Upside Down / Ice & Flame

      Рация в машине скорой помощи неожиданно зашипела:       — Адати 13, есть готовность? Поступил вызов.       — Готовы, — зевнул Неджи, поднимая голову.       — Район…Кита-Сендзю. Драка с ножевым. Минимум трое. Один — предположительно в состоянии аффекта.       Неджи открыл планшет, на который уже поступили координаты.       «Ну конечно. Когда ещё как не в пятницу.» — подумал он, немного напрягаясь.       — Понял. Принял, — быстро проговорил он в ответ. — Выезжаем.       — Ну и ночка, — пробурчал Ибики, главный парамедик, занимая своё место.       — Не хуже и не лучше, чем обычно, — пожал плечами Неджи. — Главное, без трупов.       — Ты, смотри, при Кураме такого не ляпни, — отозвался Ибики. — Он их обожает.       Неджи усмехнулся, поправляя воротник и приготовился к стандартной для вечера хуйне.

***

      Район Кита-Сендзю — это не то место куда стоило приезжать без баллончика, шокера или оставленного в полке тестамента. Туда не следовало приезжать вообще. Особенно в одиночку. Особенно ночью. Особенно в пятницу.       Тёмный, неблагополучный район с тоннами битого стекла и домами, похожими на гниющие зубы. Всё облуплено, заколочено, но внутри там кипела своя жизнь. Жизнь, которой нельзя было давать слабину.       Когда они свернули на нужную улицу, там уже орала полиция, разгоняя местных и не очень. Мигалка рвала тьму на куски. По асфальту расползались мокрые, густые пятна. Пахло кровью, табаком и … страхом?       Неджи подхватил чемодан и вышел первым. Шагнув из скорой, он обнаружил, что под его ногами распласталось двое. Один лежал с разбитым лицом и порванной губой — стонал и орал. Второго рвало. Ещё несколько сидели на асфальте с заведёнными за спины руками.       Пульс района. Всё как всегда.       Сначала Неджи подумал, что вот он, его «наряд» на ближайший час. Но Ибики его остановил:       — Подожди.       Он кивнул в сторону стены. Там сидел ещё один. Отдельно от остальных. Футболка порвана, бок в крови. Но он был в сознании.       — Эй, с вами всё в порядке? — крикнул Ибики.       — А ты сам-то как думаешь? — процедил тот сквозь зубы. — Мне, блять, не очень-то весело тут сидеть и истекать кровью, пока твою задницу где-то носило. Скорая называется.       — Возьмёшь его? — Ибики обратился к Неджи.       — Мечтал с самого утра, — буркнул тот, но направился в ту сторону.       — Остальные — рассредотачиваемся здесь, — Ибики обратился уже к бригаде.       Всё время, пока Неджи шёл к незнакомцу, тот не сводил с него хищных глаз.       Он подошёл и присел возле него на корточки не обращая никакого внимания. Видел таких многократно. Не впечатляли.       Открыл чемодан, достал перчатки, подготовил необходимые инструменты и свет для осмотра.       И только когда был готов, посмотрел на него.       Густые, мокрые, красные волосы выглядели так, будто он нырнул в бензин и вылез из ада. В левой брови пирсинг. Неджи надел перчатки и дотронулся до его подбородка.       — Открой рот, — сказал Неджи, хмурясь.       — Ну, ты прям сразу так... — протянул тот ухмыляясь, но подчинился.       — Язык.       — Малыш, ты уверен, что хочешь произвести осмотр «таким» способом? — он явно грязно на что-то намекал.       —Я не повторяю дважды. Будешь ждать другую бригаду.       Парень оскалился в улыбке, показывая ровные белые зубы, но прежде чем широко открыть рот и высунуть язык, сказал:       — Он умеет делать дивные вещи.       Неджи кольнуло под лопаткой. Лицо не дрогнуло, а вот тело…что-то предательски заметило. Черная матовая бусина штанги притягивала взгляд против воли.       