Последнее Рождество

      — Давай так, — начал Драко в одно Рождество в безликом баре Косого переулка. Он поднял кружку с глинтвейном и посмотрел на свою спутницу мутно, опьянёно. — Мне нравится твоя компания, Грейнджер. И я не прочь разделить её ещё раз. Как насчёт следующего Рождества. Если, конечно, никто не найдёт себе кого поинтереснее.       Гермиона захихикала и чокнулась с ним своей кружкой. Горячая жидкость тогда вылилась на их пальцы, и оба они зашипели, а после и засмеялись. Их тогда выгнали из этого бара за излишний шум, и они гуляли по ночному Лондону вплоть до рассвета, когда их и поймал какой-то журналист Пророка.       Но слишком поздно. Они уже успели подружиться, до этого не общаясь никак. Совсем.       И их дружба продолжалась по сей день. Сбившееся количество времени и прожитых вместе праздников. Драко стал частью практически каждого.       В то Рождество их объединило одиночество.       Гермиона уже забыла, когда Драко не был с ней так мил и болтлив, суетлив, просто дружелюбен, ведь действительно стал ей самым настоящим товарищем. Разумеется, по несчастью, ведь всё началось, когда Гермиону бросил уже позабытый ею парень, и Драко тоже остался перед самым праздником с разбитым сердцем от какой-то барышни. Ни имён, ни лиц в памяти не осталось. Только приятный вечер, поделённый на двоих и пахнущий корицей от глинтвейна.       Их дружба для многих была странной.       Слишком честная, чтобы соврать выглядит ли он ужасно в том или ином галстуке, и до раздражения интимная, ведь Драко прекрасно знал, где лежит в её квартире нижнее бельё. И его собственное в том числе. Он частенько оставался у Гермионы погостить, когда его личные апартаменты ему надоедали или он ссорился со своей нынешней девушкой.       И до определённого периода Гермиона не понимала объявлений войн от его пассий. Обвинений в изменах и прочем-прочем, ведь Драко был для неё не больше вечно бесячего её друга, пока…       Она запуталась, не поняла, когда это произошло. Но однажды на Рождество Джинни предложила ей праздник в Норе, как и раньше, по-тёплому уютно и родственно. Гермиона хотела и пригласить своих родителей, но затем, подходя к Драко, чтобы поделиться с ним этим, вдруг позабыла все слова.       Он ждал их общее Рождество и улыбался ей искренне, уже предлагая свои варианты фильмов-ужастиков (боялся бы, как обычно, только он). И Гермиона выбрала его, решив разделить с семейством Уизли Новый год.       Тогда всё и произошло. Гермиона Грейнджер влюбилась в своего друга Драко Малфоя.

***

      Доставучая вибрация заставила её застонать.       Гермиона взяла вибрирующий, назойливый телефон и прижала его к кудрям, прикрывающим её ухо.       — Алло? — прохрипела она сонным голосом.       Её глаза не успели даже открыться, как ей уже приходилось отвечать на чей-то звонок. Она ослабила пальцы с трубки, позволяя той повиснуть на одной половине её лица. Гермиона просто хотела поспать перед началом рабочего дня. Такое простое желание и, как оказалось, такое неосуществимое.       — Профсоюз трудящихся эльфов? Я обратился по адресу?       Гермиону тут же подскочила, сдувая упавшую на лицо прядку.       — Здравствуйте! Да, всё верно. Я — Гермиона Джин Грейнджер, глава объединения. — Неужели кто-то заинтересовался её проектом? В напряжении её коленки затряслись, и Гермиона прижала их ладонью к кровати. — У вас есть какие-то вопросы касательно нашей деятельности? — Она неловко перевела взгляд на настенные часы. Пришлось хорошенько присмотреться, чтобы увидеть чёрные стрелки в темноте.       Мерлин, пять утра…       Плакало её желание наладить режим сна. Причём плакало вместе с ней.       — Слышала бы ты себя сейчас!       Трубка в руках скрипнула.       — Малфой… — прошипела Гермиона.       — О Боги, этот номер бесценен. Всегда срабатывает, — он откровенно смеялся, и Гермиона надеялась, что вполне возможно было задохнуться от собственных слёз.       — Ты время видел?! Совсем что ли? Котёл потёк или ты всегда был таким придурком? — закатила она глаза, поднимаясь на ноги. Контакт с холодным полом пустул по Гермионе ток, заставив её дёрнуться обратно на кровать.       Даже в кофте и тёплых штанах утро выкидывало её на мороз за пределами постели.       — Что тебе нужно? Ты не звонишь обычно просто так, чтобы убить во мне всякую надежду важность моей деятельности.       Гермиона переложила трубку на другое плечо, прижимая им её к уху. Кажется, она услышала, как в соседней комнате начал копошиться Живоглот. Ей всё равно приходилось просыпаться и идти кормить своего ворчливого кота. Но для начала нужно было справиться с ворчливым идиотом по ту сторону трубки.       — Ты же знаешь, что я бы никогда не стал, — сказал Драко более спокойным тоном. — Но я правда с поводом. У вас на отделе такой кошмар происходит, но Поттер запретил мне тебе звонить. Он столько дел наворотит, пока тебя не будет. Только взбесишься, но я ни на что не намекаю. Можешь и дальше идти спать, принцесса.       Она ударила трубкой по аппарату, тем самым ставя точку в их разговоре.       — Вот же дрянные шоколадные лягушки!       В Министерство Гермиона ворвалась с шумной отдышкой и, кажется, разными носками. Но её это не волновало, когда в Отделе правопорядка перед Рождеством произошёл настоящий всплеск постоянных сообщений как из мира маглов, так и пределов самого Министерства.       Это был кошмар. Это был её персональный ад без капли порядка в сортировке писем и документов. Что за хаос успел произойти в ночную смену?       Гермиона уронила голову на стол и завыла. Её пальцы ныли от неудобного пера, спина — слишком роскошного и глупого стула! Прошёл не один час, а бумаг меньше не становилось. Только больше, они поступали каждую секунду и совершенно разные, из-за чего ей приходилось бегать на этаж пониже или повыше, договариваясь с начальниками-коллегами о взаимовыручке. И если Перси уважал её и по-своему любил, то остальные не очень любили пылкость Гермионы. Мягко говоря, не терпели её вовсе.       — Даже страшно прерывать твои раздумья. — Она услышала голос Гарри и повернулась с трибуны к стоящему слегка ниже неё другу.       Гарри протянул ей документы, сочувственно укладывая ладонь не плече.       Через зал то и дело пролетали министерские самолётики и совы. Гарри чуть не угадил на пути одной такой, вовремя уворачиваясь и посмеиваясь.       — Я могу остаться и помочь тебе. Но когда закончу свои отчёты. — Он посмотрел на наручные часы и почесал затылок. — Рона подтянем. Да и Драко пусть помогает, раз считает себя твоим другом.       — Я тоже его таковым считаю.       — Уверена? — ухмыльнулся Гарри, и Гермиона ударила его пушистой частью своего пера, заставив чихнуть на весь зал.       Через ряды столов донеслось громкое «БУДЬТЕ ЗДОРОВЫ, МИСТЕР ГАРРИ ПОТТЕР!». Это заставила Гарри смущённо попятиться и покраснеть, потому что в следующую минуту все сотрудники только и делали, что повторяли одно и то же пожелание. Гермиона привила им весёлую магловскую черту, и сейчас она её веселила.       — Я тут спросить тебя хотел. Если ты только не передумаешь, — забормотал он, размахивая ладонью под свою экспрессивность. — Как насчёт Рождества в Норе? Молли будет очень счастлива видеть тебя, Гермиона.       — Гарри, ты же знаешь, что у меня есть планы.       — Да не глупый, осведомлён. В курсе, но я на то и сказал, что если ты передумаешь. Я просто видел вчера Малфоя с подружкой, поэтому подумал, что вы как бы будете в этом году не вместе, — замялся Гарри, растирая шею за воротником мракоборской мантии. — Мы с Роном мимо проходили…       В этот момент бумажная стопка, простирающаяся вплоть до потолка, свалилась на пол, скатилась ряд за рядом. Из неё высунулась рыжая голова, а из-за рта владельца послышались ругательства.       — Что у вас тут творится?! Как здесь передвигаться? — Рон указал на происходящее, и Гермиона не могла с ним не согласиться.       Волшебники будто бы вовсе забыли про существование законов.       Ведьма беспомощно опустила перо, позволяя чернильной кляксе отпечататься на пергаменте.       — Гермиона! — Рон задрыгал ногой в воздухе, пытаясь отцепить от себя довольно приставучий говорящий конверт. Тот во всю кричал о том, что его просто обязаны прочесть! В первую очередь и без отлагательств! Такая наглость разозлила Гермиону, поэтому она подожгла чьё-то послание и подозвала друг к себе. — Я к тебе со срочным письмом!       Гермиона отряхнула свой костюм от насевшей пыли и раскрыла поданный Роном конверт. Гарри подал молчаливый вопрос Рону, наклоняя голову.       — ЧП в оранжерее. Кто-то просмотрел побег корня мандрагоры, и тот весьма не слабо оглушил одного волшебника на отделе повыше. Парнишка может и без слуха остаться.       — И легко отделается, — констатировала факт Гермиона, вычитывая заключение, выписанное знакомым почерком. — За ним же сейчас Драко приглядывает?       — Он варил зелье, — подтвердил Рон, кивая. — Малфой сегодня выглядел бледнее смерти. Какой ужас, вы бы его видела.       У Гермионы дёрнулась бровь. Странно, утром он звонил ей и звучал весьма бодро.       — Неужели его в очередной раз отшили? — заулюлюкал Гарри. — Таким его можно увидеть только с разбитым сердцем.       Друзья переглянулись и что-то зашептали друг другу, поглядывая то на Гермиону, то на проверяемый ей пергамент Драко.       Эти двое были самыми худшими сплетниками во всём Министерстве. Лучшими, если верить словам девчонкам с отдела Гермионы, но для неё самой — катастрофа.       — Он сказал что-нибудь?       Они вновь переглянулись с раздражающей Гермиону понятливостью.       — Нет, — наконец ответил Рон. Он хотел добавить что-то ещё, но один из громовещателей вцепился ему в руку и заговорил голосом знакомого Гермионе мужчины. В то время его перебивали только вскрики бедного Рона.       — Мисс Грейнджер, вы не передумали насчёт нашего свидания? Я хотел бы, чтобы мы…       Гермиона ускорила неизбежное и разорвала раздражающую бумагу на мелкие куски. Ну, и спасая друга, разумеется.       — Спасибо…       — Ты отшила того когтевранца? Как там его… — задумался Гарри. — Фредерик?       — Отшила? А я думал, что он вчера подкупил тебя тем роскошным букетом! — Рон раскрыл руки, показывая размер той охапки роз, что стояла теперь в её квартире и занимала до ужаса огромное количество места. — Хотя наша Гермиона не из тех, кого можно задобрить цветочками и красивой рожей.       — Да ну? — Гарри приподнял подбородок и хмыкнул. — Почему же это вышло у Малфоя?       — А он дарил ей цветы?       — Нет, но его морды хватило.       — Тролль с вами, — закатила глаза Гермиона. — Мне нужно вернуть документы Драко, подпись я поставила.       Одна из девчонок в зале, явно греющая уши там, где не положено, подняла свою руку и сразу же без разрешения затараторила:       — Я могу! Я могу, мисс Грейнджер!       Её подружка подпрыгнула следом и начала нести похожий бред про «выберите меня!»       У Золотого Трио по-одинаковому скривились лица.       — Я сама отнесу, чтобы не отвлекать Драко от работы. С каких пор он обзавёлся таким количеством фанаток?       — Когда мы заобщались с ним более-менее по-дружески, для многих это стало гарантией качества. И что этот красавчик вполне безопасен, — пояснил Рон, подавая Гермионе руку и помогая спуститься с трибуны её рабочего места в горячей точке Отдела правопорядка. — Только я передаю этот комплимент со слов дам. Если только Малфой об этом узнает...       — Расслабься, Рональд. Ни за что не выдам твой секрет! — она махнула свёрнутым документом и быстрым шагом направилась к коридору. — Только если не под алкоголем! — засмеялась Гермиона, закрывая за собой дверь.       Её тут же встретил живой поток из работников Министерства, и Гермиона чуть не задохнулась от очереди к лифтам.       К чёрту закон о запрете трансгрессии... Будь проклят его автор.       Подумала она, отправляя угрозу в свой же адрес.       Гермиона добралась лишь через сорок минут до нижних этажов, где территорию делил Драко с другими невыразимцами и волшебниками-помощниками, которые скорее предоставляли свои услуги, чем являлись полноправными сотрудниками самого секретного места в Министерстве. Она почти ввалилась в открытые двери совсем скромного больничного пункта.       — Я с бумажками, — улыбнулась она замершему от её голоса Драко.       Он перекладывал нужные колбочки с зельем по местам в стеллаже, как всегда элегантно и быстро. На ум кудрявой ведьме пришли совсем не милые мысли, и она попятилась назад, желая скрыть розоватые скулы за своими распушившимися волосами.       — Как пострадавший? — Гермиона откашлялась и прошлась чуть дальше, замечая похрапывающего волшебника.       — Мог оглохнуть и навсегда, но у меня вовремя оказалось немного безоара. — Драко подкинул в руке совсем крохотный камушек и положил на своё место в ящике. — А я ведь подумывал использовать его для одного эксперимента. А по итогу потратил на болвана, которому спас слух, но вряд ли это прибавит ему мозги. Хватать корень мандрагоры за чувствительные ветки, ещё и без наушников... Кого там Бруствер на работу берёт?       Драко оказался на редкость ворчлив. И правда бледен, как и говорил ранее Рон.       — Ты хорошо спишь? — Она передала ему бумаги, слушая удовлетворительный хмык после небольшой проверки. — Мешки под глазами просто кошмарные.       — Вчера просто выпил немного. Не бери в свою лохматую голову, — съязвил Драко, мягко тыча пальцев в её макушку. — Да и, думаю, у тебя на отделе тоже предрождественский ад.       — Кстати об этом. Спасибо за твой звонок.       — Пустяки, — пожал он плечами. Гермиона не должна была, чёрт! Но проследила за тем, как качнулось его тело, когда Драко опёрся бедром о деревянную столешницу. — У тебя не найдётся хотя бы капелька Отрезвляющего в ответ на мою любезность?       — Разве его не быстро сварить? — фыркнула Гермиона.       — Всё своё лишнее время я сейчас трачу на разговор с тобой, моя милая львица, — проворчал Драко, скрещивая руки на груди. — Поэтому был бы рад плате.       Он словно специально!       Гермиона стыдливо промолчала, начиная рыться в своей бездонной сумке. Вообще-то, она особо не пила, но всегда хранила парочку колбочек. Обычно они предназначались для Драко, ведь тот совсем не умел пить и привык полагаться на свою предстательную подругу.       — Спасибо, — облегчённо выдохнул он, когда его пальцы коснулись прохлады стеклянной баночки. А ещё ненадолго кожи Гермионы. Ну точно нарочно. — Так намного лучше.       — Снова отдал половину своего кошелька какому-то бару? — Драко мрачно кивнул и пробормотал уже в сотый раз на её памяти, что больше такого точно не повторится, иначе его голова точно взорвётся.       Сильное заявление, учитывая, что Драко как-то терпел её поучения.       — Что на этот раз? — Гермиона закусила губу, но сдержаться не сумела. — Снова девушка отшила? — повторила она слова мальчиков, но с опаской.       — Да, и ещё как, — хмыкнул он, даже не пытаясь обласкать улыбкой свои глаза. — Боюсь, она обезумеет, когда узнает, какое имеет на меня влияние.       