Случайный шанс

POV Кирин (который все еще не может смириться с тем, что он — ящерица) Силу существа вышагивающего перед порталом я почувствовал сразу и понял — нам с ним не справиться. Он пришел, чтобы уничтожить нас и все что мы создали. От него по залу прокатывались волны силы, похожей на ту, что пыталась управлять мною полчаса назад. Время раздробилось, фрагментировалось. И я перешел в боевой режим. Надменные манеры, пренебрежительные фразы. Яркая красивая внешность. Этот типаж я знал очень хорошо: он силен, самолюбив, безжалостен и скучает от силы и власти. Еще в нем чувствовалась некая уязвленность… Мы все для него — твари из грязи, прах у его ног. Отлично. Это дает нам шанс. Десять секунд. Прыжок с галереи. Я должен отвлечь его от людей и моих действий, завязать разговор. Поднимается купол защиты. Я создавал его, когда не дружественный мир по ту сторону портала чуть не уничтожил Инар. Надежды на технику мало, но все же. Обмен колкими фразами, в стиле мультиков про суперзлодеев, дает мне время на ввод команд. Две минуты, десять секунд. Ко мне спрыгивает Тор и легкое касание пальцев передает ему мой план. Роятся вокруг турели, мы обходим безымянного, играя на его слабостях. Он пришел покрасоваться, поиграть с нами как кошка с обреченной мышью. Это то, что нужно. Турели ему не опасны, хотя одна такая пуля отправляет на перерождение Древнего. Но важно не это, они — психологическое оружие, как мошкара кружащая перед лицом, заставляют его встать в правильную позицию. Три минуты, двадцать пять секунд. Присоединяются некроманты и Высшие. Того что я хочу сделать, не выдержит ни одна техническая защита, но выдержит их магия, при поддержке силы алой и серой реки. Не верю, но приходится полагаться — чувствую. Муть в торе за спиной незваного гостя разверзается бушующим адом поверхности планеты, класса «горячий Юпитер». Это Тор присоединился к управлению Порталом. Противник уверен: одно его движение и мы все будем мертвы — роковая ошибка. Пять минут, сорок восемь секунд. За нашими спинами распахивается щит Тора. Моя кожа покрывается чешуей, выпускаю когти и бросаюсь на пришельца… Мелькает над кромкой галереи лицо Микки, заплаканные глаза Шурки, слышится голос Али и взмах руки Андрейки. Вцепившись во врага я толкаю его в жерло Портала. Рядом со мной сын вцепился в него точно так же… Семь минут. Пламя почти родившейся звезды и гравитация сверхмассивного тела раздирают нас на части. В этот момент я превращ аюсь во что-то огромное, черное и крылатое, и обхватив лапами сына и недруга устремляюсь к центру звезды. Темнота. В этом мраке на удивление сохранилась способность мыслить и чувствовать… Из тьмы начали всплывать обрывки фраз. Мозг человека продолжает жить в течении семи минут после констатации клинической смерти… Остаточные токи на синапсах нейронов вызывают предсмертные видения… Время теряет четкие границы… Клеточные процессы останавливаются… Запускаются процессы распада… Плоть начинает самоферментацию в течении двух часов… Часов… Часов… Какой ферментации? Какие токи? Мы сгорели в почти звезде! Но как же я тогда мыслю? Самое главное, черт! Сын. Однако в клубящейся и кажущейся живой тьме я был не один. Рядом со мной, в моем представлении о руках был он — мой маленький. Хорошо. Все хорошо, мы рядом. Становится холодно. Кажется чьи-то огромные ладони раскрываются и мы падаем, словно капаем куда-то. Есть движение — есть жизнь. Жизнь после смерти. Всплыла последняя фраза, прочитанная нами впятером, в тот день, когда Шурка остался у нас ночевать в первый раз. Помню тогда я подумал, что кровать нужно приобрести побольше, ведь на вечернее чтение «Мастера и Маргариты», они забрались к нам и Дит постоянно сваливался с краю… «Смерти нет»… Смерти нет… Всего меня коснулось нечто ледяное. Мир Тьмы дрогнул и рассыпался мириадами сияющих снежинок… Моргаю или просто открываю глаза которых раньше не было и вижу ледяное озеро. Но главное не это. Я знаю кто я. Я — дракон Кирин свободный от воли богов. А вот, в моих объятиях Тор — моя жизнь, мой я, мой сын, моё всё. И