Замок из пепла

После торжества жизнь Лукаса переменилась. Его настойчиво звали на все светские мероприятия, а в день ему могли прислать дюжину писем с предложениями о помолвке. Он был красив, молод и богат. Все наследство Хопперов теперь принадлежало ему. Леди Джойс и сэр Джим были людьми добрыми, но детей не имели, а потому земли перешли к Лукасу Уилеру. Наследник любил пиры, турниры и балы, но лишь до той поры, пока они не стали его повседневной жизнью. Однажды Лукаса пригласили на очередной бал, посвященный тринадцатилетию юной мисс Эрики. Приглашение он принял лишь из-за дружбы с её братом. Вечер был безупречен. Изысканные вина, роскошный стол, музыка. Слишком красивые и в то же время до тошноты знакомые платья девушек, на которые Лукас уже не обращал внимания. Все было великолепно и невыносимо скучно. К нему подходили прекрасные дамы, но казались они на одно лицо: модная причёска, осиная талия, достигнутая тугой шнуровкой корсета, пышные юбки и мушка над губой, нарисованная в тщетной надежде выделиться, хотя такая была у каждой второй. Парочка девиц даже специально падали в обморок, прямо ему на руки, так отчаянно они пытались привлечь его внимание. На третий раз наследнику потребовалось воздуха. Он вышел в сад, чтобы отдохнуть от этой навязчивой заурядности. На улице было свежо и темно. Поздний летний вечер. Лукас направился по тропинке, ведущей к беседке у пруда. В траве стрекотали сверчки, над водой мерцали светлячки, а с берега доносилось кваканье лягушек. Лукас был так погружён в свои мысли, что не сразу заметил девушку в простом, милом бирюзовом платье, не столь роскошном, как наряд дам в замке. Он замер. Её плечи были обнажены и казались хрупкими, почти прозрачными в лунном свете. А волосы… волосы походили на живой огонь, тот самый, что вьётся ночью во время зимнего похода и вокруг которого собираются, чтобы согреться. Свет падал на неё, и Лукасу на мгновение показалось, что она сейчас растворится, как мираж, и унесёт с собой этот прекрасный миг. Желание узнать, кто эта девушка, сумевшая очаровать его одним лишь силуэтом, заставило его сделать шаг вперёд. Хотя, она его и очаровала, мысль о том, что он увидит такое же лицо как у тех дам, была. Очередное кукольное личико.  Он подошел, и когда незнакомка заметила его, то повернувшись, встретилась с ним взглядом. Ее глаза были такими чистыми, а очи выражали остроту и пылкость характера. Это смутило наследника, но вместе с тем придало еще большего желания узнать ее. - Добрый вечер, - произнёс Лукас, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и почтительно, - Вы здесь одни? - Добрый вечер, - ответила девушка. Её тон был вежливым, но в нём были нотки раздражения, - Извините, но мне пора возвращаться. Уилер понял, что она вот-вот ускользнёт, растворится, как и показалось ему секунду назад. И, игнорируя её слова, шагнул чуть ближе, но соблюдая приличия. - Прошу прощения за бестактность, - сказал он, и в его голосе впервые за этот вечер прозвучала искренняя, а не притворная заинтересованность, - Но я не мог не спросить… Что такая необычная дама делает в одиночестве в саду, когда все танцуют? - Воздухом дышит, - ответила она. Её взгляд скользнул мимо него, ища путь к отступлению, - А вы, милорд, разве не должны быть там, в центре внимания? Таким как вам полагается блистать, а не бродить в саду. Её слова были обернуты в вежливую форму, но Лукас уловил в них лёгкую насмешку. Это было непривычно, потому что над ним так не подшучивали дамы, только льстили. - Иногда наскучивает, когда это становится обязанностью, - неожиданно для себя самого признался он. И, опережая её возможный уход, мягко, но настойчиво добавил, - Я ещё не представился. Лукас Уилер. Он ждал лёгкого испуга в её глазах, смущённого: «О, Милорд!». Но ничего этого не произошло. - Я знаю, - сказала девушка, и на ее губах появилась чуть заметная улыбка, - Вас сегодня везде представляли. Вас трудно не заметить. - А вот вас не представили, - парировал Лукас, и его собственный голос приобрёл лёгкость, - И это несправедливо. Позвольте исправить эту оплошность и узнать, с кем имею честь говорить? Она на мгновение заколебалась, и он заметил, как её пальцы слегка сжали складки простого бирюзового платья. Это был жест не робости, а скорее внутреннего решения, словно сомневалась. - Максим, - наконец произнесла она, не опуская глаз, -Эм..