Другая сторона медали

— Решать тебе, читать или нет, но блокнот я жду обратно, — Твердо повторила Либитина, отправляя окурок в урну рядом со скамейкой. Она замерла, словно взвешивая каждое слово. Затем, вынырнув из своих размышлений, Либитина добавила: — Пока тебя не было, я внесла некоторые дополнения в свои записи. Это касается сегодняшних результатов анализов. Она протянула блокнот вперёд Взгляд Малдера, прикованный к блокноту в руке своей напарницы, был полон настороженности, словно он смотрел на бомбу замедленного действия в её руках. Она встретила его взгляд, держа протянутую руку с блокнотом, и в конце концов он нашел в себе смелость взять его. Это был не обычный блокнот, а скорее внушительная записная книга в черной кожаной обложке, на которой красовалась надпись: «Дело Агента Скалли». — Думаю, у тебя есть еще какие-то мысли на сегодня? — спросила Либитина, вставая со скамейки и поправляя полы своего пальто. — Помнишь, ты говорила, что есть свидетели, которые слышали женские крики в лесу? , — Задумчиво произнес Малдер, положив записную книгу Либитины во внутренний карман своего пальто. Либитина задумалась. — Помню. И что с ними? — Может, стоило начать именно с них? — Мой шеф посчитал, что эти свидетели не представляют особой ценности. Если они слышали только крики, то вряд ли они видели что-то что может нам помочь. — Знаешь в чем парадокс? Именно те, кого считают «некомпетентными», чаще всего замечают ту самую странную деталь, которую все «компетентные» упускают. Игнорировать их — все равно что добровольно вырвать страницу из дела. — А если это окажется пустой тратой времени? Ты об этом не думал? Мы не должны отвлекаться на подобные мелочи! — Твердо заявила Либитина, и в ее голосе впервые зазвучало раздражение. — У нас есть материальные улики. Волосы, твою мать, которые принадлежат твоей напарнице! Эта… эта банка. Мы должны следовать за фактами, а не за призрачными криками в лесу, которые могли и не принадлежать твоей напарнице! — Факты? — Малдер горько усмехнулся. — Факты привели нас к банке с детскими пальцами, Либитина! Это не ответ, это новый вопрос! Может, эти крики — единственный факт, который свяжет воедино все безумие, что творится вокруг! Или ты боишься, что твой шеф будет недоволен, если ты пойдешь против его указаний? Либитина застыла, её лицо омрачилось. — Я понимаю, что мысль, что всё может стать слишком поздно, пугает тебя, но ты продолжаешь тратить силы на иллюзии. Моё желание обезопасить жизнь твоей напарницы так же сильно, как и твоё. — Либитина опустила взгляд в пол, обдумывая свои последние слова и готовясь сказать следующие. Его упрямство вдруг стало казаться не просто упрямством, а непоколебимой уверенностью. Спорить бесполезно, это лишь потеря времени. Нужно действовать быстро. А вдруг он действительно знает, что делает? Но в конечном итоге, решающее значение имели слова её босса о некомпетентности свидетелей. А что, если хоть раз прислушаться к себе, а не к начальнику? Неужели это так страшно? Ведь ничего ужасного не произойдет, верно? С решимостью, зародившейся после взвешивания всех «за» и «против», Либитина подняла взгляд и неожиданно произнесла: — Но я могу предложить вот так — ты опросишь своих свидетелей, а я займусь другим. Я могу проверить базу данных. Так будет честно. Слова Либитины настолько удивили Малдера, что он потерял дар речи. Она действительно согласилась? — Ты правда согласна? Не боишься отпускать меня одного? — Легкий смешок в его голосе был скорее признаком недоверия, чем веселья. Либитина ворчливо цокнула и отвела взгляд в сторону, все еще не веря, что вообще согласилась на такую авантюру. — Поезжай уже, пока я не передумала. И пожалуйста, возьми с собой Ганса. Он очень послушный, и он нам помог с теми уликами. Возможно он снова что-то найдет. И я надеюсь ты хорошо дружишь с собаками? — Теперь я твой личный кинолог? Не переживай, собак я больше