Случайный шанс

POV Тор Время моего "побега" наступило как-то внезапно. Хотя я сам это придумал и почти четыре года готовился к возвращению Ларса Кравеца. Сейчас же, когда я смотрел сквозь стекло на носферату, хотя, скорее вглядывался в свое собственное отражение... Было несколько тревожно. И без привычной маски я ощущал себя неуютно. Я коснулся цепочки с кулоном, намекающим на мое имя, очень тихо и медленно выдохнул. Да, имя которому от роду было четыре года стало более настоящим, чем то, что я получил при рождении. Прощания я ненавидел. Да и смысл? Мы же будем не так далеко друг от друга и... И вообще. Так. Я растрепал рукой платиновые волосы. Сейчас подойдёт Алан и можно начинать "побег". Алан вошел в мою камеру, и впервые за время нашей совместной жизни я видел не Ала-Кирина, а сэра Гриндевальда, такого, каким его помнил Ларс. - В прошлый мой визит, ты солгал, попытавшись утаить свою способность, при помощи которой в очередной раз пытался сбежать. По тому, теперь мы будем разговаривать по другому, - хищно улыбнулся он, и в его руке блеснул шприц. — О, правда? Разве от великого владыки Инара можно что-то утаить? Не знал, но учту, - усмехнулся я. Всё. Сознание разделилось на внешнее и внутреннее, встали бастионы скрывающие меня и на поверхность вышел Ларс. Очень Хороший Мальчик. Гений и лжец. По нашему плану, отца должно было подвести его всегдашнее бесстрашие, и привычка подходить к противнику на дистанцию удара. Все было логично, меня не фиксировали - он считал допрашивать связанного ниже своего достоинства. Меня не седировали - нужна была информация. И он не доверял никому, по тому важные вещи делал сам. Сэр Гриндевальд молча подошел ко мне и схватил за руку. По легенде, я только учился управлять людьми при помощи внушений, а по тому, действовать начал лишь убедившись, что могу кого-то контролировать не менее полу часа. Я осторожно коснулся его ладони сжимающей моё запястье кончиками пальцев, поймал взгляд. — Сэр Гриндевальд, может обойдёмся? Я сам... - голос мой звучал ровно, в нем появились обволакивающие бархатные ноты. — Я не буду сопротивляться. Сэр Гриндевальд моргнул и на мгновение замер изображая эффект внушения. Открыл глаза и пристально посмотрел на меня. - Без принуждения работать комфортнее, но доверие к тебе... - фраза скомкалась, тон премьер-министра чуть изменился, - Можно восстановить... Глубоко на дне, холодных малахитовых глаз, тлела печаль. "Ну что, маленький, пойдем?" - подумал отец. — Да, сэр, давайте его восстановим, - произнёс я вслух. — Я мог бы многое рассказать другу... "Пойдём, Ал, всё будет хорошо. Это ненадолго." - так же мысленно ответил я. - Хорошо, Ларс, я готов тебя выслушать, - произнес сэр Гриндевальд, и потянул меня за руку к двери. - Идем, я хочу проверить  одну гипотезу. "Ты так говоришь, будто это я отправляюсь в странные катакомбы, к магам. Хотя, конечно, ты уже совсем взрослый", - мысленно улыбнулся отец. "Пффф, к моим почти коллегам и мы знаем, что они адекватные. Ну, насколько это возможно с некромантами" - так же мысленно усмехнулся я. Максимально беззаботно. Что я буду осторожен он и так знает. — Давайте проверим, сэр Гриндевальд. Я готов сотрудничать, - всё тот же спокойный тон и ни одна эмоция не отражается на лице. На выходе из клиники, к нам метнулся охранник, но одного взгляда сэра Гриндевальда, было достаточно, чтобы он попятился назад и исчез. Через галерею сканирующих арок мы шли молча. По легенде я сосредоточивал все силы на управлении, в самой опасной зоне, на деле же Ал по двадцать пятому разу проверял, все ли я помню. "Четыре схрона. Один в тоннеле за три поворота до "Силикатной", на север, в стене под граффити. Ещё два у самого купола, на границе квартала: в детском садике в кладовке и..." - он все никак не мог отпустить контроль, - "А главное - коммуникатор, "патруль" из Андрюшки с Мельхором, ты встретишь в переулке Бельх, и сразу же нырнешь от Алисы под землю". "Да, Ал, я всё сделаю. Я помню" — отвечал я. Очень хотелось остановиться, обнять его. Боднуть лбом в грудь и, возможно, раздражённо побурчать. Но Тора здесь не было. А