Просто Макс. - «Просто Макс» не имя для придворной дамы, - заметил он, шагнув ещё на полшага ближе. Теперь он мог разглядеть золотистые веснушки, рассыпанные по переносице и на щеках. - Я и не придворная дама, милорд Уилер, - её голос стал твёрже, - Я гость, которого терпят из любезности к моим родителям. А теперь, если позволите, меня ждут. Она поднялась со скамейки и сделала движение, чтобы обойти его, но Лукас, движимый внезапным, почти отчаянным порывом, мягко преградил ей путь, но не рукой, а просто своим телом. - Подождите. Пожалуйста. Ещё один вопрос. Макс замерла, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь, который он угадал с первого взгляда.  - Вы не любите балы, Макс? -спросил он, пытаясь удержать её внимание, поймать на чём-то, что не было бы формальностью. Она рассмотрела его с ног до головы: его дорогой костюм, тщательно уложенные волосы, позу уверенного в своей власти человека. - Я не люблю фарс, милорд, - резко ответила она, - А сегодняшний вечер, как и большинство других это изысканный фарс, где люди играют роли, написанные для них при рождении. Мне такие игры неинтересны. И, прежде чем он успел найти ответ на эту откровенную, и даже дерзкую речь, она ловко обошла его. - Приятной вам прогулки, - бросила она через плечо, и её фигура начала растворяться в темноте сада, как он и боялся. - Подождите! - его голос прозвучал громче, чем он планировал, - А какая роль написана для вас? Она остановилась, обернулась лишь наполовину. Лунный свет осветил ее лицо, волосы и вздымающую грудь. - Та, от которой я откажусь, - тихо, но совершенно отчётливо сказала Максим, - До свидания, Лукас Уилер. И на этот раз она ушла по-настоящему, оставив его одного в полной тишине. В его голове, обычно занятой расчётами, дипломатией и образами будущего величия, застряла одна единственная, не укладывающаяся ни в какие рамки мысль: он должен увидеть её снова.  Он даже не спросил откуда она, но в тот момент это казалось неважным. Важно было только то неукротимое, живое пламя, которое только что обожгло его и в секунду затухло. И он понял, что все письма о помолвке, все «кукольные личики» в замке мгновенно потускнели, превратились в пепел. Остался только этот ожог в груди и имя: Макс (прямо в сердце). *** Солнце било в высокие витражные окна замка Хоппера. Лукас сидел за столом, уставленным серебряными блюдами с завтраком, тёплым хлебом и фруктами, но его вилка лишь бесцельно ворошила еду. В голове звучали её слова: «Я не люблю фарс, милорд». И этот взгляд не испуганный, не влюблённый, а знающий, что хочет.  - Лукас, ты ешь свой хлеб или строишь из него крепость? - раздался весёлый голос Дастина. Средний брат откусил грушу, наблюдая за ним с любопытством, - Или тебе приснилось, что он тебя предал? По рыцарскому кодексу полагается вызвать его на дуэль, братец. Майк, сидевший напротив, даже не поднял глаз от своей тарелки. С того самого турнира он был погружён в свои мысли. - Оставь его, Дастин, - мягко вмешалась леди Джойс, наливая в кубок Лукаса свежего молока, - Наследнику позволительно быть задумчивым. Ответственность тяжёлая ноша. «Ответственность» мысленно усмехнулся Лукас, то, что он чувствовал сейчас, было похоже на лёгкое головокружение. Как после удара на турнире, только без боли.  - Мадам Джойс, - начал он, стараясь, чтобы голос звучал небрежно, - На балу у Хендерсонов… были какие-то незнакомцы. Там у них была девушка одета в простое бирюзовое платье. Джойс на мгновение задумалась. - Ах, да. Семья Мэйфилд. Старые друзья сэра Блэнка, отца Эрики. Они… редко появляются в свете. Некогда их род был богат, но времена изменились, - В её голосе прозвучала грусть. - Мэйфилд, - повторил Лукас, как будто пробуя фамилию на вкус. Оно было не поэтичным и, как не странно, ей она шла, - А девушка с ними… их дочь? - Максин, кажется, -кивнула Джойс, - Дерзкая девочка, слышала я. Не очень-то следует правилам, но сердце, говорят, доброе, - Она посмотрела на Лукаса с лёгким, едва уловимым беспокойством, - Почему ты спрашиваешь, дорогой? «Потому что она назвала меня фарсом, потому что она ушла» хотел сказать он. - Просто любопытно, - отозвался он, отпивая молоко, - Она показалась… не похожей на других. - О, все девушки в твоём возрасте кажутся непохожими, - с лёгкой усмешкой сказал Дастин. Майкл наконец поднял голову. Его тёмные глаза, обычно выражавшие лишь скуку или ярость, сейчас были пустыми, как заброшенный замок. Он посмотрел на Лукаса, и в этом взгляде не было ни любопытства, ни насмешки. Было лишьотчуждение. - Может, она просто умнее других, - неожиданно тихо произнёс Майк. Его голос был хриплым, будто он давно не разговаривал,- Видит суть, а не позолоту. В трапезной повисла неловкая тишина. Дастин перестал жевать. Джойс замерла с кувшином в руках. Лукас почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это был вызов.  Прежде чем Лукас нашёлся что ответить, в дверях появился Джим Хоппер, тяжёлой поступью разнося утреннее спокойствие. - Лукас, - бросил он, не церемонясь, - Поедешь со мной. В деревне у мельника проблема, нужно разобраться. Наследнику пора учиться судить не только на турнирах, но и в жизни. Дастин, ты тоже. Майк на тренировку с новобранцами, как обычно. И на этом разговор был закончен, но слова Майка застряли у Лукаса в груди. «Видит суть, а не позолоту» что, если она, эта Макс, увидела в нём только позолоту? И что останется, если её снять? Он вышел во двор, где уже подали лошадей, с одной лишь ясной мыслью: он должен узнать кто она на самом деле. И доказать ей, Майку, может даже себе, что под этой «позолотой» есть нечто большее. Или… Нет. Точно что-то кроме нее должно быть.  А в глубине души, под всеми этими мыслями, тлел простой, неукротимый интерес. Он снова хотел увидеть тот огонь в её глазах, но не направленный на него с насмешкой, а хотя бы с интересом. *** Они ехали верхом на лошадях. Так быстрее и практичнее. Фигура хоппера массивная и широкая спереди, а братья Уилеры позади. Лукас все думал о «позолоте», а Дастин, видя состояние брата, решил начать разговор:  - Слушай, а что за интерес к Мэйфилдам?  - Ничего особенного, -начал Лукас, - просто интересно стало. Ни разу не видел их. - Ну, да, конечно. Так я тебе и поверил. Поэтому ты молчишь, хотя обычно говоришь без остановки, особенно про девиц с бала? – дразнил брат. - Она просто… не такая, - выдохнул наследник. Он знал, что с Дастином не получится перевести тему, и второй всегда докопается до сути. - О, «не такая», - задумчиво повторил, - Обычно такие «не такие» девушки самые опасные. Они могут перевернуть весь твой мир с ног на голову, либо свести с ума. Хуже, когда оба варианта. А у тебя какой?  Лукас раздраженно выдохнул:  - Никакой.  Весь оставшийся путь был в тишине. Заходя в деревню, мужчины заметили, как мельник спорит с простолюдином. Они что-то доказывали друг другу, второй замахнулся, но не успев ударить, получил по лицу первый. -… Скотина! Как ты посмел? – кричал мельник. - Откуда я знал, что зерно негодно? Я собирал с верхнего поля. Оно всегда отличное! – отвечал крестьянин. - Мой скот после твоего зерна болеет, думаешь это отличное зерно? Оно было с плесенью! Господин Джим Хоппер спрыгнул с лошади, чтобы быстро решить конфликт своим быстрым и эффективным методом, который всегда работал. Силой, влиянием. - Бэн, опять твои крики на всю деревню, - громко прервалХоппер. - Милорд Хоппер! – Испугано ответил мельник, пыхтя от недавней злости, - Этот нищий… - Я всё слышал, - оборвал его Хоппер, - Зерно можешь почистить. Урожай его пропал. Он не виноват, что земля предала. - Но убытки! - взвыл Тод. - Убытки... Бэн тебе заплатит за убытки.  