Marriage for purebloods

Прошло уже четыре долгих и суматошных месяца после той вечеринки. Время, казалось, пролетело сквозь пальцы, оставляя за собой шлейф предсвадебной суеты и бесконечных разговоров. Дане с Дори уже объявили о помолвке, которая состоится завтра. Эта парочка просто не отлипнет друг от друга, их объятия стали ещё крепче, взгляды — ещё более приклеенными. Казалось, они существовали в собственном, розовом пузыре, не замечая никого вокруг, всегда ходят вместе, светясь от счастья, которое было почти осязаемым. Решили, что свадьба будет в феврале. Подготовка к торжеству идёт полным ходом, помолвка будет проводиться в Грингросс–мэноре, где каждый уголок уже дышал предвкушением праздника. Невеста – а это дана, наша... особенная невеста, умудрилась вынести нам мозг до последней капли. Весь прошлый месяц, день за днём, мы погружались в бездну кружев, атласа и шёлка. Её требования к платью были сродни поискам философского камня, каждый шов, каждая бусинка, каждый оттенок белого подвергались её скрупулёзному анализу. Наконец-то она его уже выбрала. А потом началась эпопея с причёской. Пучок? Распущенные локоны? Диадема? Невинный венок? Мои нервы были натянуты, как струны, но и с этим она, кажется, определилась. Сейчас я нахожусь у себя в поместье, в привычной тишине своей комнаты, вместе с братом. Что насчёт того случая с Флинтом, так это полный капец. Тот случай до сих пор по спине пробегает холодок. Он решил меня опоить приворотным и интимно-сближающим зельем, налив их на цветы. Приворотное зелье, разлитое на бутоны серебрянных роз, едва не окутало меня сладким, но зловещим дурманом. Слава Мерлину, что этот идиот не отличается в зельеварении, и не смог сварить его нормально. От цветов исходил странный, приторный аромат, обещающий нечто дурное, но недоделанное. Я почувствовала лишь лёгкое головокружение, вместо полного подчинения его извращённым желаниям. Его план провалился с треском. А вот насчёт Регулуса, так у нас всё как обычно, как по неписаному ритуалу. На следующий день после происшествия с Флинтом, я поблагодарила Блэка, на что он ответил лишь колкостями. Его колкости, острые, как зачарованные клинки, режут воздух между нами. Словно он намеренно вбивает клин в то немногое, что осталось от нашей былой дружбы. И так все эти четыре месяца, мы только спорили, наши слова сталкивались, как искры. Каждый раз, когда Регулус говорит или отвечает своими словесными стрелами, я вспоминаю наше совместное детство. Перед глазами проносятся обрывки детских воспоминаний: наши общие игры, тайные уголки сада, смех, который тогда казался вечным. И тогда сердце сжимается от горечи и недоумения, когда я думаю, как мы могли бы что-то плохое в сторону друг друга не посмели бы. Ещё я узнала в том письме от родителей, написанном каллиграфическим почерком матери, что мне уже нашли "достойную" Пару. Я так и не знаю, кто это, и неведение – моё единственное спасение от ужаса. Знаю лишь то, что помолвка будет перед шестым курсом. И теперь, зная, что до замужества осталось недолго, я решила, что я буду отрываться по полной во всех смыслах этого слова. Словно пробудившись от долгого сна, я решила, что эти оставшиеся месяцы я проживу на полную катушку. Буду ходить на каждую вечеринку, короче, просто веселиться. Ладно, отрываться я буду не по полной, так как в этом году сдавать экзамены, поэтому сбавлю обороты и один раз в месяц буду ходить на тусовки. Один раз, но незабываемый. Сидя в уютном кресле своей комнаты, под мерное потрескивание камина, я подумала, что стоит заглянуть к братцу. Я знаю, как он нервничает, боится, что забудет слова на церемонии. Зная его, он вызубрил каждую букву и каждую запятую. Заходя к нему в комнату, я увидела парня, который ходил из угла в угол, меряя комнату нервными шагами, и опять зубря слова. Его комната, обычно образцово-показательная, казалась наэлектризованной от его присутствия, а губы беззвучно