Зимние забавы

      В это Рождество Хлоя не ожидала ничего особенного. Один тот факт, что ей придётся посетить пару особенно пафосных мероприятий, на которых она будет изображать воспитанную леди, обожающую своих родителей, и улыбаться, стискивая зубы, чтобы не ляпнуть очередную колкость, раздражал.       На самом деле, будь ситуация немного иной, она бы не стала сдерживаться, но на этих приёмах будут деловые партнёры отца, так что придётся держать себя в руках, а иначе не видать ей обучения на актёрском. Милое и вежливое поведение Хлои на людях было единственным условием, которое помогло примирить Одри с тем, что её дочь не желает поступать ни на финансы, ни на политологию. Хотя, честно говоря, Хлоя считала, что мама и сама легко и непринуждённо испортит всем настроение своими капризами или очередной истерикой. Уж в этом-то мастерстве Одри не было равных, и дочери до неё, несомненно, было ещё далеко.       Когда Хлоя невзначай сказала об этом отцу, Андре заявил, что её матери простительно многое, потому что она уже замужем, а вот самой Хлое нужно произвести впечатление на потенциальных женихов. Девушка только глаза закатила. Маниакальное желание выдать дочь замуж проснулось в её родителях сразу же, как только Хлое исполнилось восемнадцать.       В общем, надежд на то, что праздник выдастся хоть сколь-нибудь весёлым, она не питала совершенно. Но недаром же Рождество всегда считалось временем чудес…

***

      Поначалу всё шло точно так, как Хлоя и ожидала: женщины с таким выражением лица, будто они только что проглотили лимон целиком и, вдобавок, мучились от несварения желудка, подходили к ним со своими тучными, начинающими лысеть мужьями и представляли своих сыновей. Все эти семьи были настолько похожи друг на друга во всём, начиная от совершенно невообразимого количества украшений на женщинах, заканчивая низким ростом их неприятной наружности супругов, что Хлое даже подумалось, что их производят на одном заводе.       Когда невдалеке она увидела Феликса с матерью, девушка непроизвольно скривилась. Вот кто был для её родителей кандидатом номер один на место её мужа. Отец искренне не понимал, почему Феликс не нравится Хлое. Они ведь были знакомы с детства, играли вместе и всё-такое. Но связующим звеном между ними всегда был жизнерадостный и дружелюбный Адриан. Сам Феликс Хлою презирал и считал, хоть и красивой, но глупой богатенькой девочкой. Как и большинство других возможных женихов.       Хлоя точно знала, что Феликсу она не нравится и нужна ему для укрепления связей с семьёй Буржуа и возможности занять руководящий пост в какой-нибудь из принадлежащих им компаний. И меньше всего Хлоя хотела быть чьей-то статусной вещью, никому ненужным довеском к родительским деньгам, милой собачкой, которой можно хвастаться на подобного рода мероприятиях.       Занятая своими мыслями, она пропустила момент, когда к ним подошли двое: темноволосый мужчина, похожий на какого-нибудь итальянского мафиози из фильма, одетый с иголочки и буквально воплощающий собой слово «мачо», несмотря на то, что его возраст выдавали посеребрённые сединой виски, и одетая довольно просто, но элегантно женщина, явно сильно его младше. Мужчина Хлое сразу не понравился своим напыщенным видом, а вот его спутница тут же вызвала улыбку. Рыжие волосы женщины были собраны в замысловатую высокую причёску, тёмно-зелёное платье подчёркивало идеально стройную фигуру, и держалась дама с достоинством, но без высокомерия.       — Генрих, друг мой! — тут же воскликнул Андре. — Как я рад вас видеть! Не знал, что вы приехали в Париж.       — Я тоже рад видеть вас, месье Буржуа, — несколько холодно улыбнулся Генрих. — Да, я приехал, чтобы разрешить пару рабочих вопросов. Но сегодня, в этот праздничный день, мне кажется, не подходящее время для подобных разговоров. Позвольте представить вам мою жену и мать моего наследника — Катрин.       — Бывшую жену, дорогой. Мы уже двенадцать лет как в разводе, — мило улыбнулась Катрин, и Хлою восхитила та лёгкость, с которой она поставила спутника на место. — Твоя жена сейчас в Берлине, присматривает за двумя вашими детьми.       