люблю, чем кошек. — Тогда жди здесь. — Либитина уже хотела уходить, наверняка, чтобы отдать Малдеру своего верного пса, но он остановил её — Погоди, мне нужно кое-что сделать. Ты не против подождать? — Он не мог выкинуть из головы записную книжку, которая осталась в кармане его пальто. Он боялся, что во время допроса свидетелей она будет отвлекать его и мешать ему сосредоточиться на главном. Вот только почему он остригался эту записную книжку как огня, которого боялся не меньше, чем какие-то записи его временной напарницы. Либитина вздохнула и выдохнула. — Ладно. — Женщина уселась на скамейку, вытащив еще одну сигарету из пачки Кивнув, Малдер удалился из ее поля зрения и направился внутрь здания. Спустившись в подвал и войдя в свой кабинет, он ощутил кончиками пальцев гладкую кожу записной книжки и вытащил из пальто. Его охватывал необъяснимый страх перед содержимым этой, казалось бы, ничем не примечательной записной книжки. Этот страх был порожден безжалостным реализмом агента Гутьеррес, как она сама его характеризовала. Он боялся, что могло случиться что-то более ужасное, что безжалостный реализм Либитины окажется правдой, ведь эфемерное похищение инопланетянами было лишь верхушкой айсберга, предвестником куда более мрачных и необратимых перемен. Он отложил злосчастную книжку на свой стол и развернулся к выходу, чтобы выйти из кабинета. Сейчас у него есть дела по важнее, чем боятся какую-то книжку, как маленький мальчишка, который прячется под одеялом от грозы. Пока Малдер отсутствовал, Либитина сходила за Гансом, и тот теперь сидел рядом, проявляя покорность. Сама Либитина, скрестив ноги и облокачиваясь локтем на подлокотник скамейки, неторопливо курила. Ее взгляд был устремлён в пустоту и была в своих размышлениях, пока их не прервал голос Малдера. — Итак, я готов. — Голос Малдера вывел её из затянувшегося размышления. Она не вздрогнула — лишь веки дрогнули, возвращая фокус в реальность. Поднявшись со скамейки, она мельком взглянула на Ганса и передала поводок Малдеру — Только осторожнее с ним. — бросила она, глядя куда-то мимо его плеча. — И… постарайся не создавать проблем. Не хотелось бы потом иметь дело с подотчетностью перед кем-либо из наших боссов. Малдер молча взял поводок. Его лицо было задумчивым. — Хорошо, — коротко бросил он. — Доверие за доверие. — Он посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то новое — не подозрительность, а оценка. — Только учти, Гутьеррес, если эти «крики в лесу», приведут нас куда надо, я никогда не дам тебе этого забыть. Буду злорадствовать при каждом удобном случае. — Хватит, — её голос, словно удар лезвия, разрезал воздух. Она резко выдернула из кармана пальто сложенный лист и быстро протянула. — Тут адреса свидетелей. И чтобы был полный протокол всех вопросов и ответов. Ничего не утаивать. Малдер взял листок. Его пальцы на мгновение сомкнулись на бумаге чуть крепче, чем нужно. — Договорились, — его голос был тихим, но отчётливым. Он больше ничего не добавил, просто развернулся и пошёл, позволив Гансу идти впереди. На этом, двое агентов разошлись, каждый по своим делам. *** В кабинете, утопающем в тени, лицо Либитины оживало от синеватого свечения монитора. На столе, под косым лучом лампы, который лишь призрачно освещал пространство, лежали старые, покрытые пылью папки с делами. Похищение, исчезновение детей, женщин. Все эти дела подходили под то что лично сама видела Либитина в том лесу. Вырванные с корнем волосы, следы чужого мужского днк в женских волосах, следы волочения по всему лесу, и конечно же та банка с детскими пальцами и зубами. Маньяк явно наслаждается, оставляя улики. Как будто он знает, что сейчас ведется расследование. Либитина глубоко понимала и верила, что это дело — не про инопланетян, не про заговоры, а про человеческую жестокость, ведь всем было известно, то что нет страшнее зверя, чем человек. Также она не понимала, как можно