Спор был бы исчерпан. Так всегда и работало. В этот момент Лукас, до сих пор безучастный заметил на другой стороне деревни, откуда вела тропинка в лес, ее. Максим Мэйфилд. Она была одета в простое платье, край его был грязный от земли, рядом с ней стояла, видимо, ее лошадь. И казалось, вот он шанс показать, что не только «позолота» и «фарс» определяют его.  - Подожди, - слезая с коня, сказал Лукас. Все взгляды устремились на него. Хоппер нахмурился. Дастин замер с открытым ртом. Лукас, спеша подошёл к крестьянину. - Твоё имя? - Б-Бэн, милорд, - прошептал тот. - Покажи мне своё поле, Бэн. Верхнее. В воздухе повисло молчание. - Лукас, - предостерегающе произнёс Хоппер,- Дело решено. - Я хочу посмотреть, - твёрдо сказал Лукас, не отводя взгляда от испуганного лица Бэна, а краем глаза он видел, как Макс перестала собираться уходить. Его внезапный интерес не имел логики, но имел цель. Он больше не мог просто стоять и быть позолотой. Даже если это была лишь игра на публику. Особенно если в этой публике она. Поездка на жалкий клочок земли на окраине владений Хоппера заняла не больше получаса. Поле и вправду было жалким, но Лукас, обученный основам земледелия, увидел не просто бедность, он увидел проблему. Земля у края леса была сырой, влажной. И на нескольких срезанных колосьях, которые Бэн в страхе принёс, он увидел знакомую по учебникам болезнь спорынью. Ту самую, что вызывает слабость скота и иногда даже смерть. - Это не его вина, - громко сказал Лукас, поворачиваясь к Хопперу и мельнику, который, ворча, последовал за ними,-Это болезнь. Отсыревшая земля у леса. Он не мог знать. - Но они отравлены! - снова начал Тод. - Их можно почистить вручную или промыть, - неожиданно сказал Дастин, изучая больной колос. Он встретился взглядом с Лукасом, и в его глазах была поддержка,- Это дешевле, чем новая партия зерна. А поле… его нужно осушить или засеять не хлебом, а, скажем, овсом. Хоппер смотрел на Лукаса долгим, тяжёлым взглядом, а потом кивнул, одобряя не столько решение, сколько инициативу. - Так и сделаем. Тод, ты слышал наследника. Займись расчисткой. Бэн: поле под овес. И чтобы я больше не слышал о побоях. Когда мельник, бормоча, ушёл, а Бэн пал на колени с благодарственными слезами, Лукас наконец обернулся. Макс всё ещё была там. Она просто смотрела и просто кивнула ему, но этого кивка, этого молчаливого признания, было достаточно. Лукас почувствовал странное тепло в груди, куда более удовлетворяющее, чем любая победа на турнире. Он что-то доказал. Не ей в первую очередь. Себе. - Ну что, - хлопнул его по плечу Дастин, когда они снова ехали домой,- Похоже, твоя «не такая» только что увидела, что ты можешь быть не только украшением на трибуне. Поздравляю, брат. Ты прошёл первое испытание любви. Лукас не ответил. Он смотрел на тропу и думал, что не просто хотел её увидеть, а хотел, чтобы она увидела его.Таким «не таким» как все. *** Возвращаясь в замок, Лукас скакал на лошади воодушевлено. Впервые он решил проблему сам и мудрым, как ему казалось, способом. Он не мог забыть взгляд той девушки, которая заполнила его пустоту. - Не ожидал от тебя, - раздался рядом голос Хоппера. Дядя ехал, не глядя на него, - Решение было верным. Но зачем? Вопрос был неожиданным для Лукаса, и он не нашёлся, что ответить. "Потому что она смотрела" мысленно сказал он себе. - Это... было справедливо, - выдавил он наконец. Хоппер фыркнул, но не как обычно, а одобрительно. - Справедливость это роскошь, которую не каждый может себе позволить. Иногда она дороже золота. Ты сегодня купил себе верность этого крестьянина и его семьи на три поколения вперёд. И заработал головную боль с мельником, который теперь будет ворчать по всем кабакам. Запомни: каждое решение имеет последствия, как