Моё призрачное королевство...

Часть одиннадцатая. Фестивали, конкурсы, концерты… Окончание. Как строили лодки. И лодки звались: Вера, Надежда, Любовь, Как дружно рубили канаты, И вдаль уходила земля… За тех, кто в море. "Машина времени".Вместо эпиграфа… Я снова смотрела на экран телефона. Я снова занималась обновлениями и пропадала в расшифровке оповещений под маленьким колокольчиком на сайте. А число оповещений увеличивалось и росло прямо на глазах. Вот выпустилась очередная часть большой повести молодого автора. Сходила на его аккаунт. Посмотрела. Я эту повесть читаю. И, чудом чутья постоянного читателя, уже угадываю, о чем же там будут разворачиваться события. Теперь прочитала еще одну новую часть. Отдала должное свободе, стилю написания и языку автора. Потом обсмотрела всё: Оформление повести, фэндому и ориджиналы. И поняла, что мой лайк за повесть, мною уже выставлен. Выставить лайк дважды, как бы я ни мечтала, как бы ни была самой повестью восхищена, я не могла. Система подсчета лайков была машинная и такого самовольства на сайте не допускала. И о́тзыв - комментарий я написала сразу же после прочтения первой части произведения. И, опять же, каким - то чутьем читателя угадала все верные слова, что могли бы оценить все достоинства повести. И подбодрить автора, не увести его от желания писать много и продуктивно, развиваясь от произведения к произведению. Поэтому нажала на значок "прочитано". Аккаунт с повестью помигал мне и ушел. Провожала его взглядом и думала, насколько же активнее и раскрепощеннее молодые авторы в их молодом, но уже талантливом возрасте здесь, на литературном сайте, в отличие от меня, такой, какая я была в юности! И вспоминала как… Сидела и читала по очереди несколько старых журналов - альманахов «Рыболов - спортсмен». Они, каким - то чудом, появились сегодня у отца в спальне на столике. В той небольшой деревеньке, где не существовало никаких библиотек, найти новое чтение, новую книгу или журнал и развлечь себя на целый день, было похоже на чудо!... Отец увлекался охотой в свободное от работы сельского ветеринара время. Он брал ружье, что всегда висело в их с матерью супружеской спальне на гвоздике, на ковре, надевал высокие резиновые сапоги, кли́кал серенькую ла́ечку, умненькую собачку - су́чку, Ветку, с острыми ушками и загнутым бубликом, завернутым на спинку хвостом. И уходил отец с ружьем и собакой в болота, что топкими кляксами располагались вокруг небольшого селе́ньица «Ла́дное». Около большой птицефабрики «Ла́дненская». И приносил отец, пола́завши по топким болотам половину своего выходного, воскресного, дня, то пару - тройку сбитых ружейной дробью диких утят, чирков и щуря́т, то пару водяных крыс - ондатр, диких. Щуря́т бабушка успешно варила. И я пыталась понять пряный вкус дичины, хвалёный всеми книгами знатока охоты и охотничьих собак Леонида Сабанеева. Но суп с дичи́ной есть не могла. Слишком уж были тёмными супы и бульоны из дичи, вместо обычного светлого супа из курицы для ребенка, выросшего рядом с птицефабрикой и домашней птицей. И слишком жестким выходило даже варёное мясо диких уток, которые умели летать и работали крыльями, в отличие от никогда не выходивших из клетки домашних куриц или фабрично - производственных птиц. И шкурки рыженьких ондатр так и валялись потом на вера́нде, высохшие до жестяного звона. Мясо этих съедобных крыс отец сразу же скармливал собаке Ветке, в благодарность за работу и подружейную охоту с ним. А шкурки мечтал выделать, да руки не доходили. Так времени и не нашел. Зато появлялись у отца, время от времени, журналы про охоту. Или вот, нашла я сегодня новый журнал «Рыболов - спортсмен». Читала этот журнал и не могла оторваться! Как увлекательно было написано про тайны рыбалки спи́ннингом или на блесну! Читала и перечитывала все статьи снова. И не заметила, как моя рука, не отрываясь от бумаги, чертит наспех найденным карандашом слова второго в моей жизни стихотворения. А внутренний редактор в моей голове смеялся, потому что был уверен он, потому что знает, заранее уже: - Ничего - то у меня не получится! И как же могла бы я решиться, как могла бы пробить твердый забор, выстроенный внутри меня самой и книгами, что читала, и литературой которой увлекалась, и школой. Девиз и лозунг всех литературных высказываний был всегда один: - Это писатели! Они писать умеют! Им писать можно! А кто есть такая ты?... Когда была маленькой, лет, примерно, в пять, смотрела вдаль, на вечереющее небо и создавала собственные стихи: - Огни, зажигаясь, в Акбашке горят. А мне здесь и сердце, и грусть же… И до сих пор считаю эти стихи талантливыми. Стихи были написаны от тоски по отцу. Он получал место ветврача в татарской деревне Акбаш, расположенной по соседству с нашей деревней и с нашим домом. Отец уже получил в Акбаше (Белая голова. Так переводится название деревни с татарского языка) дом, но много работал и не успевал пока перевезти всю семью на новое место работы. Поэтому то приезжал ночевать домой, то не приезжал. А я смотрела на дальние отсветы, как зарева, от деревни Акбаш и отчаянно по отцу тосковала. И выходило тоскливое стихотворение, потому что не умела еще читать. И не было сформировано в моём сознании никаких запрещающих