Неджи отпустил его лицо, достал фонарик и хотел оттянуть веко, для дальнейшего осмотра по протоколу. Но вместо этого увидел два глаза, изучающие-оценивающе рассматривающих его лицо. И решил, что со зрением у этой занозы всё более чем хорошо.       — Показывай рану, — холодно бросил Неджи. — Чем тебя?              — Нож, — сказал тот. — Кто-то въебал, пока отвернулся.       Парень приподнял футболку, выставляя бок напоказ.       — Убери руки, — тихо сказал Неджи. — Сначала нужно обработать.       Он уже успел увидеть, что на теле была большая татуировка. Тёмная, детализированная. Но вглядываться не стал.       — М-м-м, — протянул красноволосый, — у тебя голос, как у новостей в полночь. Такой мягкий, но с намёком на пиздец. Мне нравится.       — Мне плевать на твои предпочтения, — отрезал Неджи. — Снимай футболку.       — Скажи «пожалуйста», — он продолжал дразнить.       — Сними. Футболку.       И в следующий момент, резким движением «помог» ему оторваться от стены. Красноволосый хмыкнул и стащил с себя футболку. Перед Неджи открылась полная картина: хорошо развитые и проработанные мышцы всего на свете — грудь, плечи, трапеции, пресс и косые мышцы живота; аккуратный пупок, залегающий прямо по центру нижних кубиков; эта огромная татуировка и, наконец, глаза добрались до ещё одной детали — кольца…в соске.       И запах…который вскружил голову: табак, железо. Он встречал подобное много сотен раз, но этот запах был совсем другим. А ещё — тепло тела. Оно было горячим, почти печкой.       Неджи оценивал края раны слишком долго, потому что глазел и надеялся, что незнакомец этого не заметит. Но, конечно, всё уже давно было замечено.       — Нравится? — он облизал губы не отводя взгляда от Неджи.       — Что? Рана? — бросил Неджи холодно. — Тебя надо «шить». Есть аллергия на обезболивающее?       — Нет.       Он наблюдал за всеми действиями Неджи: как надломил амбулу, как готовил шприц, как вводил лекарство, как аккуратно разматывал катушку кетгута, как готовил иглу, как обрабатывал антисептиком рану.       — На кого ты учишься? — хрипло спросил незнакомец, когда Неджи наложил первый стежок.       — Первая помощь и травма.       — М-м-м, — протянул он с интересом, — видимо, прям для таких, как я.       — Для таких, как ты — не учится никто. Таких либо хоронят, либо сажают.       Незнакомец смотрел на него в упор, внимательно изучая каждую черту лица.              — Ты красивый, — сказал он вдруг. — Странно, что мне это сейчас пришло в голову. Может, от потери крови.              — Скорее всего, ещё и голову отбил.       Красноволосый усмехнулся:       — Голову не отбил.       Он замолчал на некоторое время, вдыхая через зубы:       — Но волосы у тебя — это что-то, — он едва коснулся выбившейся пряди подушечкой пальца, — выбритые виски…м-м-м. Плаги. Боооже…И шея…хорошая…хотелось бы попробовать на вкус.       — Замолчи, — отрезал Неджи, но раздражения в голосе почему-то не было. Там было что-то другое.       — Что? Неловко? Я просто говорю правду.       Неджи наложил последний стежок и сделал двойной узел. Но глаз уже поднять не смог.       — Готово. Приедешь в клинику — обработают повторно.       Гаара посмотрел на свой бок, потом на Неджи.       — Ты чёткий. Сухой. Противный. Мне нравится.       — Я не для того, чтобы тебе нравиться.       — Не пизди. Все хотят понравиться.       Неджи поднялся и напоследок посмотрел ему прямо в глаза:       — Жить будешь. А теперь захлопни ебало и жди транспортировки.       Красноволосый лишь ухмыльнулся.       — Доктор, ты только что трахнул меня взглядом. Может, ниточку на память оставишь? Или номерок?       