Зов полудня

Ближе к пункту назначения они все-таки вернулись к разговору. Расставили точки над той ситуацией, прояснили кое-какие детали и выяснили, к кому какие отношения. Но к Евгению все же относились больше с недоверием. А он и не настаивал на большем. Просто кусал и без того избитые губы от обиды и не думал с кем-то делиться. Даже с Еленой, которая вела с ним, как с ребенком. Уже отработанная схема охраны. Только Армагеддон сменил позицию. Лишь бы поменьше видеть лица выступающих. Им еще надо принять его вторую темную сторону. А он, глупый, думал, что сможет скрывать свою вторую жизнь. Ну, или не видеть осуждающего взгляда из-за нее. А тут везде одно и тоже. И только Елена либо делала вид, что понимает его и пытается разглядеть лучшее, либо, действительно, хотела помочь ему разобраться в себе и расставить по-настоящему приоритеты. В этом городе фанаты встречали своих кумиров у гостиницы. Они заметили водителя и сразу же заявили о том, что он похож на Евгения. Им удалось заверить обратное. Спокойный концерт. Переезд в другой город. Евгений, как всегда, спал мало. Тут уже ему все пытались объяснить, как важен сон. Хотя бы для его дела. И только Елена помнила про его слова, а потому искала другие способы помочь ему поспать. А у входа в гостиницу на музыкантов накинулся щуплый молодой человек, размахивая кинжалом. Евгений возник внезапно, перехватывая руку. С его силой напавший сравниться не мог. Но он предпринял попытку выкрутиться и нанес удар по лицу. - Да... - рыкнул Евгений. - опять по этому месту... Егоров схватился за скулу, зажмурившись. Перед глазами посыпались искры. Но Армагеддон встал стеной между щуплым и музыкантами. Ему на помощь пришли двое других охранников. Они схватили под руки щуплого и оттащили в сторону, успев поинтересоваться все ли в порядке у водителя. Тот только кивнул и зажмурился еще больше. Голова кружилась, и отрицать было сложно. Но сейчас в приоритете тех, кого он защищает. Даже если они просят быть осторожнее. В толпе появилось еще трое охранников. Они помогли Голубю безопасно довести музыкантов до гостиницы. Внутри уже было не так опасно. Замкнутое пространство. Все двери перед глазами. Елена бросилась к Армагеддону, но тот легко увернулся и указал им идти по номерам. Темноволосая лишь тяжело вздохнула, но обстановку накалять не стала. У них сейчас в приоритете другое. К счастью, концерт прошел спокойно. Возможно, благодаря усиленной охране. Возможно, у напавшего был всего лишь выплеск гнева и ему хотелось найти виновного в смерти Ярослава. Евгений стал еще молчаливее. Он пытался скрывать опухоль челюсти, но выходило плохо. Да и нетрудно было догадаться, что после очередного удара в одно и тоже место, там не вырастут прекрасные цветы. Но сделать больше ничего уже нельзя было. Процко подошел и лично извинился за тот удар по лицу так, чтобы никто этого не слышал. Может, сейчас Евгению было бы лучше, если бы не удар гитариста. Кудрявый лишь понимающе кивнул, будто пытался успокоить его. Еще целых два города им дарили спокойствие и тишину. Но Армагеддон точно знал - что-то грядет. И к этому надо готовиться. Ему даже хотелось нарушить данное обещание ради того, чтобы защитить их. И рассказать  другим охранникам не мог. Хотя второй телохранитель все же проговорился, что работает по совместительству и на семью Ярослава. Вмешался в разговор, усиленно делая вид, что слушает музыку в наушниках. Услышав о том, что младший из сыновей умер вполне заслуженно, он не выдержал и вспылил. И добавил еще некоторые сведения, которые могли быть известно только тем, кто причастен к этой семье. Евгений вполне легко отправил его в царство снов и остановил микроавтобус. Музыканты еще не понимали, что конкретно происходит. Но охрана вокруг зашевелилась. Информатора пересадили в другую машину, сказав, что его жизнь в руках Голубей. На место второго телохранителя сел знакомый выступающих. Они работали с ним не раз и, кажется, даже доверяли. - Скоро. - получил короткий ответ Юрий, когда поинтересовался, что происходит и когда ждать пришествия. - Информативно... - подытожил объевшийся молодильных яблок Дмитрий. Но ему не ответили. Возле