Фортепиано

      Этот отель был не просто убежищем для потерянных душ и существ, забытых временем. Он был второй жизнью для многих жильцов этого места. В нём жили не только призраки, но и другие существа из разных миров и галактик. Если бы не это место, то возможно кто-то из тех, кто сейчас живёт в этом отеле, растворился бы в космосе под нагнетающей силой вселенского бремени, которая не щадит даже мёртвых.       Войд был душой этого места. В переносном смысле, естественно. Так то он был призраком с пустотной силой, что могло управлять пространством при желании. Он являлся охранником, а иногда – надёжной поддержкой этого странного места. Он знал всех по именам, помнил их истории, помогал с какими-то задачами и был тем самым "Солнцем", которое светило для всех в этом царстве вечной ночи.       Эта ночь, как обычно, был наполнена движением. Он помог Дреду, местному часовщику, исправить часы, которые по непонятной причине сдвинулись на 15 минут раньше нужного, проверил, не устроили ли очередной хаос Раш и Амбуш, и выслушал двадцатиминутную тираду Айс о всяком бреде из её родного мира, который могла понять только Айс и все те, кто, как и она, не знают, что такое злоба и грусть.       Войд отвечал улыбками, шутками, иногда лёгкими поклонами. Его смех звенел, как хрустальная люстра в главном зале, отгоняя мрак и уныние. Но с каждым часом внутри него тихо просыпались усталость и раздражение. Стоило чуть-чуть отдохнуть.       Он переместился в свой карманный мир – пространство с небольшим домиком с территорией вокруг, стоящих будто на воздушном острове, нависающем над нескончаемой бездной. В домике самом всегда уют и порядок. Всевидящий шар, использующийся как магические камеры видео наблюдения, несколько взятых из библиотеки отеля книг, чайник на буфетном столе, при жизни купленное где-то в 60-ых радио, мармелад в небольшой хрустальной чаше, не всегда крепкие перила лестницы наверх, шахматы на полке (единственная настолка, не покрывшаяся паутиной)... это было не всё, что можно было разглядеть в полностью чёрном пространстве, вещи которого выделяет лишь белый контур, который будто бы был выделен аккуратно белым карандашом. Здесь пахло прошлым, покоем и кофе. Здесь Войд мог немного пораздумать ни о чём, насладиться привкусом умиротворения и просто отдохнуть.       С вздохом облегчения он сел в потёртое кресло и потянулся к радио на полке. Щелчок. Тишина. Ещё щелчок, удар по корпусу. Аппарат молчал, как и большинство вещей в этом месте, являющиеся техникой. — Ну конечно, — беззлобно проворчал Войд. — техника 60-ых, или какого ты там года, не защищена от пустотной коррозии.       Войд отвернулся, вновь улегшись на кресле. Он уже думал, что просто посидит в тишине, без приятного музыкального сопровождения, что поднимет настроение... как вдруг чистая, печальная, невероятно сложная мелодия, льющаяся из-под пальцев виртуоза наполнила воздух своей красотой. Звуки фортепиано вибрировали где-то на грани между ностальгией и надеждой. Войд слушал эту чудесную симфонию с каким-то странным чувством, будто он в другую реальность попал. Это было прекрасно.       Войд, не двигаясь так ещё минуту, просидел в кресле, слушая это великолепное звучание пианино. Он потянулся увеличить громкость на радио, чтоб расслышать ещё лучше эту прелестную игру, как вдруг до него дошла одна простая вещь.       Звук шёл не от радио. Ползунок громкости был на нуле. Да что там, радио вообще так и не включилось! — Окак... а как так?       Пустотная сущность сначала потупила, уставившись на радио, будто что-то таким образом измениться, а потом наконец встал осмотреть дом, в поиске истинного источника звука. Он прошел в соседнюю комнату и его взгляд упал на накрытый тканью шарообразный предмет. Только тогда Войд вспомнил. Его шар. Всевидящий шар. Он всегда был активен, тихо транслируя образы из разных уголков отеля. Звук доносился оттуда.       