«В доме Рейна»

Донни и Ютивич поднялись по лестнице, стараясь не расплескать содержимое кружек. У Смитсона “эгг-ног” выглядел подозрительно благопристойно — светлый, даже с пенкой, несмотря на то, что этот кулинар прокипятил напиток. У Донни же жидкость была цвета “а что это вообще такое?”, с корицей сверху и характерным запахом колы, рома и чего-то ещё, что лучше было не уточнять. Из комнаты Ланды доносилось раздражённое сопение и шорох — видимо, он пытался укутаться одеялом так, чтобы не оставить открытой ни одну уязвимую часть тела. Но к счастью или сожалению –Рейна тут уже не было. Конечно Гансу хотелось думать о том, что Альдо удалился не за паяльником. Ну что ж, надежда умирает последней. Донни ногой толкнул дверь. – Подъём, принц австрийский! Обслуживание номеров. Ланда приоткрыл один глаз, потом второй. Не Рейн – уже повод для радости. А когда он увидел кружки, медленно сел и прижал одеяло к груди. – Это… яд? – с надеждой спросил он. – Не-а, – даже довольно ответил Донни. – Праздничная домашняя кухня. Ютивич протянул свою кружку: – Эгг-ног. Почти по рецепту. Ланда посмотрел на напиток так, будто тот мог вдруг ожить, высунуться и укусить. – Господа… я пережил допросы, войну и пьяные откровения лейтенанта Рейна. Неужели вы правда думаете, что я это выпью? Сквозь дверь тут же просунулась голова Альдо. Ганс дернулся и ударился о стену, ну не ожидал он.. – Ланда, не строй из себя мученика. Если тебя не добьют мои методы воспитания, то американская кухня точно. – Видите ли, лейтенант, – ядовито протянул Ланда, потирая ушибленное место, – я предпочитаю быструю смерть. Донни усмехнулся и поставил кружку на тумбочку. – Ладно, начни с маленького глотка. Для адаптации. Ланда подозрительно принюхался, сделал микроскопический глоток… и замер. Все трое ожидающе уставились на него. – Ну? – нетерпеливо спросил Рейн. Ланда медленно сглотнул, на его лице было крайнее презрение. – Это… не худшее, что со мной сегодня произошло. – О! – обрадовался Ютивич. – Хотя, – добавил Ланда и прищурил глаза, – это говорит скорее о ваших сегодняшних действиях, лейтенант, нежели о качестве напитка. Рейн только фыркнул и высунулся из дверного проема. – Жив, значит, можно продолжать. Он шагнул ближе и резко дёрнул одеяло на себя. – Так. Раз ты уже опять проснулся, принц, значит, спать рано. Пойдёшь посидишь с нами. – Я протестую, – устало сказал Ланда, но сопротивляться не стал. – Международные конвенции, здравый смысл, человеческое сострадание… – Всё отменили, – с прежней радостью сообщил Донни. – Завтрак ты уже ел, полы мыл, корицей надышался. День не засчитан, если не посидишь с нами на кухне. Ланда вздохнул и медленно опустил ноги на пол. – Знаете, Рейн… вы удивительно последовательны в своей жестокости. – А ты удивительно живучий, – отрезал Альдо. – Меня бесит. Он развернулся и пошёл к выходу, но напоследок бросил через плечо: – Через пять минут внизу. Или я вернусь.. с щипцами для салата. Ланда проводил его взглядом, потом посмотрел на Донни и Ютивича. – О.. Вы ведь понимаете, что я вам этого не прощу? Донни лукаво ухмыльнулся: – Мы на это и рассчитываем. Ланда медленно и нехотя начал подниматься. – И всё же… эгг-ног был… терпим. Рот Ютивича расплылся в улыбке. – Я знал! Где-то внизу Рейн уже наливал себе что-то из бутылки и думал, что австриец ещё недостаточно страдал. Кстати сам австриец так не думал.

***

Спустя несколько минут борьбы с собой, Ланда спускался медленно, с тем самым видом человека, которого судьба обидела лично и без свидетелей. Плед волочился за ним, как королевская мантия, лицо было трагически вытянуто, а шаг… шаг был особенный. Не походка, а уверенное чапанье, с характерным шлепаньём. Донни первым заметил обувь. Он замер, затем прищурился, а потом наклонил голову набок, будто пытался понять, не словил ли он галлюцинацию от «кола де моно». – Сержант ? – осторожно спросил Ютивич. – Я… – Донни выдохнул, – я только что понял, на кого он похож. Ланда дошёл до середины лестницы и остановился, чувствуя на себе взгляды. Очень медленно опустил глаза… и только тогда вспомнил. Он в тапочках на платформе. С винными пушистыми помпонами. Ланда выпрямился, горло поднял подбородок и продолжил спуск, как будто так и было задумано. Ютивич не выдержал и издал звук, больше похожий на предсмертный крик чайки, он схватился за перила и согнулся пополам. – ААА— – выдавил он, – Донни… это… это тётка… Доновитц же мрачно закончил. – С тридцатью котами. Ланда остановился у подножия лестницы. Медленно оглядел их. – Господа, – холодно произнёс он, – если вы закончили своё орнитологическое представление, я был бы очень признателен за тишину. Тут на кухню вышел Альдо... Он посмотрел, всего один раз, но как внимательно... сразу заметил – тапочки и о ужас: факт, что Ланда чуть выше него. Рейн аж замер. – Что, лейтенант? – невинно поинтересовался Ланда, едва заметно поднимаясь на носки, чисто рефлекторно. – Вы выглядите… озадаченным. – Сними. – Простите? – СНИМИ. – Я не понимаю, о чём вы, – Ланда подтянул плед и сделал шаг вперёд, помпоны едва заметно шелохнулись. Ютивич снова заржал. – Рейн, он выше тебя. Это было лишнее, Рейн сжал челюсть. – Донни. – А? – Если он сейчас скажет хоть слово про рост — я его уроню. Ланда, конечно же, мягко сказал. – Знаете, лейтенант, – протянул он, – удивительно, как пара сантиметров может так сильно задеть мужское самолюбие. Тишина длилась ровно секунду. Потом Альдо шагнул вперёд. – Всё. С меня хватит. – Вы же не станете применять насилие к человеку в таких прекрасных тапочках? – вежливо уточнил Ланда. – Я стану применять насилие именно потому, что ты в тапочках. Донни тихо хмыкнул, уже понимая что сейчас будет: – Альдо, если что — я за тебя. Но если он побежит… Ланда уже не спеша разворачивался, как павлин. Плед развевался, помпоны подпрыгивали. – Бежать? – фыркнул он. – Лейтенант, я же сказал. Я от грязной работы съёбываю быстро… И тут Рейн рванулся вперёд. – А НУ СТОЙ, ГНОМ! Ланда пискнул что-то неавстрийское и сорвался с места, тапочки хлопали по полу, Ютивич давился смехом, Донни хихикал, а Альдо гнался за оскорбителем своей мужественности по всей кухне..