Цена крови.

***

Влад – человек ответственный. Отец, владеющий несколькими крупными компаниями, что передались ему от умершего дедушки, воспитывал сына в строгости и постоянном контроле. Гиперопекающим назвать его было нельзя – ведь это совершенно не так. Он не ходил за Череватым младшим, когда тот терялся на пару дней; он не ругал его, когда тот получал неудовлетворительные оценки; он не оставлял его ни с чем, когда тот где-то провинился. Геннадий наказывал по-другому. Разочарованным взглядом, тяжёлым вздохом, плавным движением руки, означавшим «не имею желания разговаривать с тобой». И этого хватало. Хватало, чтобы, имея самую последнюю и дорогую модель телефона, не хвастаться этим. Хватало, чтобы, нося на себе бренды, не кичиться этим. Хватало, чтобы не вступать в перепалки с «низшим родом» (как называл отец людей, чей заработок был чуть ниже среднего), а просто игнорировать его. Влад вырос в отстраненности. Ему не причиняли физическую боль, но причиняли моральную. Всё своё детство вплоть до двенадцати лет (когда появился первый сенсорный телефон) он провёл в одиночестве. Отец не произносил запрета вслух, но активно беседовал с сыном за семейным ужином о том, насколько общество бездарное. А Череватый младший всё понимал. Его лучших друзей можно было сосчитать по пальцам: зарубежная литература, научные энциклопедии, романы, детективы, триллеры. И любимый «Тихий Дон». Лишился отца Череватый очень рано. Ему только стукнуло девятнадцать, а уже на следующий день отец совершил грех — повесился в своём кабинете, оставив одну-единственную записку для сына. Мать погибла за год до смерти Геннадия. Уже в 2016 Влад перестал быть Владом. Он стал Владиславом. Череватым Владиславом Геннадьевичем.

«Моя тишка говорит мне: "Я - ошибка поколения"»

