Министерский бал

Все вокруг сияло, искрило и должно было раздражать. Люди шумели — громко смеялись, звонко соединяли бокалы, разговаривали, шептались, пьяно возмущались, как Блэк, к которому уже пробиралась Лили Поттер со злобным видом. Огоньки были повсюду, отвлекали внимание, как и игрушки. Маглорожденные пели католические песни, чистокровные не понимали смысл, просто радовались выходному. Дети сотрудников бегали, визжали, снесли столик, кто-то порезал руку о разбитый бокал, можно было услышать плач, за которым едва улавливались утешительные слова матери, зато громкое: «Опять ты что-то натворил», — от другой матери заставило Тома поежится, а близнецы Уизли, здоровые лбы, втянули головы в плечи и заозирались, пока не поняли, что к ним это не относится. Это должно было раздражать, но Том, видимо, слишком размяк, поэтому чувствовал умиротворение, наблюдая, как Лаванда обнимает сыночку-корзиночку, а Джинни тащит рыжеволосого ребенка за ухо к мужу: — Вот отец тебя накажет! Лицо Дина Томаса выражало лишь сочувствие, которое он упорно пытался скрыть. Том сделал глоток шампанского, от которого уже кружилась голова. Возможно, еще и от музыки — католические песни сменили Ведуньи. Джеймс орал текст во всю глотку и прыгал возле сцены с Френком и Алисой, Лили уже отправила Сириуса домой и пробиралась к мужу, подпевая. Зачарованная метла летала под потолком, оставляя за собой искрящийся след, мишура оплетала колонны, разноцветные шары блестели тут и там, снег падал, но исчезал возле макушек гостей. — Вы в хорошем рсположении духа, — раздался тихий голос Дамблдора. Старик ел лимонные дольки, запивал чем-то из фляги, которая еще недавно была у Грюма, и не собирался отправляться к праотцам, чтобы освободить кресло министра Тому. — Рождество, — коротко ответил тот, делая еще один глоток и все же отставляя бокал на столик. — Завтра выходной, — расщедрился Риддл на пояснение. — Чем будешь заниматься? — спросил Дамблдор. — У меня грандиозные планы — хочу закончить свитер, который вяжется уже два месяца. «Буду варить для тебя очередной яд», — подумал Том. — Кстати, те твои конфеты были очень вкусными, — сказал Дамблдор. — Хотя, видимо, я слишком стар для шоколада, потому что потом разболелся живот. О, мне подали знак, пора идти. Том закатил глаза вслед уходящему старику и чуть не упал, когда рядом пронеслось два орущих ребенка, один из которых наступил на новенькую дорогую туфлю, а потом споткнулся и упал из-за незаметного жалящего, брошенного Томом. — Это ужасно, — заныл подошедший Малфой. — Почему бал похож на вечеринку в Хогвартсе? Где интриги, сплетни и решение вопросов мировой значимости? Я убью еще одно отродье, которое будет бегать, прыгать, колдовать и визжать. И эта музыка совершенно отвратительна. Поттеры и Лонгботтомы не были согласны, раскрасневшиеся и растрепанные, как и еще несколько десятков сотрудников министерства и подростков. — Дамблдор заверил, что потом будет спокойнее, — сказал Том, поджимая губы из-за вечных причитаний Люциуса. — Потанцуешь с Нарциссой. — Ей с Драко нравятся Ведуньи! — воскликнул Малфой. — Какой кошмар, — фыркнул Том. — Именно! Я не позволю, чтобы… В этот момент громкая музыка резко затихла, все на секунду замерли, а потом медленно заиграло пианино и послышался глубокий голос. — Не знал, что Дамблдор умеет петь, — скептически сказал Люциус, рассматривая министра на сцене. — Это не та слезливая любовная ерунда, под которую подростки признаются друг другу в любви? — Не разбираюсь, — ответил Том, наблюдая, как Джеймс сначала вздыхает, потому что Ведуньи уходят со сцены, а потом приглашает Лили на медленный танец. — О нет, Цисси, — прошептал Малфой, чтобы спешно упорхнуть к жене. Том остался один, наблюдая за движением зала и радуясь, что, как выразился Люциус, здесь нет интриг, сплетен и решения вопросов мировой значимости — дайте отдохнуть от этого хотя бы в праздничный день! — Могу ли я пригласить вас на танец, — раздался за спиной знакомый голос, и Том медленно обернулся, глядя в лицо, вызывающее слишком много подробных воспоминаний о праздновании победы в Турнире Трех Волшебников — тогда, кажется, все тоже начиналось с танца. — Я думал, вы не пришли, мистер Поттер, — сказал Риддл, не спеша соглашаться. — Зачаровывал метлы, они