на полном серьезе верить в подобные бредни, написанные такими же сумасшедшими. Её же «чудик-напарник» предпочитал удобную сказку невыносимой правде. Ну и напарничек ей достался. Либитина вздохнула и потерла глаза, мысленно заставив себя сосредоточиться на поставленной задаче. Её длинные, бледные пальцы замерли над клавиатурой. Она пробивала старые, закрытые дела. И вот он, первый проблеск. Дело пятилетней давности. Исчезновение двух братьев, совсем недалеко от Вашингтона. В отчете было написано, что они пропали, после того как пошли гулять, не сказав при этом родителям, к слову, их семья довольно обеспеченная (так было написано в отчете), а потом через несколько дней их нашли мертвыми, они были изуродованы. У одного из мальчиков отсутствовал язык, а у одного не было глаз, также по всему телу были гематомы, ссадины и кровоподтеки и следы веревок на руках и ногах. Дальше, пропала женщина, которая поздно возвращалась домой, после работы. Вот только, её тело до сих пор не нашли. И даже не было улик, поэтому это дело закрыли через несколько месяцев, потому что не было не одной зацепки. После этого Либитины приступила к поиску жертв сексуального насилия с летальным исходом. Она пыталась найти дела, которые имели определенное сходство с текущим делом, но таких дел много, что найти нужное крайне трудно. Единственная зацепка, которая сейчас есть это волосы со следами мужской спермы. Либитина сразу понимала, что дело пахнет жареным, раз сам тест в лаборатории доказал, что это волосы пропавшей Скалли. *** Тем временем Малдер добрался до пригорода Вашингтона. Это была небольшая окраина, примыкающая к обширному лесу. Не исключено, что именно в этом лесу Малдер и Либитина недавно вели поиски улик. В этом пригороде жили фермеры, дальнобойщики, и простые работяги, которым легче жить вдалеке от городского шума, в небольшом тихом районе. Все эти свидетели, если верить отчету, слышали или возможно даже видели что-то странное, но из-за чего-то их сочли некомпетентными. Перед ними предстал первый свидетель — мужчина лет сорока пяти, с виду обычный рабочий на заводе. Именно у его скромного жилища Малдер притормозил, окинув взглядом и сам дом, и Ганса, смиренно ожидающего на заднем сиденье. Выбравшись из машины и распахнув дверь, чтобы дать псу свободу, агент направился к крыльцу и постучал. Звуки шагов у двери нарастали, но само открытие происходило мучительно медленно. Малдер терпеливо выжидал, напряженно вслушиваясь. Когда же наконец дверь поддалась, на пороге оказалась не та фигура, что ожидалась — вместо мужчины там стояла девушка-подросток лет пятнадцати. — Здравствуйте, вам чем-то помочь? — прозвучал вопрос, а взгляд юной незнакомки метался, словно птица, то останавливаясь на лице Малдера, то на внушительной фигуре немецкой овчарки, сопровождавшей его. Ганс, обычно послушный, сделал шаг вперёд, принюхался к воздуху из приоткрытой двери и издал тихое, низкое поскуливание, скорее любопытное, чем тревожное. Его уши были подняты, а нос дрожал, улавливая домашние запахи — еду, стиральный порошок, запах самого дома. — Здравствуй, я специальный агент — Малдер показал свое удостоверение — Мне нужно задать несколько вопросов твоему отцу, он дома? — Малдер приложил усилия, чтобы его ответ прозвучал как можно мягче. Было видно, что девушка немного нервничает, особенно когда смотрит на пса, который еще и обнюхивает её. — Нет, он на работе, но скоро будет. А вы по какому поводу? — В ее голосе проскользнула легкая дрожь. Все-таки, не каждый день к тебе домой заявляется агент ФБР с такой здоровенной псиной — Имя вашего отца есть в отчете, он утверждал, что слышал странные звуки несколько дней назад. Ты случаем ничего странного не слышала? Крики? Может видела что-то странное? — Ах, да. Помню такое. Я не спала в то время и точно также как и отец. Мы оба слышали эти странные звуки, они были глубоко в лесу, но были довольно громкие. Отец