Подарок на Рождество

Чан долго думал, что подарить Джисону на Рождество. Носки - слишком банально. Украшения - слишком легко потерять. Музыка..он и так дарил ему её каждый день. Хотелось чего-то другого. Не вещи - момента. Того, что останется в памяти, даже если форма со временем сотрётся. — Закрой глаза, — сказал он, когда они вышли из машины. — Чан, если это очередной "сюрприз", где я должен не дышать и не шевелиться, предупреждаю сразу - я начну паниковать, — проворчал Джисон, но всё равно послушно зажмурился. Чан усмехнулся и взял его за руку. Перчатки были тёплыми, как и пальцы Джисона. — Ещё пару шагов. Колокольчик над дверью тихо звякнул. Внутри было светло и неожиданно уютно: гирлянды вдоль стен, запах влажной глины и корицы, негромкая рождественская музыка. Тепло окутало их сразу. — Можно, — сказал Чан. Джисон открыл глаза - и замер. —Ты серьёзно? — прошептал он, оглядывая круги, инструменты, полки с керамикой. — Чан, это..это безумно круто! — Я подумал, — Чан неловко почесал затылок, — Что ты любишь делать вещи руками. А ещё..мне хотелось провести с тобой время на Рождество Джисон повернулся к нему слишком резко и обнял. Крепко, не заботясь о том, что кто-то может смотреть. — Это лучший подарок, — выдохнул он куда-то в плечо Чана. *** Позже они сидели рядом за кругом. Джисон, конечно, перепачкался первым - глина была на пальцах, на щеке, на рукаве. Чан смеялся тихо, вытирая ему лицо большим пальцем. — Ты специально, да? — прищурился Джисон. — Немного, — признался Чан и встал позади. В мастерской пахло влажной глиной и чем-то тёплым, почти домашним. Джисон сидел, ссутулившись, сосредоточенно глядя на вращающийся круг, будто тот мог его осудить. — Она меня ненавидит, — тихо пробормотал он, когда заготовка снова перекосилась. Бан Чан улыбнулся, но ничего не сказал. Просто, ещё немного приблизился. Слишком близко, чтобы не заметить тепло. Его руки легли поверх рук Хана - осторожно, без давления, словно спрашивая разрешения. — Глина чувствует твое напряжение, — сказал Чан негромко. — Расслабься. Она любит нежность. — Я расслаблен, — возразил Джисон и тут же фыркнул, потому что это было очевидной ложью. Круг продолжал вращаться. Пальцы скользили по мягкой поверхности, оставляя следы - неровные, живые. Джисон поймал себя на том, что больше смотрит не на глину, а на руки Чана. Большие, уверенные. Те самые руки, которые всегда знали, куда тянуть, а где отпустить. — У тебя получается, — сказал Чан, наклонившись ближе. Его дыхание коснулось уха, и Джисон вздрогнул. — Если бы не ты, — прошептал он. Чан улыбнулся. Эти слова осели где-то глубоко. Джисон выдохнул, и глина вдруг поддалась. Форма вышла странной, чуть перекошенной, неидеальной. Но когда они остановились, оба смотрели на неё с одинаковым вниманием. — Она..— Джисон замялся и отвел взгляд. — Кривая. — Она сделана нами, — мягко ответил Чан. Джисон улыбнулся. Испачканный глиной, растрёпанный, счастливый. И когда он повернулся, между ними не осталось расстояния - только тёплые ладони и ощущение, что этот момент можно сохранить навсегда. Снаружи падал снег. А внутри они лепили не просто глину - они делали воспоминание. Даже если форма треснет в печи. Даже если руки испачкаются снова. Но они счастливы.