В этот момент к ним подошёл полицейский — уставший так, как будто его смена началась ещё в прошлый вторник.       — Ну что, Гаара, опять в участок? Соскучился?       — Я не знаю никакого Гаары, — сопротивлялся незнакомец совсем не искренне, специально доводя полицейского до бешенства.       Полицейский присел на корточки и схватил его за волосы, вызвав моментальную реакцию:       — Полегче, блять! — резко рыкнул Гаара.       — Ты бы не пиздел щегол, — процедил полицейский. — Ты нас всех уже заебал, Гаара Собаку.       Неджи остановился как вкопанный. Он не знал почему и, главное, зачем. Имя… странное.       Мог ли он когда-то его слышать? Или видеть в соц сетях?       Неважно. Важно было только одно: это имя ему вообще не надо было запоминать.       — Только давай на этот раз без выебонов, ладно? — продолжал полицейский. — Нож, три пострадавших, два в больницу, один на операцию. Классика.       — Я защищался, — буркнул Гаара. — Они сами начали.       — Ага. Так ты обычно и говоришь. Но почему-то каждый раз вырубаешь всех один. Уникальный, сука, ты клиент…       Неджи повернулся к ним и тихо проговорил:       — Ножевое — у него. Аккуратнее с раной. Шов может разойтись.       И уже было пошёл назад, как, вдруг услышал:       — Не скучай, доктор.       Он повернулся на звук ещё раз и увидел, что Гаара ему подмигнул и улыбнулся.       Неджи ничего не ответил. Он просто развернулся и пошёл к бригаде. Пальцы дрожали от прикосновения к чужому телу. А имя … имя продолжало крутиться в голове.

***

      Камера в участке была узкой как гроб и пахла соответственно: затхлостью, потом, металлом и мочой из сортира у углу.       Он сидел, уставившись в стену. Не шевелился и почти не моргал. Просто залип в одну точку. Единственное, что ему напоминала о событиях прошлой ночи был тянущий бок шок. Прожигало, но ровно — без крови, без гноя. Всё было зашито правильно. И это, почему-то, бесило больше, чем вся ситуация в целом.       Канкуро был зол, когда приехал за ним. Ну а как? Это было не в первый и даже не в двадцатый раз. И уж, наверняка, не в последний.       Он молча подписал бумаги. Внёс залог — скорее всего последние деньги. И не орал. Это было ещё хуже. Потому что в такие моменты, Гаара понимал, что он виноват. В прочем — похуй.       — Пошли, — коротко бросил брат через плечо.       — А ты что, даже не скучал? Как насчёт обнимашек?       Канкуро медленно выдохнул и вдохнул. Сжал кулак и тихо произнёс:       — Я заебался вытаскивать тебя.       Гаара прошёл мимо него и скосил взгляд:       — Да? Ну ты не вытаскивай тогда.       Канкуро налетел на него, уже плохо себя контролируя:       — Просто заткнись, блять!!!       Пока добирались до дома, Гаара всё время смотрел в окно. Но ничего не видел. Перед глазами всё плыло. Он взял из пачки Канкуро сигарету и жадно закурил.       Брат смерил его взглядом и остановился на идеально ровном шве:       — Кто тебя зашивал?       — Врач… — Гаара усмехнулся. — Молоденький.       Канкуро покачал головой:       — Я бы, на его месте, не стал бы.       Гаара толкнул его в плечо:       — Да он как раз таки от всех вас, мудаков, отличался.       — Будь повежливее, малец! — взбесился Канкуро. — Напомнить тебе, что ты здесь только потому что у тебя есть я?       — Давай не будем начинать день с неприятных «известий»? — Гаара откинулся на подголовник, выпуская дым.       — Ты — свинья.       — Вашими молитвами, Канкуро. Я рос как приходилось.       