был Ларс Кравец. Который очень хотел на свободу. Который не доверял никому. И который узнал, что он такой не один. П еред полусферой двери, сэр Гриндевальд остановился. Это был последний этап сопротивления ментальному воздействию. "Я знаю. Ты - самый лучший и самый любимый. Ты - мой сын и ты все сделаешь правильно", - я чувствовал, что глубоко внутри, Ал тепло улыбается. "Да. Я же твой сын. И я люблю тебя." — Сэр Гриндевальд, дайте мне это, я продолжу рассказ, — произнёс я. Колебание, мои пальцы ещё раз касаются его кожи, и сэр Гриндевальд отдает мне шприц. В автоинекторе была радиохимическая смесь, действующая на мозг нелюдей. На некромантов, как мы выяснили на мне, он действовала как сыворотка правды. Вампиров моментально усыпляла. Алан мог ей сопротивляться от пяти до десяти минут, потом тоже терял сознание. "У меня после введения еще пять минут адекватности, потом потеря сознания, дальше действуй быстро", - в который раз напомнил отец. "Да, помню" — Спасибо, сэр Алан. С вами очень приятно сотрудничать, — я приятно улыбнулся и ввел сыворотку Алану в момент нашего перехода. Секунда вне объективов камер, оставшаяся только в моей памяти. — Прошу, продолжим прогулку. - Да. - Просто ответил премьер-министр вводя коды внутри сферы. "Связываться в начале будет опасно, но... оставляй сообщения в условленных местах и в случае чего уходи из катакомб и зови Алису. Ну хотя бы..." - я почувствовал, как он тоже хочет обнять меня. - "Я очень люблю тебя, больше всего на свете и так же как Микки". Арки по ту сторону Гейта закончились и перед нами открылся коридор ведущий в переулок Борозд. Ни одной лишней эмоции не отразилось на моем лице, когда пальцы ещё раз легонько коснулись его руки. "Я буду. Я тебя тоже" — Ничего личного, сэр Алан, - едва слышно шепнул я. — Просто я четыре года не видел неба. И мне больше нечего вам рассказать. Сэр Гриндевальд осел на пол теряя сознание. Отец старался не смотреть на меня из под его маски. Я вышел в переулок. Торопиться нельзя - камеры. Мы нашли только одну слепую зону - перед самой дверью, где я оставил Алана. За домом Эстерхальт меня встречает патруль, обходя здание, группа из четверых всегда разделяется, сходясь снова на улице. У меня тридцать секунд. Вампир замирает увидев человека в больничной одежде. Андрюша бросается сразу. Удар и мой почти братик, отправляется спать. Еще один и Высший оседает рядом с ним. Срываю с них коммуникаторы и оружие, тут же отключаю вытащив аккумуляторы. Ныряю в дренажку. Все. Алиса поднимет шум с задержкой на две минуты. Ухожу в тени и беззвучно скольжу по заранее просчитанному маршруту, про себя считая расстояние. Останавливаюсь у стены, прислоняясь к ней спиной и медленно выравниваю дыхание, считая удары сердца. Три. Пять. Пятнадцать. Ритм ровный. Опускаю ресницы и прислушиваясь к миру, разыскивая огоньки жизни. Ауры. Есть. Киваю сам себе, отлипаю от стены и продолжаю движение не покидая тени. Чувствую как наверху начинается суета. Патрули спускаются под землю. Боты-паучки начинают обшаривать коридоры, но им меня не найти. Так и задумано - полное правдоподобие. Я чувствую, что мне нужно ниже, туда где под старым, загнанным в трубу, руслом иссохшей реки чувствуется нечто знакомое. Где монастырь некров, нам поведала троица заключенных носферату, но я должен петлять, идти так, будто чувствую лишь токи силы. И я петляю. Я скольжу по краю тени. Я останавливаюсь, прислушиваясь к миру. Касаюсь стен. Принюхиваюсь. Дальше, дальше. Глубже. Выхожу в широкую трубу. Да. Здесь была река. Давно, очень давно. Я отлично вижу в полной темноте и прекрасно ориентируюсь под землёй. Это было во мне всегда. Меня не найдут. Но я найду тех, кто такой же, как я. Кто сможет рассказать мне обо мне самом. Проходит ещё час, я чувствую, что начинаю выдыхаться. Нет, даже в камере я не позволял себе расслабляться, но, мало, так мало. Я чувствую, что они близко. Те, кто поймет и сможет помочь. Из-за поворота слышится тихое мерное тук- туктук-тук, звук не машинный - это живой. Он далеко, очень далеко, но эхо коридоров разносит звук. Некто зовет меня, я чувствую