сначала подумал, что это какое-то животное, но я поняла, что это женщина кричит. Но потом звуки прекратились. Как-то резко. А к чему этот вопрос? — Пропала женщина, её похитили, точно также как и я федеральный агент, моя напарница. Я ищу улики, которые могут помочь найти её. В этом лесу, вчера, мы нашли странные вещи. — Ох, сочувствую, надеюсь вы её найдете. Я почти из дома не выхожу, поэтому не могу помочь. — После того как девушка закончила своё предложение к дому подъехала машина, а из машины вышел мужчина, явно отец этой девушки, мужчина насторожился. — Кейт, быстро в дом — Голос отца прозвучал спокойно, но в нём явно читался приказ. Девушка кивнула и быстро юркнула внутрь, бросив на Малдера последний взгляд. — И кто вы такой, и что вы хотите от моей дочери? — Голос мужчины прозвучал немного резко, будто тот боится за свою дочь и думал, что неожиданный гость хотеч навредить ей, но Малдер лишь снова достал из кармана пальто свое удостоверение и показал мужчине. — Здравствуйте. Я специальный агент Малдер из ФБР. Мне нужно было задать вам пару вопросов, ваше имя чистится в списке очевидцев, которые слышали странные звуки в лесу совсем недавно. — И что же? Федералы теперь по каждому такому случаю людей допрашивают или тут что-то особенное? — Пропала женщина, агент ФБР, её похитили, она моя напарница. В этом лесу с другим агентом мы проводили поиски. — Ну, звуки слышал, думал сначала, мол, какое животное орет, а потом прислушался и понял, что женщина. Ну и я полицию вызвал, к тому времени звуки прекратились, а они покрутили у виска, мол послышалось, хотя лес прочесали и ничего не нашли. Дочь моя тоже слышала, она то сразу поняла, что что-то неладное, она у меня нервная и часто не спит ночью из-за бессонницы. — Спасибо за информацию, может вам есть еще что-то сказать? Может видели что-то странное? — Не особо, но когда на работу выходил, нашел на крыльце какие-то детские игрушки, точно не наши, так как Кейт уже давно в игрушки не играет, так еще и в мальчишеские, они были измазанные в каком-то, извиняюсь за мой французский, в дерьме, так и воняло еще. Могу показать, если вдруг это окажется уликой. — Показывайте. Малдер слегка натянул поводок, призывая Ганса приблизиться. Мужчина, в свою очередь, подтащил к ним увесистый мусорный пакет, который, как оказалось, действительно содержал детские игрушки и еще какой-то лишний хлам. Едва уловив исходящий оттуда аромат, Ганс издал низкое рычание. Запах, без сомнения, был весьма отталкивающим Ганс, привлеченный неведомым запахом и еще чем-то неуловимым, осторожно приблизился к пакету. Его ноздри трепетали, хвост нетерпеливо вилял, а из глубины груди вырывалось низкое, предостерегающее рычание. Как будто и собаке тоже не нравился запах. — Вы не против, если я это заберу? — Спросил Малдер. — Без проблем, мне это на хрен не нужно. — Беспечно ответил мужчина После еще нескольких вопросов, Малдер понял, что большего первый свидетель не видел, но он уже нашел довольно интересную вещь. Это может быть связано с детскими фрагментами, которые были в банке. — Спасибо за сотрудничество. До свидания, хорошего вечера. Малдер закинул улику в машину и удалился, решил пройтись пешком, ведь дом второго очевидеца был недалеко от дома первого, совсем десять минут ходьбы. Он хотел собраться с мыслями. Его не покидала мысль, что, вдруг, Либитина может быть права? Вдруг он не найдет ничего стоящего? Хотя, те игрушки, уже хоть какая-то улика, хоть и связанна с детьми. Пропажа детей тоже была для него больной темой. Ему совсем не хотелось обесценивать пропажу детей. Ганс послушно шел, ведомый поводком, и его частые остановки с принюхиванием к дороге вызывали у Малдера предчувствие. Он смотрел на собаку, словно ожидая, что тот вдруг свернет в неизвестном направлении и откроет ему нечто важное, как это уже произошло однажды в лесу, но пёс лишь фыркал и Малдеру приходилось идти дальше.