И вот снова. Драко нашёл кого-то, а Гермиона продолжала выбирать его. Глупая, глупая наивная маглорождённая гриффиндорка.       — Но не будем о грустном. Раз у нас в обоих всё замечательно, то это Рождество впервые за сколько? За года четыре мы проведём порознь.       У Гермионы округлились глаза, и она перевела их на Драко. Такого же собранного, спокойного, от неё отчуждённость.       — Но разве она тебя не отшила? — спросила она почти с надеждой. За этой тупой болью Гермиона и не предала значение той оговорке. Обоих. Драко, должно быть, просто ошибся.       Ведь как она могла быть в порядке, если с ней не было Драко?       — Да, но я люблю её, поэтому хочу немного самовольства. Это же не преступление, верно? — он похлопал её по спине, намекая, что ей пора. — Ещё спишемся. Подарки, думаю, тоже подарим после Рождества. Я купил тебе кое-что. Уверен, что понравится.       От его слов у неё не открылся рот, чтобы спросить, что он имел в виду про обоих. Гермиона однажды пожертвовала Рождеством в Норе ради Драко. Если он пропустит своё просто из-за её упрямства?       Эгоизма?       Но было ещё одно чувство, которое не заглушить ничем. Совесть над ним не властвовала.       — А кто она? Эта девушка? — Гермиона повернулась к Драко через плечо, когда он вёл её к выходу. — Ты, вроде, фанат француженок.       — Метко, метко, Гермиона, — подбодрил её Драко.       Значит, чистокровная или полукровка. Франция не могла похвастаться большим количеством маглорождённых волшебников. Особенно тех, кто был способен перевестись в отделение другой страны, чтобы Драко вообще познакомился с такой ведьмой!       — Красивая?       — Соблазняет одним взглядом.       Если резать, то глубоко.       Иначе свой мазохизм она объяснить не могла.       — Как зовут? Может, помогу? — склонила Гермиона голову, ухмыляясь.       — Вряд ли, принцесса. Она вне зоны твоего доступа. И зовут... — Драко замялся. Неужели смутился? — Мон Кёр.       — Странное имя.       — Соглашусь, смешное, но моя любовь носит именно такое. А теперь на выход, а то мой пациент проснулся.       — Тогда до... Когда мы увидимся?       — Когда ты только захочешь.       Я хочу тебя сейчас.       — Ладно, хорошо, — Гермиона проглотила это желание. — Тогда до моей следующей хотелки, дракончик!       Драко улыбнулся ей. Ласково, нежно, почти любяще, как ей нравилось думать. С ним слишком тяжело было дружить.       Гермиона умела ладить с парнями без романтики. Рон был плохим примером, но Гарри выступал для неё парнем лишь в кошмарах их общего лучшего друга. Но Драко... Всё с самого начало пошло не так, когда их первое Рождество они проспали в обнимку на диване в её квартире. Просто пьяные и тоскливые. И похоже, что Гермиона была излишне падка на ласку, которую Драко не стеснялся проявлять.       Гермиона шла по коридорам, как в пустоте. Она ничего не видела, не слышала и не хотела. В голове крутилось чужое женское имя. Смешное на звучание, но Драко проговаривал его, как мантру, как самое прекрасное и для него сокровенное, слегка краснея от внимания слушающей его подруги.       Подруга.       Она хмыкнула, утопая в лицемерии последних месяцев её жизни. Гермиона была отвратительным другом для него, влюбляясь за его спиной и пытаясь привязать к себе. При этом каждый её шаг был хрупким и неясным. Она боялась, что он поймёт и отвергнет. Гермиона ведь не была той, кого Драко должен был хотеть, а она ему этого и не позволяла.       Была рядом, как подруга, но никогда не как девушка. Только в их первый вечер в баре, просто потому что не подозревала, что с Драко Малфоем возможно дружить.       — Брось ты, нужно уточнить у Гермионы.       Мальчики о чём-то бурно спорили, когда Гермиона вернулась в заваленный бумагами ослепляющий хаос. Он наполнил её пустую сейчас душу, и та откликнулась почти что слезами безнадёжности и мрака. Она хотела оказаться в тепле, в крепких руках. Но этот ад нужно было перетерпеть. Не только сегодня.       — Я уверен в своих словах. Вообще-то, Гермиона мне даже сказала, что я не только палочкой махаться умею, но и в теории весьма неплох. — Гарри увидел подругу и возликовал, прося её подойти к нему и Рону. — Правда ведь?       — Я передумала.       Гарри тут же сдулся, а вот Рон захохотал, хватаясь за живот и наклоняясь плечом к стопке бумаг, которая тут же свалилась назад.       И принявшись извиняться, он первым заметил неладное.       — Миона? Что-то случилось?       — Я хочу отпраздновать Рождество с вами, в Норе, — выпалила она. И, пока Гарри и Рон отходили от шока, Гермиона этим воспользовалась, чтобы перебить все их вопросы. — Я так решила и точка. Давайте просто отдохнём завтра, хорошо?       Мальчики явно не одобряли её подход к решению проблемы, но и не возражали. Им хотелось знать всё, что случилось, кто обидел, но, кажется, они поняли всё и без слов.       — Только для начала следует пережить сегодня.       И, как по велению судьбы, очередная стопка съехала к их ногам, вызывая у Гарри невинный смешок.       — Или хотя бы этот час.       Из омрачённого ночью Министерства Гермиона уходила самой последней. Тяжёлое и сырое пальто волочилось следом за ней. В один момент в её отделе начала идти гроза, промочившая все документы до единого. Очередные потраченные понапрасну часы, и стресс, который Гермиона уже не знала, куда девать.       Она была окончательно разбита. Работа выполнена не до конца и последует за ней в дом, а Драко...       Гермиона рухнула на диван, стоило ей только переступить порог дома. Живоглот не мяукал, не звал свою хозяйку, чтобы та обратила на него внимание, покормила. Он видел, как ей было тошно и плохо, и не стал вмешиваться в её горе. Такое глупое, наивное и ей личное.       Никто не понимал её привязанности к Драко, потому что они не видели, как он по-дурацки кривил лицо от муки на носу в процессе выпечки. И инициатором была не Гермиона. Драко любил готовку.       Они не слышали его смеха над абсолютно не смешной шуткой в реалити-шоу. И не ощущали объятий, когда он хотел утешить свою подругу. Гермиона всегда ощущала себя в них странно. Его руки казались ей уютными и крепкими, хотя его пальцы вечно отдавали холодом, а сам Драко не являлся силачом. Высокий, подтянутый, на вид хилый, но шустрый. Хитрый.       Драко не был похож ни на одного её друга, но Гермиона никак не могла принять причину. Ей хотелось любить его, но не с ним дружить. А Драко же...       Он любит какую-то Мон Кёр.       — Да что за имя такое! — выкрикнула она, пугая мурлычащего около её опущенной к полу руки кота.       Но на утро Гермиону ждал неприятный сюрприз. Причина её головных болей и пролитых ночью слёз рыскала по квартире и безуспешно звала по имени.       Гермиона простонала в подушку и перевернулась на бок на диване, откуда так и не поднялась прошлым вечером.       — Гермиона! — Его голос, пропитанный заботой и тревогой сдавил её горло.       Да что он вообще у неё забыл в такое раннее утро, в которое обычно в квартире тишину нарушило только тиканье часов?       — Вот ты где. — Драко наклонился над спинкой дивана и фыркнул. — Ну и гнездо же у тебя на голове.       — А себя ты видел? — пробормотала Гермиона, накидывая подушку на своё лицо. Драко слепил её своей улыбкой получше, чем то делало зимнее солнце.       — Я прекрасен, ведьма.       Идиот.       — Ты идиот, — повторила она свои мысли. — Что тебе нужно?       — Почему ты спишь на диване?       — Некрасиво отвечать вопросом на вопрос! — подушка полетела в его сторону, и Драко поймал её, опуская обратно на лицо Гермионы, вынуждая ведьму сердито фыркнуть. — Да что такое, Малфой?       — Хочу, чтобы моя очаровательная спутница проснулась и составила мне компанию.       — Что, твоя француженка тебя продинамила окончательно? Извини, но я последую её примеру и пошлю тебя вон! — Она посильнее прижала подушку к лицу и прикрыла глаза. Её тело дрогнуло, и Гермиона засмеялась, когда руки Драко залезли под плед и успешно нашли её чувствительные стопы. — Прекрати! Всё! Драко, пожалуйста! Драко! — безумно краснея и негодуя от его контакта, Гермиона совершенно не постеснялась въехавшей в него ноги. Случайно, но кого волнует? — Что стряслось вообще? Ты сам отшил меня на Рождество, а теперь заявляешься двадцать четвёртого и хочешь, чтобы я отменила все свои планы в очередной раз?       Гермиона соскользнула с дивана и поправила помятую пижаму. В магии был свой шарм и какая-то ленца, ведь вечером Гермиона переоделась в горизонтальном положении велением своей волшебной палочки. Но лучше бы она была в не лучшим образом пахнущем костюме, чем стесняющей её сейчас пижаме. Совершенно не женственно.       Господи, она ходила в розовой ночнушке с мордочками котят! А ведь Рон говорил выбросить эту дрянь, сравнивая её наряд со платьями одной надутой жабы.       — А разве ты не?..       — Что я не? — огрызнулась она, направляясь на кухню, чтобы заварить кофе и, возможно, выплеснуть его на этого напыщенного индюка. — Я не хотела тебя вчера расстраивать, но... А хотя знаешь что? Ты же вчера меня расстроил!       — Я думал, что у тебя есть планы, — неловко оправдался Драко. Он уселся на всегда готовый для него стул около круглого стола. Гермиона редко принимала гостей, но Драко буквально заставил её купить этот предмет мебели.       — Теперь уже да. Я нашла себе хорошую компанию. И тебе я тоже желаю удачно провести Рождество.       — Спасибо, — сказал он хмуро то ли за её слова, то ли за поданный ему чай.       Драко потёр ручку кружки и стеснялся поднять глаза. Ну да, он нарушил их договорённость, их личный праздник, но разве Гермиона могла помешать его личному счастью? Он не должен был судить себя за это. Только если чуть-чуть.       — Так что ты хотел предложить? Думаю, до вечера я свободна.       Его взгляд мгновенно воодушевился.       — Как раз об этом и шла речь. Как насчёт прогулки? Недолгой, но по твоим правилам. Я знаю, что говорил, что мы встретимся лишь после и подарим подарки тоже, но ты меня знаешь, — хмыкнул он. — Не люблю ждать. Давай проведём это Рождество ненадолго вместе.       Что-то в его словах Гермионе очень не понравилось, но она не понимала точно. Меланхоличность, но совсем не радость. Драко редко прибывал в таком настроении, но сейчас им было пропитано всё, вплоть за окружающего его воздуха.       — Говоришь так, словно оно у нас последнее.       Драко не ответил сразу, и это насторожило Гермиону ещё больше.       — Кто знает? Если мы оба будем состоять в отношениях, то это и в самом деле так. Тем более у тебя же всё уже схвачено. — Он посмотрел на подаренные Фредериком розы, и Гермиону чуть не стошнило. Она уткнулась в кружку и глубоко задышала.       Вот значит, что он посчитал за причину. Такую несущественную мелочь. Гермиона прекрасно знала Драко. Совершенно неглупого и смышлёного волшебника, который ни за что не подумает так, как невыгодно ему. И это означало лишь одно. В его мыслях Гермиона с другим мужчиной смотрелась верно, нужно.       — Хорошо. Только дай мне собраться.       — Я не тороплю тебя, допей хотя бы кофе.       — Не хочу больше. Если что, можешь добавить туда сливки и сахар, — крикнула она намеренно громко, скрываясь за проходом в спальню. Чтобы он не услышал её дрогнувший голос.       Дурацкая Мон Кёр с дурацким именем и дурацким ухажёром!       Гермиона точно не завидовала этой девушке. Той достанется самый туполобый на свете мужчина. И неважно, что Гермиона думала о нём постоянно, как и прокручивала в голове, как пластинку, образ неизвестной ей француженки.       Да чем она была хуже? Правильно, Драко просто идиот!       Гермиона зарылась вглубь своего шкафа, чтобы найти что-то симпатичное. Что она так давно не надевала. И пусть Драко катится в Запретный лес, она это делала для себя. Гермиона тоже была симпатичной и милой, она ведь тоже нравилась мужчинам!       В ней и правда не было грации и утончённости, но зато был ум и характер. А в жизни эти две вещи будут понадёжнее.       Она фыркнула сама же себе, понимая, настолько её мысли были пропитаны лицемерием и зависти. Может, было и не так плохо одеться мило хоть раз для кого-то другого? Потому что так захотелось тебе и маленькой девочки внутри, обожающей Рождество больше других праздников. Она бы всё отдала, чтобы Драко смотрел на неё влюблённо и нежно, не по-дружески, а совсем иначе. Не так, как её провожали взглядом Гарри, Рон и Невилл.       Внимание Драко представлялось Гермионе острым и почему-то сладким. Но какое он дарил ей сейчас? Похожее, но без осознания желанности или любви. Драко был крайне игрив, потому что ему не нравилось показывать свою слабость, и Гермиона никогда не воспринимала его заигрывания серьёзно. Как бы сильно ей ни хотелось. В конце концов, тогда можно было считать, что он флиртовал и с Гарри, а это уже было чересчур для её воображения.       Гермиона отвлеклась лишь на короткую записку, которую отдала своей маленькой сове. Ей просто было интересно, без фанатизма.       — Драко, ты не против, если мы...       Он замер в процессе питья, и кружка застыла совсем близко к его губам, начиная пустеть от выливаемого вниз чая.       И по коже Гермионе пробежался ток. Сотня маленьких иголочек облегающего шерстяного платья вжались в её тело вместе с застывшим серым взглядом.       — Сходим в парк? — закончила Гермиона, облизывая пересохшие губы.       Так неловко ей не было никогда. Разве что однажды, когда Драко наведался к ней без спросу, а она расхаживала по квартире в одном полотенце. И пусть сейчас Гермиона укуталась в тепло пряжи Молли, всё равно ощущала себя слишком голой перед ним.       — Драко! — она хлопнула в ладоши перед его лицом.       И первое, что выдал его гениальный мозг, выбранный одним из немногих невыразимцев, кому было дозволено спокойно взаимодействовать с различными артефактами, было:       — Э-э-э, — протянул он, запинаясь и поднимаясь на ноги. — Праздничное... платье.       — Ты что, смутился?       — Вряд ли, ведь я видел тебя почти голой, — Драко закрыл глаза и плотно сжал губы, прекрасно понимая, что сморозил полную чушь.       И ещё покраснел. Не редкость в их отношениях, ведь Драко был довольно раним, но его кожа розовела не из-за унижения или ошибки. Само собой, это входило в его грехи, но не сейчас.       — И поэтому ты смутился меня в одежде? — Гермиона похлопала его по груди, приманивая обеспокоенный взгляд к её ладони. — Простого «красиво выглядишь» было бы достаточно.       — Ты и правда красивая!       От его возмущения ей стало смешно.       Гермиона завела Драко в коридор и кинула ему в руки его сапоги, сама же наклоняясь к своим длинным и желая поскорее натянуть их на ноги. Драко забормотал позади неё, но последовал её примеру.       — И что бы сказала твоя любовь, если бы узнала, что ты называешь какую-то другую девушку «красивой»? — Он считал её красивой! Блять. Да у Гермионы не было никакой другой реакции, кроме матов и желания вцепиться в воротник этого придурка и поцеловать его. — Неудивительно, почему тебя отшили.       — Во первых. — Драко поднялся на ноги и поправил полы чёрного пальто, смотря на Гермиону сверху вниз. И это ненормально, что она этого смутилась. — Меня ещё не отшили. Во-вторых, у меня есть глаза, чтобы видеть, что ты красивая. Да и всё равно любимый человек будет самым привлекательным в твоих глазах, сколько бы красоток ни вертелось рядом.       — Обо мне говорили всякое, но чтобы красотка? — ухмыльнулась она, равняясь с ним.       — Говорили просто кретины, прошу заметить. А теперь. — Драко развернул Гермиону к себе спиной и с шорохом стянул её пальто с вешалки. — Руку.       — Решил поухаживать?       — Я хочу поухаживать, а это разные понятия. — Плавно, бережно медленно Драко одел Гермиону в тепло, и дело было вовсе не в пальто. И его взгляд, когда он повернул ведьму обратно к себе, чтобы аккуратно застегнуть все пуговицы, потеплел. — Так куда мы там собрались?       — Я трансгрессирую.       — Что-то не нравится мне твой взгляд.       — И что это за взгляд? — посмеялась она с прищуром.       — Как у меня. А в моей голове никогда не бывает безобидных идей.       — Этого Рождества стоило ждать только ради того, чтобы ты в этом признался.       Драко под смешок дал ей руку, и Гермиона трансгрессировала их обоих. В следующий раз он вцепился в неё уже при других обстоятельствах и без своей ухмылки «я король положения».       — Останови эту штуку немедленно!       — Драко, не могу.       — Ты способна заставить заткнуться зал Визенгамота, но не можешь остановить чёртовую магловскую машину?! — Драко прилип всем телом к своему разноцветному единорогу с детской карусели.       — На нас все смотрят, — сквозь смех прошептала ему Гермиона.       — Наплевать! Ты сама говорила, что бояться не стыдно. И мне сейчас охренеть как страшно!       — Ты летаешь на метле в десятках метров от земли, но боишься... Я не уверена, что здесь есть даже один. — Да, ей не надоедало хихикать над реакцией Драко. Гермиона обвила руками своего коня и с улыбкой посмотрела на своего попутчика. — Ты сам на себя не похож в такие моменты.       Драко же оскорбился её фразой. Он тут же выпрямил спину и сел равнее, принимая чопорный вид.       — На метле я могу контролировать всё. Вплоть до скорости и угла наклона. Здесь же я просто кружусь под дурацкую музыку, которая заставляет детей смеяться.       — Мне кажется, они делают это не из-за мелодии аттракциона.       — О, да хватит! Знаю, что для маглов я выгляжу смешно, но меня пугают непонятные мне механизмы, которые могут сломаться и причинить мне вред. И это уже мне неподвластно.       — Я не говорила, что ты смешон. Я хотела сказать, что ты милый в такие моменты.       И так красные от мороза щёки Драко зарумянились с её слов.       Гермиона вдохнула хрустальный колючий воздух и тихо засмеялась, выдыхая уже белоснежное тёплое облачко.       — А помнишь, как ты вусмерть напился в первое наше Рождество и свалился с бордюра, пытаясь доказать мне, что трезв?       — Я же пытался ровно по нему пройтись, да?       Она кивнула.       — А ещё ты тогда кинула в меня снежок, хотя я и так был по голову в сугробе.       — Словно хладнокровным страшны морозы.       — Нет, но очевидно, что я тогда чуть не заснул. Слава Мерлину! — вдруг воскликнул он. — Нас хотят остановить. Этот ад закончился. Ещё немного, и меня бы вырвало.       — Мы покачались всего пять минут! Давай ещё раз!       — Нет! — Драко спрыгнул с замершей карусели, облегчённо выдыхая от контакта ног с землёй. Он вернул своё мнение к Гермионе и протянул ей руку. — И никаких уговоров. Я и так достаточно опозорился, при этом ещё и заплатив. Для меня это слишком.       Стоило Гермионе спуститься и почти прильнуть к груди Драко, как чувство лёгкости куда-то испарилось вместе с невесомостью на детском аттракционе. Только её ноги и Драко, смотрящий на неё грустно и отчуждённо.       Щёки обжёг вечерний мороз, и Гермиона попятилась.       — Наверное, пора расходиться? Меня ждут и...       Она совершенно не хотела и ощущала, что Драко — тоже. Её пальцы продолжали сжимать его прикрытую перчаткой ладонь, он же отвечал ей тем же.       Драко стоял напротив неё. По-уютному одетый в шапку с шарфом, пряча в нём свой покрасневший нос. Он смыкал губы и дышал. Нервный глухой звук ожидания, пока в груди Гермионы билось и пыталось перебить его сердце. Но она вслушивались, вставая почти на носочки, чтобы поймать голос Драко раньше ветра. Так близко, почти у самых губ.       Она покорно отстранилась, когда он повернулся к ней, собираясь, наконец, прервать их наивное молчание.       — И что? — Драко склонил голову и отпустил её руку.       Так ушла и всякая надежда.       — И у меня есть для тебя подарок.       Гермиона засуетилась с бездонной сумкой, пытаясь отыскать среди сотни склянок и свитков бумаги ей сейчас так нужное... Она зацепилась за твёрдый переплёт и потянула книжечку наверх.       — Почему я не удивлён, что Гермиона Грейнджер дарит именно книгу?       — А ты открой, чтобы ошибиться наверняка.       — Ошибиться? — Драко принял свой подарок и пролистнул слегка вперёд, не замечая ничего странного в, как оказалось, обычной записной книге. — Я чувствую тут магию, но не могу понять какую, — пробормотал он, водя пальцами по страницам. — О чёрт! Протеевы чары, ведьма! Ты с ума сошла? Это стоит целое состояние!       — Не тогда, когда колдуешь сама.       — Поразительно! — с улыбкой выдохнул Драко, быстро убирая беззаботную эмоцию со своего лица. Он закрыл книгу и, раскрыв подолы пальто, положил её во внутренний кармашек. — Твой подарок весьма кстати. Ты же связала эту книгу со своей?       — Да. Моя дома. Просто ты жаловался, что не можешь делиться со мной всем вовремя, а ещё что я не всегда могу рассказать тебе свежую историю про Гарри и Рона, — затараторила Гермиона, оправдываясь.       — Куда же мы без твоих дружков? — фыркнул Драко. — Так вот, у меня для тебя небольшой подарок, но ты в полной мере получишь его лишь завтра. Протяни руку.       — Ты не умеешь дарить скромные подарки, — улыбнулась Гермиона, и её сердце рухнуло вниз, когда она поняла, что он вложил в её ладонь.       — А кто говорил о скромности? Я сказал небольшой, не более.       Она уставилась на поблёскивающие в темноте улицы ключи. Вокруг был шум, горели огни, но Гермиона сейчас оглохла и ослепла. Она тяжело сглотнула и перевела дрожащий взгляд на Драко. Он был всё также спокоен и тих. Слишком. Всё это слишком.       — Я внёс оплату за следующий год, поэтому можешь не переживать насчёт этой мелочи. — Драко сдул чёлку со лба и повернулся к окружающему их празднику. Тогда почему же внутри было так пусто? — Моя квартира будет побольше твоей. Да и до работы недалеко.       — А ты? — почти мольба. Гермиона почти молила Драко отшутиться и сказать, что он просто так хотел видеть её у себя постоянно.       — Гермиона, я... Я так не могу, — выпалил он на одном дыхании, уничтожая, обжигая её своим забитым отчаянием. — Британия мой дом, но мне предложили перевестись во французский филиал Министерства, и я согласился. Думал, что уеду только после Рождества, но портключ прислали строго двадцать пятого.       — Вот как. — Это всё, что она сказала, прижимая ключ к груди. — Франция... Там ценят зельеваров лучше, чем у нас. Тебе там будет комфортнее.       С каждым словом Гермиона шла к пропасти. Нужно было остановиться, иначе она расплачется и заставит Драко передумать, начнёт умолять оставить такую перспективу. И ради кого?       Там у Драко была девушка, и именно так он собирался справить с ней Рождество. А с Гермионой он прощался.       — Меня здесь ничего не держит, — сказал он прежде, чем Гермиона успела задать свой вопрос.       