шевелились, повторяя клятвы. —Ты серьёзно? – Я выгнула свою бровь, пытаясь скрыть легкую усмешку. – Дори, я уверена, ты не забудешь ни одно слово, даже если тебя разбудят посреди ночи. —Просто я хочу, чтобы всё было идеально, – пробормотал он, потирая виски. – Завтра утром ещё раз повторю. —Ох, Дориан. Вы, кстати, будете устраивать мальчишник перед свадьбой? Остался ведь всего месяц до свадьбы. —Конечно, будет! А что насчёт вас? Вы будете делать девичник? —Дааа, Лора, придумала что-то очень классное, – таинственно протянула я. —Я так переживаю, – Дориан неожиданно сник, и его голос дрогнул, – После свадьбы мы будем жить отдельно. Я не смогу бегать к тебе по ночам и сплетничать, как раньше, – Он изобразил такое искреннее хныканье, что я невольно улыбнулась. —Ну, ты сможешь оставаться с ночёвкой у нас или я у вас, ну ещё можно через камин ночью трансгрессировать, если вдруг захочется срочных сплетен! –Дети, я принесла вам горячее молоко, будете? — мягко проговорила наша мама, входя в комнату. Её глаза были немного влажными, я знала, что она тоже тяжело переживает скорое расставание с Дорианом. Мы недавно с ней разговаривали. И она поделилась, что тоже не хочет расставаться с сыном так рано. —Да! Как мне будет этого не хватать, – Дориан вздохнул, принимая кружку. – дана вряд ли принесет мне ночью молоко в постель. —Я с ней поговорю, – заговорщицки подмигнув, пообещала я, и в моих глазах вспыхнул озорной огонёк. Дориан слабо улыбнулся, кажется, уловив мой негласный замысел. – А теперь спокойной ночи, братец. Завтра рано вставать. — Схватив свою кружку, я стремительно выпорхнула из его комнаты, оставляя за собой лёгкий шлейф надежды и предвкушения завтрашнего дня. Утро помолвки наступило, окрашивая небо над поместьем Гринграсс–мэнор в нежные золотисто-розовые тона. Но в моей комнате, несмотря на солнечные лучи, пробивающиеся сквозь тяжёлые шторы, витало нечто иное – смесь лёгкого волнения и глубокой, почти осязаемой усталости от последних месяцев. Мне, Адель Мелании Яксли, не было и шестнадцати, а я уже чувствовала себя измотанной чужими предсвадебными хлопотами и собственными, куда более мрачными, предчувствиями. Я поднялась с кровати, ощущая прохладу полированного пола под босыми ногами. Вчерашний разговор с Дорианом и мамой оставил на душе странный осадок – смесь нежности к брату и нарастающей тревоги за своё будущее. Через несколько месяцев моя собственная помолвка, с человеком, чье имя для меня до сих пор оставалось загадкой, и эта мысль, как тонкий, острый клинок, постоянно висела надо мной. Пока эльфы суетились вокруг, выбирая для меня подходящее платье к церемонии – что-то элегантное, но не затмевающее невесту, – я смотрела в окно. Ухоженные сады поместья, покрытые утренней росой, казались на диво спокойными, в отличие от моего внутреннего мира. Я представляла, как через несколько часов здесь соберутся все сливки чистокровок, будут произнесены скучные речи, подняты бокалы с шампанским, и все будут изображать радость. "Мисс Адель, это платье будет идеально", – прошептала одна из эльфиек, держа в руках струящееся платье цвета слоновой кости, расшитое серебряной нитью. Я кивнула, позволяя им начать свои манипуляции с прической и макияжем. Сегодня я должна выглядеть безупречно, быть образцом юной чистокровной леди. Помолвка в Гринграсс–мэноре: Сверкающая Фальшь К полудню Гринграсс–мэнор гудел, словно растревоженный улей. Залы, украшенные цветами и мерцающими хрустальными люстрами, были наполнены гостями в дорогих мантиях. Смех, вежливые улыбки и тонкий аромат дорогого парфюма смешивались в воздухе. Дориан и дана, казалось, действительно находились в своём собственном счастливом пузыре, их сияние было почти невыносимым. Иветта, в роскошном платье пастельно-розового цвета, постоянно поправляла свои идеально уложенные волосы и ловила каждый взгляд Дориана. Он же, хоть и нервничал, держался с достоинством и нежностью. Я стояла немного