гостиницы старая уже отработанная на нескольких городах схема. Даже если нет толпы вокруг. Предосторожность не помешает. Ночь спокойного сна. Прогулка по городу на свое усмотрение. Даже телохранителей не взяли. Только сказали, что если не объявятся к общему сбору, можно искать с собаками и поисковыми отрядами. Солнце светило над головами. Лето играло вовсю, совершенно не стыдясь этого. Улыбка невольно выползала на лицо. Хотелось смеяться и искать в жизни одни только плюсы. Но угрюмое лицо Армагеддона пробуждало мурашки на спине, и они в ужасе разбегались в разные стороны. Он совершенно не радовался погоде на улице. Даже одет был слишком тепло для такого времени года. Но это уже зависело не от него. В зале волнение перебегало от одного к другому. Юрий не мог не предупредить пришедших об опасности присутствия на концерте, потому поймут, если кто-то захочет уйти. Но все остались, как один. Только нервно косились на охрану, которым выдали легкие бронежилеты. Звездная первая часть выступления. Музыканты ушли в гримерную комнату переодеться и отдышаться. Евгений стоял у входа и старался не смотреть на проходящих мимо. Негромкие разговоры, громкий смех из-за двери совершенно не мешали слушать Армагеддону. У него не было цели подслушивать. А звуки драки или выстрела он отличит и так от всего прочего. Но в гримерной все было спокойно. А вот за углом послышалась нецензурная брань сразу после громкого хлопка. Кудрявый в мгновение ока вытащил оружие. Но ему на встречу вышел один из охранников, который примирительно поднял руки. - Началось. Надо было все же их предупредить. Армагеддон прикрыл глаза и распахнул настежь дверь. Один кивок. Он в него пытался вложить весь смысл, который не мог сказать словами. Юрий испуганно посмотрел на него, догадавшись по встревоженным лицам, что в коридоре что-то происходит. Он покосился на Петра, который исступленно уставился на двоих телохранителей. Мелисов наотрез отказался идти, не собираясь бросать зрителей. Евгений  закатил глаза. Ему так хотелось сказать, что он здесь только из-за них, чтобы защитить их, а не толпу зрителей. Но язык не повернулся, и он кое-как передал, что вернется за ними сразу после того, как музыканты будут в безопасности. Как все-таки тяжело без субпереводчика. Он помогал везде и во всем. Мог донести то, что не мог сказать Евгений. А теперь им приходится искать выходы из ситуации и способы понять кудрявого. Выступающие переглянулись между собой. Петр пожал плечами, когда на него снова повернулись. Охрана не знала, сколько точно против них выставлено. А в таком ограничении в ресурсах лучше сперва обезопасить тех, кого это не касается. - Вперед! - рыкнул недовольно Егоров, хватая за руку Елену. - Тут я согласен с ним. Времени в обрез. - подал голос второй и посторонился, когда за Еленой поспешил Илья. Думать, действительно, было некогда. Особенно, если они хотели всех спасти. Музыканты, наконец, поняли замысел Голубей и поспешили за Армагеддоном, который вел их к запасному выходу. Процессию завершал довольно щуплый молодой человек, прижимавший автомат к плечу. - Что-то флешбекнуло... - вздохнул объевшийся молодильных яблок Дмитрий. Юрий покосился на него. Тот кивнул на то, как идет охрана. И Мелисов догадался, о чем он говорит. Его передернуло. Русоволосый даже хотел попросить не бить его по лицу, но воздержался. Армагеддон мог и сам догадаться, о чем они говорили. И усмехнулся еще загадочно. По дороге им встретились только два тела, лежавших навзничь друг напротив друга. Мимо них прошли с абсолютным равнодушием. Евгений словно и не заметил их. Музыканты хотели остановиться и рассмотреть лица, но охрана сзади поторопила. Повернув за угол, в полумрак коридора, кудрявый поднял оружие и осторожно вышел. До самой двери в конце было тихо и пустынно. Егоров не стал включать свет. И так было видно, что здесь нет ничего. Он скорыми шагами добрался до двери и с тяжелым вздохом распахнул пасть улицы, надеясь, что за ней ему не будет ждать приклад оружия. Егоров выглянул из-за угла. Армагеддон не успел предупредить, чтобы сзади закрыли уши. Времени просто некогда было. Громкий хлопок и падение тела. Елена