Случайный шанс

POV Ларс Сегодняшнюю ночь я должен буду провести в комнате под алтарём Великой. — Чёрт, — выругался я. По мыслям моего Алексашки я понял, что и он, и остальные слышали её голос в тот день чётко. Я же улавливал только отдельные слова и совсем не был уверен, что слышу их лично, а не через мысли моего Чуда. Есть ещё пара часов перед тем, как я уйду в этот мини-затвор до рассвета. Побарабанив пальцами по столешнице, как подчас делал это папа, я отпил из кружки остывшего чаю и продолжил размышлять. С первым лучом солнца память прошлых жизней вернётся ко мне. Было немного… не страшно. Нет, но дурное предчувствие не оставляло. Я успокаивал себя тем, что всё подготовлено. Алан с матушкой договорились на следующий же день после явления Великой. Папа раскрыл ей план по уничтожению Инара после Исхода, и все остались довольны. Забавно: если бы мы знали, что у некромантов всё зависело не от их желаний, а от воли Великой Матери, можно было бы не играть в конспирацию. Они приняли бы меня и покойным Ларсом, и Тором — сыном правителя. Холодная чашка не согревала пальцы, и я отставил её, вновь погружаясь в воспоминания. Жить на оставшиеся месяцы я всё равно остался в общине, хотя теперь мы с Алексашкой ходили в Верхний город. Ох, смеху было, когда он старался при правителе соблюдать застольный этикет. Папе тогда пришлось взять сэндвич и стряхнуть с него пальцами петрушку, чтобы разрядить обстановку. Шурка смущённо хихикнул, почесал по привычке призрачными ногтями затылок и начал спокойно ковырять стейк вилкой, без ножа. Микки сдерживать довольное хихиканье было ещё сложнее, чем мне, но он стойко держался. Ну и, конечно, и папа, и Микки с Андрейкой, даже Алиса прониклись к Сашке симпатией. И были благодарны: кто знает, сколько бы мы ещё ходили вокруг да около без того собрания пяти. Воспоминания перетекли в рассуждения. Я погладил столешницу. Она тоже была холодной — неприятно. Так что да, всё было хорошо. Оставалась последняя ночь в храме — и та из предосторожности: возвращение памяти сопровождалось магическим выбросом, а келья под алтарём была экранирована. А вот Алексашке встречать некровское совершеннолетие в храме не обязательно и готовиться к нему так, как мне, не нужно. Не так много в нём энергии, чтобы вызвать разрушения. Ладно, наверное, это всё нервы. Ведь уже завтра начнётся Исход, и мы с Сашкой поселимся у Ала. — То-ор… — в дверь просунулась лохматая голова, и сверкнули синие глаза. Затем весь Шурка просочился внутрь и подошёл ко мне, протягивая здоровенный помидор. — Во, смотри, какой вырос. Показалось, что от его присутствия, в комнате стало теплее. — Вау! — восхитился я, приобнимая Алексашку одной рукой. Чудо моё. Его появление мгновенно отвлекло от размышлений. — Красавец! — На, — он вложил краснобокий овощ в мою руку. — Я что-то так волнуюсь… Обойдя меня, Шурка опёрся руками о стол и взобрался на него, зацепившись краем мантии за ручку ящика, пискнул и чуть не съехал обратно. Наконец устроившись более-менее безопасно, положил ладони мне на плечи и заглянул в глаза. — А вдруг ты вспомнишь что-нибудь… — Санёк замялся. Думал он как раз о том, что я могу узнать о себе что-то ужасное из прошлых жизней, но не хотел пугать и нервировать меня, а потому продолжил о другом, чего опасался не меньше: — А что, если у тебя любимый есть? А ты тут со мной… Нехорошо же. — Шур, — я улыбнулся и прижался лбом к его лбу. Не то чтобы я об этом не думал. Думал, конечно. Его жизнь тоже могла оказаться не первой, и любовь — самая настоящая, в ней вполне могла быть. Но сейчас-то мы вместе, а со всем остальным разберёмся. — Ну, два любимых же лучше, чем ни одного, м? Разберёмся. — О! А так можно? — одновременно удивился и обрадовался Алексашка. — Если так, то, конечно, лучше! А я, знаешь, так ждал всю жизнь этого момента. Ну, представляешь, думал: вспомню что-нибудь интересное — тут ведь до этого совсем скучно было… Ну, до того как папа Ал с тобой и Микки Вандарош отстроили. Вот