Послевоенное

Белый потолок. Голова за ночь будто потяжелела килограмм на 5 и намертво прилипла к подушке. Волосы и лоб были влажными от пота. Грудную клетку сдавило, грудина вжалась в сердце, ребра плотнее обвили лёгкие. Он сбросил с тела покрывало. Сквозь ткань майки и тонкую кожу были отчетливо видны сердечные систолы и диастолы. Вздохнув поглубже, он медленно повернул голову и проверил, укрывает ли одеяло возлюбленного. Всю ночь снились кошмары. Дыхание после пробуждения оставалось тяжелым и тревожным. Мозг прокручивал сцены из сновидения как фотоплёнку. Медленно подняв торс над кроватью, усаживаясь на ней, он взялся ладонью за голову, большим и указательным пальцами массируя виски. Боль отозвалась в боку, как после забега, но дыхание скоро успокоилось. На лоб опала пара коротких чёрных прядей челки. Рука, которой он опирался о матрац, заходилась в мелкой судороге. В глазах потемнело, реальность расплылась на пару секунд так, будто на картинку наложили фильтр. В ушах стоял звон. Попустило быстро: перед глазами больше не чернела бездонная пустота, плывущая кругами, в ушах не звенело, тело не дрожало. "Сделать анализ крови, свободен пятница, четверг... вторник, четверг... 22-ое, 23-ее, нет... 24-ое, 25-ое... сегодня какое?" Он тяжело вздохнул и выпрямился. Звучно прохрустели кости. Русский лениво коснулся своей шеи, огладил кожу и принялся с нажимом разминать мышцы у её основания со стороны спины. "Гнию" - он горько улыбнулся этой мысли, а после закрыл глаза. Где-то в глубине квартиры раз-два мурлыкнули, а после зацокали по полу острые коготки. Из-за двери выглянула серенькая морда с белыми щеками и переносицей, потëрлась носом о косяк и вновь скрылась в утреннем полумраке квартиры. Поздоровалась. Парень осторожно потянулся к тумбочке, стараясь не шуметь самому и не спровоцировать кровать на какой-нибудь шум. Под его протянутой рукой пока ещё мерно сопело под одеялом тело. По подушке были разбросаны лохматые, небрежно остриженные волосы, которые он каждое утро боялся случайно придавить, просыпаясь. Экран загорелся, а парень недовольно сощурился от яркости. С обоев на него в очередной раз уставился их второй кот - Бабай. С точки зрения украинца было невероятно смешно обозвать это несносное животное именно так: на фотографии он был запечатлён в моменте своего полета со шкафа на стол. Его лапы смешно разошлись в стороны, и он был больше похож на звезду. Кажется, без движения он находился только во время сна. Циферблат квадратным шрифтом вывел "4:50". Тяжёлый череп вновь упал на подушку. Голова - ни кости, ни мышцы, ни мозг - сплошные камни, металл, арматура. От тишины вновь зазвенело, будто встряхнули отцовскую жестяную банку с гвоздями. " Устал. Анализы сдать. Напомнить Саше чтоб к 15 был готов. Пятница 25-ое, третья смена, позвонить мистеру Б." Веки налились свинцом, глаза закрылись. Тёмный двор. Он сидит на лавке, упорно смотрит в камеру видеонаблюдения, что косится на него со стены круглосуточного магазина. Он хмурится, зубы плотно сжаты. Тонкие губы вытянуты в напряженную линию. Он в хостеле грозно смотрит в камеру в углу потолка, пока разбирает вещи. Он в торговом центре, в магазине, в парке, на пляже, в лесу. Смотрит. Всё еще смотрит. Он смотрит в камеру у себя дома. Глазок прям над кроватью. Кажется, что объектив и есть настоящий глаз. Вот он, отливает синим и фиолетовым, а под стеклом - колбочки, палочки... Зрительный нерв идёт от потолка вверх по стене дома, выше и выше, и где-то в небе, на высоте тысяч километров, все эти нервы сплетаются воедино, образуя несколько четвертичных нервных структур - такие, как у белков. Они активно делятся, наращивая свой объëм и массу - бесконечное вращение-движение тысяч и тысяч тончайших алых нитей в ясно голубом небе. Этих "глазных нервов-проводов" тысячи. Они тянутся из каждого уголка мира где он был и протягиваются к каждому, где он побывает. Тысячи и тысячи глазных яблок одного владельца. Он открывает глаза. Взгляд упирается в аккуратно побеленный потолок. Снова. Остатки прошлого сна назойливо напоминают о себе наравне с новыми - вот их страстная ссора по телефону в феврале