Upside Down / Ice & Flame

      Он работал молча чуть больше часа, когда услышал щелчок входной двери и тихие шаги. Знакомый голос позвал из-за ширмы:       — Генма?       — Заходи, — ответил тот, — только потише. Клиент вырубился. Я уж думал ты сегодня не придёшь.       Через несколько секунд за ширму шагнул его самый неадекватный друг на свете. Разъебай, каких поискать. Вечно агрессивный. Вечно на взводе. Острый на язык. Но очень талантливый художник, рисующий для него сложные эскизы, которые сегодня и принёс.       Генма отложил машинку и тихо встал со своего места. Вышел к своему другу и, стягивая перчатки, заговорил:       — Здорова! — они стукнулись кулачками. — Как сам?       Его друг уже стоял возле стола и раскручивал тубус.       — Нормально.       Один за одним, на столе появились пять большие эскизов. Затем, скинул с плеча рюкзак и стал вытаскивать А4 листы.       Его друг уперев одну руку в бок о чём-то задумался.       — Ты чего? — Генма поднял на него взгляд и усмехнулся. — Что-то случилось?       Друг громко выдохнул.       — Да хуй знает. Нет настроения.       — Да у тебя никогда его нет.       — Сегодня — особенно.       Они вместе принялись рассматривать и обсуждать работы.       —…обкончательно, чувак… — с восхищением водя глазами отметил мастер через несколько минут. — Невероятно. Ты с каждым разом все больше и больше превосходишь самого себя.       — Рад, что зашло.       Но эта фраза звучала как-то очень не радостно и даже недовольно.       — Ты в порядке? — Генма осматривал его лицо в поисках хоть какого-то ответа.       — Пойдёт. Отхожу с пятницы.       — Чё, нормально отметились?       Гаара нехорошо усмехнулся:       — А то...       — Ооо, — глаза Генмы широко раскрылись, будто он только сейчас вспомнил что-то важное. — У меня же тут «твоя» работа.              — Мм?       —  Дракон. Ирэдзуми. Помнишь?       Его друг моргнул, и в глазах мелькнуло напряжение.       Помнил…Слишком хорошо…Примерно три-четыре месяца назад…              Это был не просто заказ, а чистая, дикая, выворачивающая наизнанку и изматывающая работа. Он помнил, как Генма позвонил ему среди ночи, выдохнув в трубку только одно:       «У меня не складывается. Я не чувствую его. Возьмёшься?»       И он взялся. Сам себе не отдавая отчёта почему. И как только начал — стал одержим. Он, тогда, не спал ночами. Почти ничего не ел. Прерывался только на свои смены и мелкие дела. Всё остальное время — только рисовал.       В этой идее было что-то древнее и, потому, внутри откликалось. Это было что-то большее, чем просто эскиз. Что-то очень личное, важное и интимное одновременно. Он вытащил его не из головы, а изнутри. Может быть, даже из сердца, если оно у него, конечно, было. Но этого никто не знал наверняка.       — Помню, — задумчиво ответил тот.       — Хочешь взглянуть, как лёг?       — Уже? — он был несколько удивлён.       — Контуры — да. Сегодня начали красить.       Его друг молча кивнул. Мастер мотнул головой в сторону кушетки и направился к ней, увлекая его за собой, за другую ширму.       И как только он ступил за нее и поднял глаза, мир — качнулся.       На кушетке лежало расслабленное, вымотанное тело. Такое чужое, но такое…родное? Такие желанные линии. Такая нежная кожа.       Ровная спина, чёткая линия плеч, тонкая талия и крепкая поясница…И на всём этом — лежал дракон.       Его дракон.       Он там не просто раскинулся, он как будто бы был рождён именно для этой спины. Миллиметр в миллиметр. Хищный изгиб лёг точно по линии позвоночника. Плавное сужение. Облака, дым, когти, пасть — всё было здесь. На человеке.       Парень забыл как дышать. Он просто жадно впился глазами, подходя к кушетке с пропускающим удары сердцем. Ему казалось, что он шёл к ней целую вечность, жадно впитывая в себя каждую линию. Ему даже показалось, что кожа сама его зовёт: «дотронься, прикоснись.»       Резко дал себе ментальную «затрещину», намереваясь разобраться с этим позже. Но уже было бесполезно. Он был пойман в ловушку. Просто пока ещё этого не осознавал, обводя взглядом всё ЭТО уже в который раз и никак не мог насытиться.       «Здесь… хочу сжать…»       «Здесь… облизать…»       «Сюда…кончить…»       «…прекрасное тело…»       Все его мысли кричали ему «остановись, это не для тебя…», но он не слушал и не слышал.       — Ну? Что скажешь? — тихий голос Генмы вытащил его из оцепенения.       — Заебись… — тихо выдохнул он, не переставая рассматривать.       И тут…увидел выбившуюся из под футболки, закрывающей лицо, прядь волос. Она соскользнула с кушетки. Он проследил взглядом её путь. И лишь тогда осознал, что она присоединилась к другой такой же свисающей пряди.       Внутри поднималась буря. Пульс разгонялся и громко стучал в висках.       — Кто это? — спросил он хрипло.       