Случайный шанс

POV Алан Гриндевальд Тор вывел нас из подпространства на галерею, окаймлявшую зал Портала, и сразу же пошёл проверять настройки «Серой реки». Я же остался стоять, любуясь бликами света на кристаллах соли. Круглое помещение с бронированными стенами было мне привычно. Кабельные трассы, трубы с жидким азотом, тянущиеся к двенадцатиметровому кольцу в центре — всё это существовало и раньше. Пятьсот лет я работал над этой технологией — Порталом в другие миры. Но полгода назад здесь всё начало меняться. На полу, в желобах в форме рун, проросли кубы хлорида натрия. Узором кругов и символов легли на пол островерхие призмы кальцита и дымчато-розовые друзы магнезита. Всё это было ново и необычно, хоть и сделано моими руками. Включился экран консоли управления, и на нём отобразились показатели уровня магического потока… Строки бирюзовых символов на прозрачной панели отразились в кристаллах сульфата железа, сделав их ещё ярче. Когда-то этот минерал был эритроцитами и гепатоцитами… Высшие вампиры, ставшие нашими союзниками, поведали нам о магии. Тор, как это ни смешно, действительно был некромантом. А жившие под верхним городом мутанты вправду называли себя вампирами. Они оказались кладезем знаний о руническом языке и создании «артефактов». На две недели мы с Тором и Микки практически поселились в их библиотеке. И вот три месяца назад придумали способ собирать и передавать энергию смерти без прямого вмешательства сына. Всё было очень просто: после сжигания тела остаётся примерно килограмм чистых минералов без следа органики. Из такой соли нужно было сделать надписи, схемы и «кабели» к местам силы. Тогда я открыл учебник по кристаллохимии и начал растить «сад камней». Благодаря этой технологии Портал теперь соединён со станцией «Силикатная» и местом взрыва «Полыни», где было большое количество эманаций смерти... Мои размышления прервал вернувшийся Тор. Ох, не нравится мне его выражение лица. Оно, да вот ещё поднятые домиком брови Майки, являются предвестниками очередного витка перемен. — У меня идея! — заявил он. Ну конечно. — Нет, подожди, ничего опасного! — быстро сориентировался сын по моему выражению лица. Ничего опасного... Значит, остаётся всего три варианта: невыполнимое, контрпродуктивное и энергозатратное... Вечный Разум, ну хоть бы на этот раз я ошибался. — Поделись ею со мной, пожалуйста, — осторожно ответил я. — Мы уже выяснили, что я могу повторно открыть портал в одно и то же место. А что, если попробовать открыть его на тот пляж с чёрным песком? — он склонил голову к плечу. — Это место определённо существует, и очень вероятно, что оно пригодно для жизни. Что ж, на этот раз я, кажется, ошибся. — Это было бы очень интересно. Скажи, пожалуйста, Тор, ты надеешься, что к нам могут вернуться воспоминания, если мы увидим это место воочию? — спросил я. Выходить мы пока не пробовали. Питание Портала сейчас стабильно, но Тору покидать этот мир нельзя, а я должен уйти последним. Только он умеет управлять «Серой рекой» — потоком некроэнергии в солевых каналах, — и только он может управлять Порталом, открывая его в заданный мир. — Я — вряд ли, с учётом того, что и так вспомню через два года. Но, возможно, ты. Или, может, это пространство даст нам подсказку о твоей магии. Кроме того, это мир, пригодный для жизни, и десант логичнее начинать именно с него. Ну, после проб, естественно, — ответил он, слегка пожимая плечами. — Согласен. Если опираться на предположение, что это твоя не первая жизнь — это весьма вероятно, — то обо мне расскажешь ты сам. И всё же ты прав: нужно удостовериться в существовании этого мира. Возможно, он-то и станет нашим новым домом, когда мы отработаем и стабилизируем технологию, — сказал я, глядя на затягивающееся голубоватым маревом окно Портала. — Ты уже всё настроил? — Ага, — кивнул он. — Это же практически рядовой запуск, просто