Лицом к лицу

Стояла тёмная зимняя ночь. На окраине города не было слышно ни звука, все фонари были давно погашены, ни в одном окне не горел свет, и узкую замерзшую дорогу освещали только луна и звёзды. Подрагивая от холода в своём тонком доспехе, Фрейя скакала спокойной рысцой по краю дороги. Её высоченный рыжий конь недавно отдохнул и хотел скакать, но ей приходилось тормозить его. Во-первых, сильно разгоняться по скользкой земле было опасно, а во-вторых… Ей всё ещё нужно было время на то, чтобы приготовиться хотя бы морально к возвращению домой. К Ведьме. В своём страхе перед Ведьмой она каждый раз винила мадам Лагерту, учившую её раньше военному делу. Мадам Лагерта была суровой, наверное даже жестокой наставницей, её не волновали никакие слёзы и уговоры; если ей почему-то хотелось наказать, то избежать этого было невозможно, если она была в дурном настроении, то все в её дворе, даже лошади и собаки, прятались по углам, чтобы переждать бурю. После долгих лет под опекой мадам Лагерты Фрейя побаивалась вообще всех, хотя и не показывала этого. Ведьма ни разу не обходилась с ней так же, но Фрейя всё равно боялась, что рано или поздно и такой день настанет… Наглый рыжий мерин припустил галопом, и Фрейя в сердцах поддёрнула повод. — Фанни! Ещё ты меня позли, — проворчала она, переводя его обратно в рысь. — Дружище, раньше чем я успокоюсь, дома мы всё равно не окажемся… Она, конечно, подозревала, что не успокоится. Только выехав в заснеженное поле, девушка привстала на стременах и позволила коню прибавить. От холодного ветра по её щекам потекли слёзы, не убранные русые волосы развевались на ветру, пальцы даже в перчатках заледенели. На всё это она не обращала ни малейшего внимания, у неё были другие проблемы, о которых стоило подумать. Вот, например, что скажет Хельга, увидев её на пороге своего дома после почти месяц отсутствия? Она никогда не обижала Фрейю, во всяком случае намеренно, но девчонка всё равно сомневалась. Что сказала бы мадам Лагерта?.. Ну нет, мадам Лагерта не стала бы ничего говорить. Даже если бы у Фрейи вообще хватило решимости к ней вернуться, то, скорее всего, её бы молча отлупили и, побитую, отправили на тренировку. В случае с Хельгой, Фрейя скорее боялась, что ведьма не позволит ей вернуться. Фанни наконец набегался и перед началом лесной тропинки позволил спокойно перевести себя в шаг. Дальше Фрейя разрешила ему самому решать, куда и как ступить, доверяя лошадиному зрению, слуху и чутью в темноте больше, чем своим. Она не видела почти ничего дальше его ушей. До знакомой поляны добрались спокойно. Один раз только подпрыгнули, случайно наступив на особенно хрустящий сучок. Перед небольшим каменным домом Фрейя спешилась и повела коня к деревянной пристройке-конюшне, в которой уже радостно гугукала кобыла Хельги. Фанни при виде подруги поднял голову и оглушительно заржал, а стоило Фрейе снять с него седло и уздечку — сам ломанулся в конюшню. Тянуть время дальше смысла не было… Дверь, к счастью, открылась перед ней сама собою и дом Хельги встретил привычным потрескиванием огня в камине. Верный пёс хозяйки дома, Рик, прибежал, радостно виляя хвостом, поставил на неё передние лапы и принялся яростно облизывать солёные щёки. — Рикки!.. — Фрейя даже рассмеялась. — Да, маленький радостный Рикки… Казалось, ничего не изменилось за месяц её отсутствия. Всё тот же пёс, всё тот же камин, всё те же зелья в баночках на полках, большие коробки с чудесами, через которые всегда приходилось перепрыгивать, чтобы добраться до нужной комнаты, стеллажи, заполненные книгами… Ничего не изменилось в доме, а вот в ней, кажется, изменилось. Потому что проходить дальше ей было страшно как никогда. — Как ты думаешь, Рикки, мать не выгонит меня из дома? Пёс недоуменно склонил лопоухую голову набок, словно переспрашивая: «моя мать?!» Фрейя усмехнулась, торопливо утёрла остатки слёз и всё-таки зашла в одну из примыкающих комнат. Там, на диванчике, закинув ногу на ногу и вооружившись толстенной книгой, сидела Хельга. На ней была длинная тёмно-зелёная мантия, светлые волосы свободно падали на плечи, тонкие брови были, как обычно, сосредоточенно нахмурены. — Хельга, — чуть слышно выдохнула Фрейя, как только ком в горле отступил. — Ну, и где ты была? — спросила чародейка без тени недовольства или упрёка. Наверное, даже с любопытством. Фрейя ещё раз представила, что сделала бы мадам Лагерта, убеги она от неё вот так, и её передёрнуло. — В городе, — пробормотала она, пытаясь поднять взгляд, который упорно застревал где-то на уровне воротника наставницы, не выше. — М-м-м… Ты нашла там то, чего искала? — Нет. — Дома лучше, правда? — Хельга подняла голову и всё-таки цепанула её взгляд своим — не злым, но до мурашек пронзительным. Фрейя отвернулась и тут же услышала тихий смешок: — Трусишка. Ну так что? Ты остаёшься со мной? — Если позволишь, — совсем тихо выдохнула она. — Позволю, чего ж не позволить, — холодные голубые глаза пробежались по перепачканному доспеху девчонки и вернулись к книге. Пальцы, унизанные серебряными кольцами, перелистнули очередную страницу. Хельга замолчала и явно снова углубилась в чтение. Фрейя помялась ещё с минуту, а затем проскользнула мимо волшебницы в коридор, ведущий к лестнице на второй этаж. Там, наверху, в своей комнате она завалилась в кресло и долго пыталась отдышаться. Всё тело было как после долгой пробежки, сердце колотилось в груди, кровь прилила к щекам. Ей было мучительно стыдно за свою выходку, и ещё более стыдно от того, как спокойно её наставница отнеслась к ней. Наверное, Хельга чего-то подобного ожидала. От осознания этого стало только хуже. Фрейя даже поплакала бы, но знала, что ещё не время. Она просидела в кресле, наверное, с полчаса, когда в углу комнаты раздался тихий скрежет. На секунду девушка зажмурилась, не желая, чтобы это было правдой, но в конце концов ей пришлось обернуться, чтобы увидеть, как её перо совершенно самостоятельно выписывает на листке бумаги: «Спустись ко мне, когда отдохнёшь. Я готова с тобой разговаривать.»