пару лет назад, только во сне всё кончается даже хуже, чем было в живую. Вот во сне он снова летит в самолёте, снова сидит у подъезда. Плечи продрогли, под кофту забивается пробирающий до костей ветер, на остывающей коже уже не так быстро тают снежинки. Но никто не пришёл. Никто из живых людей не знает, что из себя представляет смерть от холода. Как ощущается, когда сердце замирает навсегда? Говорят, когда человек умирает в своём сне, он всегда просыпается, и это не от страха, нет - просто мозг не знает, что дальше. Его до сих пор морозит и бросает в жар, словно он и правда сидел там снова, на лестнице у подъезда. Словно снег продолжал идти, словно метель продолжала вьюжить, словно действительно он чувствовал, как отказывают нервные окончания в пораженных тканях конечностей, и они отнимаются... Он часто задумывался над тем, как выглядело его лицо во время таких дум: ему казалось, что просто ужасно. Зрачки замирали в одном положении, лицо расслабленно, из-за чего выглядит особенно уставшим. Пустой немигающий взгляд, бледность, расслабленность... очевидный труп. Рядом пошевелилось одеяло. Украинец сонно возился на своей половине кровати, чтобы дотянуться до телефона и посмотреть время. Русский только и успел заметить, что уже больше 7. В это время каждое утро он обычно и просыпался, а вот для украинца это было не свойственно: он работал из дома, ему не было надобности никуда рано вставать и ехать. Лохматый парень недовольно мычал, шумно сипел и устало вздыхал, пока укладывался снова и поворачивался на другой бок. Под его ворочаниями кровать тихо поскрипывала. "Опять разбудил, как неделю назад. Он мысли слышит?" В глаза друг другу они старались не смотреть слишком долго и слишком часто - иррациональная тревога. Ничего конкретного, просто для некоторых людей, даже глубоко влюбленных, зрительный контакт это тяжело. Украинец лежал на боку, глядя на хмурый профиль русского, уставившегося в потолок. Он выглядел измученно и сонно, но на губах играла теплая улыбка. Наконец Антон обратил на него внимание и повернул голову. Они смотрели друг на друга пару секунд, но они были замечательны - первые мгновения зрительного контакта так мимолетны, что правда позволяют ощутить удовольствие от созерцания любимых глаз. - Чего не спишь? Выходной же, - украинец опустил веки, лениво придвинулся ближе, приподнял край своего одеяла и прикрыл им русского, забрасывая ногу на его бедра. Из под одеяла холодные ноги триколора окатил приятный нагретый воздух. - Кошмары. Александр понимающе кивнул и тихо промычал, а после прильнул к парню грудью, сковывая его в объятиях. Сердце сжало приятной до дрожи, томной истомой. Потеплело, казалось, не только физически - снаружи, но и внутри. Дышать стало легче. Россия обнял возлюбленного в ответ. За окном глухо щебетали птицы, были слышны какие-то далёкие разговоры, гомон двигателей машин, общественного транспорта, скрипы шин по асфальту, шуршали осенние завядшие листья под ногами прохожих. Под самым ухом звучало сиплое дыхание: от движений грудных клеток, поочерёдно заходящихся в новом вдохе и выдохе, шелестела ткань простыни и наволочек одеял и подушек. Антон уткнулся носом в растрепанные волосы, отливающие рыжим блеском, трепетно провел по ним ладонью, запустил в них пальцы. Будто зашептала тихо копна светлых волос, сильнее раздался сладковатый запах шампуня с лимоном. - Доброе утро, Саш. - Я сплю ще, - грудь русского, к которой жался украинец, ощутила, как поплыли в стороны уголки его губ в улыбке, - доброе. Мыслей не было, остались лишь звуки и ощущения, которые своей совокупностью если и создавали какие-то нервные импульсы мыслительного процесса, то формировали собой только одно слово - "хорошо". Но все "хорошее", к сожалению, имеет свойство кончаться. Целуя парня в лоб и напоследок по-детски игриво встрепав копну его волос, русский перелез через него, шёпотом причитая "ну спи, спи". Спустив отогретые ноги на пол, Антон поежился от недружелюбного холода наружи, а после оставил своего сожителя досыпать свою норму сна, а сам взял пачку сигарет со стола с зажигалкой, встал с постели и, тихо прикрыв дверь, двинулся