Все компании по наследству перешли ему, ведь в семье он был единственным ребёнком. Оно и к лучшему. Не хотелось возиться с детьми. Их Влад не очень любил. Крикливые, неопрятно выглядящие и наглые. Именно такого человека чернокнижник и встретил в свои добротные двадцать восемь лет. А произошло это совершенно случайно… *** Олег впервые услышал о Владе в подпольных кругах вампиров – некромант, который умеет общаться с потусторонними силами, чья кровь способна даровать не просто насыщение, но и мимолётные видения, всплески силы, которые не снились самым древним старейшинам. Недавно обращённый вампир, ещё не до конца смирившийся со своей новой природой, наивно понадеялся на удачу. Его клыки прорезались всего несколько лет назад, и он всё ещё отчаянно цепляется за отголоски человечности. Шепс молод, импульсивен, с порывистой душой и неутолённой жаждой не только крови, но и чего-то большего, чего-то, что он нашёл во Владе. Молодой кровопийца, мучимый своей новообретённой слабостью и отчаянной потребностью в контроле, отправился на поиски. Долго искать не пришлось — трёх святых дней слежки хватило, чтобы узнать место работы, а затем и место проживания. Первая их встреча произошла как раз в офисе. И пусть обратиться в летучую мышь не составляло никакого труда — четырнадцатый этаж всё же был непреодолимой преградой. Пришлось знатно попотеть, прежде чем найти один из наиболее лёгких способов попасть в кабинет. Сначала тёмный коридор, не слишком длинный, но и не короткий — ровно такой, чтобы прогулка по нему создавала ощущение острого предвкушения. Он погружён в благородный полумрак, сквозь который пробиваются лишь приглушённые оттенки. Здесь воздух был тяжёлым, как свинец, а стены, казалось, дышали древними тенями. Стены коридора обшиты тёмными дубовыми панелями до половины, а выше – глубокие, бархатистые обои тёмно-зелёного цвета, напоминающего мшистую лесную чащу. Деревянная отделка местами украшена тонкой резьбой в винтажном, слегка готическом стиле, добавляющей ему тяжеловесной элегантности. Пол устлан полированным паркетом из тёмного дерева, который тускло поблёскивает, отражая скудный свет. По одной из сторон коридора расположены несколько высоких, величественных окон. Но вместо прозрачного стекла их заполняет стеклянная мозаика в глубоких, насыщенных тонах – изумрудные, сапфировые, багровые, переливающиеся и отбрасывающие на деревянные стены причудливые цветные блики. Эти витражи создают таинственную игру света и тени, не пропуская прямых солнечных лучей, а лишь рассеивая их мягкими, призрачными узорами. Атмосферу усиливают кованые настенные светильники с матовыми плафонами, дающие тёплое, но приглушённое освещение. В самом конце коридора, словно портал в другой мир, возвышается массивная, внушительная дубовая дверь. Она высокая, тяжёлая, с глубокой резьбой и старинной латунной ручкой, которая кажется ледяной на ощупь. Когда эта дверь распахивается, взору открывается просторный кабинет, совершенно не давящий, несмотря на свой винтажный стиль. Потолки здесь высокие, а воздух кажется чистым и немного прохладным. Прямо напротив входа, занимая почти всю стену, возвышаются высокие дубовые шкафы-библиотеки, до самого потолка. Они до краёв забиты толстыми томами в кожаных и тканевых переплётах, старинными картами, стопками документов и аккуратно сложенными рукописями. Воздух здесь пропитан лёгким ароматом старой бумаги, кожи и полированного дерева. В центре кабинета, доминируя над пространством, стоит массивный письменный стол из тёмного дерева. Его большая столешница завалена стопками книг, текущими проектами, исписанными листами. На нём – современный компьютер с большим монитором, но рядом с ним органично соседствуют старинная бронзовая чернильница, настольная лампа с зелёным абажуром и увесистый пресс-папье. За столом – глубокое, комфортное кожаное кресло, потёртое временем, но от этого только более благородное и уютное. Слева от входной двери, создавая уютную зону отдыха, расположились два кожаных диванчика благородного коньячного цвета, обильно усыпанные декоративными подушками. Напротив них – небольшой кофейный столик из того же тёмного дерева, на котором лежат несколько журналов и забытая чашка. А вот с противоположной стороны кабинета, у окон, царит буйство зелени. Здесь множество растений: раскидистые фикусы, папоротники в высоких горшках, свисающие лианы, крупные экзотические растения, которые создают ощущение зимнего сада или оранжереи. Их свежая зелень придает кабинету живую энергию и смягчает строгость деревянной мебели и книжных шкафов. Это помещение, где каждая вещь имеет свою историю, где время течёт по своим правилам, и где можно найти как уединение для глубоких размышлений, так и комфортное пространство для творческого труда. С самого начала вампира зацепил стол. Подходя к нему, он оглядывает пространство, забитое множеством бумаг. Разбросанные папки, где покоились всё те же документы. Обойдя мебель, Шепс с лёгким разочарованием замечает, что техника выключена. Значит, полазить не получится. Олег оборачивается, с некоторой тревогой осматривая высокие шкафы перед ним. На удивление, он не замечает ни одной пылинки. Здесь часто убираются. И предчувствие было такое, что этим занимается сам Череватый. Он с опаской и детским предвкушением касается мраморной фигурки подбитого оленя, берёт её в руки, вертит, подмечая некоторые изъяны времени. Отвлечённый на собственные мысли, юноша не слышит тихие шаги позади. Осознание приходит только тогда, когда к затылку приставляют что-то холодное, – наверное, оружие, – и над ухом раздаётся хриплый шёпот: — Не двигайся. Голос был бархатом, пропитанным вечностью. Это не могло не будоражить. — Положи вещь на место и медленно повернись. Олег, вопреки своей наглой натуре, выполняет сказанное Владом. Он ожидал увидеть седого старца, в бороде которого появилась новая цивилизация. Он ожидал увидеть кого угодно, но не его. Не короткостриженного и темноволосого, с лукавыми карими, почти кофейными глазами, высокого и подтянутого, строгого на лицо. Не настоящего Череватого. В нём манит всё — густые (но не гуще, чем у самого Шепса) брови, как смоль чёрные очи, аккуратный нос, такие же бледно-розовые губы, длинные пальцы, тело, которое не полностью, но удавалось рассмотреть в душевой кабинке на работе, и, в конце концов, шея. Утончённая, почти лебединая. Жутко привлекательная и аппетитная. Вкусно пахнущая, как запретный плод. Обворожительная. Смотря на качественно сделанную татуировку, на двигающийся во время питья кадык, на еле заметную щетину, которая наверняка добавляет шершавости, у Олега текут слюни, а голубо-серые глаза тут же приобретают кроваво-красный оттенок. — Кто ты? Чую, что не просто человек. Неужто вампир? И чего тебе от меня надобно? Кровушки захотелось? Поражает то, как Влад читает Олега и его мысли, произнося всё в точности. — Будешь молчать – пристрелю. Клянусь, не пожалею. — Ладно-ладно, – Шепс поднимает руки в примирительном жесте, — успокойся. Влад изгибает бровь, слыша по голосу, что парень-то совсем молодой. Года двадцать два от силы. Он опускает руку с зажатым револьвером, убирая его в кобуру.

«Спорим, она вместит себе в глотку револьвер?»