и устремляюсь вперед. Ещё несколько десятков ударов сердца — теперь у меня есть ориентир и я могу перемещаться быстрее — и я различаю огонек жизни. Замираю, снова прислушиваясь и изучая. И снова слышу: тук- туктук-тук... Зов перестук ведет меня к самой границе монастыря. Здесь на глубине, древние катакомбы не такие как метро под самой поверхностью. С кладки белого известняка, перемежаемой гулкими пещерами, свисает лес сталактитов. Пол неровный но всюду есть следы живых: процарапанные на соли стрелочки и звездочки - тайнопись подземелий. Мне она незнакома. Я никогда не спускался так глубоко. Но, кажется, так давно, ещё в прошлой жизни, видел что-то похожее на поверхности. Я не пытаюсь звать. Чувствую: нельзя. Но я сосредотачиваюсь, пытаясь снова ощутить нужных мне живых. Их огоньки не такие, как у людей. И не такие, как у тех крылатых, что я видел когда-то давно. Эхо разносит звук, и я чувствую его - существо что зовет меня. Сотня метров по тоннелю, люк вниз и еще триста назад, и правее, на юго-восток. Где-то там, за этим первым маячком жизни, скрываются другие, похожие на меня. Я перевожу дыхание. Близко. Ещё один рывок. Я справлюсь. Раз. Ныряю в люк. Два. Поворот на юго-восток. Замираю. Рефлекторно делаю один шаг назад. Я ещё в тени. Он не должен меня видеть. Сейчас. Сейчас. Я переведу дыхание. Я уже вижу его: некто в длинном темном балахоне выделяется силуэтом на фоне стены. Он мерно ударяет каменным молоточком по закрепленной на стене бронзовой пластине. И я слышу все тот же ритм. Выдыхаю и делаю шаг к нему, покидая свое незримое убежище. И снова замираю, глядя на одного из... Моих? - Приветствую тебя, юный наследник Великой Матери, - некромант протянул руку, приглашая меня за собой. - Не спрашивай меня. На все ответят в храме. Мы не тратим слов. Я пожал плечами и кивнул. Балахоны. Храмы. Великая мать... Всё это дико напоминало древние компьютерные квесты. Но после Рейзервуда и четырех лет "лечебницы" удивить меня было сложно. Следую за покачивающимся в такт шагам балахоном. Мой проводник не спешит, но идет тем обманчиво ленивым шагом, которым можно дойти в три дня от Арадора, до ближайшей купольной зоны. Так раньше ходили кочевники, теперь бродить по пустошам незачем. Извилистый коридор выводит нас к узкому проходу меж двух каменных плит. Не оборачиваясь, некромант проходит меж ними и судя по звуку ступает на лестницу. Я иду на расстоянии полутора шагов от него. Достаточно, чтоб не упустить из виду ни одного его движения и более чем достаточно, чтоб отступить в случае опасности. Идти мне больше не к кому. Но это не повод для безоговорочного доверия. Ступени выводят нас в огромную подгорную пещеру. Пару тысяч лет назад, здесь видимо было подземное озеро. Стены до половины покрывает налет извести со вкраплениями окаменевших пресноводных губок. С потолка свешиваются сталактиты, но ответных наростов на полу невидно. И все это озарено сотнями неприятных, по-больничному белых светодиодных ламп. Но все это я увидел после, первым же в глаза бросился храм, и россыпь ютящихся вокруг него келий. Все здания были из того же камня, что и стены каверны, кубические, похожие на растущие друг на друге кристаллы соли, они были черными. Только половина кубов храма была выполнена из белого мрамора с золотистыми прожилками. Это зрелище напоминало мне о чём-то. Одновременно давно забытом и никогда не виденном. Странное ощущение. Я снова рефлекторно тряхнул волосами. Забавно. Такое чёткое, графичное разделение черного и белого. Хотя в жизни всё совсем не так: между этими цветами ещё тысячи оттенков серого. Я снова чуть опускаю ресницы и концентрируясь. Времени катастрофически мало, но мне нужно ощутить живущих здесь и хотя бы примерно понять, сколько их. Взгляд мой при этом не открывается от спины провожатого и движения я не замедляю. Ничто не выдаст меня. Дыхание ровное. Сердце бьётся размеренно. Вдох. Выдох. По подземному залу прокатывается звук. Удар колокола или гонга, создается ощущение, что внутри гигантского серебряного шара, перекатывается маленький стальной. З вук повторился и к нему присоединилось