Канкуро резко дал по тормозам и свернул на обочину. Он перелез через подлокотник и вцепился брату в плечо:       — А я с малых лет уебывался на работе, чтобы тебя не забрали в приют. Так что, заткнись нахуй и будь благодарен за то, что хотя бы так.       Гаара выдержал его взгляд, но хамить больше не стал.       Вместо этого, он снова отвернулся к окну и уставился в проносящиеся за стеклом дома.       Он ожидал, что забудет его лицо сразу после того, как его увезли в участок. Ну, максимум — через час. Он закатил глаза.       Ну ладно, ладно, к утру, так точно.       Но ни хера он не забыл. Тело помнило всё. Глаза — ещё больше.       И жёсткие, но уверенные пальцы; и голос; и бледную, фарфоровую кожу; и аккуратные, аристократичные запястья; и взгляд…не жалеющий, не боящийся и не стремящийся понравиться. Он смотрел на него абсолютно ровно — не ниже и не выше. И как же, блять, это вымораживало.       По приезду домой, он первым делом отправился в душ. Хотелось смыть с себя всё. Стоял под водой с закрытыми глазами больше получаса. И выбраться из густой пелены пара оказалось сложнее, чем хотелось, потому что первое, с чем он встретился после этого — было зеркало.       Всё ещё раздражённый «милой» семейной беседой с Канкуро, он испытывал что-то очень похожее на муки совести. Но только лишь что-то похожее.       И если от брата можно было скрыться, то от своего отражения бежать было некуда.       Взгляд особо ничего не выражал. А вот шов…       Он снова и снова возвращался к прошлой ночи и всё никак не мог понять что за херня случилась.       «Ну определенно дело не в драке. И не в ране. Это всё «по расписанию». Дело в чём-то другом.»       Он развернулся боком, поднял левую руку и кончиками пальцев правой провёл вокруг шва.       «Вот здесь.»       Он ощупывал те места, где лежали чужие пальцы.       « Здесь тоже.»       «Вот же сука!» — резко выдохнул и вышел из ванной, бросая полотенце на пол.       Направляясь в свою комнату, заметил брата за столом, на кухне. Хотелось подойти, но в последний момент передумал.        Зайдя в комнату, он обнаружил тот же беспорядок, что и накануне. На кровати валялся планшет. Он долго смотрел то на него, то на стол, где лежала тонна причиндалов для рисования: от любого типа бумаги до красок, карандашей, маркеров, фломиков и прочего... и никак не мог определиться, за что хвататься. В итоге решил открыть планшет.       Чистый холст.       Первые линии были хаотичными. Он даже не всматривался. Просто делал как всегда — резкие мазки и только потом детализация. Потом сделал ещё несколько грубых линий.       А потом — замер…от того, что в этих линиях было что-то очень знакомое. Но забил:       «Хуйню не неси, да!?»       Продолжил рисовать и параллельно потянулся за сигаретами, не выпуская из руки «перо». На какой-то момент залип в окно. Там, конечно, не происходило ничего важного и требующего внимания.       Жадно закурил, но вторая рука всё равно металась над планшетом. И так продолжалось ещё несколько часов: что-то поправлял, что-то стирал и переделывал.       Не осознавая, взялся за цвет…       И как же он охуел, когда закончил… Потому что с экрана на него смотрел «доктор».       Абсолютно такими же настоящими глазами. Со своими выбритыми висками и длинными, но собранными, шёлковыми волосами. Тонкими и аккуратными чертами лица.       Добавил тени. И не осмеливался дышать, пока это делал. Когда, наконец, остановился — с трудом вдохнул. В горле стоял ком.       Закинув руку за голову, почесал затылок и уставился в потолок. Потом снова вернулся к экрану и тихо проговорил:       — Заебись.       Но в этом слове не было бравады. В нём была грустная тень сомнения.