— И зачем же ты явился ко мне? – Влад, заметно расслабившись, позволяет себе отвернуться, за несколько шагов дойдя до диванчика. Хлопает по месту рядом с собой, приглашая вампира присесть. Тот неловко подбегает, с какой-то внутренней радостью приземляясь на выделенный для него участок. — Опять охоту на меня объявили? — Кто? – удивлённо спрашивает Шепс. На это Влад смеётся. — Нет, я сам пришёл. — Ну то, что ты сам пришёл, я даже не сомневаюсь. Тут только твой запах. – Череватый достаёт из пояса рацию, зажимая большую красную кнопку. — Марьяна, сделайте, пожалуйста, кофе. Спасибо. – Влад возвращает своё внимание к обескураженному Олегу. — Вопрос остаётся открытым. У тебя есть десять минут, прежде чем ты будешь вынужден покинуть мой кабинет. В этот раз не через окно, пожалуйста. В голосе чернокнижника читается насмешка. Это злит Шепса, которого боялись все бабоньки. — Крови хочу. – заявляет вампир, стараясь принять ту же позу, что и Влад, дабы казаться расслабленным и уверенным в себе. Влад удивлённо смотрит на Шепса, а после вновь заливается хохотом, показывая указательный палец, означавший «минутку». — Моей? Ты сейчас серьёзно, шкет? Тебе не рассказывали, что моя кровь стоит дорого? — Рассказывали. – на это Олег получает смешок. Достал. — Тебе есть что мне предложить? Только, пожалуйста, не дари мне никакую поделку. Не люблю детей и всё, что с ними связано. Олег не выдерживает. Он подскакивает, смотря на Череватого сверху вниз. Но даже от этого властным не становится. Всё ещё кажется, что пронзительный взгляд чернокнижника обвивает его шею верёвками и цепями, а в руках материализуется ручка. — Я докажу тебе, что чего-то стою! – по-детски топает ногой, а после, не дожидаясь ответа, испаряется, превращаясь в летучую мышь и покидая комнату.

«А если кто-то из твоих захочет знать,

Я найду еще причины, чтобы положить их спать.»

*** После этой ситуации привычная жизнь Влада поменялась. Он не забыл про загадочного парня, посетившего его. Молодой вампир запал в душу, забивая всю голову Череватого. Вместо договоров с другими компаниями и прочих прелестей его жизни в голове сидел кудрявый юноша с жутко запоминающимися глазами. Стало даже как-то грустно, что чернокнижник своим характером отпугнул мальчишку, не позволив ему получить то, ради чего пришёл. Эта мысль пугала. Он не знает об этой твари ничего, но уже желает отдаться. Главное, чтобы тот не узнал об этом, а иначе… Будет очень плохо. Первую неделю ничего не происходило. Влад думал, думал очень много и очень долго, из-за этого стал спать ещё меньше, чем раньше. Искать не пытался. А зачем? Надо будет — сам придёт. Да и что-то подсказывало, что это ещё не конец, что вампир действительно вернётся. Так и произошло. Уже через восемь дней они встретились в кабинете Череватого. Он возвращался со встречи в зале для конференций, как вдруг в нос ударил знакомый запах. Приоткрытая дверь лишь подтвердила догадки чернокнижника. Зайдя внутрь, первое, что попалось на глаза — лужа крови и растерзанная курица.

«Повсюду лужи крови, помогу ей обойти.

Но ты беги-беги-беги»

— Что за чёрт… – Влад делает аккуратные шаги, кидает сумку на диванчики и подносит руку к револьверу, приглядываясь к мёртвой тушке, от которой начинает вонять. Его не было всего несколько часов, что могло произойти? — Тебе нравится? – раздаётся голос из-за спины. Череватый выуживает оружие из кобуры и принимает удобную для стрельбы позу, оборачиваясь. Как назло окна были зашторены, а свет выключен — днём он его никогда не включал. — Кто здесь? – Влад догадывается, но спешить с выводами не собирается. — Покажись. Почувствовалось лёгкое дуновение ветра. Неожиданно что-то мокрое касается затылка. Чернокнижник встаёт в несколькосекундный ступор, пока наглый вампирюга вылизывает его затылок, спускаясь ниже. Череватый бьёт локтем в самое солнечное сплетение. Больно. Оборачивается, делает шаг вперёд, нащупывая ногой тело, нажимает. На хриплые вздохи опускается, прижимая дуло к груди. В темноте голубо-серые глаза тускло горели, отдавая лёгким красным. — Вла-ад, – раздаётся жалобный голос, — отпусти. Это я. — Кто? — Олег. — Не знаю таких. Поподробнее. А иначе выстрелю. — Тот, с кем ты виделся на прошлой неделе. Влад закусывает губу и принимается её жевать, вспоминая, с кем встречался. Сомнений не остается — это тот самый шкодник.

