Угловая комната

      К некоторому нашему удивлению, мы увидели мистера Стэнтона гораздо раньше, чем ожидали. Он явился в нашу квартиру на Бейкер-стрит на следующее же утро и явно пребывал в сильнейшем волнении.       — Что-то случилось? — спросил Холмс.       Стэнтон криво усмехнулся:       — Наш мистификатор, кто бы он там ни был, опять шалит. Сегодня утром на стене дома появилась надпись, написанная кровью: «Beware» — «Берегись». Большие такие красные буквы с потеками... Ей-богу, не знай я, что это всего лишь чьи-то злостные проделки, мне бы, пожалуй, стало не по себе.       — Кровью? — переспросил я. — Вы уверены?       — Я уже ни в чём не уверен. Может, это краска или там клубничный джем — но сам факт! Кто-то пытается мне угрожать, каков молодчик, а? Честное слово, мистер Холмс, мне это надоело! Вы должны найти этого «шутника» и как можно скорее, разрази его гром...       — На какой стене была надпись? — спросил Холмс. — На каком расстоянии от земли?       — На северной стене, со стороны сада. На расстоянии девяти-десяти футов... Это важно?       — Холмс, — сказал я. — Десять футов — это намного выше человеческого роста.       — Если человек при этом не воспользовался стремянкой, — проворчал Холмс, — которая, насколько помню, стоит там же в саду в абсолютно свободном доступе. Ну или, на худой конец, не принёс небольшую лестницу с собой. Ведь ночью дом был пуст?       Стэнтон тяжело опустился в кресло. Мне показалось, что от него едва заметно тянет спиртным; временами этот запах заглушался ароматом крепкого мужского одеколона.       — Да, я живу сейчас в гостинице «Золотое яблоко» неподалеку. Ночью в доме никого не было, и, по совести говоря, любой мог в него зайти. В смысле, тот, у кого имелся ключ от садовой калитки... Какой же я дурак, что не нанял сторожа! Но я не думал, что...       — А как насчёт детского плача? Вы вновь его слышали?       Стэнтон покачал головой.       — Нет, не слышал. Правда, я в угловую комнату и не заходил.       — И устройство, значит, не нашли?       — Мы пока и не искали. Я вчера весь остаток дня договаривался с рабочими, и мне, к счастью, удалось убедить их, что потолок обвалился по совершенно естественным причинам, и никаких привидений в доме нет. В общем, они вновь приступают к работе с завтрашнего утра. Полковник, оказывается, проводил в доме водопровод и канализацию, но в последние годы ими никто не занимался, так что я хочу всё прочистить и привести в порядок. Но, черт возьми, первое, что мы сделаем — это поднимем полы в угловой комнате и проверим на стенах дома все ниши и эркеры! И знаете что, мистер Холмс? Я намерен сегодня ночью устроить засаду около той калитки в саду и поймать этого зловредного шутника, кто бы он там ни был! Пусть только посмеет ещё хоть раз сунуться в мой дом!       Холмс поднял брови:       — Смелое решение. Кстати, с вашего позволения, мы с Уотсоном могли бы составить вам компанию. Для такого дела иметь под рукой двух крепких мужчин никогда не помешает.       Стэнтон просиял.       — Отлично, джентльмены! Я не смел и просить вас о таком одолжении, надеялся уговорить на эту авантюру пару рабочих, но, раз уж вы сами хотите принять участие, отговаривать вас не стану. Подъезжайте на Мейпл-лейн часам к девяти-десяти, я буду там сегодня весь вечер. Кстати, — он подмигнул, — я позабочусь о том, чтобы в засаде нам не заскучать и не замерзнуть... Бутылочка домашней наливки — как раз то, что надо, чтобы скрасить долгое нудное ожидание.       — Полагаю, подобные дела всё же лучше делать на трезвую голову, — с прохладцей заметил Холмс.       — Ну, как по мне, пропустить стаканчик для храбрости все же не повредит. — Стэнтон с предвкушением потер ладони. — Значит, до вечера, договорились? — Он пожал нам руки и удалился, напевая под нос арию Кармен из одноименной оперы.       