу я успел к кинотеатру вовремя — большая машина моих друзей как раз остановилась на парковке. — Привет! — выскочивший с водительского сидения Мигель быстро чмокнул меня в щеку. — Алекс! Извини меня, но я вынужден тебя бросить. В мастерскую нагрянули все, кто только мог: пожарный инспектор, какой-то эколог, даже полиция. Рабочие позвонили буквально десять минут назад, и я должен уехать. — Привет! Ничего страшного, — я помог торопящемуся альфе извлекать детей из машины. — Что там у тебя случилось? В будущей авторемонтной мастерской Мигеля вовсю шел ремонт — вскоре планировалось открытие. И на последнем этапе его немного кошмарили государственные службы. — Не знаю! — с досадой воскликнул альфа. — Опять наверное привяжутся к месту. Надо было глубже в город забираться. Говорил мне Пабло, что на первой линии не стоит открываться! — Все будет хорошо, — я похлопал Мигеля по плечу. — Поезжай скорее. — Черт, — он выдохнул ругательство сквозь зубы, чтобы дети не услышали. — Я постараюсь быстро к вам вернуться. — Не торопись, уладь все свои дела. Мы справимся. Так ведь? — я оглядел мою сегодняшнюю мелкую компанию. — Да! — выкрикнули Маркос с Энрике, Силино закатил глаза, Хавьер пренебрег словами, но радостно взмахнул руками, влепляя мне по уху. — Ладно, — устало улыбнулся Мигель и потеплел глазами, когда присел перед Энрике. — Веди себя хорошо! — Папа, я всегда себя хорошо веду! — надулся он. — Я знаю, малыш, — Мигель растрепал сыну волосы и быстро расцеловал в щеки, потом перехватил своего младшего с моих рук. — Хави! Ты тоже будь послушным ребенком, не расстраивай меня и папочку! — Да! — выдал Хавьер, цепляясь за отца. Я смотрел на них с крайней степенью умиления и немного дебильной улыбкой на лице. — Все! — альфа всунул Хавьера обратно мне в руки и уже строже посмотрел на Силино и Маркоса. — Мелкие! Ну вы сами знаете! — Я не мелкий, — отозвался Силино, скрещивая руки на груди. — Да-да, мелкий, — передразнил его Мигель. — Я на вас тоже рассчитываю. — Мы вообще-то тоже себя вести умеем, — запыхтел Маркос. — Кто вчера отцовское блюдо на пол уронил? — прищурился Мигель. — Я случайно, — тут же потупился Маркос. — Так! — призвал я всех к порядку. — Мигель, езжай. Дети, пошли! Все засуетились, но быстро выстроились в нужном порядке: мы с Хавьером, а Силино держал младших за руки. — Алекс, я тебя обожаю! — в сердцах воскликнул Мигель и снова чмокнул меня в щеку. — Да-да, я твоя первая любовь. Езжай уже! Альфа быстро устроился за рулем и умотал. — Ну что, — я оглядел притихших детей, — вперед, за зрелищами! — Ура! — весело отозвались Маркос и Энрике. Что же, с тремя мелкими и одним средним ребенком выходить куда-то в одиночестве очень напряжно. К великому счастью, все мои маленькие спутники были довольно неплохо воспитаны. Сильно не кричали, почти ничего не требовали, не капризничали, так что сеанс прошел терпимо. Как только на большом экране замелькали первые кадры мультика, дети замолкли и, раскрыв рот, следили за приключениями оживших игрушек. Даже меня сюжет увлек, и я с удовольствием провел этот час. В конце сеанса проверил свой телефон — от Мигеля вестей не было. — Кто хочет пообедать? — спросил я мелких. Ответом было громкое «да», ведь добрый дядя Алекс всегда баловал своих любимых племянников картошкой фри и молочными коктейлями. Мигель позвонил в самый разгар битвы трубочками, и я проиграл наглому Силино свой напиток. — Очень и очень не вовремя! — просопел я в трубку. — Что у вас там? — Угадай! Силино забрал мой коктейль с малиной! — Умей проигрывать достойно! — младший омега самодовольно облизывал трубочку с яркими розовыми потеками. — Понятно, — хмыкнул Мигель. — Опять балуешь их? — Мне можно, — отозвался я. — Приедешь за нами? — Скоро буду. — Быстро доедайте, — велел я детям, убирая телефон в карман. — Скоро приедет наш строгий альфа и всем надерет уши. — Эй! За что? — в один голос воскликнули Силино, Маркос и Энрике. — За то, что картошку едите. — Но ведь это ты нас сюда привел! — возмутился Силино. — Ага, а брокколи неделю есть будете вы! — мстительно закончил я под недовольный стон мелких. Мы как раз шли к парковке, когда Силино обратил мое внимание на знакомую фигуру. Это был Максимилиан, и он тоже нас заметил. Застыл в десятке шагов и сверлил взглядом. — Что ему надо? — тихо прошептал Силино и видно было, что он немного напуган. — Не знаю, — я покрепче прижал Хавьера к себе и чуть ускорил шаг. Макс нахмурился и сделал пару шагов мою сторону, но вдруг передумал, развернулся и быстрым шагом отправился в другую сторону. — Странный он какой-то, — дернул плечом Силино. Договорить мы не успели, потому что Мигель уже приехал и с недовольным видом стал устраивать детей в машине. — Не дуйся, здоровяк, — ухмыльнулся я. — Не так уж много мы и съели! — Фаст-фуд, он и в Африке фаст-фуд, Алекс! — гневно отозвался альфа. — И кстати, не думай, что избежишь возмездия! Этих нарушителей ждет неделя диеты, но и ты не рассчитывай на десерты и прочие прелести жизни! Только черный кофе и овсянка на воде! — Ты слишком жесток! — простонал я, а где-то в салоне машины злорадно заржал Силино. — Каждому по делам его, — мудро изрек Мигель. — Залезай, подброшу тебя до дома, искуситель молодых умов. Весь следующий месяц на завтрак я получал от Пабло противный черный кофе и вязкую кашу в коробочке. Никаких больше кинотеатров!