Огонь мятежа.

Когда Антиной появляется, принц уже заранее знает об этом — чувствует. Это то же самое внезапное шевеление листьев в тихий спокойный день, необычное молчание природы вокруг, что и при появлении Афины. Только помимо этого он слышит что-то отдалённо похожее на шум моря во время шторма. Ветер на мгновение становится холодным, прежде чем всё замолкает и возвращается в обычное русло. Сначала никто из них ничего не говорит. Телемах продолжает точить наконечник копья о камень, не сводя с него глаз. Он не слышит — чувствует — как Антиной позади него сначала бездействует, а после подходит ближе, разглядывая работу. — Вот ты где, волчонок. — Почти мурлычет он спустя мгновение. — Где мне ещё быть? — Принц вскидывает голову, разглядывая лицо Антиноуса, залитое солнечным светом. Ной ухмыляется, плюхаясь на близ лежащий камень. — Я думал Афина тебе спуску не даёт. — Он сверкает ярким оскалом. — Ты уже достаточно взрослый, чтобы занять трон, разве нет? Он прав. Одиссей в его возрасте успел жениться на Пенелопе и стать царём. Но у него была ситуация тяжелее. Судьба царя была неизвестна, что делало его коронацию довольно опасной вещью — Одиссей мог быть жив. И принц был уверен, что он был жив. Да и никакой поддержки со стороны знати. Они всегда либо сохраняли нейтралитет в любых вопросах, либо поддерживали женихов, что делало его ситуацию в разы сложнее. Отдавать трон этим придуркам он не собирался, но и сам взять его не мог. — Да. — Коротко отвечает Телемах, поджимая губы. — И? — И всё. — Тут и гадать не надо, чтобы понять, что Антиной задел нерв. Причём один из самых болезненных. — О, не рычи на меня, волчонок. — Он складывает руки на груди, ни капли не обижаясь на язвительный ответ. — Я просто пытаюсь узнать тебя лучше. — Неудачная тема. — Фыркает принц. Некоторое время между ними повисает тишина, разбавленная шипением наконечника о камень. Антиной не двигается, продолжая наблюдать за принцем, прежде чем тот вновь заговорит. — Ты знаешь, кто мой отец. Это не вопрос. — Конечно! На Олимпе все давно наслышаны о могучем Одиссее. — Он смеётся. — Мне доводилось пару раз слышать, как Посейдон жалуется на него Зевсу. Что-то в глазах Телемаха сверкает. Ной, довольный наконец-то вызванной реакцией, склоняется чуть ниже, оказываясь на уровне его уха. — Ты что-то хочешь узнать. — Он жив? Мятежник на мгновение замирает. Он ожидал долгой тирады перед самым главным, а не вопроса в лоб. Хотя он не может отрицать, что прямолинейность Телемаха его привлекает. — Не так быстро, волчонок. — Антиной не может бороться с искушением подёргать за возникшие ниточки. — Если хочешь что-то получить — предлагай. Копье останавливается, не соприкоснувшись с камнем. Принц поднимает голову, наконец оглядывая его. — Чего ты хочешь? — Это уже более правильный вопрос. — Антиной довольно кивает, делая вид, что задумывается над этим вопросом. Ему уж слишком нравится раздражённое выражение лица принца. — Зависит от того, что ты можешь мне дать. Телемах несколько секунд молчит, а после раздражённо вздыхает. — Я попрошу построить для тебя достойное святилище. — Он тихо фыркает. — Не думаю, что много кто ходит в лес, чтобы помолиться тебе. Антиной удивлён. Не особо в приятном смысле — насмешка была открытой и довольно сильно ударила по его эго, но то, что парень действительно кусался, его веселило, — Умный волчонок. — Бормочет Ной, в отместку взъерошивая ему волосы. — Договорились. — Божество несколько секунд подбирает слова. — Царь Итаки жив. Это всё, что я могу сказать. — Всё? — Да. Пустословие здесь ни к чему. Да и вопрос твой слишком уж узок. Принц закатывает глаза, вновь продолжая точить копьё. Он ожидал конкретного ответа — за их недолгое знакомство Ной показал себя, как слишком болтливого. Мог бы сказать где его отец, возвращается ли он домой или прекратил попытки, в беде ли он и нужна ему помощь… А не короткое «жив». Тем не менее, не смотря на раздражение, в груди Телемаха теплится благодарность. Ной мог соврать — он это прекрасно понимает, не дурак — но надеяться в его слова хотелось. И он верил в них. — Не разочаруй меня. — Мятежник ухмыляется, потягиваясь. — От принца Итаки я ожидаю что-то грандиозное. Конечно он будет ставить условия, кто бы сомневался? Телемах не собирался никого обманывать, да и, раз Ной решил остаться подле него, не собирался халтурить. Хотя прямые указания добавляли немного капель раздражения в уже и так наполненную чашу. Чёрт с ним. Если он хочет грандиозный алтарь — он его получит. Может тогда принц получит более детальный ответ. — Да-да… — Он отмахивается от взгляда Ноя. — Знаешь, для бога ты очень много просишь. Не думал… Его прерывает внезапный удар ветра, длившийся всего мгновение, а после уже укоренившееся спокойствие — Антиной исчез. Телемах тихо бурчит проклятья себе под нос, тяжело вздыхая. Афина была довольно без эмоциональной, и он всегда думал, что немного раскрепощенности ей не повредит. Но теперь он даже скучал по холодному спокойствию богини мудрости: вечные ухмылки и смешки Антиноя уже вставали ему по горло. Но теперь, хотел он этого или нет, они были связаны. И ему приходилось с этим мириться.