К вечеру слегка похолодало. Восточный ветер так и не унимался: порой налетал бешеным шквалом, завывал за стенами, тоненько повизгивал в водосточной трубе. Одеваясь, Холмс сунул в карман брюк заряженный пистолет, он явно относился к делу серьёзно:       — Весьма вероятно, это излишняя предосторожность, Уотсон. Но иногда не знаешь, какая именно рыбка попадётся в садок: карась или щука.       Глядя на него, я тоже взял свой верный армейский револьвер, надеясь, что мне не придётся пускать его в ход. Мы вышли из дома в десятом часу вечера; уже давно стемнело, и улицы освещал жёлтый тускловатый свет фонарей, размазанный в толще густого лондонского мрака. В городе по-прежнему свирепствовал ветер, гонял по тротуарам первые опавшие листья, заставлял редких прохожих плотнее запахивать полы одежды. Подзывая кэб, Холмс был мрачен:       — Поспешим, Уотсон. У меня дурное предчувствие.       Увы, предчувствие Холмса оправдалось: первое, что мы увидели у ворот особняка Стэнтона — это стоявший у тротуара полицейский экипаж, а чуть дальше во дворе виднелись очертания кареты «первой помощи» с надписью Ambulance на закрытых дверцах. Холмс нахмурился и что-то пробормотал под нос; едва кэб остановился у ворот, мой приятель выскочил на тротуар и стремительным шагом направился к дому. Во дворе нас встретил инспектор Лестрейд, который, завидев Холмса, судя по всему, нисколько не удивился:       — Мистер Холмс, а вы откуда? Быстро же до вас новости доходят.       — Что произошло? — резковато спросил Холмс.       — Несчастный случай, по всей видимости. Хозяин дома, — Лестрейд сверился с какими-то бумагами в руке, — Джеймс Стэнтон, погиб — разбился насмерть. Вероятно, сорвался с крыши.       Холмс отодвинул Лестрейда рукой с дороги и бросился к дому, где уже топтались полисмены, медики, ещё какие-то люди. Нашим глазам открылось печальное зрелище: Стэнтон, ещё несколько часов назад энергичный и довольный жизнью, лежал на земле, раскинув руки и ноги, устремив в пространство недвижный взор. Над ним склонился врач в темном одеянии, двое санитаров возились у дверей медицинского экипажа, вытаскивая носилки.       — Вы знали погибшего, мистер Холмс? — спросил Лестрейд.       — Да. Пару дней назад Джеймс Стэнтон обращался ко мне по поводу странных происшествий в доме. — Холмс обвел присутствующих взглядом. — Кто его обнаружил?       — Соседка. Маргарет Фолл. Говорит, проходила мимо дома и заметила, что Стэнтон лежит на земле. Она тут же позвала другую соседку, миссис Бьорк, и они вместе попытались ему помочь, но он был уже мёртв.       Миссис Фолл — невысокая женщина с круглым лицом, обрамленным мелкими белокурыми кудряшками — стояла неподалеку, бледная и потрясенная, закутанная в шаль; миссис Бьорк, поджимая губы и скорбно покачивая головой, ободряюще придерживала её под локоть. Миссис Фолл нервно сжимала в дрожащих руках носовой платок:       — Это случилось... наверно, ещё часа не прошло... Мы с мужем живём здесь, рядом, в соседнем доме. Я шла домой от заказчика и увидела... что с мистером Стэнтоном случилась беда. Я позвала миссис Бьорк, и мы бросились сюда, но он... Он... Боже, это так ужасно! Наверно, он упал с крыши и ударился головой о край бордюра. Видите — кровь...       Действительно: Стэнтон лежал головой на ребре невысокого парапета, когда-то ограждавшего клумбу, и на камнях мощёного двора под его телом виднелись темные потеки. Я осторожно приподнял голову несчастного — затылок его был размозжен, и в проломе черепа запеклась кровь вперемешку с осколками костей и розоватой кашицей мозга.       Миссис Фолл всхлипнула и прикрыла руками рот. Миссис Бьорк, бледнея, что-то испуганно прошептала и, мне показалось, украдкой перекрестилась. Ласково погладила соседку по плечу:       — Успокойтесь, дорогая... Наверное, вам лучше пойти домой и прилечь.       — Да... Д-да, наверно...       — А где ваш муж, миссис Фолл? — спросил Холмс. — В магазине? Может, стоит позвать его сюда?       Миссис Фолл судорожно глотнула:       — Он... уехал по делам. И вряд ли успел вернуться.       — Миссис Фолл, вас, насколько я понимаю, в последние пару часов не было дома. А вы, миссис Бьорк, может быть, слышали или видели в это время что-нибудь подозрительное? — спросил Лестрейд. — Крики, шум, звук падения тела?       Миссис Бьорк покачала головой:       — Нет... нет. Я весь день была в доме и ничего не слышала, кроме завываний ветра... да ещё этот кусок железа на крыше гремит почти беспрерывно, тут невозможно ничего услышать.       В самом деле: где-то в темноте высоко вверху от порывов ветра что-то угрожающе скрипело и громыхало. Лестрейд направил туда свет фонаря: почти над нашими головами висела искореженная полоса жести и, безжалостно швыряемая ветром, билась о карниз, издавая громкий скрежещущий звук.       — Вон оно что, — пробормотал Лестрейд. — Кусок железа отстал... Вы что-то хотели сказать, миссис Фолл?       — Я... Д-да, — миссис Фолл нерешительно оглянулась на миссис Бьорк, точно ища у неё поддержки. — Я только хотела сказать, что... Впрочем, это такая ерунда... Наверно, мне просто почудилось.       — О чем вы, сударыня?       Миссис Фолл нервно ломала пальцы:       — Когда мы с миссис Бьорк вбежали во двор, чтобы помочь мистеру Стэнтону, мне показалось, будто вон там, в кустах, мелькнуло что-то белое... Похожее на человеческую фигуру... Но было уже темно, и я не приглядывалась. — Губы её испуганно задрожали. — Что́ это могло быть, а?       Миссис Бьорк ободряюще похлопала её по руке:       — Ничего особенного. Возможно, просто игра света, блик от уличных фонарей... Или что-нибудь в этом роде.       — Вот именно, — Лестрейд сердито засопел. — Но мы это проверим.       — Вы осматривали дом, инспектор? — спросил Холмс отрывисто.       — Ещё нет. Но смотрите, как занятно. — Лестрейд перевёл луч света на стену. На ней темнела надпись: «Beware», нанесенная чем-то, в свете фонарика казавшимся почти черным.       — Это та надпись, о которой Стэнтон говорил утром, — заметил я. Сейчас, в ночи, над телом мёртвого человека, она выглядела пророчески зловеще.       Холмс, тем временем осматривавший тело, поднялся:       — Несите фонари. Проверим сад, а потом поднимемся на крышу.       В кустах, на которые указала миссис Фолл, ничего подозрительного обнаружить не удалось, кроме нескольких мешков со строительным мусором, обсыпанных мелом и известкой; впрочем, судя по лицу Холмса, ничего иного он найти и не ожидал. Мы поднялись на крышу, передвигаться по которой следовало осторожно: кое-где железные листы обшивки, основательно разъеденные ржавчиной, шатались и отходили друг от друга, и при малейшем неверном шаге сорваться вниз ничего не стоило. Лестрейд озабоченно поцокал языком:       — Видимо, Стэнтон оступился, когда шёл по краю. Понесло же его наверх в такую погоду! Хотел бы я знать, что́ ему тут понадобилось...       — Он собирался восстанавливать дом, — сказал я. — Наверно, намечал план будущих работ... Рабочие должны были приступить завтра утром.       Холмс бросил на меня быстрый взгляд:       — Держу пари, Уотсон, вы сейчас размышляете о том, не мог ли Стэнтон за несколько мгновений до падения тоже увидеть «женщину в белом».       — Он мог увидеть что-то такое, что́ показалось ему похожим на призрака... как и миссис Фолл, — сухо ответил я: от Холмса скрыть свои мысли мне, к моей досаде, никогда не удавалось. — Этого было бы достаточно для того, чтобы заставить его испугаться и сделать неверный шаг.       Осмотрев крышу, мы спустились в квартиру Элизабет Белчер. Стэнтон, видимо, превратил эти две комнатки в свой временный «кабинет»: на стуле стоял его портфель, на столе были разложены какие-то документы и стояла початая бутылка виски. Холмс внезапно заинтересовался чайным столиком, на котором поблескивал фарфоровый сервиз. Лестрейд бегло просмотрел бумаги:       — Он составлял смету для будущего ремонта. Замена полов, электропроводка, прочистка канализации, восстановление кровли. Ну, неудивительно, что он поднялся на крышу — хотел прикинуть, во что ему обойдутся работы... или посмотреть, что́ это там так назойливо громыхает. А если учесть, что он при этом был слегка под хмельком, — он покосился на бутылку с виски, — и в сумерках ему могло привидеться всё, что угодно, то здесь, кажется, всё кристально ясно.       — Не всё, — негромко сказал Холмс.       — А-а. Опять ваши замысловатые теории...       Французское окно, занимавшее восточную стену гостиной, было закрыто. Холмс распахнул его, вышел на балкон, и мы услышали оттуда его тихий возглас. Он быстро вернулся и внимательным взглядом окинул каминную полку:       — А где наша весёлая пастушка, а?       — Что?       — Уотсон, помните, рядом с фотографией стояла статуэтка пастушки? Где она?       Я осмотрел комнату. Статуэтки действительно на было.       — Где? Не знаю. Вы хотите сказать, что её украли?       — Кстати, две чашки из сервиза тоже пропали. Сервиз на восемь персон. Все блюдца на месте, а двух чашек не хватает.       — Чашки из чайных сервизов имеют способность очень легко биться.       — Нет. В прошлый раз, когда мы осматривали эти комнаты, все чашки были на месте, можете мне поверить.       — Что вы хотите этим сказать, мистер Холмс? — мрачно вопросил Лестрейд.       Глаза Холмса лихорадочно поблескивали:       — Боюсь, у меня есть основания предполагать, что Стэнтон погиб вовсе не в результате несчастного случая. Это было убийство, Лестрейд.       — Убийство? Вы уверены?       — Выйдите на балкон. Взгляните на брезент, который закрывает дыру в балюстраде. Он привязан верёвками к уцелевшим балясинам. Так вот — верёвки справа кто-то аккуратно перерезал, а потом связал снова, видите обрезанные концы? Это было сделано, чтобы отогнуть брезент и открыть пролом. В месте, где отсутствуют перила, плющ сорван, а пыль на полу сильно стерта. И... дайте-ка фонарь... вот здесь, свежая царапина у основания балясины, видите? О чем это говорит?       — Вы хотите сказать, что Стэнфорд упал не с крыши, а с балкона?       — Упал, а потом привязал брезент обратно и закрыл окно? Его сбросили, Лестрейд. Кроме того, обратите внимание на отсутствие в комнате двух чашек и статуэтки.       — Неужели его могли убить из-за этих финтифлюшек?       — Боже, Холмс! — вскричал я. — Что, если в этой статуэтке было спрятано что-то ценное? Кольцо или драгоценный камень... Поэтому её и украли!       — Вы просто бесценный генератор идей, Уотсон. Но это не объясняет, зачем преступнику понадобилось разыгрывать весь этот спектакль с призраками и детским плачем. Кроме того, я не говорил, что статуэтка похищена. Я сказал: обратите внимание на её отсутствие.       — Любите вы напускать тумана, мистер Холмс, — проворчал Лестрейд. — По мне, так все эти странные выводы весьма спорны и притянуты за уши... Может быть, сам Стэнтон этот ваш брезент и перевязал заново, э? Можете вы сказать что-нибудь по существу? Если это и впрямь убийство, в чем я сомневаюсь... то где нам искать убийцу, например?       — Не сейчас, Лестрейд. Мне нужно кое-что уточнить. Идемте, Уотсон.       Мы спустились во двор. У ворот по-прежнему стоял унылый темный экипаж, в который грузили тело Стэнтона, уложенное на носилки и закрытое простыней. Я невольно поежился. Холмс наблюдал за скорбным действом, опустив руки в карманы пальто, сдвинув брови и плотно сжав губы. Лицо его было сурово и бледно.       Я коснулся его плеча:       — Не корите себя, Холмс. Никто не мог предугадать, что дело так обернётся.       Холмс неподвижным взором смотрел в пространство:       — Этот человек пришёл ко мне за помощью. Я не сумел ему помочь. Нет мне прощения, Уотсон.       — Вы сделали, что могли.       — Нет. Я был слишком самонадеянн. Мне это дело показалось пустяковым, и я не счел нужным вникать в него всерьёз — так, как следовало бы. Но теперь я просто обязан найти убийцу и проследить за тем, чтобы он был наказан.       — Флетчер? — пробормотал я. — Неужели он отважился...       — Флетчера уже несколько дней нет в городе, — перебил Холмс. — Накануне вечером я ходил к нему в контору и наводил о нем справки. На прошлой неделе он уехал в Колчестер по делам другого клиента, так что вчера и сегодня никак не мог здесь появляться.       — Бросьте, Холмс. Может, он только сделал вид, что уехал, а на самом деле вернулся и живёт где-нибудь неподалеку инкогнито?       — Нет. Я отправил телеграмму в гостиницу в Колчестере, в которой Флетчер снял номер, и они подтвердили, что он там. Он каждый раз останавливается в этой гостинице, когда приезжает по делам, и там хорошо его знают. Впрочем, — добавил Холмс после небольшой паузы, — всё это отнюдь не исключает того факта, что он мог действовать через помощника.       — Помощника, который явился ночью, написал на стене слово «Берегись», а потом вернулся днем и убил Стэнфорда? Но кто это мог быть? Кто-то из соседей? Или рабочих? Только крепкому мужчине по силам было бы справиться со Стэнтоном и сбросить его с балкона.       — Если при этом Стэнтон уже не был мёртв.       — Мёртв? По-вашему, он погиб не от травм, вызванных падением?       — Разумеется, нет. Убийца ударил его основанием статуэтки по голове. Поэтому она и пропала — преступник забрал с собой орудие убийства. А мёртвого человека сбросить с балкона не так уж и сложно, тем более погибший был отнюдь не богатырского сложения. Достаточно вытащить его через французское окно и столкнуть в пролом в балюстраде.       — Тогда все становится ещё непонятнее...       — Ясно одно: кто-то настолько не хотел, чтобы Стэнфорд оставался в этом доме, что решился на убийство. Но почему? Только ради того, чтобы дом был выставлен на аукцион и пошел с молотка? — Холмс тревожно хмурился. — Можете считать это интуицией, «шестым чувством», Уотсон, или чем хотите, но мне кажется, что дело не в этом. Уж неужто старый законник Флетчер не сумел бы найти более простого пути завладеть домом, не прибегая при этом к столь отчаянным мерам? Нет, нет... тут что-то другое.       — Что другое, Холмс? Месть? Ревность?       — Вряд ли некий мститель или злостный ревнивец мог примчаться сюда через океан только для того, чтобы убить Стэнтона в Лондоне, хотя мог бы сделать это и в Бостоне с куда, надо признать, бо́льшим успехом и меньшими затратами. Да и мотив преступника — отвадить Стэнтона от дома — прослеживается чётко. Вопрос — какова цель?       — Смотрите, Холмс! — прошептал я.       За оградой стоял галантерейщик, мистер Фолл, и, втянув голову в плечи, тоже наблюдал за происходящим во дворе стэнтонского дома: за тем, как тело Стэнтона поднимают на носилки, грузят в экипаж и закрывают за ним глухие черные дверцы. Перехватив мой взгляд, он ссутулился ещё больше и опустил руки в карманы.       — Бедняга, — пробормотал он, нервно кивнув головой в сторону медицинской кареты.       Потом повернулся и медленно побрел в темноту — к своему магазинчику.       — Холмс, — негромко сказал я. — А ведь это миссис Фолл рассказала Стэнфорду ту старую легенду про утопленницу и её ребёнка... И якобы видела белую фигуру в саду... И это именно она обнаружила тело! Почему после этого она сразу побежала к соседке, а не домой и не к телефону?       — Хороший вопрос, Уотсон.       — Может, хотела обеспечить себе алиби? Или убедиться, что миссис Бьорк на самом деле ничего не видела и не слышала? Что, если миссис Фолл или её муж как-то замешаны в этом деле? Если у них есть ключ от калитки... Они могли попытаться запугать Стэнфорда и устроить всё это представление с призраками и прочим. Рассчитывая впоследствии выкупить дом за бесценок. И... ну, не знаю... расширить засчёт этого свой магазин, что ли...       Холмс посмотрел на меня.       — И решиться ради этого на убийство? Я, конечно, уже ничему в этой жизни не удивляюсь... Но — молчок, Уотсон. Здесь и стены имеют уши, не слышали про такое?