эхо в замке. Неизвестно кто его услышит, даже если ты направлял его определенному человеку. Дастин, ехавший, с другой стороны, ухмыльнулся. - Зато эхо его сегодня было красивым… Девушка оценила, кстати. Я видел. Лукас почувствовал, как уши наливаются жаром. - Она здесь не причем. - Ага, конечно, -засмеялся Дастин, - О той, что случайно оказалась в лесу с пучками трав в самый драматический момент. Случайности мой любимый вид странностей нашей жизни. Разговор был бы продолжен, но тут они вошли на территорию замка. На тренировочном поле, залитом лучами заходящего солнца, представлялась занятная картина. Майк, в простой тренировочной одежде, без лат, отрабатывал приёмы с новобранцем. И делал это с такой сосредоточенной, холодной яростью, что бедный юноша, хотя и был вдвое шире, отступал, едва парируя удары. Каждое движение Майка было лишено даже намёка на рыцарское изящество. И на лице его, покрытом потом и пылью, читалось не спортивное рвение, а некое глухое, личное отчаяние. Как будто он сражался не с новобранцем, а с предателем. С самим собой. Они остановились, наблюдая. Дастин присвистнул. - Бедный малый. Майк сегодня, кажется, решил, что рыцарство — это не защита слабых, а искусство бить сильнее всех. Лукас смотрел, и странное чувство родилось у него в груди. Не привычная раздражённая снисходительность к младшему брату, а что-то иное. Почти... зависть. Майк был в своей стихии. Он был свободен в своей ярости, в своём мастерстве, пусть даже эта свобода вела в никуда. У него не было позолоты, которую нужно было защищать. Он был голым клинком. Опасным. И, возможно, более честным. Майк закончил упражнение, отправив новобранца в нокдаун не сильным, но точным ударом деревянного меча по ногам. Только тогда он поднял голову и увидел их. Его взгляд, мутный от усилия, быстро прошелся по Хопперу и Дастину, на секунду задержался на Лукасе. И в нём не было ни злобы, ни вызова. Была лишь усталость и пустота. Затем он кивнул Хопперу, как солдат командиру, развернулся и пошёл к колодцу, оставив новобранца отряхиваться в пыли. - С ним что-то не так, - тихо сказал Дастин, вся его насмешливость мгновенно испарилась. - С ним всё так, как всегда, - буркнул Хоппер, но в его голосе прозвучала тревога, - Он выжимает из себя всё, что можно. Будто готовится к войне. Лукас слез с коня, отдавая поводья конюху. Мысли о Макс, о кивке в лесу, отступили перед этим новым, беспокойным осознанием. Его брат, которого он считал просто угрюмым неудачником, жил в каком-то своём, гораздо более мрачном и решительном мире. И сегодня, впервые, Лукас не чувствовал над ним превосходства. Он чувствовал... что не может догнать эту свободу. Вечером, за ужином, атмосфера была столь же тягучей, как и утром. Майк молчал, погружённый в себя. Джойс бросала на него встревоженные взгляды, как всегда. Дастин пытался разрядить обстановку рассказами о странных травах, которые они видели в лесу. Лукас поймал себя на том, что напрягся, ожидая упоминания о Макс, но Дастин был тактичен, как всегда. Хоппер хмуро жевал, обдумывая что-то своё. И тут, словно гром среди ясного неба, прозвучали слова Джойс: - Кстати, завтра к нам явятся гости. Семья Мэйфилд. Сэр Ллойд написал, что хочет поблагодарить за гостеприимство на балу у Хендерсонов и... обсудить некоторые дела. Вилка в руке Лукаса замерла на полпути ко рту. Он почувствовал, как кровь приливает к лицу. Дастин подавился водой и закашлял, бросив на брата взгляд, полный немого восторга. Даже Майк поднял глаза на них. - Мэйфилды? - переспросил Хоппер, нахмурившись, -Ллойд... Давно мы не виделись. Денег, значит, просить будетили союза. Или того и другого. - Джим, - мягко, но с укором сказала Джойс,- Они старые друзья. И в трудном положении. - Все, кто приходит сюда, в трудном положении, - проворчал Хоппер, но смягчился, - Ладно. Пусть приезжают. Лукасприсутствовать обязательно. Майк... как хочешь. Майк медленно отпил из кубка, поставил его на стол. - Буду присутствовать, - ответил он. И добавил, глядя прямо на Лукаса,- Интересно будет посмотреть, как наследник ведёт дела.  