«Эй, детка, ты модель или подделка?»

— Алех, значит. – выдаёт Влад со смешком. — Ну вставай, Алех. И только попробуй сделать лишнее движение. Убью. Почему-то доверие к этому парню было. Это странно, особенно для такого человека, как Череватый. Свет всё же пришлось включить. Испачканный в крови Олег долго ворчал, пытаясь оттереть пятна, а Влад лишь молча наблюдал, изредка посмеиваясь и получая на это рык. И что-то в этом парне было необычное. Что именно — пока чернокнижник не понимает. Вроде обычный. Да, вампир, но мало чем отличается от стада. В его внешности нет изюминки, его легко потерять в толпе. Но не Владу. Ещё в первую встречу в сердце ёкнуло. Никогда не влюблявшийся Череватый не понимал, что с ним. Почему это существо не покидает мысли, преследует даже во сне. Вместо постоянных кошмаров начали появляться сны определённого характера. Перехотелось даже посещать клубы с его лучшим и, кажется, единственным настоящим другом — Ильёй Ларионовым. Они даже разок обсуждали ту встречу в кабинете, но чернокнижник всё равно ничего не понимал. Или же не хотел. Но сейчас потихоньку становится ясно. Будь на месте Шепса кто-то другой — Влад давно бы выбрал физическую расправу, и вместо того, чтобы сидеть и наблюдать за забавным вампиром, он мог бы отмывать чужую кровь с разбитых костяшек, слушая вой сирен скорой помощи. — Рассказывай, зачем снова пожаловал? И для какой цели принёс мне это недоразумение? Олег злостно посмотрел на него. — Ты сам сказал, что дашь свою кровь, если я дам что-то взамен. Вот, я принёс. — Курицу? Серьёзно? И снова смех. Снова глупые попытки Шепса показаться страшным и опасным. — Мне нужно большее. Неужели ты не понимаешь? Олег задумался. Большее? И что же он может предложить? Убивать кого-то не вариант. Значит, ему нечего отдать. Именно с этими мыслями он несётся к выходу из кабинета, вновь обращаясь в летучую мышь, вновь оставляя за собой холод. Не только в помещении, но и на сердце у Череватого.

«Кажусь хуже, чем я есть, заставляю тебя есть»

*** Оставшийся рабочий день прошёл гнусно. Влада не покидало ощущение, что он сделал что-то не так. Может, стоило принять эту подачку? Да, по сравнению с реальной ценой за его кровь, мёртвая курица — дай Бог одна сотая. И это не означает, что Шепс должен принести ему сто мёртвых птиц. От одной мысли об этом стало не по себе. Череватый не думал, что когда-либо его мимолётная симпатия перетечёт вот в это. Всех девушек, что встречает Влад, он считает красивыми. Нет ни одной, которую можно было за что-то обсудить в плохом ключе. Все с формами, с идеально накрашенным личиком и в брендовой одежде. Все смотрят на чернокнижника с восхищением. Но он знает, что это — не их искренние намерения. Никто из них не желает стать его женой только потому, что по-настоящему любит. У всех на уме одно — деньги, власть, связи. Олег не такой. И не только потому, что он — парень. В его намерениях читается не только эгоистичное желание распития сравнимой с наркотиками крови. Шепс действительно видит во Владе что-то, чего не видят другие люди. Вот только его чувства непонятны. И Череватый соврёт, если скажет, что не хочет залезть в чужую голову и узнать правду. Оставляя машину на парковке, он поднимается на первый этаж, кивает охраннику, проходит через турникет, вызывает лифт. В общем, делает всё то, что делает ежедневно на протяжении нескольких лет. Уже на своём этаже, подходя ближе к входной двери, Влад чувствует знакомый запах. Сомнений не остаётся, что это его тайный гость. В квартире оказывается непривычно холодно. Снимая с себя верхнюю одежду и запрыгивая в тапочки, Череватый проходит по коридору, заглядывая в каждую комнату. Липкий, холодный страх окутывает его, словно паутина. И пусть он понимает, что ему вреда никто не принесёт, сам факт чьего-то присутствия в собственном доме пугает.