взвизгнула и с ужасом уставилась на Егорова, который кивнул головой, прося следовать за собой. Но музыканты не спешили. Проводник закатил глаза и подошел к ним поближе, но резкая боль сбила с ног. Кудрявый не стал сопротивляться, зная источник такой силы. Егоров повернулся на спину, но, никого не увидев, крикнул остальным, чтобы и близко не приближались. И в самый нужный момент. К нему уже дернулись с целью помочь. Раненный отполз назад и ногой закрыл дверь. Второму телохранителю и объяснять ничего не пришлось. Он помог подняться только после того, как захлопнулась дверь. - Снайпер!? - догадался щуплый, будто не слушая возмущения о том, из чего могли подстрелить главного. Евгений только кивнул и вытащил без особых усилий торчавшую из плеча пулю. Насквозь. Ну хоть не застряла в кости. - Никогда не перестаю удивляться... - удивленно проговорил телохранитель, морщась, будто только что съел лимон. - Твою.... - Евгений прикрыл глаза и отправил всех подальше от двери. - Вы можете людям русским языком объяснить, что происходит. - возмутился Петр. - Четыреста восьмой калибр или десять и три на семьдесят семь миллиметров. Медаль для Сумрака, дальность которого до четырех километров. То есть до конца коридора мы под прицелом. Выпалил Егоров и зажмурился от боли, хватаясь за скулу. Телохранитель, понимая, что здесь сделать ничего нельзя, повел обратно всю толпу. А музыкантам повторять не пришлось. Они вернулись в гримерную. Армагеддон позвал всех, кто остался в живых. Но пришли только Голуби. Юрий сразу предупредил, что защищать им не только выступающих, но и гостей. И тут уже согласились двое пришедших. - Помнишь то дело полгода назад? Когда ты колено сломал? Кудрявый усмехнулся и нервно дернул головой. Так и хотел сказать - забудешь такое. А рослый молодой человек с проникновенным взглядом хотел продолжить, но барабанщик опередил его с уточняющим вопросом, удивленно смотря на ноги Армагеддона. - Ты ломал  колено? - По порядку. - догадался щуплый, что история о том, как он сломал колено сегодня прозвучит в этой гримерной комнате. - Так вот. В зале у нас раздолье для фетишистов... Главный в мгновение ока взвился и, совершенно забыв о ране в руке, схватил ей за грудки сказавшего. Мелисов хотел встрять, но рослый абсолютно спокойно остановил его движением ладони. Евгений будет держать до тех пор, пока не услышит пояснения. - Почерк тот же. Не узнаешь? Кудрявый вспомнил все то, что было в тот день. Хватка ослабла сама собой. Темноволосый Голубь развел руками с усмешкой. Вот то, о чем он говорил. - Мы же тогда так и не смогли выкосить всех потрошителей. - напомнил он. - Вы сейчас о чем? - Факты налицо. - будто не слыша замечания продолжил Голубь. - семья Ярослава и наши потрошители - одно лицо. Не удивлюсь, что его невинная овечка старший брат всем заправляет. - С чего вы взяли что он невинная овечка? - хором возмутились два остальных. А Евгений и раскладывающий по полочкам покосились на музыкантов, которые почувствовали себя неловко под этими пристальными взглядами. - Выходы перекрыты. Фанаты в зале, деваться им некуда. Разве не похоже? - Вы нас слышите? - вмешался Влад. Но ответа услышать не успел. Дверь распахнулась. На молодую девушку подняли оружие все четверо. Но, увидев простого зрителя, который смог прокрасться к ним, Голуби подуспокоились и попросили ее передать всем зрителям собраться внизу, в центре зала и запереть все двери, кроме той, через которую она прошла. Шатенка не сразу услышала просьбу, уставившись удивленным взглядом на Евгения. Мелисову пришлось повторить просьбу. И только после этого она кивнула и быстро ушла. А Голуби вернулись к насущным проблемам. Надо поторопиться, иначе зрителей охватит паника, и они сами полезут под огонь. - Полгода назад мы явились к одним мажорам. Да, признаем, не с самыми честными целями... - Пополнить казну!? - догадалась Елена и развела руками, почувствовав на себе недоуменные взгляды. - Да. - за рассказчика ответил Армагеддон и тут же снова замолчал. - Поверьте, у них не убудет. Они в тот день вообще деньги направо налево разбрасывали буквально. А у нас расходы... Не важно. Разговор не об этом. Мы, может, и