координаты не из ранее записанных, а считанные из мыслеобраза. — Мой Тор, — я улыбнулся, беря сына за руку. — Ты же знаешь, как меня смущают эти магические… Честно, я даже теряюсь, когда приходится смиряться с тем, что образ места может быть координатами. Мир из снов: пляж с мелким вулканическим песком, где тот — другой я — целовал моего Тора. Я много размышлял о том видении и пришёл к выводу: нас не связывали интимные отношения. Поцелуй был жестом отчаяния и поддержки, любовью, похожей на ту, что связывает нас сейчас. Просто там мы, видимо, встретились взрослыми и могли себе позволить такое её проявление. Я взглянул на сына, улыбнулся и притянул к себе. Перебрал его волосы — похожие на наши с Майки. Приятно. Хорошо, что всё сложилось так. — Знаю, Ал, — он поднял на меня взгляд и улыбнулся. — Это рунная магия, она чем-то похожа на машинный код. Сын опустил ресницы и положил руки на нечто среднее между консолью и алтарём. В конструкции пульта управления Порталом пришлось совместить платы управления, оптоволоконные кабели и соляные рунические круги. — В мыслеобразе тоже есть информация о месте, включая ту, о которой я сейчас не помню. Хм. Звучит, конечно, ппц странно, — продолжил Тор. Вбив набор команд, Тор опустил ладони на окружённые кристаллами соли сенсорные панели и повёл кончиками пальцев, направляя потоки энергии. Клубящееся в Портале марево постепенно начало рассеиваться. Так всегда бывало: сперва плёнка в оплетённом проводами и схемами круге превращалась в подобие экрана, а потом… Из тороидального кольца полился яркий солнечный свет, пелена растворилась, и по залу пролетел порыв солёного ветра. Люди-операторы сгрудились вокруг нас, чтобы посмотреть на невиданное чудо — океан. Он сиял и искрился в солнечных лучах. Вода цвета глаз моего сына была оплетена сетью света — бликов на мелких волнах. Камни влажно поблёскивали, и слышались крики чаек. Белокрылая яркая птица мелькнула над чёрным песком и скрылась. Это было безумно красиво. Я присмотрелся к пейзажу. Вдохнул свободный солёный ветер, попробовал отыскать в душе следы воспоминаний. Увы. Я видел просто новый мир, в который хотелось шагнуть и остаться там. Но, к несчастью, вид не всколыхнул воспоминаний. — Очень приятная планета, — улыбнулся я, кладя ладонь поверх руки сына, чтобы он мог видеть мои мысли и эмоции. — Это была отличная идея — открыть сюда дорогу. Я достал планшет и вызвал бригаду: пятерых андроидов-исследователей в сопровождении «Батальона спокойствия» и служебных дронов. «Да, похоже, это хороший мир. И, возможно, он нам подойдёт. Жаль, что мы оба о нём ничего не помним. Это сэкономило бы нам время», — мысленно отозвался он. Краткое разочарование в его эмоциях сменилось азартом и предвкушением: «С другой стороны, так даже интереснее». — Красиво и перспективно, — произнёс он вслух. «Да, маленький, так веселее», — подумал я, глядя, как первые дроны снимают показатели среды. Исследовательский протокол запустился. Гибкие щупы брали пробы воды и воздуха. Загорались зелёные индикаторы, а перед «дверью» уже стояла готовая к десантированию группа. Двадцать секунд — и они вбежали в Портал. Перед закрытием я успел увидеть, как дроны разогнали чаек с камней, а один из андроидов наклонился, чтобы поплескаться в воде залива. Забавные они — совсем как дети... — Ну что ж, Тор, у нас есть полчаса, и мы можем сходить в клинику. Только, знаешь, сегодня пешком: Алиса просила провести инспекцию перехода и Гейта в Вандарош, — сказал я, беря сына за руку. — Хорошо, пойдём пешком. Я, кстати, там давно не ходил, — сказал он, чуть сжав мои пальцы, и продолжил мысленно: «Заодно слегка отвлекусь, а то буду тут нетерпеливо ходить из угла в угол, в ожидании пока первая группа вернётся». «На этот раз я бы составил тебе компанию», — мысленно отзываюсь я, когда мы выходим с галереи в путаницу коридоров, ведущих к переходу в