Войд, по детски смотря на свой шар от любопытства, начал гадать. Кто? Войд знал, что в этом отеле есть только одно пианино. Оно находилось в столовой. На нём умел играть Халт – дворецкий отеля и правая рука хозяина отеля, однако, сам призрак очень редко играл на нём, ибо по большей части он был скорее алхимиком, чем музыкантом.       Войд одним движением кисти провёл в сторону по хрустальному артефакту и вывел изображение столовой. Однако, пианино молчало. Крышка была закрыта. Столовая была пуста. Ни души.       Глаза Войда, выглядящие как два белых огонька в кромешной темноте, загорелись азартом охотника. Любопытство, тёплое и детское любопытство, как из прошлого, навестило охранника отеля. Кто же? Кто так превосходно играл на пианино, что Войд из головы не может выкинуть эту чудесную мелодию? Нет, конечно есть много вещей, что он не может выкинуть из голову, но в них хотя бы не было такой загадки и заманчивости, а тут...       Каждая нота стояла на своём месте, как солдат в строю, но вместе они создавали потрясающую, живую эмоцию. Не оценить красоту данной игры – плевок на творчество!       Аллея – тишина. Библиотека Фигуры – лишь шелест страниц. Магазинчик Джефа – привычная музыка из единственного рабочего радио, ни как не связанная со звуком фортепиано. Наконец, он нашел Халта. Дворецкий шел по коридору с Сиком – хозяином отеля, и докладывал что-то, пока тот мучительно осознавал, что сегодня у него гора работы. Значит, это не Халт играл на инструменте.       С каждой секундой, теряя терпение от страха, что музыка сейчас кончится, а он не узнает её источника, он листал образы всё быстрее и быстрее. На этом этапе было уже глупо прекращать искать загадочного музыканта, да и не хотелось останавливаться.       И вот он нашёл. Электрощитовая. Всегда пустующий, «технический» отдел отеля, в котором никто не бывает (если электричество не барахлит, конечно). Изображение в шаре было странно размытым, затянутым дымкой, будто сама комната сопротивлялась наблюдению. Этот кто-то ещё и игрался с магией всевидящего шара? Ещё веселее! Но звук из этой комнаты лился ясный. «Попался!» — мысленно воскликнул Войд, и невидимая улыбка озарила его лицо. Таинственный музыкант, скрывающийся в почти заброшенной комнате! Это была лучшая загадка за последние десятилетия. Ну, или так казалось Войду, ибо ему надоело выискивать источник музыки.       Он щелкнул пальцами, в один миг материализовавшись в тёмном перед дверью в электрощитовую. Комната была заперта. На мгновение Войд задумался. А вдруг это что-то опасное? Да не, что за бред? Такая музыка не могла быть опасна!       Мастерством взлома, он тихо и осторожно открыл дверь, прошел по плохо освещаемым коридорам электрощитавой, дошел до лестницы и пытался понять, а куда ему направляться. Странно, сейчас он не слышал музыку. Вообще чего. Всё что ли? Ниужели пианист сбежал? Войд прислушался. Немного пройдя ещё, к его облегчению, он уловил совсем тихую, но ту самую игру на пианино. Он был ещё тут. Но почему музыка была так плохо слышна?             Наконец охранник поднялся наверх. Просто открыть дверь и узнать источник звука. Знаете... а может не надо ему это? Подумашь пианист какой-то рандомный играет, пройдёт пару ночей и... ай, да ладно, кого мы обманываем? Отговорки на этом этапе должны были давно потерять какой-либо вес! Вопреки всему, Войд наконец осторожно надавил на ручку и приоткрыл дверь.       