пришли с недобрыми намерениями, но бросать в беде не привыкли. Они уже там были и вовсю веселились. Все выходы перекрыты, народа масса - человек пятьдесят, может, и сотня. Мы зашли с парадной... Спасли не всех. Один или два успели сбежать. - Голубь указал на Егорова. - один от него. Вместо того, чтобы воспользоваться лестницей, он сиганул с четвертого этажа. Добежал до машины, где он и скрылся. Так что ломал колено себе напрасно. Они после залегли на дно, но иногда находили единичные тела. Так что, мне кажется, они сегодня совместят два в одном. Месть за брата и удовлетворение своей жажды крови. - А в чем они перед вами провинились? - задал вполне резонный вопрос Петр. - Не перед нами. - возразил щуплый и тяжело вздохнул. - уверены, что такие подробности нашей работы им надо знать? - Говорите. - строго синхронно сказали Юрий и Илья. - У них фетиш на кишки... Вне человеческого тела. - выпалил с виноватым лицом темноволосый Голубь, но все же пытался как-то смягчить правду. - Извини...!? - решил переспросить Влад. - Они кайфуют с того, что вскрывают людей. - пояснил четвертый, молчавший до этого времени. Музыканты надолго задумались. На лице Елены показалось отвращение. Мамонтов не мог поверить в услышанное. Голуби переглядывались между собой, будто не решались что-то еще добавить. Или хотели дать время, чтобы осознать полученную информацию. Но Армагеддон был настоящим ценителем времени. Он кивнул. Рассказчик тяжело вздохнул и заговорил о том, что им предстоит вместе придумывать план. Но их всего четверо, а потому даже думать, чтобы вывести людей, не следовало. Минут десять они перебирали доступные варианты. Но остановились на том, чтобы забаррикадироваться в зале и дождаться помощи, если та вовсе придет. На этих словах щуплый позвонил в полицию и обрисовал ситуацию. Армагеддон прикрыл глаза, но мешать не стал. А сразу после звонка в правоохранительные органы они позвонили своим и попросили их держаться подальше от этого зала. Их настолько мало было, что им не хватало сил, чтобы занять все важные точки в зале для наблюдения за фанатами. Ведь кто-то еще должен был встать в толпе. В этот самый момент на пороге явилась еще одна молодая девушка с винтовкой наперевес. - Цапля!? - Смогла пробиться. Но, думаю, что его место долго пустовать не будет. - вполне спокойно ответила зеленоглазая и кивнула на руку. - покажи рану. Кудрявый покосился на Голубей по очереди, но они заверили, что они ни при чем, в следующую секунду. Цапля заявила, что сама догадалась. - А она... - Я военврач. - пояснила девушка, даже не смотря в сторону барабанщика. - А... - многозначительно протянул старший Дмитрий. Она охотно взялась им помогать, но перед этим перевязала рану главному, успев ему высказать все, что Цапля думает о его безразличии по отношению к собственному здоровью. В зал пришлось пробиваться. Они слишком много медлили, и внутрь успели зайти вооруженные люди. На баррикаду времени ушло гораздо меньше, чем на решение выбора тактики. Хотя решать здесь и нечего было. Евгений снял куртку с надписью его должности и дыркой от пули, но проблема все равно осталась. Но в толпе оказались понимающие люди, которым было в радость поделиться кожаной косухой. Да еще и помогли надеть на раненную руку. Полиция перезвонила сама. Она хотела поговорить с главным охранником, но, услышав, что у него проблемы с челюстью, согласились на разговор и с нынешним собеседником. Музыканты пытались изо всех сил развеселить толпу, но напряжение все равно чувствовалось, хоть и им обещали, что скоро можно будет выйти. Надо только потерпеть. Сверху поступил сигнал о подкрадывающемся человеке в сторону баррикады. Евгению долго искать не пришлось. Он пробрался через толпу и поинтересовался у молодого человека, почему тот отошел. - А, просто проверяю прочность баррикад. - Не переживай, баррикады мы строим умеем. - заверил Евгений и указал на толпу, прося вернуться ко всем. Мужчина улыбнулся уголками губ и последовал за Армагеддоном. Кудрявый позволил ему идти за собой только из-за прицелов, направленных на них. Но напряжение все равно отпечатком лежало на складках между бровей. Ему хотелось