клинику «Каинхем». Этот тоннель — один из самых охраняемых объектов в подземельях Верхнего города, и не только потому, что ведёт к шлюзу в Нижний. Здесь проходят солёные кабели — часть системы питания Портала, названной нами «Серой рекой». Рядом тянутся трассы в прямом смысле драгоценных проводов, транслирующих энергию крови. Оказалось, что вампирскую магию можно передавать по рубиновым оптоволоконным кабелям, на пятислойной оплётке которых отпечатаны руны магии крови. И это не считая прочих дата-магистралей, узлов ретрансляторов и остального «железа». «Увидь эту картину жители Арадора — их охватила бы неконтролируемая паника», — беззвучно рассмеялся Тор, показывая мне всплывшую в воображении картинку. «Да, это даже хуже, чем проливной дождь над поместьем», — откликнулся я, ведя рукой вдоль силового поля, защищающего идущие по стенам кабельные трассы. Алая вязь рун на рубиновых кабелях смотрится на фоне скучного оптоволокна и высоковольтных линий изысканным декором. Рядом тянутся белые, с сизым узором, «провода» «Серой реки». Они наполнены всё той же солью, только в мелкодисперсном виде, а вот маркировка у них необычная: это имена покойных, пребывающих в состоянии пепла. На таком почтении к памяти настоял Микки. Мы с Тором сперва пытались объяснить, что нам и вампирские-то кабели обошлись в целое состояние, но он настаивал — и мы согласились. И каково же было наше удивление, когда траурно отмаркированные линии оказались на порядок эффективнее обычных… «Некоторые вещи невозможно объяснить, невозможно понять… — сын задумчиво вёл пальцами в воздухе, словно касаясь невидимых струн. — Только чувствовать. Забавно это. Казалось бы, после библиотеки князя Владислава должно было стать понятнее, но понятнее не стало. Например, почему у меня не получается никого лечить. Хотя у него прямо написано про трансформацию одного типа энергии в другой. И, насколько я понял, мои необщительные почти коллеги вполне могут это делать». «Возможно, ты чем-то от остальных некромантов отличаешься. Но, знаешь, маленький, ведь и вампиры знают не всё. Например, они так и не смогли сказать, к какому виду мутантов… ну или магов — отношусь я. Мир С-52, как они его называют, уже давно отрезан от пространства «Перекрёстка», знания утрачиваются, а технологии подменяют их привычную магию. Возможно, в храме некромантов сохранилось больше информации, но они пока не идут на контакт…» — мысль, которую я думал для сына, перетекла в область рассуждений. Это так непривычно — разделять мысли или умозрительно к нему обращаться… Некроманты… С тех пор как мы сделали барьер непроходимым для нелюдей, у нас с ними не осталось повода для конфликта. Мне не хотелось разжигать войну там, где уже через год мы сможем договориться — благодаря Тору. Высшие говорят, что у служителей смерти есть Храм, где они общаются с истинными богами… Возможно, когда мы придём ко взаимопониманию, нам удастся получить больше сведений. Ведь мы точно не знаем, первая ли это жизнь моего сына, и вспомнит ли он что-то. Возможно, видение он взял из моей памяти, а в нём был не он сам, а, например, его отец? Или брат? «Возможно… Знаешь, когда я был гораздо младше, я часто смотрел в зеркало и думал о том, что было бы, если бы у меня был брат… Ну, теперь он у меня есть, и мне это нравится», — он усмехнулся. «Давным-давно, когда мне сватали каждую старую деву в районе — начиная от занудных училок и заканчивая чьими-то тётушками, — я думал…» — мы остановились перед дверями лифта. Здесь нет кнопок вызова, только прорастающая в стены рамка сканеров. — Сэр Гриндевальд, мастер Тор, можете пройти, — сказала из-под потолка Алиса. На городских узлах, в отличие от поместья, она вела себя официально, как и положено нейросети. — Спасибо, Алиса Север, — кивнул я. Бронированные гермодвери открылись, и мы вошли в лифт, который должен был поднять нас в подвалы