Разбуженный пёс

Я вспоминаю каждый удар битой, который нанес доктору Видеру так, словно только сейчас их совершил. Последние слова моего напарника Джимми мне не были понятны, он сказал: «Я сделал это для тебя», умирая. Лучше бы не знал до сих пор, собирая пазлы и мучаясь от боли в голове. Вся картина разом: Бэйнс явилась в бар ко мне торговаться с компроматом, но не назвала своих мотивов. Добрая самаритянка пришла ко мне с кассетой, где доктор пользовался моей женой, когда она, доверившись ему, хотела избавиться от детской травмы о воспоминаниях отца-алкоголика. После чего не вынесла позора и ушла от меня. Мой напарник сокрыл убийство и подставил невиновного, чтобы я после попал в аварию и повредил мозг. В неведении прошло целых долгих десять лет. Я остался совершенно один. Никто не придет даже поплакать на мою могилу. Как же там моя Диана? Хоть иногда вспоминает обо мне? Взяв со стола пистолет, я иду к другой коробке, где лежат записные книжки. Записи моего столетия прозябания на этой земле. Я надеюсь, что найду нужный мне номер телефона. Гудки в трубке длинные. Поначалу я даже не верю, что мне удалось расстаться с Дианой по-людски. Прежде чем нажать на курок у виска, я хочу поговорить с ней, хоть раз услышать ее голос, прежде чем мир сокроет тьма. Сучка-Бэйнс умерла с улыбкой на губах, сказав фразу о том, что наш мозг устроен странно: что-то принимает, что-то — нет. И какое счастье умереть в неведении относительно этого. Я надеюсь, что описала прежде всего себя… Гудки слишком долгие, но я надеюсь до последнего. — Да? — трубку снял какой-то подросток, у которого я спрашиваю Диану. Тот зовет маму. Сразу серпом по сердцу. Ну, конечно, дурак, прошло столько лет, она наверняка уже снова замужем. Снова недосягаема, как в нашу первую встречу, когда я лежал пьяный на полу… — Кто это? Здравствуйте, — произносит усталый голос и мое сердце начинает биться чаще, потому что он звучит бодрее, чем в последний раз. — Привет, Диана, прости, что побеспокоил, — трубка оглашается судорожным вздохом. — Но я только что тебя вспомнил. — Рой? — всхлип. — Ты? — Прости… Я не мог не позвонить тебе сейчас… У тебя славный парень… Сколько ему? — Рой… Ты просто… — она задыхается, смахивая слезы, я представляю, как она может выглядеть сейчас. — Я видела тебя в новостях. Моего сына зовут Барри. Ему десять. — Ты снова замужем? — робко спрашиваю я. Даже через телефон я чувствую, как она качает головой. — Нет, Рой. Это твой сын. — Почему ты не сказала? — ахаю я. Повисло молчание. — Потому что… Я боялась, Рой. Прости… Столько времени прошло… И я не уверена насчет отцовства… — она снова всхлипывает. — Но он так на тебя похож… На меня обрушилось еще больше за этот день, чем можно. Но я не перестаю надеяться. — Диана, — зову я словно из другой Вселенной. — Может, приедешь ко мне? — Я не думаю, что это хорошая идея… — Пожалуйста, — прошу я, надеясь, что она почувствует мою степень отчаяния. Почему-то я хочу свою семью назад и хочу увидеть человечка, который полностью на меня похож. Она дышит несколько минут, а потом я добавляю: — Я бросил пить. — Ладно, Рой, когда тебе удобно? Где ты сейчас? — успокаивается она. И я отбрасываю свое оружие в сторону, потому что у меня есть шанс. Я сражен радостью. Пускай я по жизни пес, но теперь проснувшийся.