обернуться. Однако, смог дойти до людей. И тут уже светловолосый, словно одуванчик, показал свою сторону. Незнакомец схватил за руку стоявшую рядом девушку и закрылся ей от стрелков. - Я бы настоятельно попросил открыть мне дверь. Меня ждут там. Егоров нервно посмеялся и покачал головой. Он схватился за волосы. Мужчина буркнул что-то в духе «надо было сразу убить» и поднял руки, показывая, что не намерен использовать оружие. Светловолосый попросил стрелков опустить винтовки. Голуби переглянулись между собой. Евгений прикусил губу и прищурился. Весь его взгляд так и говорил, что он готов порвать его на куски голыми руками. И ему вполне под силу выполнить свое желание. Но фанаты и заложник останавливали от необдуманных движений. - Так брат Ярослава и есть тот самый главный потрошитель? - поинтересовалась Цапля, выходя из тени. - удобно. Сразу два в одном. И отомстить, и пролить кровь. - Так это и есть «Алые Голуби»... - многозначительно протянул светловолосый и посмотрел на всех по очереди. - наслышан, наслышан. Не думал, что вы занимаетесь этим делом. - Кто-то же должен вас остановить... - Ну, цыпочка, тогда с тебя начнем. Посмотрим, что у тебя внутри... - Ты ко мне и шага в мою сторону не сделаешь. - предупредила женщина. - А как же заложник!? - усмехнулся светловолосый. - Ты все равно его убьешь. - развела руками Цапля. Мужчина повторил просьбу опустить оружие, но Голуби медлили. Евгений переводил взгляд с одного на другого. В глазах Мелисова была просьба. Влад предпочел опустить взгляд и слушать вполуха. Елена, судя по всему, молилась. Илья и объевшийся молодильных яблок Дмитрий переговаривались между собой, высказывая друг другу переживания от происходящего. Кривенков просто молчал, наблюдая за толпой, которая заметно притихла. Никто и не думал рваться в сторону заложника. Еще один телефонный звонок привлек к себе внимание. За кого-то из зрителей начинали волноваться. А, может, уже узнали про шум вокруг концертного зала, в котором проходило мероприятие с кумирами родственника. Еще совсем немного, и один за другим начнут взрываться телефоны, желая узнать, что же с их ненаглядными чадами. Евгений воспользовался заминкой и резко дернул за руку на себя заложника. Цапля медлить не стала. Неудачный террорист понять не успел, как пуля влетела в голову и запрокинула ее назад под ужасным углом. Тело не стало сопротивляться инерции и силе притяжения. Все ниже и ниже, пока не легло навсегда на холодном полу. Светловолосого оттащили от толпы, чтобы не смущать ее, и накрыли лицо полотенцем. И только после этого Евгений поднял оружие. Человек, которому позвонили, сокрушенно поинтересовался у Голубей, что же ему ответить на вопрос: «Как у него дела?». Но вместо ответа у него философски спросили, а чего он хочет - успокоить или напугать звонившего. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы обеспокоенному передали слова успокоения и заверения, что у него все хорошо. Евгений сел прямо на пол у сцены. Может, и несколько неразумно, зато видно всех. Большинство поняло, что они здесь застряли, а на ногах правды нет, потому и решило последовать примеру кудрявого. И как назло среди них нашелся тот, кто внимательно слушал. Тут уже вмешался Юрий, решив замолвить словечко за тех, кто не дал им умереть еще полчаса назад. А не выдавать их секрет попросил Илья, вдруг вставая на сторону тех, кто едва его не убил когда-то. Вот оно объединение в тревожный час. - Жень... - осторожно начала девушка, которая смогла пробраться в гримерную комнату. - ты тоже один из них...? Евгений поднял взгляд на шатенку, а после снова опустил глаза в пол. Он промолчал. Им такое сказать мужчина не мог. Язык просто немел и отказывался подчиняться. А девушка оценила это как ответ. Она зажмурилась и едва слышно прошептала, что ее сердце - дура и влюбилось в плохого парня. Егоров схватился за волосы, а после покосился на Мелисова, у которого вдруг стал виноватый взгляд. - Они были всем для меня. - прошептал Армагеддон гитаристу. - последняя соломинка... Юрий прикрыл глаза и извинился. Интересно, в который раз? А значили ли что-то его извинения для Егорова, мир для которого рушился прямо