Её было недостаточно. Ему её было мало.       Гермиона ощущала падающий прекрасный снег, видела мигающие яркие огни сквозь прикрытые веки, но ничего не могло отвлечь её от ада внутри. Ни бумаги, ни суматоха на отделе не могли сравниться с этой болью. Тупой, прямой, с лицом, которое она любила.       Драко уделил ей это время, чтобы расстаться.       Гермиона открыла глаза и улыбнулась ему, принимая эту правду.       — Мне и правда пора, Драко, — она коснулась рукава тёмного пальто и дрогнула. Серебро в глазах Драко сейчас плавилось, как горело золото в её взгляде. — Только можно обнять тебя? Пожалуйста. — Голос Гермионы задрожал вместе с ней.       Она увидела в серебре тоскливый блик, а затем весь воздух вышел из груди, заменяясь его мужским, приятным парфюмом. Драко сжал её плечи и уткнулся лицом в мокрую шапку, обнимая и протягивая странный, почти страдальческий звук.       Гермиона не хотела плакать при нём, поэтому позволяла слезам смешиваться со снежной влагой на его пальто.       Делал ли то же самое Драко? Она желала верить, что была ему дорога столько же, сколько и он для неё. Что была ему бесценной.       — Не спрашивай о такой глупости. — Была. Она была.       Глаза и нос защипал холод и боль, и Гермиона всхлипнула, обнимая Драко в свой самый последний раз. Именно так, как сейчас.       Я влюблена в тебя, идиот. Так влюблена.       Первой отпустила это она. Шагнула назад, вытирая сырой перчаткой влагу с ресниц.       — Можно... ещё немного? — робко позвал её Драко.       И нарушила своё же слово тоже она. Объятия с ароматом глинтвейна и грусти. Точно таким же, когда они сделали это впервые четыре года назад.       — Гермиона? — Джинни окликнула её на застолье в Норе и присела рядом, когда в ответ получила один только кивок. — Милая, на тебе лица нет.       — Ты сама тактичность, дорогая, — отозвался Гарри, запивая свою храбрость перед женой бокалом шампанского.       — Но что случилось?       — 'емионе разбили сердце. — Флёр мягко подошла к Гермионе и подала ей чашку с какао. — Это видно по глазам, — пояснила она на вопросительный взгляд Джинни. — Разбиты, словно хрустальные шары. Я смотрю на 'ермиону и не вижу её душу. Только отражение комнаты.       От того, как все вдруг обратили свой взор на погрустневшую гриффиндорку, Гермиону передёрнуло. Она стыдливо покраснела, пряча злость и негодование за отсутствие личного пространства.       — Это ведь Малфой? — спросил её Рон. И их жалость её тоже раздражала.       — Погоди, тот самый Малфой, который бегает за ней, как щенок? Который смотрит на Гермиону, словно впервые в жизни увидел женщину?! — подскочила Джинни, вспыхивая, как спичка. — Это ересь! Он любит Гермиону!       — А ещё он любит какую-то француженку и собирается ехать к ней! — Гермиона оттолкнула от себя подругу и пошла прочь, желая провалиться под скрипучий пол Норы.       Это было её худшее Рождество. Так она думала до дружбы с Малфоем, и забавно, что после.       — Гермиона, солнышко! — улыбнулась ей Молли, и Гермиона удивлённо моргнула, когда поняла, что ноги привели её на кухню. — Кингсли звонил по твоему поводу. — Она вытерла руки о фартук и достала из кармана бумажку. — Номер я записала. Просил перезвонить. Надеюсь, что тебя не выдернут на работу в праздник.       — Ох! — Гермиона подошла к висячему на стене телефону и стала водить циферблат по кругу. — Это по поводу моего вопроса. Вряд ли что-то срочное.       Гудок за гудком. Удар сердца за ударом. Гермиона сжала трубку и приготовилась проклясть Бруствера, как он взял трубку, неловко отодвигая планы Гермионы по его убийству назад.       — Министр, это мисс Грейнджер. Я вас слушаю.       — Ну и работку ты мне дала под Рождество, Гермиона, — со смешком выдохнул он. — Я подал запрос на интересующее тебя имя, но меня там только обсмеяли.       — Вы проверили оба варианта? — Гермиона прижалась к стене почти вплотную в попытке не упустить ничего важного от сказанного Министром. — Я просто не совсем уверена, «ё» в её имени шла, как «о» или всё же «ё». Да и насчёт «р» я не могу сказать наверняка...       — Гермиона, послушай. Ни Мон Кор, ни Мон Кёр в Министерстве Франции нет и никогда не было. Я проверил все варианты, только усиливая французский хохот. До мурашек, поверь уж мне.       — Вот оно что... — Гермиона нахмурилась, не ясно понимая, что делать дальше. — Спасибо большое за помощь, Министр.       — С Рождеством, Гермиона.       — И вас тоже... Кингсли. Я вешаю трубку. Мерлин! — взвизгнула Гермиона, когда Флёр почти бесшумно подкралась к ней, убаюкивая ладонь на плечо.       — 'емиона, я услышала кое-что в твоём раз'оворе. П'ости за мою невоспитанность, но мне важно знать.       — И что... же?.. — Почему Флёр смотрела на неё, как на подбитую собаку?!       Да, Гермиона запуталась, но не до той степени, что её ментальное здоровье можно было закапывать. Точно не живьём. Оно ещё было способно к жизни, пока Гермиона не начала анализировать упавшую ей на голову информацию.       — Кажется, Кингсли сказал «мон кё'». Что он имел в виду?       — Это имя девушки, в которую влюблён Драко.       Флёр раскрыла глаза и прикрыла рот ладонью.       — О, милая! Если он назвал тебе его, то он жестокий в'ун! Джинни была п'ава!       — Не поняла. — Поэтому это имя звучало по-дурацки? Драко сказал ей не имя, а какую-то французскую фразу?       — Мон кё' означает «моё се'дце». У этого не может быть д'угих значений. Только п'изнание в любви.       Мир вокруг остановился. Но, как ни странно, Гермионе хотелось убежать.       — Соглашусь, смешное, но моя любовь носит именно такое.       — Флёр! Спасибо! — она бросилась на неё, быстро стискивая в объятия.       — Куда это ты? — нахмурилась Джинни, подхватывая подругу, которая чуть не поскользнулась на пролитом Джеймсом соке. — Бахнула что-то на кухне? У тебя взгляд бешеный.       — Кажется, Драко любит меня, Джинни!       Та сжала губы и отпустила её, оставляя один на один со своей широкой улыбкой.       — Словно кто-то удивлён. Ну, беги к своему хорьку, — она усмехнулась и подтолкнула Гермиону к выходу. — Я уверена, что своё горе он заливает в баре.       Гермиона рванула по полю из Норы, нисколько не заботясь о том, что позади неё крикнула Джинни. Ведь она выпорхнула на улицу в одном свитере. И всё равно.... Гермиона задыхалась на пути к точке трансгрессии. Она должна была дойти, успеть увидеть Драко!       Он же был таким огромным ранимым идиотом!       Гермиона не держала его в Великобритании, потому что была не его. А позволяла ухаживать за собой другим. Была особенной кому-то ещё, не только напыщенному самовлюблённому слизеринцу.       И внезапно появившаяся девушка, хотя Драко но с кем не встречался уже больше года! Именно из места, куда он собирался сбежать. И именно тогда, кода какой-то там когтевранец начал проявлять ей знаки внимания. Прямо перед Рождеством, чтобы поставить точку там, где они начали.       — Да и всё равно любимый человек будет самым привлекательным в твоих глазах, сколько бы красоток ни вертелось рядом.       И он смотрел на неё. Драко смотрел на неё, когда называл имя какой-то мифической француженки, которую Гермиона успела возненавидеть. А ведь это была она сама...       Драко вызвал в ней злость и обожание одновременно. Она любила его и хотела убить, если он продолжит говорить о чёртовой Франции, когда в Британии была подруга, готовая его поцеловать!       Гермиона ворвалась в их бар, перепугав всех постояльцев и бармена. И Драко она нашла там же. Он повернулся к ней и тут же вскочил на ноги, осматривая с ног до головы и не понимая, почему она так дурацки улыбалась.       