Генрих смерил женщину тяжёлым взглядом. Хлое даже показалось, будто он хочет её ударить, и внутри всё вскипело от возмущения, поэтому она поспешила вмешаться.       — Рада с вами познакомиться, Катрин, — вполне искренне улыбнулась девушка. — Вы прекрасно выглядите. Позвольте выразить моё восхищение вашим нарядом.       — Кхм, — опомнился растерявшийся было Андре. — Позвольте представить вам мою супругу — Одри, и мою дочь — Хлою.       — Очень приятно, наконец, познакомиться с вами лично, Хлоя. Мой сын много рассказывал о вас, — так же искренне улыбнулась в ответ Катрин. — А платье… скажу вам по секрету, я давно уже не была на подобных мероприятиях и, кажется, разучилась носить что-то столь элегантное.       — Вовсе нет! — не согласилась Хлоя. — Вы выглядите куда лучше тех разряженных куриц, которые подходили к нам до этого.       — Благодарю, — рассмеялась Катрин.       — А вы и правда остры на язык, как и говорит молва, — сухо заметил Генрих.       — Вся в маменьку, — ядовито улыбнулась Хлоя и снова обратила внимание на Катрин. — Вы не против немного со мной пошушукаться? Я хотела бы узнать, где вы купили эти чудесные серьги.       — С радостью составлю вам компанию, — кивнула женщина, и они, не обращая никакого внимания на возмущение оставшихся позади спутников, двинулись вглубь зала.       — Спасибо, — когда они отошли достаточно далеко, чтобы Хлоя перестала чувствовать сверлящий её спину взгляд матери, девушка, наконец, смогла расслабиться. — Вы спасли меня. Чувствовала себя товаром на аукционе, который получит тот, кто больше заплатит.       — За такую красавицу как вы женихам грех не побороться, — мягко улыбнулась ей Катрин.       — Ох, не напоминайте. Ни один из них не воспринимает меня как человека, — отмахнулась Хлоя. — Они просто хотят какую-нибудь из наших компаний или что-нибудь ещё в этом роде. Я не хочу стать женой человека, которому я нужна лишь для того, чтобы демонстрировать меня публике и плодить наследников. Вы меня понимаете?       — Больше, чем вы можете себе представить, — Катрин едва ощутимо сжала её плечо, выражая сочувствие. — Я ведь и сама была женой такого человека.       — О, да. Ваш бывший супруг показался мне неприятнейшим типом, — скривилась Хлоя. — Извините.       — На правду не обижаются, — как-то грустно хмыкнула Катрин. — Но зато у нас родился прекрасный сын.       — Не сомневаюсь, что у такой красивой дамы как вы, сын не менее красивый, — улыбнулась Хлоя. — Не представите нас друг другу?       — А вы с ним уже знакомы, — хитро прищурилась Катрин и призывно махнула кому-то рукой. — Натаниэль! Мы здесь!       — Натаниэль? — удивилась Хлоя, и повернулась в ту сторону, откуда к ним спешил высокий парень с рыжими волосами, собранными в низкий хвост.       Да, он сильно изменился с тех пор, когда они виделись в последний раз: стал выше, шире в плечах и, в целом, начал выглядеть взрослее, но эта его чёлка, всё ещё падающая на глаза, огненно-рыжие волосы… Господи. Неужели это Куртцберг? Мальчишка, которого она доставала всё время их совместной учёбы? Тогда он старался быть как можно незаметнее, и Хлоя не воспринимала его всерьёз. Лишь один раз, когда он зло сверкнул на неё своими бирюзовыми глазищами, сердце вдруг ёкнуло. Но…       — Мама! Я тебя потерял! — возмутился Натаниэль. — Не бросай меня одного в этом змеином клубке. Я же не умею незаметно посылать всех, при этом оставаясь вежливым.       — Ну, тогда тебе понравится компания этой юной леди. Нат, вы ведь знакомы с Хлоей? — голос Катрин Хлоя слышала как сквозь вату, никак не в силах прийти в себя от шока.       — С Хлоей? — удивился Нат и перевёл взгляд на неё. Хлоя видела, как он нервно выдохнул, мгновенно теряя всю свою уверенность. — Привет.       — Привет, — тоже немного нервно улыбнулась Хлоя.       — Я вас оставлю, — со смехом сказала Катрин и легко затерялась в толпе.       — Я… это… — Нат всё никак не мог собраться с мыслями. — Давно не виделись.       — Ну, сейчас нам двадцать, из коллежа мы выпустились в пятнадцать. Пять лет получается, — немного встряхнулась Хлоя, хотя во рту пересохло от волнения.       — Ага, — Натаниэль, кажется, тоже начал приходить в себя. — Красивое платье.       — Только платье? — насмешливо выгнула бровь Хлоя.       — Ты вся очень красивая, — не смутившись, вопреки её ожиданиям, улыбнулся Нат, а её сердце пропустило удар. Впервые кто-то сказал это так искренне и настолько непринуждённо, что Хлоя почувствовала, что это не главное, что видит в ней её собеседник.       — Спасибо, — буркнула она тихо.       В этот момент заиграл вальс, и Нат протянул ей руку. Молча, ничего не говоря, но Хлоя поняла, что это приглашение на танец. Так же, ничего не говоря, она вложила подрагивающие от волнения пальцы в его ладонь.       Натаниэль вальсировал на удивление умело. Его ладонь, лежавшая на её пояснице, уверенно прижимала девушку к широкой груди партнёра. Не слишком близко, всё в рамках приличий, но Хлоя мысленно благодарила слой тоналки, скрывающей румянец, заливавший её щёки.       — У тебя милая мама, — буркнула Хлоя.       — Спасибо. Комплимент от такой злючки как ты — наивысшая похвала, — Натаниэль улыбнулся краешками губ.       — Ах вот значит как! — возмутилась Хлоя, почувствовав себя оскорблённой, но, увидев в его глазах весёлые искорки, немного поостыла. — А вот ты, лохматое недоразумение, моей похвалы не дождёшься.       — Я плохо танцую? — весело поинтересовался Нат.       — Отвратительно, — уверенно заявила Хлоя, хотя это и было совсем не так. — И вообще ты в этом костюме выглядишь нелепо. Абсолютно нелепо.       — Ну, вот. Наконец-то ты пришла в норму, а то я уже думал, что тебя подменили, — хмыкнул Натаниэль. — Ты куда поступила?       Хлоя нахмурилась от такой неожиданной перемены тем и недоумённо посмотрела на своего партнёра по танцу, вынуждая того пояснить:       — Это ведь то, что всегда спрашивают друг у друга те, кто когда-то учился вместе, разве нет? — Нат пожал плечами.       — Может быть, — задумчиво пробормотала Хлоя. С каждой сказанной фразой Натаниэль удивлял её всё больше. Он совсем перестал быть похожим на того скромного и стеснительного мальчишку, которого она когда-то знала. — На актёрское. А ты? Хотя не то чтобы мне это было действительно интересно.       — На политологию, — хмыкнул Нат.       — Серьёзно?! — Хлоя, кажется, выкрикнула это слишком громко, потому что все тут же обратили на них внимание. — Чего вам всем надо?! У человека художественный талант, а он его так бездарно загубил!       Вокруг послушались смешки, а Натаниэль покраснел до самых корней волос. Даже кончики его ушей невольно залила краска, и Хлоя подумала, что поторопилась с выводами о том, что парень стал куда менее стеснительным.       — Ты же сама говорила, что я плохо рисую, — тихо, почти шёпотом, произнёс он, кажется, чувствуя себя некомфортно в центре всеобщего внимания.       — А ты ещё такую стерву, как я послушай! — уже чуть тише, но всё ещё достаточно громко выдала Хлоя. Кто-то из невольных свидетелей этого разговора, кажется, даже хрюкнул от неожиданности.       — Так, пойдём лучше съедим что-нибудь, — и Натаниэль потянул девушку за собой, в сторону столов с закусками.       — Ты меня так заткнуть пытаешься? — проворчала Хлоя. — Ладно. Но не думай, что я позволю тебе соскочить с этой темы.       — Хлоя, ну, тебе-то что. Может, мне политика безумно нравится? — протягивая девушке стакан с соком, тяжело вздохнул Натаниэль.       — Лапшу мне на уши не вешай, — досадливо дёрнула плечиком Хлоя, но напиток приняла. — Куртцберг, ты всегда горел рисованием! Я тебя не первый год знаю. Неужели ты пошёл на поводу у своего противного папаши?       — А ты уже с ним познакомилась? — усмехнулся Нат, отпивая немного сока из своего стакана.       — Ага. Пренеприятнейший мужик, — скривилась Хлоя, но тут же опомнилась. — Так что? Это его рук дело?       — Да, — неохотно признался Натаниэль. — Мой отец хочет, чтобы я пошёл по его стопам.       — А он у тебя кто? — недоумённо нахмурилась Хлоя.       — Премьер-министр Германии, — усмехнулся Нат и заботливо похлопал по спине подавившуюся соком девушку.       — Вот это поворот, — откашлявшись, заметила Хлоя ошарашенно. — Но всё равно, это не повод забрасывать рисование. Что сказала твоя мама?       — Примерно то же, что и ты. Но… я не знаю. Я не уверен, что смогу чего-то добиться как художник, — тяжело вздохнул Натаниэль.       — Нат, ты свой комикс в четырнадцать начал продавать! Разве это не показатель? — Хлоя искренне хотела, чтобы он следовал за мечтой, наверное, потому что в этот момент видела в нём себя. — Меня тоже хотели запихнуть в политологию, но я упёрлась и добилась своего.       — Мы с тобой разные, — покачал головой Нат. — Ты — смелая, яркая и решительная. И твоя профессия тебе очень подходит.       — А тебе твоя, — перебила его Хлоя. — Слушай, Куртцберг, ты неисправимый романтик. В тебе нет эгоизма и готовностью пожертвовать интересами других ради достижения цели, ты всем будешь пытаться помочь, а угодить всем невозможно. Из тебя выйдет плохой политик, хотя бы потому что ты недостаточно прагматичен.       — Думаешь? — впервые засомневался в своей правоте Натаниэль.       — Конечно! Зато ты талантливый художник, — Хлоя поджала губы. — Если ты не переведёшься на то направление, которое тебе нравится, то я найду тебя и сверну шею. Не смейся! Я абсолютно серьёзно!       — Спасибо, — благодарно улыбнулся Нат, отсмеявшись. — Мне это было нужно.       — Да я талантлива во всём! Может, мне нужно было стать психологом? — Хлоя сразу приосанилась, довольная тем, что смогла, если не переубедить, то хотя бы подбодрить бывшего одноклассника.       — Несомненно, это вам бы тоже удалось мадемуазель, — Натаниэль поднял стакан с соком. — За ваше блистательное будущее.       — За наше будущее, — не согласилась Хлоя, легонько стукаясь своим стаканом о его, и только потом поняла, что это можно было понять и в романтическом смысле. Краска снова залила щёки.       После этого вечер перестал быть тошнотворно скучным. С Натаниэлем было очень легко. Он знал, какой вредной она может быть, и не воспринимал её порой слишком резкие реплики всерьёз. У них была куча общих знакомых, о жизни которых Нат знал несравнимо больше, чем Хлоя. И ей было интересно узнать, как дела у Аликс, например, и самой в свою очередь поделиться тем, что рассказывала ей Сабрина. Они даже умудрились повздорить об искусстве: Хлоя считала абстракционизм полной глупостью, в то время как Натаниэль искал в нём какой-то глубинный смысл. Но в этом споре всё равно победила девушка, заставив Ната признаться в том, что он и сам не понимает этого направления.       Время летело незаметно, но они всё равно решили сбежать с этого душного приёма за час до его окончания. Каково же было удивление Хлои, когда, выйдя на улицу в лёгком пальто, она обнаружила, что на улице хлопьями валит снег и намело уже неплохие такие сугробы.       — Какая красота, — выдохнул Нат, восхищённо разглядывая кружащиеся в воздухе слипшиеся снежинки.       — А я думала, ты про меня говоришь, — с притворной обидой в шутку протянула Хлоя.       — Я вроде уже говорил, но, если хочешь, повторю ещё раз, — Натаниэль улыбался, но Хлоя видела, что он говорит серьёзно. — Ты выглядишь великолепно.       У Хлои сердце пропустило удар, а дыхание перехватило. Господи, как же приятно это было слышать от него. Она и не знала, что ей так нравятся комплименты.       — Ну, конечно! Я же бесподобна, — немного нервно улыбнулась Хлоя и предложила. — Прогуляемся?        Почему нет. Только… ты не замёрзнешь? — Нат явно отметил, что она одета слишком легко для подобной погоды.       — Если замёрзну, то зайдём куда-нибудь, выпьем чего-нибудь горячего, — беспечно пожала плечами Хлоя, а потом потянула парня за собой. — Пойдём!       Они прогуливались по узким заснеженным Парижским улицам, и Хлоя наслаждалась не только разговором, но и красотой окружающего мира, и свежим морозным воздухом. Это был один из тех дней, когда её радовало абсолютно всё.       