это главное. Стылой поземкой на ветру, взвиваются воспоминания: хрупкая чайная чашечка в наманекюренных пальцах зеленой драконицы, маленький Пик вылизывающий мои опаленные крылья, совет жрецов Тиамат, наши с Тором соединенные руки, янтарные глаза моего феникса, темная тварь, корона, сидхе, лабиринт, пионовые локоны Дэя… Темнота. И снова: бледно-зеленая стена в психушке на Меридиане-9, графитово черная доска с формулами аэродинамики — институт, опытный образец алюминиевого крыла — завод, флоксы в гробу бабы Любы, кровь на стене бара в Нижнем, вид с базиликовой высотки на последние деревья в лесостепи… Фраза: «Здравствуйте, сэр Гриндевальд, я ваш новый секретарь — Майкл Гилберт…» Школа в квартале Майто… Сизый туман и аквамариновые глаза… Всё. Я — это я. Осознав это я осматриваюсь. Ледяное озеро Коцит. Как не странно, но здесь я бывал будучи пятым колесом в телеге свиты черной драконицы, периодически захаживавшей к Люциферу, чтобы обсудить очередной прорыв ада во внешний слой бездны. Зачем она таскала с собой всю кодлу я никогда не понимал, но с владыкой был знаком… Ну, на столько, насколько можно считать знакомством пару приветствий и прощаний. Здесь ничего не меняется: все тот же шершавый лед хладного озера, черные скалы воронки в дали и ее темное разверстое жерло над нами. Все так же падают в часах кристаллики льда. Всё еще стоит в центре каменный трон на котором с книгой восседает владыка. Люцифер, называемый падшим, на деле же — бог хранитель ада. Не уверен, что он сам это понимает или признает, но факт остается фактом. И я, черт! Теперь чувствую — я и сам на грани этой проклятой божественности. Черт. А, нет — я ошибался. И в недрах преисподней есть перемены, которых я сперва не приметил: на спинке трона лежит мягкая подушечка, а на ней восседает маленькая Лилиан — дочка моего любимого, моего Ара. На ней длинная норковая шубка и смешная шапочка с помпонами. Малышка — само очарование. Люцифер откладывает книгу на подлокотник и поднимается. Он не спешит. Никогда. Это хорошо… В моих руках начинает шевелиться Тор. Сын поднимает на меня глаза, в них восторг и озорство. Как же я люблю его. Улыбаюсь: — Мы сделали это, Тор. — Да, сделали! — он рассмеялся. — Только ты мог придумать засунуть бога в почти звезду! Он поворачивается к трону и широко улыбается. — О… Люц, Лили, привет! — машет рукой и снова поворачивается ко мне. — Это девятый круг, мой я, озеро Коцит. Обычно, я отдыхаю именно здесь. Лили прикрывает лицо рукой и очень тихо и почти обречённо вздыхает. Хотя смешинки в её глазах я рассмотреть успел. — Приветствую тебя, Люцифер владыка преисподней, — поклонился я, — Здравствуй прекрасная госпожа Лилит. Моя рука все еще лежит на плече сына и я думаю: мы затолкали его, чуть не в самое ядро. Ему не меньше тысячи лет придется придумывать, как справиться с такой гравитацией. Ну это если он не погиб, на что я искренне надеюсь. Сын усмехается и накрывает мою руку своей. Я ощущаю его восторг и мысли «Сомневаюсь, что погиб, но как минимум развоплотился. Он — безымянный бог, я его не помню. Значит, он отлучен от пантеона и возвращаться будет долго и ещё дольше «зализывать раны». Ты лучший, мой Кирин. Мой я, мой любимый, это было офигеть как круто!». И я счастливо улыбаюсь. Он не вернется. Не причинит зла Микки, Шурке и моему народу. «Прости, Тор, я про «погиб», просто еще не могу привыкнуть к воспоминаниям. И знаешь… я вспомнил: я — действительно ящерица. Это смешно и грустно, но за пять тысяч лет, я привык думать о себе, как о человеке. И все еще не могу вернуть словарный запас и правильные термины в речь». — Попытка сдержаться и не демонстрировать на людях семейное, с треском проваливается и я обнимаю Тора, прижимаю к себе и зарываюсь носом в волосы. — Здравствуй Тор. — Владыка наконец поднялся с трона глядя на нас со смесью сочувствия, понимания и легкого раздражения. — Приветствую, свободный Кирин. Выслушайте что вам уготовано. — Да, Люцифер, — я склонил голову, слегка ослабляя объятья. Тор вновь перевел взгляд на него, но отстраняться не