Это не было открытой насмешкой. Это был интерес. Лукас кивнул, стараясь сохранить безразличное выражение лица, но внутри всё трепетало. Завтра. Он увидит её снова. Не в лесу, не случайно. Здесь, в его доме. И она увидит его не как рыцаря на белом коне, решающего спор, а наследника за столом переговоров, в центре сложной, возможно, унизительной для её семьи ситуации. Когда ужин закончился и все разошлись, Лукас не пошёл в свои покои. Он поднялся на северную башню, откуда открывался вид на дорогу, ведущую к их землям. На дорогу, по которой завтра приедет она. Максим Мэйфилд. Внизу, во внутреннем дворе, он увидел одинокую фигуру, освещённую светом луны. Это был Майк. Он стоял неподвижно, смотрел на свои руки, медленно сжимая и разжимая кулаки, будто чувствуя в них остатки той ярости, что выплёскивалась днём на тренировках. Он был похож на веревку, натянутую до предела, готовую выпустить стрелу, цель которой неизвестна Лукасу, возможно даже Майку. Лукас отвернулся. Наследство, долг, "позолота" всё это вдруг показалось ему не привилегией, а клеткой, в которой он сидел, а его брат, за её пределами, готовился к чему-то. И в завтрашнем дне, маячила она- Макс. Живое пламя, которое могло либо осветить путь из этой клетки, либо спалить его дотла. Он не знал, чего хочет больше. Но знал, что завтрашний день будет первым днём его настоящей жизни или последним днём прежней. *** Следующее утро началось с непривычной суеты. Леди Джойс, обычно спокойная, отдавала десятки распоряжений: перестелить ковры в большом зале, достать лучшее серебро. Запах жареного мяса и свежего хлеба смешивался с тревогой, витавшей в воздухе. Лукас облачился в свой самый строгий, тёмно-синий костюм с серебряной вышивкой. Он стоял перед зеркалом, поправляя воротник, и ловил себя на мысли, что впервые тщательно продумывает не общее впечатление, а личное. «Как я выгляжу в её глазах?» этот вопрос крутился в голове назойливее любых дипломатических соображений. Дастин, уже одетый, застал его за этим занятием. - Ты похож на жениха перед алтарём, только без радости на лице, заметил он, -Стратегия какая? Благородное молчание? Остроумие? Пафос? Или сразу предложение о финансовой помощи её отцу, пока тот не успел открыть рот? - Дастин, - предупредительно сказал Лукас, но сам не мог сдержать лёгкой улыбки. Брат умел разряжать обстановку,-Я просто буду вести себя как подобает. - То есть скучно. Понял. Надеюсь, твоя Максим ценит скучную добропорядочность наследника. Она не была «его». И именно это сводило с ума. Лукас мог выбрать любую, какую захочет, они не стали бы сопротивляться, но эта рыжеволосая девушка в простом платьице не такая. Когда они спустились в большой зал, Майк уже был там. Он стоял у камина, одетый в простой, но чистый камзол, и смотрел на огонь. Он кивнул им, когда они вошли, но не подошел. Он был здесь как наблюдатель. Лукасу вдруг страстно захотелось, чтобы брат сегодня не присутствовал. Раздался звук рожка у ворот, это значит, что гости прибыли. Сэр Ллойд Мэйфилд вошёл первым. Он был высок, но как-то ссутулил спину, как будто на него что-то давит. Его лицо, когда-то, должно быть, благородное и сильное, теперь было с морщинами от забот, а одежда, хоть и качественная, была поношена на локтях. За ним шла леди Ава, мать Макс.Хрупкая женщина с усталыми, но добрыми глазами, в платье, явно перешитом. И затем она. Макс.  