***

К этому моменту Либитина принесла еще несколько папок, содержащих материалы о пропавших или похищенных женщинах и детях, а также о случаях сексуального насилия и обнаруженных странных уликах. В ее кабинете по-прежнему было темно; она предпочитала обходиться светом настольной лампы в вечернее время. Не любила слишком яркий свет. Её поиски принесли лишь скудные результаты. Среди немногих зацепок оказались пропавшие дети из знатных или состоятельных семей, чаще всего мальчики, семи или двенадцати, но те, чьи родители проявляли особую строгость и контроль. Особенно жуткий пример — те самые мальчики, чьё исчезновение закончилось чудовищной находкой: с отрезанными языками и выколотыми глазами. В данной местности наблюдалась серия исчезновений женщин, преимущественно в лесных массивах. Частота этих случаев была сопоставима с пропажей детей. В отличие от детей, чьи тела нередко удавалось обнаружить, некоторые из пропавших женщин так и не были найдены. А если находили, то от жертвы не оставалось живого места. Улик почти не было. Либо убийца их утилизировал, либо делал что еще похуже, например, коллекционировал, но с этим случаем убийца не похож, он же напоказ вывалил все свои улики. Волосы, банку, следы. Если бы убийца был осторожен, он бы точно не оставлял улики, которые выйдут на него. Он хочет славы? Или хочет, чтобы его наказали? Или хочет нечто большее? Она закрыла последнюю папку и откинулась на спинку кресла, чувствуя, как по спине пробегает холодная дрожь усталости. Её мозг, привыкший к логическим цепочкам, бился о стену. Два разных почерка? — подумала она. Один — для детей: жестокий, но оставляет тела, словно демонстрируя свою работу, как какой-то трофей, как будто хочет, чтобы им гордились, Другой — для женщин: чисто, эффективно, тела исчезают, словно их и не было, а если и нашли, то готовься увидеть нечто ужасное. Но вдруг убийца любил менять почерк, чтобы сбить столку следствие? Либитина достала свой блокнот, идентичный тому, что она передала Малдеру, и начала фиксировать свои размышления. Может это и не имеет смысла, но кажется в этих делах, есть что-то связанное… В её записях фигурировали следующие наблюдения: «Жертвы: в основном дети, преимущественно мальчики, а также женщины. Дети происходят из обеспеченных семей, в то время как выбор женщин кажется случайным, без каких-либо явных критериев, над ними вероятно совершается сексуальное насилие с применением грубой силы.» Либитина уже собиралась добавить еще пару строк в свой блокнот, но тут раздался телефонный звонок, прорезав тишину. Она тут же схватила телефон и ответила на звонок, даже не посмотрев, кто звонит — Гутьеррес — Произнесла Либитина, резким голосом, сжимая ручку. — Либитина. Ты не представляешь что я нашел. — Это был Малдер, голос дрожащий, панический. — Продолжай. — Я-я… нашел её удостоверение. Оно в грязи и помятое. Значок похоже, вырвали. А еще у первого свидетеля, он мне сказал, что на следующее утро, после того, как услышал крики в лесу, на крыльце нашел детские игрушки, они все были в какой-то жидкости. Ганс на это отреагировал. — Твою же мать. Я тоже нашла кое-какие зацепки, когда пересмотрела похожие дела. Детей и женщин похищали по разному, но приэтом тела женщин находили очень редко, а детские тела находили без определенных частей тела. Это очень запутанное дело. Где ты вообще нашел? — После допросов всех остальных очевидцев, они все утверждали одно и тоже. Они реально слышали женские крики, но я не могу понять, вдруг это была реально она. — Он судорожно выдохнул, пытаясь перевести дух после найденного — Я решил зайти в лес, бродил примерно час. Наткнулся на