Король?

***

Аид, король подземного мира, никогда не интересовался людьми. Для него они были мимолётными существами — слабыми телом, хрупкими духом, обречёнными рано или поздно оказаться в его владениях. Даже Рагнарёк он воспринимал лишь как долг. Как необходимость. Как способ отомстить. Посейдон был его братом. Гордым. Непоколебимым. Богом морей, который не знал поражений — до того самого момента, когда его пронзила рука человека. Смерть Посейдона стала для Аида не просто утратой, а личным оскорблением. Человеческий мир должен был заплатить. И потому, выходя на арену, Аид знал: он убьёт этого человека. Короля. Императора. Цинь Шихуанди. Но всё пошло не так. С самого начала битвы человек не дрогнул. Его тело было покрыто ранами, дыхание — тяжёлым, но взгляд оставался ясным. Более того — он улыбался. Не насмешливо. Не безумно. А так, словно наслаждался самим фактом противостояния с богом. Аиду это понравилось слишком сильно. Каждый удар Цинь Шихуанди был наполнен волей. Не отчаянием, не страхом смерти — а желанием идти до конца. Он не сражался ради богов или людей. Он сражался как король, который не может позволить себе пасть на колени. И в какой-то момент Аид понял: его рука больше не поднимается, чтобы убить. Он ловил себя на том, что изучает движения человека, его дыхание, напряжение мышц. Что прислушивается не к шуму арены, а к его голосу, к коротким смешкам, к насмешливым репликам, брошенным в лицо самому владыке мёртвых. Когда их силы столкнулись в последний раз, мир словно застыл. И исхода не последовало. Ничья. Рагнарёк должен был продолжиться, но вместо этого всё оборвалось на одном мгновении — когда Аид, оказавшись ближе, чем когда-либо, перехватил Цинь Шихуанди и прижал к себе, не позволяя ему упасть. Человек оказался легче, чем он ожидал. Повязка, скрывавшая его глаза в начале битвы, давно упала на пол, и теперь ничто не прятало их чистый, яркий свет. Ниже ростом — да. Но сила, что исходила от него, была пугающе равной… а может, даже превосходящей. Цинь Шихуанди сидел в его руках, запрокинув голову и улыбаясь. — Забавно, — произнёс он, глядя Аиду прямо в глаза. — Разве мы не должны были убить друг друга? Аид смотрел на него сверху вниз. Его хватка была крепкой, но не жестокой. Взгляд — тёмный, глубокий… и странно тёплый. На губах короля подземного мира играла улыбка, слишком мягкая для бога смерти, а в глазах блеск, от которого у человека пробежал холодок по спине. — Должны были, — тихо ответил Аид. — Но я передумал. Цинь Шихуанди прищурился, словно пытаясь понять, в какой именно момент судьба свернула не туда. Когда битва перестала быть битвой? Когда бог решил оставить его в живых? Аид же знал ответ. Он больше не хотел мести. Он больше не хотел Рагнарёка. Он хотел этого короля. И теперь Цинь Шихуанди находился в его руках — буквально и фигурально. И, возможно, именно с этого момента история богов и людей должна была пойти совсем иным путём.