пение флейты. Мелодия ее рассказывала о камнях укрывающих старые могильники, о травах порастающих из под стен склепов и о подземных обитателях, хранящих память... Как один бубенец и дудочка, могли поведать столь многое, я не представлял, но картины являлись передо мной, и сменялись вторя переливам мелодии. - Служба начинается, - произнес мой проводник. — Служба? Что нужно делать? — это были первые слова, которые я произнёс вслух с того момента, как ушёл в тень ещё там, наверху. Я помнил, нужно проявлять вежливость. Нужно знать правила общества, к которому желаешь присоединиться. И соблюдать их. - Не мешать. Слушать, если хочешь. Прежде чем с тобой не поговорит настоятельница Ванда и Совет Пяти, ты - гость. - Откликнулся монах, ведя меня между домиков-келий. - Если хочешь, можешь войти в храм Великой Матери - это не воспрещается. Логично. Я пока не один из них. Но могу посмотреть. Я кивнул. О, да. Я посмотрю. Информация никогда не бывает лишней. Мы остановились у арки храмовых врат и мой провожатый обернулся ко мне со словами: - Входи, наследник Великой Матери. Внутри то, что ты принесешь с собой, без этого, просто успокоение. Если не в храм, можешь пройтись по городу, но не отвлекай братьев от молитв. - Сказал он, слегка поклонился и пошел мимо дверей, к кельям. Я снова кивнул и на секунду замер, прислушиваясь к миру. Живых здесь было не то, чтоб слишком много. Храм... Закрытое помещение и там идёт служба. Если встать у дверей, можно тихо наблюдать и слушать. Войдя в белый мраморный притвор, я увидел, что свет здесь теплый. Световые полосы по окаймлявшие потолок, тлели не отбрасывая бликов и лишь золотые прожилки мрамора, казались ярче в этом свечении. По центру притвора стояла каменная чаша. Мимо меня прошёл монах, окунул в нее кончики пальцев, коснулся век, приложил руку к сердцу направился в следующий зал, откуда слышались звуки флейты и пахло миррой. Повторять за ним я не стал. Я понятия не имел, кому они поклоняются и не видел смысла повторять их ритуалы. Возможно... Тут камеры и отсутствие этого ритуального жеста отметят... Но даже в этом случае, я знал, что ответить. Но нужно быть очень внимательным. Я миновал чашу и беззвучно вошёл в следующий зал. Он оказался большим, круглым. Стены и свод делились световой линией, на черную и белую половины. По серому полу шли кольца света, сходящиеся в центре у ног громадной статуи. Фигура хрупкой юной женщины, так же как и зал, была выполнена из двух типов камня. Монохромия нарушалась только золотыми вставками: глаза и две капли слез на печальном лице. Ладони ее были развернуты вверх, словно чаши, а по тоненькой фигуре струился хитон. На службу собралось человек тридцать. Белые и темные балахоны слегка покачивались, когда монахи перебирали четки. Ну точно классический культ из фентази и РПГ-игр. А потом я внимательней вгляделся в лицо статуи и удивлённо выдохнул. Она казалась женской копией меня самого. Так. Так-так-так. Тот... Служитель назвал меня наследником. Панику я заглушил в первые же секунды. И теперь переключился на холодный расчет. Это хорошо. Это очень хорошо и удобно для меня, хотя и опасней, куда опасней чем просто быть одним из многих... Нужно подумать. И чёрт! Как же мало информации! К флейте начали присоединяться новые инструменты. Печально запела скрипка, потянул низкую ноту контрабас, и мелодия стала набирать силу крепнуть. Она разлилась по храму как река в полноводье и затопила слушателей. Монахи начали поднимать головы и к инструментам присоединились голоса. Слов разобрать было невозможно, только почувствовать, что повторяющаяся фраза незнакомого языка, это обращение: Великая Мать. Я обвёл служителей взглядом. Они действительно верили в свою богиню и призывали её сейчас. Я чувствовал, как от них исходит незримая сила. Единство. Общая молитва, общий зов. Вот к статуе вышла фигура в балахоне. Простерла руки к той, кого называли Великой Матерью и под купол вознеслись слова молитвы. Они не нарушали общую гармонию, но походили на сольную партию в хоре. Голос был низким, но явно не мужским, редкой красоты, бархатный женский