спешил. Сказал: — Да, Владыка, прости, день выдался немного нервным, но я очень внимательно слушаю. — Ты Кирин — предал и уничтожил страну, которую считал родиной. Твое место успокоения здесь — на девятом круге. — Как только прозвучали эти слова, я начал ощущать, как мало по малу по жилам начинает красться обжигающий холод озера Коцит. — Ты — Тор, не совершил зла в этой жизни. Наоборот, принес себя в жертву ради спасения народа, и принес немало света и добра в гибнущий мир Инара. Твое место — в лимбе. И ты волен покинуть его, как только сочтешь себя отдохнувшим. — В этот момент я ощутил как некая сил оградила Тора от хлада и согрела. Стало тепло и приятно на душе. Я же говорил, что он мой свет. — Благодарю, владыка, это терзает мою душу, как и многое содеянное в жизни, — я поклонился. Ощутил как повернулись на один оборот песочные часы. Да, здесь время течет иначе, теперь я это тоже чувствую. Примерно одни сутки в мирах, равны часу здесь. Но может быть и иначе, его скорость — не константа. — Э?! А то, что я нажал на красную кнопочку и стёр половину населения Инара с его лица типа не считается? — Тор чуть тряхнул волосами и приподнял брови. Лили на спинке трона прикрыла варежкой улыбку. — Не, ну я не против, в целом. Тем более дела там в мирах никуда не делись, но я, мягко говоря, слегка удивлен. Ладно, это детали. Люцифер, я сейчас не могу ощутить, но ты можешь… Проклятие, оно ушло? Или все ещё в Кирине? — Проклятия засели глубоко в душе Кирина, но хлад и покой уничтожат их или заставит стать камнем на дне, до которого не добраться рукой. Одно из них — неправое, порожденное ненавистью сына, которому не было причинено вреда. Второе — пока бездействует и сильно ослабело. — Ответил повелитель ада, и обратился ко мне: — Кирин, ты отрекаешься от своей драконьей природы, и тысячу лет считал себя человеком, не используя магию. Корона Тиамат — артефакт предназначенный драконам. Но Тьма признала тебя свободным в выборе, и ты отрицаешь свою природу. По тому, проклятье короны видоизменилось и пока влияет практически неразличимо. — Спасибо, Люцифер, — склонил голову я, — Теперь мы знаем, что наши чаяния и наши опасения оказались ничего не стоящими. Мы думали смерть от него избавит, но это не так. Мы думали моя природа опасна, а оказывается она-то с ним и борется. — Спасибо, друг мой, — улыбнулся ему Тор. — Всё оказалось не так, как мы думали, но перспективы не так уж плохи. Значит, сейчас я могу вернуться к исполнению мой части плана. Люц, мне очень нужно попасть в мир воплощения Пика. Честно говоря, после сегодняшнего, вернее уже вчерашнего явления Порядка, а затем и безымянного, я думаю, нам нужно немножко так ускориться. — Тебя там встретит мой брат, Аки — кивнула ему Лилиан. — Пик укрылся в параллельной реальности родившейся в момент разрыва гобелена. Это неприятное для тебя место. В тех мирах воплотились неслучившиеся вероятности ваших с Виком судеб. Но я смогу провести ритуал, который выведет тебя в эти зыбкие миры. — Люцифер подошел к нам и коснулся плеча моего Тора. Мне сперва инстинктивно захотелось укрыть его от этого касания, но я уловил печаль моего маленького… И понял — предназначенный мне сплетением судеб Виктор, был возлюбленным владыки ада. Печально. Всё это, все наши жизни, перевитые нитями ткани мироздания, запутались в один Гордиев узел, не расплетаемый клубок. Мой Тор… маленький, любимый. Мой Вик… Вечный Разум, каким я был глупцом! Открою портал… Да, конечно, разбежался и взлетел, ящериц хренова. Портал в Серые Пределы. Бред. Мне нужно выйти отсюда и понять, или… Нужно время чтобы понять, как открыть завесу. Тор тихо выдохнул, снова поднял на меня взгляд в молчаливом обещании, чуть улыбнулся уголками губ. «Мы справимся, мой я. Ты покинешь Ад и я приду к тебе» Повернулся к владыке Ада. — Спасибо, Люц. Ничего, я справлюсь. Он не должен вернуться в миры, собрав силу. — Скажи владыка, на долго ли ты оставишь меня здесь? На Инаре меня ждет народ, оставшийся под управлением пятерых детей. И пока безымянный не возродился мы должны уничтожить