Комната была влажная, темная и тесная. . Единственное, что в ней было, так это небольшие ящики для грузов, железные стеллажи, лифт и… фортепиано. Но это фортопиано было будто материализовано из чистой магии, и при этом работало! За инструментом сидела сущность, склонившись над клавишами. Поза музыканта была прямой, сосредоточенной, пальцы двигались с ювелирной точностью, выписывая невероятные пассажи. Его движения рук были иронично резкими, будто покадровая анимация, но резкость была на столько коротка в момент игры на инструменте, что это не мешало играть так восхитительно.       Войд был поражен. Поражен на столько, что он не заметил, как минуту уже стоит, а может и то больше, практически не дыша. Нет, для призрака это не критично, но всё же не привычно, с учётом того, что раньше этот призрак был живым человеком. Звук сорвался непроизвольно.       Музыка оборвалась. Человек за фортепиано резко повернулся. Его лицо, обычно являвшее собой маску спокойной аналитичности, на миг отразило редкую, почти паническую растерянность. Лиловые, будто неоновые глаза, привыкшие вычислять и оценивать, широко раскрылись. — Глитч? Да ладно, ты ещё и музыкант у нас? — поразился Войд, поняв, что он всё равно по глупости попортил момент. Глитч, стратег и логик отеля, человек, чья сила было искажение, а мир состоял из планов, чертежей и неопровержимых фактов, смотрел на него, словно пойманный на месте преступления. Он быстро опустил крышку инструмента с тихим, но окончательным щелчком. — Войд, — его голос был ровным, но Войд уловил в нём лёгкое напряжение. — Ты… ты должен был стучать. — Стучать куда? В электрощитовую, где обычно никого не бывает? Дружище, я знаю, что ты можешь придумать что-то по лучше.       Ум Войда, ещё минуту назад убаюканный музыкой, теперь лихорадочно работал. Глитч. Всегда приземлённый, немного отстранённый, редко говорящий лишнее... только что рождал красоту, способную растрогать камни. Обычный весёлый взгляд Войда медленно вернулась, но теперь он был другой — не ярким, на показ другим, а тёплым, почти нежным, полный безмерного удивления и внезапно вспыхнувшего уважения к собеседнику. — Я не знал, что ты умеешь играть на пианино, — вдруг выдавил Войд. — Рояль, — вдруг отрезал Глитч. — Что? — Это рояль, а не пианино... — Глитч, помолчавши, продолжил, — Это два разных инструмента, хоть и то и другое фортепиано и выглядят почти одинаково, но у одного струны стоят горизонтально, а у другого... — Ну ладно, рояль так рояль... — отвёл глаза охранник, — Но погоди, ты расскажи, давно ли такой талант у тебя?       Глитч отвёл взгляд, разглядывая собственные пальцы, лежавшие на гладкой крышке. Казалось, он собирался с мыслями, составлял новый план, теперь уже по сокрытию этой части себя, которая неожиданно оказалась на свету. Но Войд уже подошёл ближе. Он видел, как напряглись руки Глитча, привыкшего к дистанции. — Это... всего лишь алгоритм, — сухо произнёс он. — Комбинация звуковых частот и ритмических паттернов. Ничего особенного. Простая математика... — Глитч, ну какая к чёрту математика? Это... — Войд остановился, посмотрел на глитчевую сущность и его озарило понимание того, что Глитч пытается сделать, а так же понял по какой причине, — Ладно, — виновато сказал он, — прости, что так неожиданно пришел и прервал твою творческую минуту. Немного увлёкся, не ожидал увидеть тебя за музыкальным инструментом. — Да, сам иногда поражаюсь... но ладно, ничего критичного, — сказал спокойно Глитч, вновь став спокойным и приземлённым реалистом, — я просто не сильно люблю играть на публике. Не хватало мне, кроме технических проблем в отеле, думать над тем, от чего кому-то игра неумелая моя не понравилась.       Войд на секунду замер, уставившись на Глитчевую аномалию, будто тот бред полнейший сказал. — Чего? — Моя игра не профессионально, учился сам, — продолжал Глитч, будто это в порядке вещей. — Отец любил играть на пианино, насколько мне память не изменяет, вот и я подхватил эту любовь к клавишным. Но так, думаю, надо ещё нарабатывать навык. — Глитч, да ладно, ты сейчас всё это в серьёз? — вдруг воскликнул Войд тихо, искренне. Он движением руки, с помощью телекинеза подтянул один из ящиков и сел на него, не нарушая с другом дистанцию. — Неумелая? Это было прекрасно! Я думал, моё радио ожило. Представляешь? Старое мёртвое радио в моей норе… и вдруг такое открытие. Обычно несправедливая критика – не твоя тема.       