бас, прокатился над собравшимися и стих где-то в притворе. Статуя Великой Матери начала слабо светиться. Женщина вскинула голову и капюшон упал с головы, обнажая толстую косу русых волос. А следом прокатился голос-шелест, юный и нежный, печальный и древний. - Пришёл, - произнесла статуя, и я узнал эти интонации. Так я услышал слово "Атриум", в первый день новой эпохи. Странно, так странно... Голос статуи, похожий на голос искина Рейзервуд... И это свечение... Нет, технически провернуть подобное было не сложно. Но что-то подсказывало мне, что это не спектакль. Что всё происходит на самом деле и богиня действительно отвечает. Женщина коснулась края одежд статуи, низко поклонилась и обернулась к собравшимся. - Возрадуемся братия, Великая Мать ответила нам сегодня, послав всем нам тишину и свое благословение, - говорила она мягко, смотрела на всех сразу и на каждого в отдельности, никого не выделяя. Кажется, если конечно это была не мистификация, для них был важен не столько смысл слов, но то, что богиня ответила. Интересно. Нужно запомнить и подумать об этом позже, когда информации о сообществе будет больше. На этом видимо служба закончилась, так как монахи начали кланяться и расходиться. Наконец, не считая меня в зале осталось всего шесть человек. Женщина села на пятки спиной к статуе, от нее кругом разместились пятеро остальных, оставляя напротив нее одно свободное место. Хм. Похоже, они ждут, что я присоединюсь к ним. Кажется, провожатый говорил что-то о знакомстве с советом после службы. Так. Я сделал один шаг вперёд. Если они ждут меня, сейчас это станет понятно и я подойду. Если нет... Я продолжу движение, но к сверну к выходу из храма. - Присядь с нами, наследник Великой Матери. - Произнес мягкий мужской баритон из под капюшона по правую руку от жрицы. Я кивнул. Значит, я всё понял верно. Ещё два шага и я опустился на пол, копируя позу женщины. Пару минут ничего не происходило. Я знал такой прием, когда тебя хотят заставить нервничать - заговорить первым. Но кажется, тут было другое, они настраивались приводили в порядок мысли, принимали меня. Было ощущение спокойной собранности и тишины. - Я - Ванда, жрица храма Великой Матери, мира С-52. - Сказала она посмотрев на меня. Теперь я смог разглядеть ее: не очень красивое мужественное лицо, окаймляли выбившиеся из косы пряди русых волос, а в графитово-серых, темных глазах, отражались покой и печаль. — Я Ларс Кравец, нажавший красную кнопку и погибший на следующий день во время теракта. Только теракта не было. Это был я, — ответил я ровным тоном. - Мы помним тебя. И ждали. Великая сказала, ты придешь, как только сможешь, - произнесла она. - Я - Василий, Певец Тишины, - сказал мужчина пригласивший меня в круг. Дальше мне по очереди представились члены совета, обозначая титулы, но не добавляя ничего лишнего. - Ты хочешь присоединиться к нам, или обретя утешение, продолжишь свой путь? - Спросил тот, кто представился, как Дмитрий, Дозорный Тени. Кажется это был их начальник службы безопасности. — Сейчас мне некуда идти. Я хочу понять кто я. Я хочу научиться понимать и управлять своей силой, — ответил я. В первую очередь, мне нужна была информация. С "путём" можно определиться позже. - Ты можешь остаться с нами. Брат Александр покажет тебе келью где ты сможешь отдохнуть и трапезную. Работа для тебя найдется в саду, ведь в этом твоя сила. - Сказала Ванда, поднялась и достав из складок мантии коммуникатор, набрала короткое сообщение. Следом поднялись остальные, поклонились друг другу и разошлись. Да, слов они и правда не тратили. Я тоже поднялся. Видимо, придётся подождать моего провожатого. Брат Александр, значит. Что ж, посмотрим, что можно будет узнать у него. Все ушли, а я остался стоять напротив статуи так похожей на меня богини. Подняв голову я увидел, как на миг блеснули ярким золотом и вновь померкли глаза статуи. Но не успел я понять, просто ли это игра света или некое явление, как от дверей притвора раздался тихий шёпот, разнесенный по залу акустикой храма: - Здравствуй, брат Ларс, пойдем, матушка ска... - обернувшись к двери, я увидел невысокую