Она была в том самом бирюзовом платье с бала. Оно выглядело свежее, будто его тщательно вычистили и отгладили для этого визита. Волосы были аккуратно убраны, но несколько рыжих прядей намеренно или нет выбивались, отливая медью. Она шла с опущенными глазами, играя роль скромной девицы, но Лукас увидел, как её взгляд на секунду метнулся по залу, оценивая обстановку, высоту потолков, выражение лиц. Этот взгляд был быстрым. Она заметила его, Майка у камина, Дастина. Представления прошли чинно и благородно. Сэр Ллойдговорил изысканно, но в его речах чувствовалась заученная, почти театральная почтительность. Леди Ава была тиха. Макс сделала безупречный реверанс, произнеся «милорд» таким ровным, безучастным тоном, что у Лукаса ёкнуло сердце. Неужели вчерашний кивок, тот огонь в лесу лишь игра? За столом разговор сначала кружился вокруг общих тем: погода, воспоминания о былых днях, когда Хоппер и Ллойдвместе охотились. Лукас ловил каждое её движение. Как она аккуратно ела, но пальцы её слегка подрагивали. Как она слушала, но взгляд её был где-то далеко.  И тогда Хоппер, никогда не отличавшийся тонкостью, перешёл к делу. - Ллойд, я рад тебя видеть, но давай отбросим церемонии. Зачем приехал? Наступила неловкая пауза. Сэр Ллойд покраснел, леди Авапотупила взгляд. Макс замерла с кубком в руке, и Лукас увидел, как её пальцы побелели, сжимая металл. - Джим... дело в том, -начал, запинаясь, - Урожаи... уже третий год неурожай на северных полях. Долги... Я приехал не как проситель, а как друг. Может, советом... или, если есть возможность, зерном в долг до следующего сбора... Это было искренне и горько унизительно. Лукас видел, как Макс стиснула зубы. Её взгляд упал на тарелку, и в нём вспыхнуло такое жгучее чувство стыда и ярости, что ему стало не по себе. Её семью довели до того, что отец вымаливает зерно за обеденным столом. Хоппер нахмурился, раздумывая.  - Зерно могу дать. Но долг... Ллойд, ты знаешь, делается не из дружбы. Залогом что будет? Сэр Ллойд опустил голову. И тут случилось то, чего никто не ожидал. - Отец, - Голос Макс прозвучал тихо, но с такой стальной чёткостью, что все повернулись к ней, - Мы не будем этого делать. - Максин, молчи, - прошептала мать Ава, но было поздно. Она подняла голову, и теперь в её глазах горел тот самый огонь, который Лукас видел в саду.  - Мы не будем класть наши земли в залог за несколько мешков зерна, - сказала она, обращаясь уже к Хопперу, -Есть другие пути. Я слышала, на юге требуются хорошие наездники. Я могу... -Ты будешь работать? Как простолюдинка? - не выдержала леди Ава, и в её голосе прозвучал ужас. - Лучше работать, чем умолять! - вспыхнула Макс, и её голос дрогнул от нахлынувших эмоций. Она вскочила, отодвинув стул с резким скрежетом. В этот момент она была прекрасна и ужасна. Вся её игра в скромницу рухнула, - Я не позволю, чтобы нашу фамилию топтали за миску похлёбки! Мы Мэйфилды! Мы... Она запнулась, поняв, что все смотрят на неё: родители в ужасе, Хоппер в недоумённом раздражении. И Лукас. Лукас смотрел на неё, затаив дыхание, и в его глазах не было осуждения. Было восхищение. Таким, каким он никогда не смотрел ни на одну женщину. И тут раздался голос, которого ждал, пожалуй, только Лукас. Тихий, холодный, режущий как лезвие. - Она права. Все взгляды переместились на Майка. Его лицо было каменным. - У вас есть что-то кроме земли? Навыки? Знания? - обратился он к отцу Макс. Сэр Ллойд, ошеломлённый, только покачал головой. Макс же, встретившись взглядом с Майком, будто увидела в нём родственную душу, такого же изгоя, бунтующего против правил игры. - У меня есть лошади, - выдохнула она, - Я понимаю в них лучше любого конюха. И... я знаю травы. Какие можно продать аптекарям. Майк кивнул, как будто это было единственное разумное, что он услышал за весь день. - Тогда вот что, - сказал он, и все замерли, слушая младшего, не имеющего права решать, - Вы не просите зерно в долг. Вы предлагаете сделку. Вы поставляете нам лошадей для конюшни Хоппера. Ваша дочь, если хочет, может заготавливать нужные травы для наших лекарей. В обмен зерно, но как плата за услуги. Не залог.  В зале повисла гробовая тишина. Это было блестяще. Это спасало лицо Мэйфилдам и было выгодно Хопперам.  