«Мои парни мне сказали, что мне нужно охладить»

Уже в ванной Влад наносит очищающие средства, приводя себя в порядок. В душ сходил он ещё на работе, а потому из необходимостей сейчас только смена одежды и горячий чай. Прохладная вода смывает тревогу, оставляя лишь неприятный осадок. Чернокнижник покидает ванную, перемещается в гардеробную всего на пару минут, переодеваясь, а после перемещается на кухню, соединённую с гостиной. Горячий чай и недоеденный со вчера салат идеально сочетаются с включённым для фона сериалом. И хоть Череватый не сильно любит кино, отдавая предпочтение книгам, исключения всё же присутствуют. Совсем позабыв о недавних странностях, он полностью отключается от внешнего мира, погружаясь в картинки на большом экране. Его отвлёк звон чего-то металлического. Встав, мужчина начинает прокручивать последние пятнадцать минут в голове, вспоминая, что точно закрыл входную дверь, попутно делая шаги в сторону потушенного камина, на котором как раз располагались металлические предметы. Щелчок – и свет выключается, погружая комнату в абсолютный мрак, густой, как смола. И снова запах. На этот раз он был смешан с ароматическим диффузором. Влад ещё недолго простоял в одной позе, напряжённый, как натянутая струна, пока не почувствовал чужого позади. Воздух вокруг него становится тяжёлым, душным, словно перед грозой. Усталость, накопившаяся за день, внезапно обрушивается на него, делая движения медленными и вялыми. Он ощущал присутствие Олега как физическое давление, тяжёлое, неотвратимое. — Алиса, включи свет в гостиной. – в ответ женский голос: «включаю свет в гостиной». В эту же секунду яркие лампы загораются, ослепляя вампира за спиной. Слышится протяжное «сука». Череватый тут же оборачивается, машинально заламывая руки. — Отпусти! – вопит Шепс, и его тут же толкают, высвобождая из «плена». — Что за глупая привычка физической расправы?! — Инстинкт самосохранения, плюс твоя вина. – чернокнижник недовольно складывает руки на груди, окидывая взглядом скорчившегося от боли вампира. — Чего пришёл? — Своё получить хочу. Влад усмехается. — Твоё сейчас валяется в мусорке под офисом. Хочешь доесть — иди туда, думаю, она ещё не сгнила. Олег вновь рычит, устремляя на Череватого злобный взгляд. Атмосфера квартиры давит на него. Тут явно стоит защита, невидимый барьер. — Тебя хочу. Крови твоей. — Мы уже обговаривали это. Хочешь кровь - плати достойно. Не будет платы - не будет крови. Увы и ах, такова жизнь. — Мне нечего предложить тебе. — Тогда зачем явился? – задаёт логичный вопрос Влад, делая шаги в сторону дивана. Ремонт в его квартире сильно отличается от кабинета. Там – всё тёмное и давящее, тут – всё светлое и уютное. — Не знаю. – честно отвечает кровопийца, словно волчонок догоняя Череватого. На этом диалог заканчивается. Чернокнижник ещё некоторое время смотрит в никуда, размышляет, пытаясь подавить в себе яркое желание дать то, чего от него хотят. Последней каплей становится шмыганье над ним. Влад поднимает свой тяжёлый взгляд на стоящего перед ним парня, понимая, чего желает за свою кровь. — Я знаю что ты можешь дать мне взамен. – Шепс тут же оживает и в его глазах загорается огонь, яркий, нетерпеливый. Он не сдерживает улыбки. А Череватый только вздыхает, откидываясь на мягкую спинку. — Отсосёшь - получишь кровь. – говорит непринуждённо, как будто такая просьба звучит из его уст ежедневно. Волнение захлёстывает обоих. Только если Влад этого не показывает, то Олег скрывать не спешит. Улыбка с его лица пропадает всего на секунду, после чего возвращается нервной усмешкой. — Можно было с самого начала мне сказать об этом. – голос выдаёт страх. Но на самом деле в Шепсе было не столько страха, сколько жгучего предвкушения, смешанного с чем-то новым и необычным. Он давно не девственник, но сейчас ощущает себя именно им. Неловкая тишина нарушается специально вызванным кашлем Череватого. Олег всё понимает без слов. Вздыхает как-то обречённо, хотя, не станем таить — он и сам не был против вступить в хоть какой-то сексуальный контакт с чернокнижником. Помимо желания заполучить новые эмоции, в вампире играет какое-то щекочущее душу чувство. Непривычное, ранее неизведанное. Вместе с этим его до дрожи в коленях волнует красота мужчины. Спорить бесполезно — он действительно притягателен. И отсосать ему — это лишь малая часть, что хотел бы сделать Шепс в своих потайных уголках разума. Кровопийца опускается на колени и тянет руки к резинке домашних штанов. Его окликают в нескольких сантиметрах от шнурка. Поднимая недоумённый взгляд на Влада, Шепс ещё несколько секунд сканирует его лицо, а после выдаёт логичное: — Что не так? — А ты, я смотрю, совсем не разбираешься в этом. Олег поджимает губы, так и норовясь сказать грубое «ну да, я же, блять, каждый день отсасываю малознакомым людям!», но упорно молчит, поднимаясь с колен по просьбе Череватого. — Садись. — Куда? Я только встал. — На меня. Олега прорывает. Он исполняет теперь уже точно приказ, укладывая руки на широкие плечи. Они сидят так с минуту – молча, смотря друг другу в глаза. Воздух между ними становится густым и горячим. Первым нарушает тишину Влад. — Ну и? — Что? — Целоваться будем? — Боже! – роняет голову Шепс, неприятно ударяясь носом о чужое плечо. В момент становится жарко и неловко. — Ты можешь не предсказывать каждое моё действие? Я и без тебя разберусь что мне делать. — Я заметил. – кивает Череватый и укладывает ладонь на содрогающуюся от чего-то спину, гладит, чувствуя приливающее к груди тепло. Кажется, это именно то, чего ему не хватало всю осознанную жизнь — сидеть в обнимку с симпатизирующим ему человеком и посмеиваться от смущения. Интересно, взаимно ли это? — Алех. Вампир дёргается, слыша своё имя из чужих уст. Поворачивает голову, но вместо того, чтобы заострить внимание на приоткрытых губах, он опускает взгляд на шею, моментально загораясь. Ему будто отключают способность здраво мыслить, когда в его поле зрения появляется этот объект вожделения.