к балкону. Домашние животные на своих лежанках лениво нежились в лучах утреннего солнца, бьющего через стеклопакеты. Они подергивали усами и жмурились, чувствуя, что один из хозяев проснулся, но пока что тревожить его не собирались. Бабай, рыжий котёнок, дремал, угнездившись мордочкой на бедре Мурки - старой и горячо любимой кошки России. Она, в свою очередь, держала голову на мягком бортике лежанки, как на подушке. Она в целом была очень смышленным животным и многое делала, как все люди. Антон свято верил, что она всё понимает, что бы он ей не рассказал - просто ответить не может. Парень зашел на балкон и прикрыл за собой дверь. Открыв окно, он втянул голову в плечи, подмерзая, а после сунул сигарету меж губ и, прикрыв пламя зажигалки от ветра, спустя пару попыток подпалил ее. В лёгкие ринулся терпкий дым, коим русский медленно затянулся, смакуя момент, а после выдохнул его. В небо устремилось светло-серое облачко. Гортань привычно запершила, в мозг начало приливать сонливое спокойствие. Он рассматривал преимущественно лиственные деревья парка, раскинувшегося перед окнами дома, что были уже наполовину голыми, многочисленные машины и торопящихся прохожих. Сигарета с каждым разом уменьшалась в длине, тлела, и русский сбрасывал пепел в пепельницу, которой служила старая банка из-под расстворимого кофе. "Лекарства. Одна таблетка сейчас, одна вечером. Напомнить Саше про свои." Затушив бычок о стекло горлышка банки, он выкинул его на донце и закрутил крышку. Тихо заперев дверь за собой, он прошел на кухню и принялся оценивать семейные съедобные пожитки. "Чай, кофе, молоко... Хлеб, да, яйца... Колбаса... колбаса..." Он старался не шуметь, орудуя по кухне: открывал шкафчики, холодильник, ворошил разные запечатанные пакетики и упаковки то там, то тут. Решив, что к чаю пустых песочных печений не хватит, он устало вздохнул, потянулся, захрустев позвонками груди и шеи, и прошёл в ванную, намереваясь сходить за покупками. Умывшись и почистив зубы, натянул на ноги первые попавшиеся на глаза спортивные штаны, голыми стопами влез в кроссовки и накинул легкую осенне-весеннюю куртку, застегнув бегунок по самую шею. Проверив наличие у себя ключей и кошелька, он вышел из квартиры, а после прокрутил ключ в замочной скважине. Взгляд вновь уперся в картину орхидей, которую соседка нарисовала и повесила в подъезде. "...Орхидея - крайне чувствительна к изменениям окружающей среды. Цветок требователен в уходе, далеко не каждый справится с заботой об этом растении, но если вы достаточно упорны и аккуратны, цветок орхидеи зацветет и подарит вам шанс насладиться своей необыкновенной красотой. Именно поэтому она считается символом пограничного расстройства личности. В этом сравнении можно провести аналогию с другим цветком - нарциссом, символом нарциссического расстройства личности. Нарцисс красив внешне, приятно пахнет и завлекает всех одним своим видом, но является безумно ядовитым растением..." Погрузившись в свои тяжелые мысли, он лениво вставил в уши проводные наушники-капельки, наотмашь ткнул на песню в плейлисте, перемешал треки и остановился на первом выпавшем. В ушах заиграло тревожное интро одной из песен кровостока, под которое Россия быстро сбежал по лестнице вниз и вышел на улицу. В лицо ударил прохладный порыв свежего ветра, пахнущий прелой листвой и слякотью. Ночью был дождь, земля, огретая лучами утреннего солнца, ещё не успела окончательно просохнуть. Антон бодро дошёл до ближайшего АТБ, зашел в помещение и едва улыбнулся - в помещении было тепло, в отличие от улицы. Прихватив шоколадный рулет и мягкое печенье с шоколадом, он оплатил покупки на кассе, в очередной раз удивляясь своему чистому украинскому в разговоре с кассиршей. Настроение стало лучше, он пару раз перемешал плейлист вновь, и в этот раз в наушниках заиграло активное интро комсомольска. Дорога до дома прошла быстрее - он смотрел на листья, рассыпающиеся под подошвами его кроссовок, слушал задорный женский голос в наушниках. На душе было тепло. "Завтрак, чай, таблетки... Дочитать книгу, досмотреть сериал, напомнить Саше про сессию у психотерапевта. Весь день сидеть дома."