фигурку молодого человека, прикрывающего рот ладонью. Отняв ее от лица, он смущенно улыбнулся и поманил меня за собой. Я про себя хмыкнул. Любопытно. Похоже, мне повезло и брат Александр куда разговорчивее старших. Хорошо. Это очень хорошо. Люблю разговорчивых. Я чуть улыбнулся и последовал за ним прочь из храма. - Я - Шурка, в смысле брат Александр, но никто кроме совета и матушки меня так не зовет. - Поделился мой провожатый слегка откидывая капюшон и во все глаза разглядывая меня. - А ты Ларс. Они тебя давно ждали, все шестнадцать лет! Ты - знаменитость, про тебя Великая говорила на службе, так брат Коля сказал. - Продолжал безостановочно лопотать мальчишка. Вихрастый брюнет с синими чуть отдающими в зеленцу глазами, был худеньким и нескладным. Кажется он даже младше меня или ровесник, только с совсем детскими повадками. Парень задорно улыбался и забавно морщил покрытый темными веснушками нос. Болтун - находка для шпиона. Пришло на ум выражение, времен товарища Сталина. — Здравствуй, Шурка, — приветливо заулыбался я. Отлично, лучше просто быть не может! — А я и не знал, что я такая знаменитость. Ну, по крайней мере, не с рождения. После той тринадцати минутной войны понятно. Я же её закончил. - Да, мы тут все про тебя знаем! - Восхищенно произнес он, ведя меня вдоль рядов келий. Потом замялся и немного грустно добавил, - Правда тут мы все друг друга знаем... Но только про тебя Великая сказала, что надо ждать, пока ты сам придешь. Меня вот совсем маленьким забрали. Говорят я из Кикер-тим был родом, а потом... О, смотри, там трапезная, есть хочешь? Парнишка указал на большое кубическое здание из черного камня, отличавшееся только белой вязью рун по центру. Всё друг друга знают. А меня, значит, похерили. Как удобно: "Великая сказала"! Ладно. Ладно, отложим это пока. Он сказал трапезная? Есть и правда хотелось. — Да, очень. Сегодня было как-то не до еды, - я чуть дёрнул плечом, припоминая побег. Сотая, юбилейная попытка увенчалась успехом. Но расслабляться было рано. Шурка взял меня з а руку и потянул во входной проем. У общественных зданий в общине, оказалась одна общая черта - они не имели дверей. Увидев моё удивление спутник пояснил: - Забавно, да - ничего не закрывается. Матушка говорит, это чтобы все могли молиться, есть и работать, в любое время. Вроде как у нас для всех открыто. В помещении трапезной стоял длинный общий стол со скамьями а в дальнем конце - холодильники с прозрачными дверцами, за которыми виднелась упакованная в контейнеры еда. - Идем, тут всегда можно взять салат или кашу, вот только мяса у нас нету... - опечалился он. - На верх когда отпускают, я всегда себе покупаю что-нибудь. М-м-м... Курочку в хлебе с овощами, вку-усно. Тут я с ним был согласен: вкусно. Мясо в клинике было,  кормили там очень даже неплохо. Однако, никакого фастфуда. Увы. Так, наверх, значит, отпускают. Хорошо. — А почему нету? — заинтересованно уточнил я. — А ты наверху часто бываешь? - Часто - раз в неделю пускают. Но если с точки зрения еды, то редко, - заулыбался он, доставая из холодильника пару салатов и наливая чай. - А нету, по тому, что матушка не разрешает синтезаторы, говорит: еда должна доставаться трудом. Вот мы ее и растим. А вместо мяса - витамины, блин. — Спасибо, - кивнул я, принимая тарелку. Доставаться трудом, значит. Похоже, матушка нашла прекрасный способ направить энергию подопечных в хорошее русло. Верно, меньше свободного времени, меньше вероятность, что кто-то начнет делать глупости. — Ну... Мясо ведь тоже можно растить... Хотя сложнее, чем витамины. Особенно под землёй. - Можно, только дорого. Община на паразитных токах от реактора живет. Ну вернее как... Магией особенно ничего не вырастишь, ну если ты не эльф конечно. Вот мы при помощи неё, пустили свои кабели - обмотали катушками вдоль трасс питающих Вандарош. И собираем по чуть-чуть, нам много не надо у нас народу всего тридцать семь человек. - Сбивчиво рассказывал он, уплетая салат, от чего речь моего нового знакомого периодически становилась невнятной. Я же внимательно слушал и запоминал. Тридцать семь человек, паразитные