и надеялся, что станет хоть чуть-чуть интереснее. Когда маленький был, мечтал, что окажусь сильным некромантом и совершу великие подвиги. Ну, не знаю… это, конечно, вряд ли. А ты кем хочешь быть? — Собой, Сань, — рассмеялся я. Ну, как минимум, утром я узнаю, почему мне дважды виделся тот пляж. Вот прикол будет, если окажется, что папа был моим мужем. Но это очень, очень вряд ли, подумалось мне, и я продолжил: — И да, так можно. Знаешь, мы ведь не просто так открыли Портал именно в тот мир. И у меня, и у папы было видение о нем, так что хотя бы об одном воспоминании я уже примерно догадываюсь. — Собой… — задумчиво протянул он. — Если тобой быть, то хорошо, а вот если мной, то… ну такое. Тут он отвлёкся на осмысление последней части моей фразы и, встряхнув каштановой гривой, уставился на меня. — Прям настоящее видение? — он закатил глаза, как лохматая учительница предсказаний из детского кино, и, понизив голос, продекламировал: — От отца мне передался дар провидения, я узрел пляж с чёрным песком… — Санька хихикнул и, перестав любоваться собственным мозгом, уставился на меня: — Прям так? — Ага, почти, — заулыбался я. — Только без спецэффектов. Оба раза это было как сон, только с небольшими нюансами. Мы сначала долго думали, что бы это значило, а уже потом, когда достроили Портал и я придумал, как его стабилизировать… в один из дней решили попробовать открыть его не случайным образом, а задать координаты из того видения. Князь Влад, конечно, очень помог с нужной литературой и всем таким. А ещё пришла мысль: «Вот быть таким, как он — очень даже хорошо. Хорошо, что он такой». — Так круто, что он теперь совсем стабильным стал! Ну, вернее, не стал… извини, ты его таким сделал. Я всё никак не могу привыкнуть, что ты всё это придумал и вы с папой всех уводите в новый мир… Шуркины слова оборвал звук колокола — один удар. Это был призыв, обращённый лично ко мне. Весёлые, секунду назад, глаза вмиг сделались испуганными, и он потянулся ко мне, словно не желая отпускать. Я быстро обнял его, прижимая к себе. — Всё хорошо, Шур, Чудо. Увидимся утром, — отстранился и поцеловал, стараясь не думать ни о чём другом. *** POV Тор *** — Бля-а-адь. Да ну блядь же! — я открыл глаза и уставился в каменный потолок своей сегодняшней кельи. Хотелось малодушно зажмуриться и представить, что всё это — просто приснившийся кошмар. Только вот сны мне не снились. Всё верно: Люцифер говорил, что лёд озера Коцит подарит мне покой и, бонусом, безупречный контроль. Плюс артефакт Вика. Кончики пальцев легли на кожу между третьим и четвёртым рёбрами. Артефакт молчал: моего Света в мирах не было. К лучшему. Сейчас у меня и без его поисков проблем — хоть жопой жуй. И первая из них… Ох, мой Кирин, как же ты до этого дошёл?! Ладно. Допустим, это установление порядка — влияние силы Багамута. Может быть, она как-то скомпенсировала проявление проклятия, или?.. — Ой, БЛЯДЬ! — воскликнул я. Внезапно до меня дошло: мы на С-52 — мире, в котором погибла душа. Как же её звали? Минарен, кажется… И, о — вишенка! Мой Кир сейчас проходит финальную стадию обретения божественности. Он становится богом-хранителем этого мира. Но проклятие всё ещё в нём. Просто дремлет. Ну, ахуеть сочетание! Ему же до бога остался один шаг. Инициация гарантированно запустит проклятие. Гарантировано — вот к Армесу не ходи. Значит, Кирин должен умереть до этого дивного момента. Микки, мой маленький смертный братик… жаль. Так жаль. Он ведь не застанет возвращение Кирина. Даже если Люц отпустит моего дракона сразу же, две сотни лет драконьего взросления и возвращения воспоминаний — слишком долго для человека. Человека. Мой маленький братик после полного переливания крови так и не стал драконидом только потому, что в этом мире нет живой души. Здесь остались только тлен и разложение. И присутствующей общины некромантов не хватит для трансформации энергии. У Виктора тогда получилось, но там была другая ситуация: добровольная жертва Ванессы, ритуал, который