клиники. «Так вот», — улыбнулся я. — «После десяти лет таких нападок от соседей я даже задумался о том, чтобы обзавестись семьёй. Дети… Знаешь, тогда я хотел сына… и теперь он у меня есть». «Теперь он у тебя есть», — в его эмоциях проскользнули несвойственные Тору нежность и смущение; впрочем, они быстро сменились чуть ехидным весельем. — «И ради этого тебе даже не пришлось жениться на одной из этих славных дев. Прости, я очень ярко их представил вслед за тобой. Развидеть это невозможно». «Совершенно! Прелестницы в категории от центнера до полутора, со столь же весомым мнением о мире и громогласные, как иерихонские трубы… Мой Тор, понимаешь, в ту пору общество Меридиана-9 не располагало к осознанию причины отсутствия у меня… влечения к этим нимфам». — Мысль прерывают открывшиеся двери лифта. Мы выходим на подземном уровне L-6. Перед нами открывается идущая полукругом стеклянная галерея над камерой, в которой заперта троица носферату. Подземелья клиники я проектировал не в лучшем настроении… Дело было в тот день, когда пострадал от некровыброса мой Майки, и потому оно очень сильно напоминало колодец, в котором сидел мой Тор. Собственно говоря, оно для его содержания и предназначалось. За окном — круглое помещение, уходящее вглубь на двадцать метров. Стены закрыты непроницаемой плёнкой поля, как и пол, на котором, завернувшись в крылья, спят подопытные. Большинство времени низшие вампиры пребывают в состоянии глубокой наркотизации. Их даже кормят внутривенно — что для притока крови вполне естественно. Из двери ближайшей лаборатории выскользнула Эльвира — высшая вампирша, мастер магии крови и по совместительству кандидат медицинских наук. В эту секунду я различил сначала тихий мысленный смешок Тора, переходящий в откровенный хохот, хотя внешне он оставался собранным и невозмутимым. А виной всему был не к месту всплывший в моей памяти образ Галочки — продавщицы из отдела кулинарии. Гастроном «Свежий ветер» тысячу лет назад располагался напротив здания завода «Красное крыло», где работал я. И вот там-то за прилавком и стояла одна из моих неслучившихся невест — Галина Васильевна. Она была пышна, как батон докторской колбасы, и нежна, как глоток водки «Столичная», но самое ужасное… Галочка носила белый халат и абсолютно такую же пышную причёску, как Высшая. Увидев этот образ, Тор связал Галочку и Эльвиру неразрывной ассоциацией, отчего мне тоже хотелось улыбнуться. — Господин премьер-министр. Мистер Гилберт, — коротко кивнула нам она. И тут «ментальное» несчастье напало уже на меня. Мы с мальчиками недавно начали читать истории о знаменитом Остапе Бендере… Вечный Разум! — взмолился я, но мысль всё равно просочилась: «Людоедка Эллочка». Ровно в этот момент моей руки коснулся сын… Пальцы Тора легонько вздрогнули, и он очень медленно выдохнул, изобразив лёгкую приветственную улыбку и кивок. Где-то глубоко внутри его сознание билось в истерике и сползало по стеночке. — Приветствую, Высшая Эльвира, — ответил я, стараясь сохранить лицо. Мой разум тоже корчился в конвульсиях, пытаясь одновременно контролировать мимику и речь. А ещё он старался изгнать видение стокилограммовой Эльвиры в платье из раскрашенной гуашью шкуры и с фразой: «Мрак, Парниша». Бровь Высшей приподнялась на полмиллиметра. — Господа, вы прибыли с инспекцией или я могу помочь вам в чём-то конкретном? Неописуемый образ из моего сознания, наложился в сознании Тора на пикантную тему, информацию о которой он планировал осторожно уточнить у Эльвиры. И сын так же медленно вдохнул. — Госпожа Варрен, мы пришли к вам с просьбой, — она явно уловила наше развесёлое настроение, и пришлось выкручиваться. — Простите нам лёгкую рассеянность. Сегодняшний эксперимент с Порталом прошёл очень удачно — был обнаружен практически идеальный для переселения мир, и мы — в несколько приподнятом настроении. Не люблю приносить извинения, но