Ещё не уехал. Она успела.       — Какого соплохвоста, на тебе одна тряпка?! — Драко затянул Гермиону под свою руку, пока вёл её обратно к входу, чтобы стянуть собственный шарф с вешалки и укутать им своё красное чудовище. — Ты обезумела? Власть в голову ударила? Гермиона, ты, конечно, великолепна, но погода всё ещё тебе не подчиняется.       — Да, я обезумела. Вполне реально. Ты ведь сам говорил, что так и будет, как только я узнаю, как влияю на тебя.       Она не собиралась церемониться, потому что Драко сделал ей больно своим актом жертвенности. Кем он себя возомнил, собираясь уехать, убежать от неё? Гермиона достала бы его из-под земли, да хоть из самых глубоких ячеек Гринготтса! Только чтобы увидеть этот его удивлённый и смущённый взгляд, когда к нему подкралось очевидное осознание.       — Зачем ты солгал? — Гермиона придвинулась ближе, осознавая, что Драко был слегка пьян. — Пожалуйста, не уходи. Mon cœur... Ты ведь обращался так ко мне?       Её сердце могло так легко разбиться — она сама позволяла ему это. Но Драко смотрел на неё не в силах сказать и слово лжи, поэтому он молчал и решался.       — Ты ведь говорил все эти глупости обо мне?       — Нет, — отвернулся он.       — Драко...       — Ты не француженка, — он провёл ладонью по горящей шее. — И сам язык знаешь отвратительно. — Драко собирался, он хотел сказать что-то ещё, но его вдруг разозлило всё. Как и саму Гермиону, когда она поняла, что Драко ей нагло соврал. — Вам заняться нечем?! Это вам не спектакль!       Гермиона с удивлением разинула рот, провожая взглядом голодную до зрелищ парочку постояльцев бара. Драко накинул на плечи Гермионы своё пальто и, схватив за руку, повёл на улицу.       — А ты, значит, погоде ровня?       — В моих руках самая восхитительная ведьма из всех, какая мне разница? — Не сказав ничего, Драко остановился, и Гермиона врезалась в его спину, издав смущённое «ой». — Какого чёрта, Гермиона? Зачем ты всё это делаешь? Любопытствуешь... Что ты подкармливаешь этим? — Их взгляды встретились сквозь падающий хлопьями снег. — Врываясь в бар, где я почти плакал по тому, что ты обжимаешься с тем уродом с Когтеврана! Когда как я получил твоё тепло лишь на чуть-чуть? — Драко взглотнул, когда слова сдавили ему горло.       — Я была в Норе. — В этот момент Гермиона очень хорошо поняла выражение Драко. Он был чертовски разочарован собственной глупостью. — Фредерик дарит красивые цветы, но он мне не нравится. Конечно, парень перспективный и симпатичный... — пробормотала она, склоняя голову. — И явно умнее тебя! Как ты вообще додумался до этого? Дважды!       — Ты называешь меня идиотом? — озлобился Драко, прищуривая блеск в глазах. И на грусть Гермионы, это были совсем не слёзы.       — А кто ты ещё?       — Даже не знаю! Наверное, ты и права, учитывая, что я когда-то придумал себе в тебя влюбиться!       Гермиона шагнула назад, давая услышанному задержаться в морозном воздухе и проникнуть в её лёгкие с новым вздохом.              — Я тоже люблю тебя!       Она хлопнула себя по губам, как будто сожалела. Нога ступила по снежному асфальту вперёд к Драко.       — Я тоже люблю тебя, — повторила Гермиона, но только для него, оказываясь совсем близко.       — Позволь уточнить, — взглотнул Драко, явно ожидая после сказанных друг другу слов дуэль, но никак не ответное признание. — Ты ведь говоришь это не из жалости?       — Ты и правда идиот, раз спрашиваешь такое, — фыркнула Гермиона, впиваясь в нижнюю губу, чтобы не сказать что-то ещё. Лишнее сейчас, пока что.       — Слава Мерлину. — В его стоне Гермиона и утонула.       Горячие руки обожгли её щёки, и Драко притянул ведьму к себе, свободно впиваясь в губы. Сначала нужно, неуверенно, потому что никто из них не знал, что случится. А затем, когда они отодвинулись и посмотрели друг на друга, решили оба. Всё было правильно.       Драко потянулся к ней первым, но почему-то Гермиона ясно ощущала, как толкалась к нему сама. Они позволили поцелую случиться вновь. Пробежаться искрам по их губам, загореться чужому, уже смешанному с собственным дыханию пробраться внутрь и выйти наружу со всхлипом, полустоном.       Как же давно она могла наслаждаться всем этим? Ощущать его, как все те девушки до неё?       — Ты мог просто... сказать мне. — Её пауза была грубо проигнорирована его губами, сминающими и действующими более властно и менее нежно. Драко уже тянулся к её бёдрам, стоя посреди улицы Косого переулка! Мерлин!       Нет, ей, разумеется, льстило, но завтра утром за это она точно спасибо не скажет!       — Драко! Почему ты не сказал мне всё прямо? — отпрянула Гермиона, хватая ртом воздух и осознавая, что какое-то время её и так сжимали самым дерзким образом и приподнимали над землёй для более удобного удовольствия.       Драко облизал губы, явно собираясь с мыслями, а не слизывая остатки её тепла. Иначе она позволит поцеловать себя глубже... Интереснее простого рта.       — Гермиона, послушай. Я неудобен тебе. Ужасен, отвратителен, лицемерен, а ещё очень эгоистичен.       — И именно поэтому ты был готов отпустить меня, чтобы сюсюкаться с другими ведьмами, но уже во Франции?       — Так, милуюсь я только с тобой. Все девушки, с которым я был, явно с ума сошли бы, если бы узнали, что я умею быть настолько удивительно навязчивым. И да, я не хочу, чтобы ты выбирала всё это. Я не выбор, Гермиона. Я... Огромный идиот, который сделал тебе больно, потому что побоялся стать счастливым. — Драко прикрыл глаза и качнул головой. — И я не хочу бежать со своей страны. Я хочу быть с тобой. И ты тоже вовсе не мой выбор, — махнул он руками. — С тобой у меня его не было. Я мог только влюбиться.       Мир заблестел и замигал от её частых морганий.       — О, перестань, Гермиона. Я мог сказать что-нибудь и получше.       — Пожалуй, но мне не нужно ничего лучше. Я хочу тебя, Драко. Я хочу только тебя на это Рождество и последующие. Я больше не готова быть твоим другом.       Драко усмехнулся, останавливаясь в касаниях на её плечах.       — Я не целуюсь с друзьями.       — Тогда сделай больше такого, что у нас до этого не было.       Его брови взметнулись вверх.       — Смело. Так в кровать меня ещё никто не звал.       — Мы уже спали вместе.       — Но не трахались. — Драко высунул язык, ясно давая ей понять, что не забыл о её ненависти к данному слову в контексте секса. — И не будем. С тобой я буду заниматься только любовью.       Драко сам положил её руки на воротник своей кофты, подталкивая Гермиону поступить импульсивно. И она, улыбнувшись, потянула его на себя, получая свой заслуженный поцелуй, по которому уже успела соскучиться.       Руки Драко заскользили к её волосам, сжимая кудри у кожи головы и наклоняя голову под себя. Он заставлял её губы дрожать и молить о большем, потому что Гермиона чувствовала теперь всё. Всего Драко, к которому раньше у неё не было доступа. Власти...       Гермиона застонала, позволяя Драко углубить поцелуй. Его пальцы запутались в её кудрях теснее, и он стащил ту, роняя на пол.       — Когда ты?.. — выдохнула она, осознавая, что они больше не стояли на улице. Гермиону окружило тепло его уютной квартиры, совсем рядом к тому месту, где свершилось их чудо.       Тошнота от трансгрессии не заставила себя долго ждать, и Гермиона скривилась, нагибаясь к груди Драко и пытаясь не разукрасить его ботинки остатками пирога Молли.       — Прости, нужно было предупредить.       — У нас всегда был странный темп. Ненормально так двигаться, — взглотнула она, делая глубокий вздох.       — Остановимся?       — Я убью тебя, если ты сделаешь это.       — Остановлюсь или трахну тебя? — За свою очередную шутку он получил под рёбра головой, покоящейся так неудобно (для Драко) на нём. — Я просто нервничаю, ладно? Ты ведь... С тобой есть последствия, если я ошибусь.       — Ты собираешься переехать во Францию?       — Нет, — ответил он мгновенно. — Мне попадёт от Бруствера за свои переменчивые стандарты, но от тебя получить страшнее.       — Значит, ты не ошибёшься. Это всё, что тебе нужно, чтобы разочаровать меня.       — Каким образом ты подсадила меня на свой поводок? — Ей на самом деле нравилось это чувство власти. Драко был абсолютно прав, беспокоясь за себя. — И гори дотла Франция и всё остальное. Здесь есть всё, что мне нужно.       — Ты смотришь на меня.       — Правильно, mon cœur. Именно на тебя.       Драко такой холодный, дрожащий в её руках, когда Гермиона стала зацеловывать его губы и спускаясь ниже. Он был её. Не другом и не когда-то давно врагом, а всем, что ей было нужно.       Гермиона вдавила Драко в дверь закрывшейся за ними спальни.       — Дьявол... — он выпустил весь воздух. Драко впился зубами в кулак, когда Гермиона оставила очередной поцелуй на его голой груди, предусмотрительно и самостоятельно избавившись от ненужного им сейчас свитера. — Я спущу в штаны, как мальчишка, если ты...       Гермиона молча расстегнула пряжку его ремня и пропустила руки в боксеры, прямо в жар, сводя с ума их обоих. Их стоны смешались, и Драко метнулся к её лицу, притягивая ближе к своему сумбурному и влажному поцелую.       И Гермиона наслаждалась его твёрдостью. Сколько же раз она была влажной по его вине? А страдал ли он соразмерно её стыдливому сжиманию бёдер и ощущению смазки от, казалось бы, простого контакта или хрипловатого голоса? И в контрасте с малым раньше, Гермиона сгорала сейчас, ёрзая на месте и сжимая пальцы на ногах. На руках и получая в губы новый стон, новый, пошлый укус и мазок языком за её ласку.       — Драко, я хочу... — он перебил её, роняя на кровать.       Поцелуй и снова поцелуй. Драко терзал её шею, терзал и грудь. Он стянул лифчик, чтобы увидеть её полностью. Бельё оказась на полу со всем остальным, а влажность его рта окружила мучительно чувствительные соски.       — Что бы ни хотел твой очаровательный ротик. — Тёмный, томный взгляд прошёлся по ней подобно лезвию ножа, и Гермиона промычала, чувствуя, как её тело терзалось в такой близости от напряжённого, полностью готового члена.       Драко опрокинул её голову назад, обводя большим пальцем подбородок. Он оттянул припухшую нижнюю губу и навис сверху, не давая Гермионе больше смотреть на то, как он был возбуждён.       — Он сделает, но позже.       — Меня это не устраивает. — Гермиона сжала ладонь на его эрекции и провела восхитительный путь до головки, давая себе насладиться видом закатывающихся серых глаз и приоткрытого рта, который целовал её и властно подчинял. — Я хочу сейчас. Я так давно думала об этом, Драко.       — Ты думала о своём рте на... Мерлин... — Он вцепился в её руку, дрогнув всем телом. — Договорились, ты сделаешь это. Сделаешь. — Драко проскользил по податливой уже влажной фигуре, останавливая ладони на пунцовом и блестящем в восхищении лице. Он быстро поцеловал Гермиону в лоб и заглянул в её глаза. — Но потом, прошу тебя. Я хочу кончить с тобой.       Внутри всё скручивались. Нельзя, нельзя было так, чтобы всё резко и сразу. Но рациональность крошилась от одного короткого «хочу» в её мыслях и слетевшего с губ Драко стона «Гермиона», когда он подготавливал её для себя.       Слова о бесполезности тонули в новых стонах. Она была готова принять его сразу и полностью, но Драко входил в неё, сгибал внутри пальцы и посылал жажду её измученному телу повторить это, выгнуться под его ласками.       Знали оба, что продержаться достаточно долго не сумеет никто из них.       Гермиона раскрыла свои бёдра для Драко, пока он растирал её смазку по члену и собирался с духом перед тем, как наклониться над ней и, глубоко вздохнув, войти.       Драко растягивал её плавно и спустя показавшуюся вечность достиг конца, пристраиваясь удобнее и сжимая хватку на полностью готовых для любой его вольности бёдрах. О, Мерлин, Гермиона сейчас сделала бы всё, чтобы это чувство абсолютной наполненности было с ней всегда.       Он не был слишком большим для неё, наоборот, идеальным. Она покачала бёдрами из стороны в сторону, и Драко почти выскользнул от количества смазки. Он вернулся обратно с шумным стоном, подхватывая Гермиону под коленкой и толкаясь вновь, уже самостоятельно.       — Боги! — Ногти впились в его спину, и Драко подарил очередной свой прекрасный стон. И Гермиона не могла остановиться, ведь это было для неё слишком новым, раньше неизвестным.       Хорошо, теперь она понимала истерию в Министерстве по нему. Если бы Гермиона только вслушивалась в сплетни, уже давно бы всё это знала. Но разве можно было подготовиться к личным чувствам от того, как тяжесть его тела и тепло от вздохов давили на её мозги? Она страдала и тонула в удовольствии одновременно. Выгибалась от него и пыталась вжаться бёдрами ближе, навстречу его толчкам.       Драко нашёл их общий темп скоро. Достаточно резкий и быстрый, чтобы не прекращать стимулировать переднюю стенку влажности Гермионы. И, чёрт возьми, глубокий. Она ощущала внутри себя каждое его достижение её нутра, и не прекращала стонать, шепча на ухо, как ей было хорошо.       Взамен за всю эту боль он дарил ей бесконечную любовь. То, чем занимались они вместе. Вместе и завершая их первый секс.       Драко содрогнулся раньше неё, но не прекращал двигаться, впиваясь до красноты в губу зубами и после с отдышкой выдыхая, когда Гермиона следовала за ним, сбавляя эту пытку и даруя пощаду. Но Драко был не таким, он любил дразнить и видеть её смущение.       И в этот раз в момент самой высшей точки, когда пальцы ног сжимали простыни простыни, а горло сдавливалось в немом стоне, Драко облизал свои пальцы, чтобы коснуться клитора Гермионы и свести её с ума.       — Блять, я думал именно об этом, когда увидел тебя в том платье.       — Хорошо. Твоя запинка полностью прощается, если это правда, — фыркнула Гермиона, отходя от чего-то, что не заслуживало называться оргазмом. Это было большим. Намного. — И каково это? Быть со мной?              Она глубоко и часто дышала, всё ещё ощущая Драко внутри себя. И кажется, он совершенно не хотел прекращать эту интимную связь, даже когда лёг рядом с ней и подмял к себе, укладывая её бедро на себя.       — Я умер в тот самый момент, когда ты сказала, что любишь меня.       — То есть секс тебя не впечатлил?       — Очень слабо сказано. Я буквально ног не чувствую, а ты говоришь о каком-то там впечатлении.       Гермиона засмеялась на его груди.       — Счастливого Рождества, Драко. — Руки обвились вокруг бледного в темноте торса. — Надеюсь, оно будет таким последнее. Я не хочу больше плакать по твоей глупой голове.       — Ты плакала? Гермиона... — Драко поцеловал её макушку, не скрывая того, с каким удовольствием сделал вздох. Гермиона, по крайней мере, всё прекрасно ощущала. — Я ужасный друг.       — Но зато хороший любовник.       — Так вот куда ты меня записала? Теперь мне даже жаль Фредерика. Неужели он тоже попал в этот проклятый список?       — Нет, в нём только бесящие меня хорьки и самые красивые блондины.       Сквозь дрёму она услышала его смех.       — Счастливого Рождества, mon cœur.