И прежде, чем Генма успел ответить, лежащей на кушетке человек, переместил руку. Футболка упала на пол… увлекая за собой ещё несколько прядей волос.       Зрачки парня расширились. Губы приоткрылись. Он буквально ощутил, как его грудь пробило насквозь.              Выбритые виски…Эти волосы…Плаги…Это лицо…Самое красивое лицо на свете. Этот человек спал.              До него донёсся голос Генмы, как из-под гущи воды:       — Мой хороший друг, — отвечал тот, не вникая. — Студент. Медик. Кайфовый тип. На голову умнее всех, кого я знаю.       Парень смотрел на него — и ни черта не понимал, почему и, главное, как всё это так совпало. И только одно слово крутилось в голове:       «Доктор…»       Он спохватился, что молчит подозрительно долго.              —Ну у тебя и друзья, Генма, — лениво бросил он.       — Чтооо? — спросил тот, поднимая на него глаза и чуть улыбаясь. — Хороший пацан. Он мне нравится!       — В смысле нравится? —  он прищурился и сам охренел от того, насколько ядовитым голосом задал вопрос.       Но собственнический инстинкт уже было поздно куда-то прятать. Он вырвался.       Генма напрягся:       — В смысле он хороший человек, ничего больше.       — Хороший человек — не имя, слышал? — тихо прозвучало в ответ.       — Да нет, он правда хороший. Мы дружим ещё со времён училища, которое я, как тебе известно, так и не нашёл в себе силы закончить.       — Надо же…так давно?       — Да.       — Удивлён.       — Чему?       — Что ты никогда не приводил его в компанию.       Генма поднял брови и ухмыльнулся:       — Таким как он, в нашей компании делать нечего. И ты это знаешь.       Парень усмехнулся краешком губ. Чуть прищурился, как будто примерял на язык чужую искренность.       — Допускаю. Но в целом — да. Значит, просто дружите?       — Да. Как я уже сказал — он не мы. Нам до него очень далеко. Всем.       — Боже, Генма, — он закатил глаза, — так говоришь, будто это какое-то божество.       — Да нет, — мастер тихонько засмеялся. — Он просто Неджи. Неджи Хьюга.       И в этот момент, Генма с ужасом осознал, какую оплошность допустил. Он молчал несколько минут, внимательно изучая своего непутёвого друга и только потом сказал:       — Боже…Почему ты такой? Я даже не понял как сболтнул лишнего.       Тот лишь загадочно улыбнулся. Склонил голову набок и тихо выдохнул:       — Значит…Неджи Хьюга…       Он произнёс это имя так, будто смаковал, вкатывая его себе под язык, как сигаретный дым, который с такой готовностью вдыхал в лёгкие.       — Гаара, — настороженно позвал мастер, стараясь привлечь к себе внимание, — пожалуйста…не делай ничего…плохого.       Но Гаара не ответил сразу. Он всё ещё смотрел на лежащее тело — с тем самым взглядом, из-за которого Генма напрягался всё сильнее.       Наконец, он повернулся и медленно произнёс:       — Я ослышался или ты только что попытался меня в чём-то обвинить?        — Обвинишь тебя, как же… — фыркнул Генма. — Я знаю тебя слишком давно и единственное о чём прошу — не причинять ему вреда. Он — мой друг. И я действительно дорожу этой дружбой.       Гаара ещё раз провёл глазами по спине, задержавшись на линии шеи. А затем, развернулся и быстрыми шагами скрылся за ширмой. Подхватывая свой рюкзак и закидывая его за спину нарушил тишину:       — Я не собираюсь ничего делать, Генма, — почти невинно бросил он через плечо. — Увидимся.       Мастер притих, закрыл глаза и, сев на стул, задумался:       «Боже…»       Столько лет они были знакомы…И ещё ни разу чутьё его не подводило. Не в этом случае. Гаара был неуправляемым и непредсказуемым, однако Генма знал наизусть все худшие стороны этого человека.       Его всегда хотят. Все. Без исключений. Он заходит в любое помещение — и воздух там сразу меняется. Появляется на тусовке — и уже через пять минут кто-то или ржёт от колких шуток, или дерётся как в последний раз, или… ждёт, когда Гаара кивнёт в сторону.       К нему постоянно кто-то лип. Красивый — как проклятие. Всё в нём кричит: «ты не забудешь». Не забудут. Да. Только вот цена — слишком высокая. Потому что он не просто трахал — он разрушал.       «Сколько раз я уже видел потом эти дрожащие тела, которые теряли ориентацию в пространстве; которые плакали в курилках; которые не могли говорить? Но все, как один жаждали повторения, стоило только поманить?       Он ведь...чаще всего даже не знает их имён. Никогда никого не целует. Не ласкает. И каждый раз после этого, он просто выходит, закуривает и подмигивает уже кому-то другому.»       Вот почему Генма напрягся, когда увидел, как Гаара смотрел на Неджи. Он не хотел видеть его рядом с ним. Потому что такие как Неджи, не встают на ноги после таких как Гаара.       — Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить, — тихо произнёс Генма в пустоту, глядя куда-то в сторону.