держали две сотни некромантов помимо него самого… и Несси в итоге в какой-то степени осталась жива. Так! Не о том думаешь, Тор! Я дал себе мысленную оплеуху и поднялся. Этот мир уже не спасти. Время упущено. Исход будет финальной точкой — мой Кирин станет богом. Что там говорила Великая? Дождаться дня, когда свет и тень станут равны? Она про Осеннее равноденствие говорила или про нас с Виком? Вот блядь, почему ни один ебучий бог не может изъясняться чётко и ясно?! Ладно. Ладно. Знаю. Блядская свобода воли и закон равновесия. Хуй с ним. Сейчас мне нужно к Кирину. И… Ой, блядь, Алексашка. Нужно хоть что-то объяснить моему Чуду. Ну не имею я права молча свалить. Теперь я знаю, кого он мне напоминал. Моего Вика. Нет, Шурка другой, совсем, но… Темнейший! Я же… мы… Мать! Ну ладно, я накосячил, но он-то тут при чём?! Это ведь явно его первая жизнь… Я прижал указательный палец к переносице, куснул костяшку среднего. На секунду пожалел, что это не пистолет. Фыркнул. М-да. Меня перерождение от проблем не избавит. Только накинет новые. Щедренько. Полной, мать его, лопатой. Значит, и смысла в моей истерике никакого нет. Я поднял голову вверх. — Да пошли вы все нахуй дружным строем и под музыку! — выругался я в сторону богов. Полегчало. Так. Сейчас поговорю с Алексашкой, потом пойду к моему Кирину. Будем решать проблемы по мере их поступления, — решил я, распахивая двери. Шурка обнаружился топчущимся за сдвинутой в стену каменной дверью кельи под храмом. На меня глянули огромные печальные глаза цвета вечернего неба под куполом. — Тор? — спросил он, осторожно протягивая ко мне руки. — Ну как? — Ну… как тебе сказать, — я усмехнулся и шагнул к нему, обнимая и заглядывая в глаза. — Никакого любимого в прошлой жизни у меня не было. Всё намного хуже — у меня есть брат. Мы близнецы. И это очень, очень долгая история. — О, брат — это здорово! А как тебя зовут? А какая это жизнь? — затараторил он, потом замер и вгляделся мне в лицо. — А ты… точно не стал взрослым? — подозрительно спросил Шурка. — Пфф, — я фыркнул со смешком. — Моя тётушка говорила, что такие, как я, неисправимы и не взрослеют. Меня действительно зовут Тор, и именно у меня это всего-то вторая жизнь. А вот у моей прошлой личности она была бы пятисотой. М-да. Объяснил я, конечно, очень понятно. Блин, что делать? Рассказать ему всю правду? Он же офигеет от такой чудной информации! — О-о… — Санька восторженно смотрел на меня. — Ты настоящий древний некромант! Пятисотая… вот это да! Да и вторая тоже лучше, чем первая. И тётушка, и семья… А… — он замялся и спрятал лицо у меня на груди, — А… я тут подумал — я тебя люблю. Ох, блин… Вот же блядство! Как же… Ну спасибо, мама, вот, блядь, спасибо! — Чудо моё, родной мой, я тебя тоже, очень… — другого ответа во всей вселенной не существовало. Тем более конкретно сейчас это была чистейшая правда. Я его любил настолько, насколько умел. — И я, — невпопад ответил он. — А знаешь, у тебя получилось. Ты стал собой. Прости, тебе, наверное, к папе надо? Прижавшись, Алексашка обнял меня, обвив руками и зарываясь лицом в ткань мантии. В его чувствах было облегчение и счастье, а мысли о том, что я выйду из-за этой двери старым и безразличным, отступили, и теперь он просто радовался. — Мгм, надо, — кивнул я. — Я тебе потом всё расскажу, хорошо? Нужно будет объяснить ему то, ради чего я родился в этом мире. Он невероятный и, уж конечно, заслуживает куда лучшей судьбы, чем я. — Конечно. Иди. Там, наверное, всякое важное, а я… я пойду на огурцы, — как-то уж совсем грустно закончил он, чмокнул меня в щёку и отстранился. — Я подожду. Вот же… — Не грусти, Чудо, это не так уж долго, — утешил его я, улыбнулся, потянулся и вернул поцелуй, коснувшись губами кончика носа. *** Шаг — и под ноги легла знакомая дорожка в парке у особняка. М-да. Барьера я и не заметил: слишком велико было желание попасть домой. — Привет, Алиса, а я стал взрослым, — хмыкнул я, здороваясь с искином. — Вижу, мастер Тор, ты прошёл