планету. Это событие запустит Исход на всей ветке С и она погибнув, освободиться от проклятия безымянного. — Начал я, глядя как часы оборачиваются еще один раз. — Чтобы проклятие утратило силу, нужно не менее пяти тысяч… — начал он, но тут я почувствовал себя как-то странно. Голова закружилась, по телу вместе с дрожью озноба прошла волна: кожа покрывалась иззелена-черной чешуей, она вставала дыбом и обращалась медной. Медь зеленела, порастая пленкой малахита и снова сияла закатным блеском. Я взглянул на свое отражение в ледяной глади и увидел, как на голове проросла корона из ониксовых оленьих рогов, а глаза затопило тяжелое золото… Чёрт… Я посмотрел на свои ладони. В них — две пригоршни песка… Его я уже видел. В моих руках были живые песчинки, словно мириады крохотных бронзовок, они пересып ались, и сами ползли вверх, по запястьям проникая под кожу прячась под чешуей. Я вспомнил — это песок из часов безымянного… Живые Пески Времени. Черт. — Ой, бляяяя… — протянул Тор. — Кирин, походу в твоём случае божественность должностью хранителя мира не ограничилась. Ты как бы теперь один из старших. Бог Времени. — Зараза… — горестно ругнулся я, — Теперь я — один из них… — Да. Но мой я, с другой стороны… — начал Тор. Люцифер поднял руки направляя на меня силу озера. Моих ног коснулись первые ледяные искры поземки, когда мир снова вздрогнул. Волна хлада была сметена порывом. Колебанием самого пространства кристаллы воды в часах Люцифера замерли, замедлили мельтешение бронзовки у меня под кожей, и перед нами открылся сочащийся плетями Тьмы провал. На лед шагнула закутанная в черный саван фигура, тенью выделявшаяся на фоне тьмы. В ее дымных ладонях тлел огонек такой светлый и мягкий, что при взгляде на него наворачивались слезы. И я почувствовал, что это душа, наша родная маленькая душенька… — Ой, блядь, — шепнул Тор. — ЭТОТ ЧЕЛОВЕК ХОЧЕТ БЫТЬ СО СВОИМ БОГОМ. ОН ПРИНАДЛЕЖИТ ТЕБЕ. В ОЗЬМИ ЕГО, КИРИН БОГ ВРЕМЕНИ. — Голос из-под капюшона раскатился над льдом озера Коцит, и мягким рокотом затих в скалах жерла. Я шагнул к нему и протянул ладони к огоньку. Когда мягкий теплый свет коснулся моих пальцев, я узнал его. Прижал к груди и молча поклонившись Тени, вернулся к Тору. Мягко трепетала нежная светлая душа в моих пальцах. Ластился к груди согревая нездешним теплом родной уютный свет. Маленький. Мой любимый пришел ко мне. Где-то далеко, за пределами мирка в котором наши с Тором пальцы держали душу Микки, снова потекло время. Поглотила плетистая тьма Тень, говорил что-то Люцифер… Но здесь были только мы. — Невозможный маленький братик, — Тор легонько коснулся души. — Ты сделал нашего Кирина богом… Ритуал жертвы, мой я. Он будет помнить тебя в любом воплощении. — Будет помнить, — улыбнулся я, — И пришел к нам. В этот момент трепетный огонек в моих руках начал облекаться плотью нижнего мира, и вот уже в моих объятиях стоит Микки, таким, каким мы оставили его на Инаре. — Маленький, любимый… Мой человечек. Ты сделал меня богом, — сказал я касаясь его лба губами, подгребая свои сокровища в объятия. Задумался, развернул крылья и укутал моих молявочек еще и ими. Должна же быть от божественности какая-то польза… Вот, крылья можно в полуформе выпускать… — Не человек, — произнес где-то, за границей кокона Люцифер, — Он ангел. Не такой какими были мы. Не по происхождению, а по сути. — Да, так, наверное, и должно быть, — улыбнулся Тор, обнимая Микки. — Не зря тебя окрестили архангелом. — Я… — ошарашенно выдал Майкл, прижимаясь ко мне. Поднял взгляд — Просто я очень хотел помнить. И очень хотел помочь тебе. — Ты помог, любимый, очень. Теперь мы будем вме сте, всегда, — и это не было обещание. Его принес Тень и отдал мне, прямо здесь, на девятом круге ада, где ни до ни после больше не бывало таких чистых душ. Так мы стояли обнявшись, медленно вмерзая в лед озера Коцит, но это было так неважно… Где-то кружились по своим орбитам вокруг центров галактик солнца, вращались планеты и неслышно оседала роса на утреннюю траву… Миры жили, жили и мы, просто в этот раз немного странно.