«Отлип от ее губ, залипаю в экран»

Шепс решает не спрашивать для чего его позвали. Поднимает голову и не медля касается губ, чувствует, как вдоль его спины скользят руки, и отражает действие на плечах, касаясь слегка влажными пальцами выпирающих ключиц. Он ведёт ими вверх, нащупывает пульсирующие вены, рычит в поцелуй, переросший во что-то более глубокое, дикое, первобытное. Чужой язык натыкается на прорезавшиеся клыки, давит, от чего Олег урчит, забывая напрочь кто он и где он. Зарывается одной кистью в слегка отросшие волосы. Они не достаточно длинные, чтобы их можно было запутать, но, кажется, вампира всё устраивает, как и Влада, млеющего под касаниями. Шепс ловко выскальзывает из поцелуя, давит носом на скулу, опускается ниже, останавливается там, где татуировка. Вдыхает запах, исходящий от тела, и уже открывает рот, готовясь вонзиться зубами, как его хватают за волосы и оттягивают, заставляя на несколько секунд потеряться в пространстве. — Давай без этого, Олег. – строго проговаривает Череватый, устремляя замыленный взгляд на более-менее пришедшего в себя вампира. — Не забывай чем это может кончиться. Парень согласно кивает и виновато опускает голову. Его вовремя берут за подбородок и притягивают к себе, вновь уводя в поцелуй. Теперь доступ к шее запрещён. Можно касаться только руками. И хоть этого никто из них не произносит вслух, они будто обмениваются этой мыслью друг с другом, молча соглашаясь с такими условиями. В какой-то момент Олегу надоедает просто сидеть и лобызаться. Он вновь рычит, оглаживая торс через тонкую ткань футболки, нащупывая пресс, твёрдый, как камень, и от осознания, что с голой кожей его разделяет только один слой одежды, натурально потряхивает. — Сними. – сквозь зубы требует Шепс, прижимаясь лбом к груди, то и дело вдыхая манящий запах, который пробивается даже через ткань. — Быстрее. — Зачем? – игриво и легко, насколько это возможно с растущим напряжением в штанах, произносит Влад, одновременно и умиляясь, и возбуждаясь от такого Шепса, как бы это абсурдно не было, сравнимого со слепым котёнком.

«Она качает гривой, нельзя быть такой игривой»