так и норовили ударить кого-нибудь в висок — магия сработала не так, как полагается, — почесал щеку тот. — У вас все не так, как полагается, — сухо заметил Том. — Чего стоит та история с падением первокурсника с метлы. — Но я же его поймал, — улыбнулся Поттер. Он был прилично одет, зачесал назад волосы и сменил очки, плебейский загар сошел с лица, и, в целом, мужчина выглядел терпимо, если исключить болтающийся на поясе большой брелок в виде метлы. Хотя, возможно, с загаром кожа выглядела все же лучше… — Вы все еще хотите пригласить меня на танец? — спросил Риддл насмешливо, наблюдая за прищурившимся Поттером. Тот схватил Тома за руку и потащил на танцпол с энтузиазмом, которого не должно было быть, который отдавался в груди слишком мерзко. — Вы обижены на меня? — спросил мужчина в ту секунду, когда они начали танцевать. — С чего бы? — медленно проговорил Риддл, расслабляя челюсть, которая, как оказалось, была слишком напряжена весь разговор. — Та ситуация вышла… — замялся Поттер, — не очень понятной. Мы болтали часами каждый раз, когда вы посещали Хогвартс, МакГонагалл обижалась, что вы с ней почти не общаетесь. Я думал, мы сдружились. — С друзьями в одной постели не просыпаются, — сказал Том меланхолично и вздохнул: — Но меня это не беспокоит, пока вы не начнете кричать об этом на каждом углу. — Не собирался, — ответил Поттер коротко, а потом добавил мягче, стараясь заглянуть в глаза: — Просто получилось так сумбурно. Вы исчезли утром, ничего не сказав, не написали ни строчки. — Разве это не было лучшим решением для нас обоих? — заметил Риддл. — Дружба уже была безвозвратно испорчена шампанским, вином, огневиски и тем чертовым падением в вашей комнате. Вы говорили, что не интересуетесь мужчинами, по доброте душевной я решил не добивать вас утром этой цитатой. — Я соврал, — признался Поттер. — Точнее, я не был уверен, кем интересуюсь, и не был уверен, кем интересуетесь вы. Кроме Дамблдора, точнее, его кресла. — Неужели это настолько очевидно? — кисло спросил Том. — Первокурсник недавно задал мне вопрос, как министр еще жив, когда на него открыт сезон охоты, — фыркнул мужчина. — Это не просто очевидно, а более чем очевидно. А вот я, например, и правда заинтересовался вами. — Когда уже еле стояли на ногах, — напомнил Том. — Когда вы пришли на Турнир, весь такой аккуратный и самодовольный, — усмехнулся Поттер, — сводили меня с ума своими закрытыми мантиями и костюмами и взглядами «Все вокруг говно», потом болтали со мной часами о квиддиче, который даже не любите, ходили гулять к озеру и ели мои ужасные сендвичи с колбасой и шоколадом… — Они были вкусными, — перебил Том, задумчиво разглядывая падающие снежинки. — …танцевали со мной на балу и были совершенно не против продолжения. А потом исчезли. Я думал, вы сожалеете, поэтому решил не напоминать, но, как видите, продержался не очень долго, — закончил Поттер, изменяя направление вместе с остальными гостями, двигаясь умело, как человек, танцующий на каждом школьном мероприятии. — Повторюсь, я не сожалею, если вас это волнует, — ответил Том. — Я думал, вы утром устроите истерику, а потом будете хандрить еще две недели и говорить, что это просто случайность. — Неужели я произвел такое плохое впечатление? — спросил мужчина, крепче сжав руку Тома, прежде чем снова расслабиться. — Вы выглядите как влажная фантазия женщин. И ведете себя как влажная фантазия женщин, — добавил Том с усмешкой. — И говорили всегда о женщинах. И скривились, когда упомянули о любовнике Альбуса. — Возможно, — приподнял брови Поттер, удивленно посмотрев Риддлу прямо в глаза, — это потому что Гриндевальд — преступник, который живет в тюрьме последние… примерно очень много лет, а Дамблдор — министр магии? — Почему-то эта идея не пришла мне в голову, — не опуская уголки губ ответил Том, а Поттер тихо рассмеялся. — Мне стоило написать вам, — сказал он с грустной полуулыбкой. — Я поступил не по-гриффиндорски, простите. — Даже Годрику нужно иногда отдыхать, а не раздавать направо и налево свою храбрость, — ответил Том. — Сегодня он в ударе, если я могу сказать, что вы очень мне понравились еще с первой встречи и что я постоянно думал о нашем не самом приятном расставании. Вы потанцуете со мной еще немного? — Возможно, — усмехнулся Том.