на глазах. - Вы о чем сейчас? - услышала их шептания Татьяна, успев обернуться на свое имя откуда-то из толпы. Но сейчас ее интерес был привинчен к музыкантам. Они говорили о тех вещах, которых никогда и нигде не распространялись. Вот здесь и сейчас мужчины были искренними. Светловолосый гитарист спрыгнул со сцены и подошел поближе. Он похлопал по плечу кудрявого, за что едва не получил наотмашь кулаком. Но Армагеддон успел остановить собственную руку. - У этого человека в жизни света ровно столько, сколько лучей солнца падает на темную сторону Луны. - Юрий сел рядом с Егоровым, который нервно покосился на него. - Но она на то и темная... - напомнила шатенка. - Вот и я об этом. - Вы были единственным лучом света в моей жизни. - вдруг признался кудрявый. Он, может, и хотел крикнуть всем, но у него вышел только шепот. А боль в челюсти заставила сморщиться, будто на язык капнули лимонного сока. - Тогда какого ты ушел!? - недовольно воскликнула Татьяна. Ей было удобнее говорить громче. И она совершенно не стеснялась этим пользоваться. Все равно им деваться некуда. Можно и поговорить. А Евгений сейчас хотел быть, где угодно, но только не здесь. Как же ему неуютно от откровенных разговоров, когда приходится открывать свою душу. - От них или в целом? - Армагеддон указал пальцем на гитариста, сидевшего рядом. А после закрыл лицо руками. - В целом. - чуть тише ответила шатенка и устроилась на полу, поняв, что разговор будет длинным. - если судить по их ослиному пофигизму, то они не вчера узнали о твоих тайнах. Лена и Петя и то больше нервничают, чем тот же Илья. Мелисов покосился на Мамонтова, который нашел себе поклонников и решил воспользоваться моментом, чтобы поговорить с ними. Его словно совершенно не интересовал мир вокруг. И только рука, нервно дергающаяся время от времени, выдавала беспокойство басиста. Но он будто забыл о существовании стрелков на балконах. Значит, скорее всего, не в первый раз видит подобное. А вот Елена и Петр переговаривались между собой, вечно крутя головой. А в глазах бескрайнее беспокойство. Темноволосая певица вообще словно боялась дышать. Ей приходилось выталкивать из себя воздух, чтобы вновь сделать прерывистый вдох. - Да, я ушел из коллектива потому, что многого им не говорил. - не стал отпираться кудрявый. - но я пытался их защитить. - Ты этого не перестаешь делать. - напомнил Юрий. - Я не с тобой разговариваю. - грубо оборвал Евгений и хмуро покосился на гитариста, который примирительно поднял руки. - Ты злишься на него!? - возмутилась Татьяна. - Поверь, есть на что. - заверил Мелисов. - он нас спасает, а мы благодарим его подозрениями. - Я бы сделала также. - Вот оно, то самое презрение и отвращение, из-за которого я ушел из театра. - грустно выдохнул Евгений и прислонился к сцене, прикрыв глаза. Лишь бы они не видели, как пусто у него в душе. - Что!? - не поверила своим ушам шатенка, наклоняя голову. - Я увидел что-то в толпе, что меня оттолкнуло от сцены. Презрение следует за мной по пятам. Я бы не смог работать, зная, что в зале меня не ждут. - Дурак! - воскликнула Татьяна. - мы все два года ждали твоего возвращения! Видел бы ты нашу беседу... Кудрявый оторвался от сцены с непонимающим исступленным взглядом, направленным на Татьяну. Его нижняя губа дрогнула. Он хотел что-то сказать, но слова так и не вырвались наружу. - А я говорил... - подал голос Юрий. Он вкратце пояснил, почему кудрявый сердится на них, а не наоборот, не вдаваясь в детали. Они были ни к чему. Главное, понять суть. К ним подошли еще двое. Евгений и Юрий синхронно попросили его вернуться, хоть и знали, что они слышали половину разговора. Им было совершенно все равно на слова. Он же не сказал вслух, что является частью «Алых Голубей». Не важно, что молчание говорило гораздо лучше слов. Курносая вообще заявила, что с ним ей будет спокойнее ходить на концерты. Она будет знать, что и на сцене есть человек, который готов защищать пришедших. Разговор получился неоднозначным. С одной стороны, Евгений получил поддержку. Но с другой, к нему теперь и зрители будут относиться с подозрением. А ему уже порядком надоели испуганные взгляды в его сторону.