через два купола и защиту поместья, даже не потревожив сигнализацию, — произнесла она серьёзно, а затем голос стал родным и по-сестрински мягким: — С днём рожденья, маленький, Микки с отцом ждут тебя в гостиной. — Спасибо, милая, — я постарался улыбнуться… вышло кривовато, ну да ладно. Чёрт. Темнейший! Ну вот какого хуя?! Как же я искренне ненавижу всю эту божественную кодлу… ну, кроме рыжего. Ему тоже не повезло с роднёй. Вторыми меня встретили вылетевшие из дома канирапторы. Вихрь хвостов и хлопающих ушей закружил у ног и остановился, только когда Друг, поставив лапы мне на плечи, начал вылизывать лицо. — Друг, хороший мальчик! — я потрепал его по ушам, и сейчас улыбка получилась куда радостнее. Ну а вдруг всё-таки получится каким-то чудом обойти эту хрень с проклятием? Я ведь не уверен, что оно не ушло. А вдруг? Услышав похвалу, собаки заскакали и принялись гоняться друг за другом. Всё было как раньше: покачивались над головой ветви плакучей берёзы, зеленели вокруг Большого пруда пушистые туи, под окнами библиотеки одновременно цвели крокусы и георгины, соловьи пели… Так. В конце концов, я мастер ритуалистики или где? Да даже если проклятие никуда не делось, я что, не придумаю, как сделать так, чтобы Микки дождался? Да хоть те же криокапсулы! Всё, хватит пиздостраданий, пора работать! Я тряхнул волосами, ещё раз мысленно послал богов туда, где ещё никто не бывал, и решительно направился к семье. В гостиной было празднично. Под потолком висели бумажные флажки, явно вырезанные Андрюшкой и раскрашенные им с Микки в осенние цвета. На столе стоял торт в обливной глазури, изображающий Портал, сверху вишенками была выложена цифра «17»… Это было сделано аккуратно, скорее всего рукой Алана, а дальше кто-то кремом дорисовал ещё десяток нулей. Напротив стола стояло семейство, по росту: папа — выражение лица задумчивое, Микки — радостное, Андрюша — счастливое, и в довершение — голограмма Алисы. — С днём рожденья, Тор! — произнесли они хором, и мальчишки, фыркнув со смеху, бросились ко мне. Я обхватил их двоих и тоже рассмеялся. Так. «Хорошие» новости отложим на пару часиков. Никуда они не денутся. — Главное, что ты дома, братишка, — заулыбался Майки. — Ну, что ты вспомнил? — спросил непосредственный андроид. — Ты действительно страшный, древний некромант? — Он даже лучше, дурашка, — откликнулась нейросеть, подходя и тоже обнимая меня призрачными руками. — Видал, Тор без звонка прошёл. — Здравствуй, маленький, — Алан… ну да, Кирин, подошёл и притянул меня к себе, — Как ты? — Дивные ощущения, Ал, — усмехнулся я, обнимая моего меня. Ох, блин, вот она, моя константа. — Кстати, с именами мы оба капец как угадали. Меня реально зовут Тор, а тебя — Кирин. И да, я жуткий древний некромант. Но мировое господство прямо сейчас меня не очень интересует, — продолжил я. — Хочешь поговорить об этом или немного выдохнуть, выпить чаю с тортом? — спросил тот, кого я четыре года называл отцом и год до этого — моим Трисом. В глазах его читалась насторожённость. Он коснулся моей руки, позволяя прочитать его мысли. Он волновался почти так же, как Шурка — боялся, что я уйду. Чувствовал моё состояние, хотел помочь и радовался моему возвращению. А ещё любил. Очень сильно. «Никуда я от тебя не уйду, ты — мой я», — подумал я для него и улыбнулся. — Вначале чай с тортом, потом новости. Их много, и я ещё не решил, с какой начать. Хотя нет! Решил! — я хихикнул, — Казармы, в которых я обучился твоим «любимым», но далеко не литературным выражениям, не имеют отношения к миру Чёрных песков и всей ветке этих миров. — Слава Вечному Разуму, значит, вторжение мы продолжим без войны, — улыбнулся мой Кирин, постепенно расслабляясь и отпуская лишние мысли и волнения. — Ты сказал «ветке миров», то есть ты знаешь структуру этого конгломерата пространств? Пока он говорил, Микки и Андрейка потянули меня к столу, Алиса включила музыку, а боты с ножами подлетели к торту. — Нет. Стоять. Не смейте, — возмутился очередным