Хоппер уставился на Майка, потом на Ллойда, потом снова на Майка. И вдруг, неожиданно, он громко рассмеялся. - Чёрт возьми! Слышал, Ллойд? Мой молчаливый племянник оказывается дело может говорить! Идея здравая! Что скажешь? На лице сэра смешались облегчение, растерянность и проблеск утраченной гордости. Он кивнул. - Я... согласен. Честный обмен. Макс всё ещё стояла, дрожа от адреналина. Её взгляд перебежал с Майка на Лукаса. В глазах Лукаса она увидела не только восхищение, но и уважение. И лёгкую, едва заметную тень ревности к брату, который одним движением разрешил ситуацию, на который у него, наследника, не нашлось ответа. Она медленно села, снова став «скромной девицей», но теперь все знали, какая буря прячется под этой маской. Дастин, наблюдавший всю сцену с открытым ртом, наконец выдохнул: - Ну вот. А я думал, будет скучно. После трапезы, когда родители удалились с Хоппером и Джойс обсуждать детали, а Дастин увлёкся расспросами конюха Мэйфилдов об их лошадях, Лукас наконец смог подойти к ней. Она стояла у того же окна в зале, куда выходил сад. - Вы... вы сегодня были великолепны, - сказал он тихо. Макс не обернулась. - Я была груба и непочтительна. Я опозорила своих родителей. - Вы защитили их. И вы нашли выход. Точнее... - он запнулся, - вам помогли его найти. Теперь она повернулась.  - Ваш брат... он странный. Он молчал весь обед, а потом... бах! Решение. Как будто ему всё равно на все эти церемонии. На титулы. На... - На позолоту? - закончил за неё Лукас, и горькая усмешка тронула его губы. Она пристально посмотрела на него. - Да. Вы сегодня... вы были другим. Не таким, как в саду. Вы слушали и не прервали меня. Почему? «Потому что я увидел тебя настоящую» хотел сказать он. - Потому что вы были правы, - сказал он вместо этого,- А правду нужно слушать, даже если она звучит неприлично. - Спасибо. И... передайте благодарность вашему брату. Он... неожиданный. - Он всегда неожиданный, - сказал Лукас, и в его голосе прозвучала неприкрытая горечь, которую он тут же попытался скрыть, - Чаще в худшую сторону. Она снова посмотрела на него, и её взгляд стал пристальнее, мягче. - Мне пора. Родители, наверное, уже беспокоятся. Она сделала шаг, чтобы уйти, затем остановилась. - Лукас? Сердце его ёкнуло. Она впервые назвала его по имени. - Да? - В деревне... с тем крестьянином. Это было правильно. Продолжайте в том же духе. И она ушла, оставив его одного, с жгучим стыдом за беспомощность за столом и с тёмным, холодным осознанием: сегодня победителем вышел не наследник, амолчаливый, яростный рыцарь без будущего. И она это заметила. Когда карета Мэйфилдов скрылась за воротами, Лукас застал Майка в оружейной зале. Тот чистил меч. - Зачем? - спросил Лукас, без предисловий. Майк не поднял головы. - Что? - Зачем ты это сделал? Вмешался? Помог им? Им... ей? Майк наконец посмотрел на него. В его глазах не было ни злорадства, ни даже интереса. - Потому что это было правильно. А ты стоял и смотрел, как они их унижают. Как будто от тебя ничего не зависит. Хотя зависит всё. Ты же наследник. Ты либо часть системы, которая давит, либо... - Он не договорил, снова опустив взгляд на клинок. - Либо что? - прошептал Лукас, чувствуя, как нарастает знакомая ярость. - Либо ты её меняешь, - тихо сказал Майк,- Но для этого нужно сначала перестать бояться испачкать руки. Или репутацию. Он положил меч на место и вышел. Лукас остался один в полумраке зала, среди множество рядов сверкающего оружия. Он чувствовал себя самым богатым и самым бедным человеком в мире. У него было всё. И у него не было ничего. Ни её уважения, заслуженного поступком, ни свободы брата, который мог говорить «нет». Только позолота, которая сегодня дала трещину.  Он знал, что должен что-то сделать. Что-то грандиозное. Но все подвиги, которые он мог совершить, были уже прописаны в рыцарских романах, а ему нужен был подвиг, которого ещё не было. Подвиг, который заставил бы её посмотреть на него так, как она сегодня мельком посмотрела на Майка, не с восхищением девушки, а с уважением. И он не знал, с чего начать.