Так получилось, что, увлечённые разговором, они остановились возле одного из довольно высоких сугробов. Хлоя бездумно вычерчивала на снегу какие-то узоры, даже не замечая, как немеют от холода пальцы, в то время как Натаниэль явно писал что-то осмысленное.       — Хлоя, — вдруг перебил он её, и девушка вопросительно на него посмотрела. — Прочитай, пожалуйста.       Хлоя недоумённо приподняла одну бровь, хмыкнула, но всё же подошла ближе, чтобы прочитать надпись, которую уже начало заносить снегом.       — Ну, это просто. «Я люблю тебя», — пожала плечами девушка, и посмотрела на неожиданно серьёзного Натаниэля.       — Я люблю тебя, Хлоя, — тихо, но уверенно произнёс он. — Ещё с коллежа. Ты, наверное, не замечала, но я решил, что сейчас подходящий момент, чтобы признаться.       — Нат… — тихо и отчего-то чуть хрипло выдохнула девушка.       — Я знаю, что ты не рассматривала меня в таком смысле, но, если ты хочешь… мы… могли бы… — Натаниэль растерял всю свою уверенность к середине предложения.       — Натаниэль, — Хлоя взяла его за руку и серьёзно заглянула в глаза. — Ты не мог любить меня раньше. Я всегда была невыносима, а тогда — особенно. У тебя столько неприятностей было из-за меня. И ещё будет, если я вдруг соглашусь с тобой встречаться. Если твой отец настоял на этом.       — Ты сейчас серьёзно?! — вспылил Нат, делая шаг назад. — Ты знаешь, сколько смелости нужно было, чтобы тебе признаться?! Ты всегда была выше меня, как будто из другого сословия. Конечно, я не мог тебе понравиться, я понимаю. Но… это жестоко! Неужели ты думаешь, я мог бы позволить родителям выбрать на ком мне жениться?!       — Но ты же согласился променять рисование на политику! Что помешает тебе променять девушку, которую ты правда любишь, на меня?! — Хлоя кричала в ответ, ничуть не стесняясь внимания редких прохожих.       — Потому что без рисования я смогу прожить, а без тебя нет! — Натаниэль выкрикнул это так громко, что даже птицы вспорхнули с соседнего дерева, стряхнув снег с нижних веток.       Хлоя замерла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а к глазам подступают слёзы. Они оба тяжело дышали, распалённые этой короткой перепалкой, постепенно осознавая, что именно только что произошло.       — Молодые люди, под омелой надо целоваться, а не ругаться, — смеясь заметила немолодая уже дама, проходившая мимо.       Хлоя и Натаниэль одновременно взглянули наверх и обнаружили, что на фонарном столбе прямо над ними действительно висит омела. Они посмотрели друг на друга так растерянно, словно никак не могли собраться с мыслями.       — Если ты не хочешь… — первым пришёл в себя Нат, которому явно было стыдно за свою вспыльчивость, но Хлоя коснулась его губ кончиками холодных пальцев, останавливая, и отрицательно покачала головой.       Натаниэль был значительно выше неё, поэтому девушке пришлось привстать на носочки, чтобы поцеловать его. Нат притянул её ближе, с нежностью и невероятной бережностью отвечая на поцелуй. Ему явно не верилось, что это не сон. Хлоя и сама боялась, что всё это исчезнет, как только она отстранится. Но Натаниэль так никуда и не делся. Он смотрел на неё своими бирюзовыми глазищами, в которых плескалось столько нежности, что сомнений в его чувствах не оставалось.       — Я буду твоей девушкой, — согласилась Хлоя шёпотом. — Но помни, что ты сам обрёк себя на это. Если что, вини только себя.       — А я и не смогу тебя никогда ни в чём обвинить, — улыбнулся Натаниэль, а потом взял её руки в свои и попытался согреть дыханием. — Ты явно замёрзла. Пойдём, действительно выпьем чего-нибудь горячего.       — Это свидание? — хитро улыбнулась Хлоя, переплетая их пальцы.       — Несомненно, мадемуазель. Так что можете заказывать всё, что хотите. Я заплачу, — Нат подмигнул ей, и Хлоя рассмеялась.       — О, тогда я, пожалуй, разорю вас на кружку горячего шоколада, — заявила она.       — И десерт? — предложил Натаниэль.       — Не-е-ет, это уже слишком жестоко, — покачала головой Хлоя, и они оба рассмеялись.       Это Рождество Хлоя, однозначно, запомнит надолго.