самоуправством Ал, махнув на них салфеткой. — Я сам нарежу, а вы лучше чаю налейте. Я рассмеялся, тоже выдыхая. В конце концов, мы со всем справимся. — Да, знаю. Структура похожа на дерево с ветвями или на нити, отходящие от центра-сердца, — поведал я. История и строение Перекрёстка — безопасные темы. Это я мог рассказать свободно: — На каждой такой нити-ветке расположены миры. Сейчас мы находимся в ветке «С»: здесь очень давно произошла катастрофа — не только в нашем мире, а на всей ветке — и она умирает. Мы открыли Портал в ветку «L». Наш Портал — технический аналог существующих между мирами магических дверей. А я сам, могу переходить между ними, но, увы, никого не могу протащить с собой через двери. — Ты можешь переходить между мирами — это очень хорошо, — констатировал Ал, отрезая от торта кусок размером с планшет и укладывая его на мою именную тарелку. — А почему ты без Алексашки? — Да, маленький же там один… — протянул андроид, искренне радуясь тому, что в доме появился кто-то ещё младше него. — Алексашку я приведу позже, сначала хотел поговорить с вами. Я сюда пришёл не случайно. Обычно мир нового рождения выбрать нельзя, но мы с Люцифером немного… нарушили правила. — С Люцифером? — спросил прижавшийся ко мне братик. — Настоящим? — заинтересовалась Алиса, проходя сквозь стол и заглядывая в глаза. — Таким, как его Данте описывает? Эта проекция выглядела как девочка лет пяти в платьице в горошек и с косичкой-колоском. — С рогами и копытами? — уточнил андроид. — Настоящим. Ну, Данте, пожалуй, не совсем точен в описании. Копыт у него не наблюдается, рогов пока, вроде, тоже. Люц — мой очень старый друг, а его жена — моя бывшая, — хохотнул я. — Ни фига себе! — округлил глаза Микки. — Ага. Она хотела со мной пойти, присмотреть, но Люц её не пустил, здесь ей было бы плохо из-за неработающей магии, — откликнулся я. *** «Безумное чаепитие» растянулось ещё часа на два. Семейство — братики и сестрёнка — расспрашивали, отец — вяло ковырял крохотный кусочек торта на блюдечке. Он пытался осознать факт наличия у меня бывшей жены, и ни как не мог с этим смириться. Собаки лежали калачиками вокруг стола и счастливо сопели. Но оттягивать дальше неизбежное было нельзя. Времени до начала Исхода оставалось всё меньше. Я вдохнул и осторожно коснулся руки моего дракона: — «Ал, мы можем поговорить сначала вдвоём? Пожалуйста.» «Да, маленький, конечно. Пойдём в кабинет?» — мысленно откликнулся он, а вслух произнёс: — Микки, малявочки, нам надо поговорить, подождите нас, пожалуйста. В его кабинете я не был уже целый год. С тех пор он изменился до неузнаваемости: на исцарапанном собачьими когтями паркете разместились лежанки, а пара кресел смотрела теперь не на дверь, а через стол — в сторону окна, выходящего в сад. Видимо, теперь они работали тут вместе с Микки. — Хочешь?.. — Алан достал из секретера рядом с книжным шкафом коробку сигар. — Я так понимаю, ты со вчерашнего дня сильно повзрослел. — Хочу, — кивнул я. Да, под сигару, пожалуй, эта история пойдёт легче. — Не то чтобы меня это сильно изменило, но пять сотен жизней дают о себе знать. Понимаешь, я не придумал, как рассказать всё остальным. И Сашку поэтому не привёл. — Если ты не придумал, как что-то рассказать, то сигарами тут не обойдёшься, — вздохнул отец, поднимаясь и возвращаясь к секретеру. — Присаживайся, мой Тор, — он указал на огромное мягкое кресло, явно принадлежавшее Майклу. Вернулся он уже с бутылкой «Макаллана», к которой, судя по слою пыли в беспыльном помещении, не притрагивались уже лет сто, и парой бокалов. — Да, ты всё понимаешь, — невесело усмехнулся я. — Когда ты уходил из Холмов, шутил, что я тебя найду и буду воспитывать две сотни лет, пока к тебе не вернутся все воспоминания. Но вышло несколько иначе. Налив нам на два пальца виски, с лёгкой торфяной ноткой, он сел в кресло и достал из нижнего ящика стола курительные принадлежности. Изящной гильотинкой срезал кончик сигары и протянул её мне. — Ты знаешь, кто я и