токи от реактора. Ничего не вырастить магией. Эльф? — Эльф? - повторил я свою мысль вслух, на секунду опуская вилку. Салат, кстати, был не так уж плох. - Да, это раса такая, они с растениями разговаривают, и все расти начинает, и даже деревья просыпаются и могут разговаривать... - Он махнул рукой и слизнул с губы помидорное семечко, - Но это-то наверное совсем байки, а вот что растет все - правда. Так во всех трактатах пишут. Хотя конечно не так здорово как у драконов. Там пишут, что один зеленый дракон может целый лес вырастить... Жалко у нас такого нету. Да, жалко. Дракон — звучало очень перспективно. И не только для выращивания леса... — Здорово, блин, ты столько всего знаешь! А я вот совсем ничего не знаю, расскажешь ещё? А как понять что вот это эльф, а это нет? - Ну, эльфы они на статую Великой похожи: ушки острые, глаза голубые. Да я тебе в книжках покажу, библиотека тоже общая. - Заулыбался он, - А вообще я тебя всякого могу рассказать. Так здорово, знаешь, тут мало кто разговаривает, а с тобой поболтать можно! - Он склонился заглядывая мне в глаза, - Давай дружить? Какая прелесть! Просто очаровательно. Я улыбнулся. — Давай! - легко согласился, как будто для меня это было естественно. И болтать и дружить. Пффф... Но от таких подарков судьбы определенно не отказываются. Значит я эльф. Интересно. Интересно, а кто из сказочных персонажей ещё существует реально? Пару минут спустя, новый "друг", тянул меня к самому большому зданию, похожему на ангар, но выполненному всё из того же камня. Оно тянулось к стене пещеры, частично уходя в поросший солеными отложениями свод пересохшего озера. - Здорово так! - продолжал лопотать Шурка, утягивая меня внутрь, - У меня только на поверхности друзья есть: Лева, Катька и Серега, но... Это вообще нельзя на самом деле, но ты ведь не расскажешь? Они вот знают, что я не из города, но не рассказывают, вообще там здорово с ними, можно в мяч поиграть и по крышам полазить и никто не ругается. — Не расскажу, — вполне искренне пообещал я. Рассказывать о ведь особо было некому. — Познакомишь потом? Я же четыре года в клинике сидел. - Обязательно! Как матушка разрешит тебе выходить, сразу к ним пойдём. Ну, это если ты конечно с нами... В клинике? - спросил он, когда смысл моих слов пробился к его сознанию, через щенячью радость и неумолчный треп. А тем временем мы уже шагали вдоль грядок с огурцами, клубникой и прочими растениями. С потолка лился яркий свет, в помещении было влажно и тепло, так что даже больничная форма начала приставать к телу, но дышалось легко, приятно. — Ага. После несчастного случая в Рейзервуд, — кивнул я, протянув руку и коснувшись огуречной плети. — Здорово тут. - Всем сказали, что тебя убили... А мы не почувствовали смерти и ждали когда ты придешь. Нас мало, мы всех чувствуем, понимаешь? Матушка сказала, что помочь тебе пока нельзя, только ждать. А я, знаешь, еще давно тебя видел в городе до войны, тогда мне еще одному нельзя было ходить. И я ждал с тех пор, когда ты придешь. Тут скучно очень - все взрослые, - продолжал тараторить Шурка, выводя меня через очередной проем в новое помещение. — Ну, матушка была права, — улыбнулся я. Надо же. Ждал. Необычные ощущения, но... приятно. — А я когда ночью в нижний город бегал, тоже пару раз видел других, ну, явно не обычных людей. Огоньки же по-разному выглядят. Я вас так и нашёл сегодня, по огонькам. - Здорово, что нашел, а брат Валерий тебя встречать выходил с колотушкой. Мы так часто в коридорах переговариваемся, чтобы связь не отследили. А звук - их много в катакомбах. - Говорил он, ведя меня дальше. Узкий переход из теплицы закончился резко: потолок взлетел метров на двадцать, и огромную пещеру или помещение залил яркий, почти солнечный свет. Миг спустя, когда глаза полностью адаптировались к яркости, я увидел, поле с овсяными колосьями. Их покачивал легкий искусственный ветерок и согревал свет множества ламп. - Овес еще не скоро убирать... А знаешь, тут так прикольно - день и ночь четыре раза в сутки, чтобы он быстрее созревал, и поле электрическое... — Вау! Круто!  - снова вполне искренне восхитился я. Да, устроились они с размахом! Коснулся рукой колосьев. Приятно. Никогда такого не видел. О, а кстати... — Шурка, а правда, что Нижний сильно изменился после войны? Мне, понимаешь, осматриваться особо некогда было. Но Гриндевальд иногда рассказывал о том, что происходит снаружи. - Изменился - не узнать! Купол подняли, там зеленое все. Говорят это заместитель премьер-министра старался, уговаривал его, чтобы людей спасти. Я после войны к ребятам ходил, там совсем плохо было, а теперь красиво очень и радиации нет... И ходить не страшно. По тому, что вампиры теперь только добрые остались, а тех кто людей убивал всех сэр Гриндевальд убил. Так матушка говорит. Еще она говорит, что он и ракету отправил, но это хорошо - она надеется, что люди вымрут и мы тоже сможем уйти на Перекрёсток. Смерть, это ведь не страшно, никто на самом деле не умирает - все перерождаются. Просто мы тут ждем, чтобы заботиться о некромантах. А если все умрут, то уже никто и не родится и можно тоже умирать спокойно. - Все это, он поведал мне, выводя из "теплицы", и утягивая за собой в сторону келий у стены пещеры. — Перекресток? — переспросил я. Ну, что смерть это не страшно я был согласен. А вот информация про перерождение — это интересно. Очень интересно. Та некроманта говорила о "пути", возможно, это как-то связано с перерождениями? — А перерождение, это как? - А вот это твоя келья, - совершенно не впопад ответил он, открывая дверь одного из домиков под плоской крышей. - А я не знаю, матушка говорит: мы умираем, попадаем в ад, потом заново рождаемся, а в семнадцать лет все вспоминаем, ну в смысле - жизни прошлые. Бли-ин, мне еще целых полтора года ждать! Жутко интересно, что там раньше было. - Сказал он, проходя первым, а потом расстроенно добавил: - Обидно будет, если эта жизнь первая... А тебе интересно? А как ты думаешь, это у тебя какая жизнь? А прикинь если десятая! - он разулыбался, порылся в карманах и вытащил оттуда помятый шоколадный батончик. - Во! Зырь че есть. — Ух ты, шоколад! А мне, получается, ещё год ждать,  – забавно, что по всему получалось почти ровно год. Без одного дня. Чёрт, если десятая, это ж сколько воспоминаний! Но... Если это действительно так, то через год я получу исчерпывающую информацию о себе самом и своих способностях. Он протянул мне батончик и немного покраснев сказал: - Угощайся, это тебе, - потом помялся, и продолжил, - Матушка сказала тебя не доставать, но можно я иногда приходить буду? И работать с тобой, а потом еще тебе библиотеку показать надо... — Спасибо. Можно, конечно. Я буду рад с тобой поболтать. И работать тоже, - я снова улыбнулся, распечатал шоколадку, разломал пополам и протян ул моему внезапному другу. Кажется, социальное взаимодействие работает так.  — Матушка сказала, я с растениями буду работать. И библиотека это очень круто! Он взял половинку батончика так будто это я ему ее принес и тут же сунул в рот, но говорить при этом продолжил: - Кфуто! Я тофе на огурцах, - проглотив он заулыбался шире, - Это у нас так говорят: на овсе или на библиотеке, не спрашивай, не знаю по чему. Я тихо рассмеялся, запрещая себе достраивать ассоциации с огурцами. — Хорошо, не буду спрашивать. Но только про это! Про остальное буду. Он "прощался" со мной еще не меньше полу часа, и даже держась за дверь все еще рассказывал о том как в коридорах читать таблички. Но вот у него пискнул коммуникатор, Шурка ойкнул и выскочил из моей кельи, случайно хлопнув дверью. Я хихикнул и покачал головой. Просто таки кладезь полезных сведений. И довольно симпатичный. А ещё потрясающе наивный и открытый. Напоминает мне кого-то. Только вот не могу вспомнить, кого... Я прошёлся по келье и сел на кровать. Так. Значит, все остальные кроме него тут "взрослые" и давно вспомнили свои прошлые воплощения. Наверное, оттого такие неразговорчивые. Впрочем, я и сам болтливостью никогда не отличался. Хм. Интересно... Не связано ли это с опытом души, о котором я не помню?  Что ж посмотрим. И в библиотеку нужно будет попасть как можно скорее. Первая это жизнь или нет, а информация лишней не бывает.