в стороне, обмениваясь дежурными любезностями с матронами, которые в основном интересовались моими успехами в школе и планами на будущее. Каждый раз, когда речь заходила о моей собственной помолвке, я старалась уходить от ответа, лишь загадочно улыбаясь. Мне совсем не хотелось делиться своими тревогами с этими сплетницами. И тут мой взгляд скользнул по залу и наткнулся на него. Регулус Блэк. Он стоял у окна, слегка отвернувшись от толпы, с бокалом шампанского в руке. Его чёрные как пружинки волосы, чуть растрёпанные, падали на высокий воротник тёмно-синей мантии, которая идеально сидела на его стройной фигуре. Он выглядел... задумчивым. И это было непривычно. Обычно на таких мероприятиях он либо язвил, либо держался совершенно отстранённо, с фирменным надменным выражением лица. Сейчас же в его глазах читалась какая-то необъяснимая меланхолия. Наши взгляды встретились. На долю секунды его губы тронула почти незаметная усмешка, но она быстро исчезла. Мне показалось, что он что-то искал в моём лице, или, может быть, просто оценивал мой наряд. Я тут же отвернулась, почувствовав привычное раздражение. Четыре месяца бесконечных колкостей и споров сделали из нас двоих заклятых приятелей. Иногда я так тосковала по тому времени, когда мы были просто детьми, бегающими по поместьям и строящими свои маленькие, невинные планы. Началась официальная часть. Родители Дориана и даны произнесли торжественные речи, пожелав молодым счастья. Дориан, к моему удивлению, не забыл ни слова, лишь его голос немного дрожал от волнения. Дана светилась, принимая поздравления и демонстрируя кольцо. Весь этот идеальный образ, эта показная радость... Внутри меня что-то сжалось. Моя помолвка будет такой же? И я буду так же стоять рядом с незнакомым человеком, изображая счастье? Позже, когда гости уже начали расходиться и атмосфера стала чуть менее формальной, я решила выйти в сад, чтобы немного проветриться. Свежий ветерок приятно обдувал лицо, унося прочь душный аромат цветов и парфюма. Я остановилась у старой ротонды, любуясь закатом, который окрашивал небо в огненно-алые тона. — Принцесса предпочитает уединение? Или избегаешь назойливых ухажёров? Я вздрогнула. Голос Регулуса. Он стоял чуть позади меня, его фигура вырисовывалась силуэтом на фоне заката. — Блэк, неужели ты не можешь прожить и дня, чтобы не прокомментировать моё присутствие? – я обернулась, сложив руки на груди. – Или ты просто хочешь показать, что тебе не всё равно, где я нахожусь? Он сделал шаг ближе. Его глаза, обычно ледяные, казались необычно тёмными в сумерках. — Не льсти себе, Яксли. Просто удивительно, как твоё вечное нытьё по поводу даны и её платьев не иссушило весь этот цветник. — Моё нытьё? Ты что-то путаешь, Блэк. Мои нервы были на пределе, потому что некоторые невесты не знают, чего хотят, – я повысила голос. – Впрочем, тебе, видимо, этого не понять. Ты же, наследник древнего рода Блэков, привык, что все твои прихоти исполняются по щелчку пальцев. Его губы скривились в привычной усмешке, но она не достигла глаз. — О, а у тебя разве не так, Адель? Или ты забыла, как тебе уже нашли "достойную" партию? Небось, уже мечтаешь о замках и бриллиантах, которые тебе принесёт твой будущий муж. Его слова ударили меня сильнее, чем он, вероятно, предполагал. На мгновение я даже поперхнулась. — Какое тебе дело? Это не твоё дело, Блэк. И уж точно не тебе судить о моих мечтах! – Я почувствовала, как к лицу приливает жар. – Знаешь что? Я уже решила, что до этой... *помолвки*, я собираюсь отрываться. Вечеринки, веселье. Чтобы хоть что-то запомнить из этой жизни, прежде чем меня запрут в золотой клетке. Он неожиданно замолчал. Его взгляд стал таким пристальным, что я почувствовала себя неуютно. Обычно после такой моей тирады он бы тут же ответил какой-нибудь язвительной репликой, но сейчас он просто стоял и смотрел на меня. — Вечеринки? – наконец произнёс он, и его голос звучал как-то странно, будто