девушка, ничем не заслужившая наших умозрительных издевательств, должна была получить хотя бы минимальные объяснения. — О, вот как? Это действительно замечательное известие, — в улыбке Эльвиры блеснули кончики клыков. — Для младших птенцов нашего гнезда было бы большой честью сопровождать одну из исследовательских миссий. Однако это подождёт. Так чем я могу вам помочь? — Пройдёмте в кабинет. Речь идёт о здоровье Тора, и сегодня нам нужны не только исследования, но и ваш совет, — отозвался я, открывая дверь на внешней стене кольцевой галереи. Это была гематологическая лаборатория № 18. Здесь было всё, что нужно для анализов крови Тора. Конечно, тест на гормоны лучше брать на пике их выработки… но того состояния, в котором я обнаружил сына два часа назад, лабораторный комплекс мог и не пережить. «Весьма вероятно», — согласился со мной Тор, усилием воли затолкав веселье поглубже. — Понимаю, — кивнула Высшая, проходя внутрь. — Чем ближе совершеннолетие, тем сильнее колебания цикла. Мистер Гилберт, это естественный процесс, хотя он и доставляет некоторые неудобства. Сейчас проведём тесты и обсудим нюансы. Спустя пятнадцать минут биохимический анализатор выдал список показателей крови, а «сухая химия» — уровни гормонов. И если первый столбец оказался ровно в середине нормы, то уровни тестостерона и возвратного ингибина превышали человеческие в десяток раз… и это в состоянии относительного покоя. Глядя на монитор, я проникался состраданием к сыну: эти цифры однозначно объясняли, почему его мозг, подстёгиваемый гипофизом и амигдалой, так реагирует даже на меня. — Что ж, учитывая уровни гормонов и энергии, с уверенностью могу сказать, что ваш реальный возраст превышает пять тысяч лет, — оторвавшись от заполнения карточки, заметила Эльвира. Тор задумчиво хмыкнул и перевёл на меня взгляд. — Если судить по трактатам о росте силы некромантов из вашей библиотеки, это далеко не вторая жизнь Тора. Ведь, насколько я понимаю, сила представителей этой расы зависит от количества перерождений, — озвучил я очевидное, лишь чтобы оттянуть время… Я уже предполагал, что услышу. Увы, на некромантов не действовали не только яды, но и обычные фармпрепараты. На Тора влияла моя кровь, но, к сожалению, как средство бодрящее… а бодрости нам и так хватало. — И, вероятно, даже не сотая, — снова кивнула Высшая и подняла на меня необычайно понимающий взгляд. — В такой ситуации рекомендуется регулярная связь с суккубом или инкубом, в зависимости от предпочтений. К сожалению, в нашем мире демонология не работает. Более сложный вариант — три дня до и три после полнолуния держать энергию почти на нуле. На данный момент Тор Гилберт — сильнейший некромант Арадора. Впрочем, это было очевидно и раньше. — Ну, звучит не так уж плохо, — пожал плечами сын. Я прикрыл глаза. Энергия у Тора накапливалась практически моментально. Это означало, что неделю из месяца мы будем полностью проводить в тренировочном зале. А потом, по вечерам, я буду служить заменой отсутствующим в этом мире «демонам»… Так как мы уже успели убедиться, что с момента тренировки до матерного призыва прошло два часа. Чёрт. Чёрт, которого нет, когда он так нужен. — Спасибо, искусная госпожа Варрен, — я склонил голову, называя её почти полным титулом. Вампирский этикет был чрезвычайно сложен. Например, учёных и ремесленников именовали уважительно «искусными», хранителей традиций — «мудрыми» и так далее… — Благодарю, искусная госпожа Варрен, — вторил мне сын. Шагнул ко мне, касаясь руки. — «Ал, может, рассмотрим подготовку к внедрению Ларса Кравеца к некромантам? Мы ведь уже выяснили, что воевать они с нами не планируют. Просто уклоняются от контакта». — «Да, маленький, вернёмся к Порталу и оттуда пойдём обсуждать наши перспективы», — я взял его за руку и вновь обратился к Высшей: — Благодарим вас, искусная госпожа, и не станем больше задерживать.