— Хочу. Видеть. Тебя. – с паузами на выдохе цедит, сжимая в руках футболку. — Сними. Череватому ничего не остаётся сделать, как повиноваться, обещая себе отыграться чуть позже, и снять вещь, откидывая её в сторону. К его обнажённому телу тут же прильнули, оставляя мокрые следы от чмоков, и покраснения от засосов, которые чернокнижник своим молчанием одобрил. Пока Шепс спускается ниже, щекоча живот кудрями, Влад откидывает голову, глотая всё больше воздуха. Кровопийце пришлось сползти на ковёр, дабы стянуть клетчатые штаны до щиколоток, и потянуться к бёдрам, потираясь о них то одной, то другой щекой. Тем временем руки оглаживают колени, скользят вверх, касаясь ткани нижнего белья, которое вскоре тоже исчезает. В нос ударяет запах возбуждения. И тогда Шепс слегка трезвеет, поднимая вновь обеспокоенный взгляд на чернокнижника. Его уверенность резко испаряется, когда залитые чёрным очи выжидающе уставляются, поглощая своей властью. И тогда Олег понял, что всё это время играл не он. Играли им. Ловко, опытно дёргали за верёвочки. Он в ловушке, но, кажется, не спешит дёргаться в порыве найти выход. — Олежа, – хрипло зовёт Череватый, касаясь чужой щеки пальцами, — решил заднюю дать? — Ничего я не решил. – хмурится Шепс, не в силах отвести глаза в сторону. — С чего ты взял? — Мм, не знаю даже… Выглядишь потерянно. Влад знает куда давить. — Это я выгляжу растеряно? А вот и нет! Раздаётся смешок. — Ну удиви. Олег вздыхает и слишком сильно сжимает орган в своей руке, слыша сверху шипение, после чего раздаётся шлепок по напряжённой кисти. Вампир испуганно отстраняет ладонь, разочаровываясь в самом себе. — Молодец, удивил. – этими словами мужчина вызывает стыд в Шепсе, который начинает судорожно извиняться, мило прикрыв рот. Вампир решает действовать аккуратнее. Всё же перспектива проебать не радовала, а скорее мотивировала не делать оплошности. По крайней мере постараться. Уж за один раз его простить должны. Он, следуя интуиции, плавно проходится пальцами по члену до самого основания, гладит колющийся лобок, скользит рукой выше, оставляя её покоиться на животе. Другой кистью сжимает кожу на бедре, словно антистресс. В какой-то степени эффект был один. Наконец, Олег подаётся вперёд и высовывает язык, слизывая выступившую смазку. Имела она достаточно приятный вкус, кисло-солёный, что придавало уверенности, ведь одна из вещей, которой он боялся, был как раз таки вкус. Боялся, что его вырвет, и он точно опозорится, вылетев из квартиры. После нескольких шершавых движений парень меняет язык на губы, вбирая в рот слегка красноватую от натирания бельём головку. Для него всё это настолько дико, что он не моргает, смотря в одну точку перед собой. Посасывает, словно леденец, и краснеет, когда с характерным звуком выпускает изо рта орган. Сверху слышится прерывистый вздох. Олег резко поднимает голову, встречаясь взглядом с Владом. Он откровенно пялится, упиваясь данной картиной, и ничего, совершенно ничего не говорит, только ускоренно дышит. Открывшийся Череватый стал для вампира стимулом продолжать. Он кивает, больше себе, чем мужчине, и опускает лицо, с прежней решимостью припадая губами к члену, за раз погружая в себя почти половину. Его клыки касаются нежной плоти, заставив Влада сжать челюсть, и от эмоций переместить руку на макушку, собрав тёмные пряди в кулаке. — Аккуратнее. – выдыхает чернокнижник, надавливая на затылок, вынуждая продвинуться дальше. Когда головка упирается в глотку — Влад довольно выдыхает, задирая голову.

«Выдыхаю в потолок испарения сативы»

А Олег давится. Пытается двинуть головой, слегка прикусывает член в стремлении откашляться, и только когда его волосы отпускают, давая возможность отодвинуться, наконец вдыхает полной грудью под уставший и внимательный карий взгляд. — Кувшин на кофейном столике. — Я не буду, спасибо. Шепс облизывает пересохшие губы и, не поднимая головы, принимается покрывать орган поцелуями, одной рукой надрачивать, а второй оглаживать внутреннюю часть бедра, чувствуя, как тело под конечностью покрывается мурашками. У него самого давно стоит, просто будет как-то странно отвлекаться от основного дела, расстёгивая ширинку. Да и неправильно это будет… наверное. — Умница… продолжай. – вырывается из уст Влада, когда головка вновь нащупывает гладкую стеночку. Свет бил в глаза, вынуждая прикрывать их не только из-за удовольствия. А хочется смотреть на Шепса, на то, как он усердно старается причинить удовольствие, игнорируя себя. — Алиса… Алиса, убавь свет в гостиной до минимума. Олег активно двигает головой, приноровившись, и лишь помогает себе, водя пальцами у основания. Рука на его голове не давит, видимо, Влад понимает, что вся длина попросту не уместится во рту. И за это ему отдельное место в… Когда дыхание ускоряется, а редкие полустоны учащаются, вампир отстраняется, принимаясь вылизывать горячую плоть, собирая собственную слюну, смешанную с природной смазкой.

«Я играю с ее киской, детка, где твой кавалер?»