Глитч взглянул на него. В его глазах мелькнула тень той самой редкостной уязвимости, когда «швейцарские часы» его контроля давали сбой. — Ты… не расскажешь никому? — спросил он, и в этом вопросе было больше, чем просьба о конфиденциальности. Это была просьба не разрушать стены его приватного мира. Войду было легко понять просьбу Глитча и не только потому что Глитч как открытая книга в разговоре. — Клянусь, это будет наш секрет. — его глаза улыбнулись, и в них было видно чистое обещание. — Но… — он сделал паузу, и его глаза заискрились знакомым озорством, но смягчённым пониманием. — можно небольшую просьбу? — Какую? — Глитч пристально глядел на друга, ожидая, что же он скажет. — Можно ты ещё что-то сыграешь? Я так долго старался найти источник игры на пианино... — Это рояль. — ...Игры на рояли... что я не могу у тебя не попросить ещё что-нибудь сыграть.       В Электрощитовой воцарилась тишина. — Давай не сейчас, — ответил спокойно Глитч. — Может музыка и красиво звучит, но для меня довольно сложно, из-за своей сущности, перебирать клавиши, чтоб музыка была гармонична. Да и вообще... Погоди, а как ты из своего карманного мира вообще услышал, как я играю на рояли? — Через всевидящий шар, как обычно.       Глитч задумался. Он взглянул в сторону одного из стеллажей, где лежало какое-то устройство, похожее на обычный роутер, который есть почти в любом доме. Вот только в данном случае, это была сделанная им самим глушилка от всевидящего шара.       Войд ненавидел эту глушилку. Если её настроить на максимум, будет ощущение, что комнаты, в которой она стоит, ПРОСТО НЕ СУЩЕСТВУЕТ! Да что там, если ты будешь находиться рядом с этой комнатой, будет ощущение, что она звукоизолирована, ведь из неё ничего не будет слышно. От куда у Глитча такая привилегия в виде глушилки? Во-первых, сила искажения, во-вторых, Глитч самолично ознакомлен с работой всевидящего шара, ибо сам был до Войда охранником, пока второй не вошел в состав работников отеля.       Теперь было понятно, почему Войд совершенно не видел через артефакт, что происходит в электрощитовой и почему музыки было почти не слышно, когда Войд лично шел в комнату. Но остался один вопрос: Что же тогда пошло не так, раз Глитча всё равно засекли? Да так... этот гений забыл включить одну единственную, но очень важную функцию глушилки, чтоб его именно не услышали. А так-то, всё исправно работало и было включено!       Войд чуть не лёг второй раз в могилу от смеху. — Просчитался, но... где? — Очень смешно, — саркастично прокомментировал Глитч, раздосадованный своей нелепой ошибкой. Но вскоре, посмотрев на ситуацию под другим углом, он сам смеялся вместе с другом. — Ладно, ладно, — начал себя успокаивать Войд, что хотя бы вновь научиться говорить как человек, а не чайка, — если не хочешь играть, не буду заставлять. — За понимание спасибо, — произнёс Глитч, в скором времени также успокоившись от смеха.       Он наконец-то встал из фортепиано, щёлкнул пальцами и огромный рояль сомкнулся в комок энергии, которая куда-то утекла. — Окей, пойду посмотрю, не натворил ли кто-то бед в отеле, а то если натворил, мне крышка, —сказал Войд. — Крышка... Смотря на то, на сколько устал Искатель за этот день, — заметил Глитч, и спустя какое-то молчание, спросил у Войда, — Слушай, не слишком нагло будет попросить у тебя несколько партий в Шахматы сыграть? — Эх, Глитч, — покачал головой Войд, — как ты жил без меня раньше? Одни коллеги были и только... Идём, я тебя обыграю.