как здесь оказался. Расскажи мне. По крайней мере, давай с этого начнём, — произнёс он, прикуривая. — Пять с лишним тысяч лет назад я дал тебе имя Кирин, а ты дал его мне. До этого тебя звали Грин. Ты — зелёный дракон, бывший жрец богини цветных драконов Тиамат. Мы познакомились, когда тебе было восемьсот лет. И ты связан с моим Светом, его зовут Вик. А ещё у тебя есть связь с Армесом — богом Удачи и Случайного Шанса. С Аром вы её закрепили. С Виком — нет, потому что он в Серых Пределах, — на одном дыхании выдал я. — Я — дракон? У меня есть связи… — Ал покрутил в руках сигару и нервно дёрнул уголком губ в полуулыбке. — Твой Свет — это, наверное, тот, кто является ко мне во снах. Видимо, это не просто видения, а настоящее общение. С Армесом, которого я не помню… Неприятно — не помнить обязательств. Ладно, с этим разберёмся. Скажи мне вот что: мы с тобой не враждовали? Честно говоря, я боялся этого больше всего. И попробуй виски — это предпоследняя бутылка на Инаре. — О нет, мы не враждовали. Ты — самое близкое моё существо на всём Перекрёстке, — улыбнулся я и отсалютовал ему бокалом. Сделал глоток. Тепло. Значит, Вик приходил к нему. Всё правильно: истинной связи не может помешать даже туманная Завеса Серых Пределов. — Отличный виски, мой я. В этот мир я пришёл за тобой, — добавил я. — Теперь уже получается — за нами, — улыбнулся он и пригубил янтарную жидкость. — Я очень рад, маленький, и ты мой родной… Прости, отучиться думать о тебе как о сыне будет непросто или даже невозможно. Но всё это пока ещё звучит не так страшно, как я думал, увидев твоё выражение лица. — О, ну это действительно не самое плохое. Это, наоборот, хорошее. Мне понравилось быть твоим сыном, — произнёс я, собираясь с мыслями. Прикурил от тёмного пламени на кончиках пальцев и медленно выдохнул дым. Кирин улыбнулся, выпустил колечко дыма, поднявшееся к потолку. Качнул в ладони бокал и спросил: — Видимо, в других мирах у меня осталось немало долгов и обязательств, но это подождёт. Напомни мне хотя бы о том, что я обещал лично тебе, наверняка такие найдутся. — Мне ты обещал любить и защищать моего брата, когда он вернётся. А ещё — подыграть мне и не выдавать мою ложь, никому не говорить, что мы были с тобой знакомы. Ты знал принца Тристана — так звали мою маску в Холмах. Ну а теперь ещё и Ларса Кравеца, — совершенно честно ответил я. — Я — дракон Кирин, подтверждаю свои клятвы и обязательства, данные тебе, — серьёзно произнёс отец и, пригубив виски, скептически спросил: — Тор… а дракон — это как те странные маленькие тварюшки с пёстрыми крылышками из мира Чёрных Песков? Бровь Алана при этом вздёрнулась, а выражение лица стало просто непередаваемым. Так смотрят на грязного блохастого котёнка, которого вроде и жаль, но не знаешь, с какой стороны начать его мыть. — Не-е-т! — рассмеялся я, качнув головой. — Погоди, я покажу. Вот так выглядит обычный зелёный дракон, — я повёл пальцами в воздухе, рисуя иллюзию, и рядом с драконом — фигурку эльфа для наглядности. — Однако… если подыскивать мне конуру, то и вокзал Чаринг-Кросс будет маловат, как говорил Меллоун о стегозавре. Значит, я большой, зелёный и хвостатый, — уважения к драконьему племени в его тоне не прибавилось, хотя презрительно выгнутая бровь вернулась в нормальное положение. — Ну что ж, пожалуй, с этим можно смириться. Прости, я отвлёкся, давай о плохом. — Пока не о плохом. Ты не обычный дракон, мой Кирин. Ты похож на цилиня, — ещё один пас, и я создал иллюзию его истинного облика. — Вот так ты выглядишь в истинной форме. — Я пернатый, — хохотнул он, касаясь моей руки и вспоминая древний анекдот из уголовного мира Нижнего города: «Петух, только гребень во всю спину». — Прости. Я рассмеялся и покачал головой. — Не говори это Армесу, он — феникс. Ну а теперь я расскажу тебе всю историю о том, как мы дошли до жизни такой, — тон мой вновь стал серьёзным. — Жил в одном из миров Перекрёстка некромант по имени Виктор, прямой наследник Великой Матери...