постройку, которая находилась далеко от места наших поисков. Решил проверить. Ганс забеспокоился, начал обнюхивать все вокруг. Я стал искать быстрее и заметил, что одна половица отодвигается. Там и было спрятано. Она где-то здесь, Либитина, нам нужна большая команда, чтобы прочесать лес. Она должна быть где-то здесь. — Так, успокойся. Сейчас не надо паниковать. Приезжай срочно и мы собираем команду. Просто успокойся, ладно? Мы обязательно её найдем. Обещаю. — Голос Либитины звучал уверенно, спокойно и она старалась его успокоить. Сейчас нет необходимости давить. Даже если его идеи вызывают у нее отторжение и скепсис, сейчас все мысли должны быть направлены на спасение агента Скалли. Тревога сжимала её так же сильно, как и Малдера, это было очевидно. Её руки не переставали дрожать, ведь эти поиски были последней надеждой на ответы, накопившиеся за эти несколько дней. Просто шеф, ебучий скот, пожалел отдать людей на поиски, выдал пару жалких идиотов. Она бы не удивилась, если бы он выдал на поиски её бывшего напарника. На поиски которые могли тогда, еще несколько дней назад дать что нибудь стоящее, но конечно же, Либитина не хотела перечить своему жадному, наглому шефу. Нужны долгие поиски, поиски не просто двух агентов, которые пытаются что-то найти, а целой команды. Либитина выбежала на улицу, накинув пальто. Она ждала Малдера, нервно покуривая сигарету и трясся ногой, как сумасшедшая. Неужели все так резко приняло такой оборот? В голове Либитины были тревожные мысли, боже, как же было страшно, вдруг они опоздали? Так мало зацепок, так мало улик, так мало всего, что могло связать всё это дело. Машина подъехала, Либитина думала, что это наконец-то Малдер, её взгляд был полон надежды, но когда она поняла, кто водитель то сразу, её взгляд померк. Только не он. Мужчина из машины выглянул. — Ну что, Либби, скучала? Шеф сказал, у тебя тут цирк с конями, а напарник-«чудик» потерялся в лесу. Где он, кстати? Неужто инопланетяне уже унесли? Либитина не отводя взгляда от дороги, по которой должен появиться Малдер — Заткнись, Джесси. Это не шутки. Он нашёл удостоверение Скалли. Там, в лесу. Возможно, что она там. — Опа. Значит, твой псих всё-таки на что-то годен. Ну что ж, покажи, где этот лес. Может, я успею найти её труп до того, как он начнёт нюхать цветочки и говорить с духами. — Мне нужно собрать команду, нормальную команду, а не то что нам дали на первые поиски.

— Ого, Либби, кто это у нас сегодня такой смелый? Голос-то прорезался, наконец-то! — Парировал Джесси, растягивая губы в широкой, но, казалось, совершенно не отражающей понимания серьезности момента улыбке. Либитина же, несмотря на желание выразить свое негодование на его самодовольной физиономии, предпочла избежать дальнейших осложнений. Джесси лишь хмыкнул и кажется отступил. — Ладно, поеду дальше по своим делам, а то не хватило, чтобы ты мне врезала, как в прошлый раз. Джесси действительно удалился, оставив Либитину в нервном ожидании. Не прошло и нескольких минут, как автомобиль вновь появился у ворот. Либитина напряженно вгляделась: да, это был Малдер. В одной руке он сжимал мусорный пакет, из которого торчали игрушки, явно испачканные чем-то. В другой — прозрачный пакет для улик, с удостоверением агента Скалли внутри. Оно было грязным, помятым, как и говорил Малдер. — Пошли. Подождешь меня, я пока поговорю с шефом. И отдай улики. — Малдер покорно отдал все улики, которые у него были с собой. Либитина открыла пакет и посмотрела внутрь. Воняло ужасно. — Либитина, ты понимаешь, что она может быть там? Ты мне веришь? — Я не верю в то что ты веришь, конечно, но сейчас это не важно. Время на исходе.