приглушённо. – И это твой план? Бежать от реальности? — А что ты предлагаешь? Покорно ждать? – я усмехнулась. – Лучше уж так, чем киснуть от тоски. И вообще, это не твое дело. Мы стояли в тишине, нарушаемой лишь шелестом листьев. В его глазах мелькнуло что-то... сложное. Не только раздражение, к которому я привыкла, но и какая-то растерянность, даже боль. Pov Регулус. Она стояла передо мной, освещённая последними лучами заката. Её лицо, обычно такое самоуверенное и задиристое, сейчас казалось уязвимым. Адель. Адель Мелания Яксли. Четыре месяца я методично изводил её колкостями, и она отвечала мне тем же. Это стало нашей привычной игрой, нашей извращённой формой общения. Но сейчас её слова про "золотую клетку" и "отрываться по полной" прозвучали так... искренне. И почему-то это задело меня до глубины души. Я наблюдал за ней весь вечер. Сначала, когда она появилась в зале, в этом лёгком, струящемся платье. Она выглядела… ослепительно. И я почувствовал это знакомое, странное раздражение, которое всегда возникало при виде неё. Раздражение, смешанное с чем-то другим, чему я не хотел давать имя. Когда она рассказывала о своих планах "отрываться", в её глазах мелькнул вызов. И вдруг я представил её на этих вечеринках – смеющуюся, танцующую, флиртующую с какими-нибудь идиотами. Неожиданная волна *ярости* захлестнула меня. Ярости, которую я тут же подавил, но которая оставила после себя неприятный осадок. Я всегда считал её высокомерной, самодовольной, типичной чистокровной принцессой. Но в то же время, она была острой на язык, умной, и могла постоять за себя. Я помнил наше детство – бесконечные игры, тайные уголки, где мы делились своими секретами. Мы были неразлучны. А потом что-то изменилось. Случай с Флинтом... Когда я увидел его рядом с ней, с этими проклятыми цветами, что-то внутри меня оборвалось. Животный инстинкт, который приказывал мне *защитить её*. Я не думал. Я просто действовал. Я тогда убедил себя, что это просто долг чистокровного – не допустить позора для другого уважаемого рода. Но, глядя на неё сейчас, я понимал, что это было нечто большее. В этот момент, стоя под звёздным небом, я осознал. Это было не просто раздражение, не просто остатки детской привязанности. Это было нечто глубокое, жгучее, и невероятно пугающее. *Я влюблялся в Адель Меланию Яксли.* В эту невыносимую, упрямую, колкую девушку, которая, несмотря на всю свою внешнюю холодность, прятала под ней уязвимость и стремление к свободе. И от этой мысли меня пронзила такая жгучая ревность, что я едва сдержался, чтобы не схватить её за руку и не увести куда подальше от всех этих людей, от этой помолвки, от её "золотой клетки". Я стиснул зубы. Мой мир, чётко разделённый на правила, долг и ожидания, внезапно пошатнулся. Что мне теперь делать с этими чувствами? Я отвернулся, чтобы она не увидела выражения моего лица. Мои пальцы сжались на бокале. — Делай что хочешь, Яксли, – голос мой был глухим, чужим. – Только не жалуйся потом, когда твои "вечеринки" обернутся против тебя. С этими словами я резко развернулся и пошёл прочь, оставив её одну в саду. Внутри меня бушевал ураган. Это было не просто "капец". Это был полный, абсолютный, чертовски сложный *капец*. И я понятия не имел, как мне с этим жить. Pov Адель. Я смотрела ему вслед, пока его фигура не растворилась в сумерках. Его последние слова... Было в них что-то необычное, какая-то скрытая эмоция, которую я не могла расшифровать. Обычно он бросал более едкие замечания, оставляя за собой шлейф презрения. Сейчас же его голос звучал так... устало? Или разочарованно? Я пожала плечами. Регулус Блэк был и оставался загадкой, которую я не стремилась разгадывать. Его вечные колкости и моё ответное хамство – это была наша зона комфорта, наша странная война, искажённая временем и гордыней. Но сегодня что-то было по-другому. Возможно, мне просто показалось. Возможно, я слишком устала от всего этого блеска и фальши.