мою поэзию барьеров... А вот сейчас, прямо сейчас, по итогам прочтения журнала о рыбалке, мне очень хотелось написать мое новое, очень хорошее стихотворение о прелестях этой самой рыбалки! О ловле раков ловушками и охоте с сетью на большого сома! А мой внутренний редактор мне этого сделать не давал! Он стонал и выл в голове, на самые разные критические голоса: - Ты этого сделать не можешь! Стих твой насквозь вторичный и подражательный! Ты - неталантлива! Ты - не поэт!... И внутренний мой редактор добивался своего! Восторг и увлечение проходили. Смотрела на свой стишок другими глазами. И понимала, как это плохо… И комкала тетрадный листок моя собственная рука. Зачем же было мне трудиться и писать разную муть, если ничего я не понимала, ни в поэзии, ни в охоте, ни в рыбалке! От неудавшегося толчка вдохновения только одна строчка мне оставалась на память. Сквозь стыд и срам, случившегося приступа неудачной поэзии звенела одной только строчкой в голове: - И разом схватил я сачок… - В том возрасте, в той нашей деревне, я и не знала, что такое сачок для рыбы или как выглядит спиннинг. Я только лишь читала воспоминания или записки других людей, рыболовов - спортсменов, об этом… Но как же сейчас, вдохновенно и увлеченно, нынешняя я, перечитывала новые произведения, стихи и прозу, обновления и блоги, авторов литературного сайта. И понимала, что каждый из авторов, талантлив и, по - своему, велик! Потому что никто из них не сдался так, как я, без борьбы, под натиском или в борьбе со своими внутренними недоброжелательными цензорами! А просто прошибают молодые авторы все барьеры и пишут. И бывают оригинальны в своих взглядах, ошибках, даже заблуждениях или словах! Потому что время от времени приоткрывается мне, вслед за их написанными вещами, всё новое богатство мира, переосмысленное каждым автором стихов или прозы. И я становлюсь богаче! На ту маленькую долю современной мне первооткрывательности Мира, которая есть у каждого человека, если он не забывает смотреть на мир вокруг себя свежимв зглядом. И делится с окружающими своими открытиями! И я сама, вслед за новыми и Очень Отважными Авторами, вдруг понимаю, как должна была я написать обыкновенную, деревенскую рыбалку! Не нужен был мне спиннинг и ни к чему сачок! Мы выехали тогда на большом, п&ердячем бензином и сгоревшим маслом грузовике из несуществующей более мордовской деревеньки Молот. И без всякой дороги, через светлый и реденький лиственный лес, ехали к маленькой речушке Авраль, которая и теперь мирно течет, пересекая нашу область. И было лето, и был костер. И шлепала я по теплому мелководью, то нащупывая ногой, то нагибалась и подбирала руками тяжелые, скользкие раковины речных двустворчатых моллюсков - беззубок. Нельзя было мне, любопытному ребёнку, раскрыть плотную раковину так, чтобы ракушка осталась живой. Беззубка должна была высохнуть и умереть. Только тогда её раковина бессильно раскрывалась. И я была хозяйкой над жизнью и смертью этих бесчисленных маленьких ракушко - существ. Наверное, мне можно начинать собой гордиться, ведь подсобра́вши полные горсти раковин и раковинок, их капельку обсушивши, я всё - таки выпускала их обратно. И отпускала беззубок живых, выбрасывала их в речку… А мужики разворачивали сетку - бредешо́к, снимали рубашки, подворачивали до колен брюки. И волокли то вдоль по течению реки, то против течения, бредешо́к. И, время от времени, цепляли сетку за корягу. Тогда рыбаки матерились по - мордовски, с добавлением эпитетов, красочных и замысловатых, русских, матерных, слов. Но время от времени в сетку рыбакам попадалась вполне приличная рыба. Спускался день к вечеру, варилась уха. С реки несло особым рыбным, живым и влажным ду́хом. Ложились длинные тени. Под водочку и плотную закусь из дома: Картошку печеную, яйца, помидоры и хлеб, уха подъедалась замечательно! Детишкам варили крепкий и сладкий чай в котелке на костре. И если бы сейчас я вспоминала, что такое счастье, знала бы я, что счастье, это когда жи́вы, здоро́вы и мо́лоды оба родителя. И было тогда со мною маленькое счастье моё: Это когда на теплой и мелководной речке, смотришь, как мужики бредут по реке с бреднем, стараются ухи наловить. И возмущаются если выуживают злобного клешня́того рака. А ближе к вечеру приходит непуганная рыба кормиться к берегу реки. Проскальзывают отважные мальки уклеек и плотвы в наполненные водою ямки от рытвин и следов, что соединяются с проточной речной водою. И нужно выстраивать этим глупым малькам обратные коридоры в воде, чтобы по утрянке скотина, выпущенная в стадо, не затоптала всю рыбную мелочь, переходя речку вброд. Мелкие мальки такие крохотные, что никакой промысловой или питательной ценности не представляют. Но плавают вокруг, касаются руки́, легким таким касанием скользким до щекотки. И уплывают не торопясь. И возвращаются по коридорам в тёплые ямки вновь. Такие же непослушные и отважные, как маленькие котята. Или человеческие, озорные и непослушные, детишки. Я только теперь понимаю, дочитавши все блоги на сайте, предназначенные всем читателям или мне, как я должна была бы описать рыбалку, пикник на природе, моё нечаянное счастье! И даже не очень жалею, что истинное понимание пришло ко мне так поздно!...