— Алех, – Череватый давится воздухом, — давай, мой хороший, я близок. И Олег, словно приворожённый, выполняет просьбу, активнее двигает головой, практически не задевая зубами орган, прижимая языком член к ребристому в начале нёбу. Быстрые движения доводят Влада до оргазма. Кисть в волосах сжимается до боли, и Олег мычит, посылая вибрации. Его удерживают на месте, пока необычайно горячая жидкость заполняет рот, стекая в глотку, вызывая раздражение вместе с кашлем. Череватый сжимает челюсть, но стоны всё равно вырываются.

«Ты не сумел, но я дико отымел»

Как только хватка перестает являться таковой, вампир вскакивает на подкашивающиеся ноги, чуть ли не запрыгивает на чужие колени, и прижимается губами к шее, с правой стороны находя яремную вену, выпуская клыки и вонзаясь ими в пульсирующий канал. Эйфория от недавнего оргазма смешивается с дикой болью, но Влад, кажется, слишком слаб, а потому вместо отпора лишь давит на чужую спину, прижимая ближе к себе. Его бёдра стискиваются острыми коленями. Огни в карих глазах пляшут, демоны шепчут из теней, и сам воздух вокруг гудит от первобытной силы. Олег высасывает кровь, чувствуя, как его тело трескается под давлением энергий. Струйка крови, подобно змее, стекает по шее, не успевая слизываться языком. Не было прежнего экстаза. Была боль, жгучая, адская боль, которая разрывает его на части. Влад чувствует, как чужая, древняя сущность вливается в него, как частица вампира и часть чернокнижника навсегда сливаются с его собственной душой. Он кричит – беззвучно, но так, что, кажется, сотрясаются сами измерения. Когда боль отступает, Олег роняет голову на его плечо, тяжело дыша. Он поднимает глаза на Влада. В них больше не было прежней искры, с которой он смотрел на Шепса. Была лишь холодная отчуждённость от окружающего мира и невероятная, ужасающая сила. Он чувствует в себе не только вампирскую мощь, но и эхо демонических миров, и часть магии Череватого. Он стал живым оружием, навсегда привязанным к мужчине. Олег выпил настолько много, что его начинает воротить от полутора литров крови, вызывая тошноту. Но если вампиру после пережитого наслаждения так плохо, то каково сейчас Владу, потерявшему серьёзное количество жизненной энергии? *** Они стоят на балконе. Влад курит, смотря в окно, а Олег прижимается к холодному стеклу спиной, краем глаза рассматривая профиль Череватого. На его шее красовался бинт, завязанный бантиком. Стало даже как-то стыдно за принесённые неудобства. — Если хочешь полюбоваться — делай это открыто. Не надо скрывать, я ведь всё вижу. Упс. Кажется, вампира раскрыли в очередной раз. — Ой, отстань, мистер всезнайка. Я, может, совсем с другими намерениями смотрю на тебя. — С какими же? Присосаться к шее, чтобы точно убить? Имей в виду, револьвер у меня в кармане. — Не ври, я видел его валяющимся на твоей кровати. — Забыл, что кровососы видят в темноте. — Да, я очень хорошо тогда рассмотрел твоё лицо в кабинете. Чернокнижник усмехается, туша сигарету о пепельницу и в неё же закидывая папиросу. Поворачивается всем телом к Олегу, делая короткий шаг в его сторону. — Тебе понравилась моя кровь? — Очень. Я испытал двойной оргазм от её распития. Они оба смеются. Влад опускает руку на чужую талию, а в ответ на это Шепс берется за его предплечья. Всё становится понятно в ту же секунду. — Я, кажется… – Череватый закусывает губу, выбирая подходящие слова, пока на него заинтересованно смотрят, сдерживая улыбку. — Люблю тебя. — Оу, – смущённо хихикает вампир, наклоняя голову вбок, — это мило, но как-то кринжово. — Че-е-е? – изгибает брови и наклоняется, думая, что так лучше расслышит. — А, – Олег поджимает губы, — забыл. — Как ты сказал? Кринж… Кринжово? Что за новомодное слово? — Это означает, что я тебя тоже люблю. – врёт. А чернокнижник верит, растягиваясь в счастливой улыбке. Уже тянется к губам, но его резко останавливают указательным пальцем. — Ну что ещё? — Тебе не противно целовать меня после… такого? — Мне было бы противно тебя целовать после мёртвой курицы, побывавшей в твоём рту. А после этого, – Череватый задумчиво прокручивает кистью в воздухе, — нисколько. Я ведь… люблю тебя. – говорить это было всё ещё непривычно. — И я тебя люблю, Влад. — Але-ех, – улыбается чернокнижник, — солнышко моё кудрявое.

***