Forbidden Fruit / Запретный плод

Меня всегда тянуло к запретному. Полагаю, это свойственно человеческой природе – желать того, чего нельзя получить. Однако, кажется, у меня эта черта выражена сильнее, чем у большинства. Если присмотреться, этот простой факт может объяснить все мои серьезные ошибки. Начнём с простого: возьмём, к примеру, меня и Ксандера. Это был наш последний год в старшей школе, и впервые в жизни мы оба счастливы в отношениях. Я — с Озом, моей первой любовью. Нежный, весёлый, внимательный, первый мужчина, который дважды посмотрел на меня с чем-то большим, чем просто отвращением или, в лучшем случае, безразличием. Мы были счастливы и устроились, и наконец-то моя личная жизнь наладилась. После долгих лет тоски по лучшему другу я наконец-то двинулась дальше. Или так я думала. В то же время Ксандер состоял в отношениях с Корделией Чейз. Королевой чирлидерш и самой популярной девушкой в школе. Девушки вроде Корделии не встречались с парнями вроде Ксандера Харриса. Просто не случалось. Никогда. Но каким-то образом этот самопровозглашённый ботаник, который тусовался в библиотеке и был никудышным спортсменом во всём, что хоть отдалённо напоминало спорт, сумел соблазнить эту красавицу и завязать с ней довольно долгосрочные, хотя и несколько нестабильные, отношения. Когда рождается такое чудо, как эти отношения, даже такой дурак, как Ксандер, не станет от них отказываться в спешке. Поэтому он был для меня совершенно недоступен. Как и я. И могу сказать вам сейчас, что эти два факта в совокупности усилили мое влечение к нему в десять раз. Вступать с ним в какие-либо отношения на данном этапе означало разрушить две давние связи. Он был запретным. Он был соблазнительным. Поэтому я сдалась. На самом деле, мы оба сдались. Не один раз, а неоднократно, пока нас не поймали. Первый раз это было случайностью: мы, одетые в наши выпускные наряды, по отдельности проскользнули, и я впервые вкусила запретный плод, которого так жаждала. С тех пор мы подсели. Мы тайком уходили при любой возможности, чтобы возродить вновь обретенную страсть. Только когда Оз и Корделия одновременно застали нас за поцелуем, нас наконец остановили. Мы пришли в себя и вернулись к своим партнерам, умоляя о прощении. Оз принял меня обратно, Ксандеру повезло меньше. Этот провал я считаю своей первой серьёзной ошибкой. Я ни в коем случае не утверждаю, что до этого момента была непогрешима, но это действительно имело значение. Это причинило боль мне и ещё трём людям. Это было действительно неправильно, и я сожалею об этом до сих пор. Тем не менее, оказавшись в той же ситуации, столкнувшись с теми же искушениями, я не знаю, хватило бы мне силы воли не допустить свои прежние ошибки. Следующий пример — моё колдовство. В самом начале я изучала колдовство, чтобы помогать Баффи, и временами это действительно помогало. Однако моя мотивация быстро изменилась. Когда Джайлз узнал, что я занимаюсь тёмными искусствами, он запаниковал. Он увидел во мне человека, идущего по пути, подобному тому, каким он был в свои годы — безрассудным и порочным. В результате он сделал единственное, что, как ему казалось, он мог сделать: полностью остановить меня он не мог, поэтому попытался направить меня в нужное русло, скрывая и запрещая тексты, содержащие элементы тёмной магии. Таким образом, он, сам того не осознавая, толкнул меня в совершенно противоположном направлении. Тёмная магия стала запретной, а значит, и моим искушением. Будучи человеком со слабой волей, я направилась прямо на это новое минное поле. Но в отличие от «Инцидента с Ксандером», как я его назвала, расплата пришла не за несколько дней или даже недель, нет, на этот раз это заняло годы. Я постепенно погружалась в тёмную магию через несколько ключевых заклинаний, а также из-за неправильного отношения к жизни в целом, на протяжении нескольких лет. На третьем курсе колледжа окружающие наконец заметили, кем я стала. Наркоманом, зависимым от магии в поисках очередной дозы, создающим проблемы везде, куда бы я ни пошла, вмешивающая в силы, которые я не имела права контролировать. Именно тогда я достигла дна. Друзья заставили меня волшебным образом бросить, и этот шаг был мне нужен больше всего, хотя временами в это было трудно поверить. Могу с уверенностью сказать, что пока вы сами не переживете абстиненцию от такого рода зависимости, вы не сможете понять истинное страдание. Хуже всего было чувство вины и осознание того, что вся вина лежит на моих собственных руках. После дней агонии, месяцев боли и гораздо более долгого чувства вины, кошмаров, в которых я унижалась перед всеми, кого обидела, и прежде всего перед друзьями, я выздоровела. Я снова стала независимой, я могла спокойно спать по ночам, не просыпаясь с криками и вся в поту, я могла находиться в комнате, полной друзей, не разрыдавшись от мучительного осознания того, что я сделала. Я снова почувствовала себя человеком. Я могла продолжать жить. И я это сделала. Теперь прошел год, после этого заключительного этапа выздоровления, и я вернулась к полноценной жизни, имея лишь неприятные воспоминания и заживающие шрамы, оставшиеся от этой ужасной главы моей жизни. Теперь я столкнулась с совершенно новым искушением, чем-то напоминающим кулак в природе. Я попала в спираль похоти, направленной на самые неподходящие цели. И всё же, боюсь, слово «похоть» здесь не совсем подходит. Мне неприятно называть это любовью, но это выходит за рамки физического влечения. Эта девушка очаровывает меня. Она поглощает восемьдесят процентов моих умственных способностей в любой момент времени. Она потрясающе красива, сильна, но в то же время нежна и заботлива, умна, но грациозна, остроумна, но не жестока. Она молода и невинна, и до чего же восхитительно соблазнительна. И она запретна. Единственный человек, с которым я бы, наверное, больше всего хотела завязать отношения это Дон Саммерс. Сестра истребительницы и моей лучшей подруги Баффи Саммерс. Подруги, которая уже так много мне простила. Дочь Джойс Саммерс, которая для меня больше мать, чем мои биологические родители когда-либо будут. И которую они оба яростно оберегают и защищают. Однако я не могу контролировать чувства, которые испытываю в присутствии этой молодой женщины. Ей семнадцать, а мне двадцать три, и она студентка первого курса колледжа, а я два года учусь на программиста. Ах да, и как будто ей и так было недостаточно, у неё есть девушка. Дженна. Дженна — милая девушка, которой, похоже, действительно нравится, возможно, даже любит Дон. Баффи и Джойс ничего не знают об этом. Дон рассказала мне об этом восемь месяцев назад, потому что «я пойму». Под этим она подразумевала мою бисексуальность и тот факт, что я уже прошла через испытания, связанные с признанием своей ориентации друзьям и семье, — задачу, к которой она пока не была готова. Поэтому она рассказала мне о своих чувствах и о Дженне, а я отнеслась ко всему этому с пониманием и даже сходила с ними на обед, чтобы познакомиться с Дженной и оценить её. Я до сих пор делаю это регулярно, конечно же, без ведома кого-либо ещё из нашей маленькой самопровозглашенной «семьи». Самое отвратительное в ней то, что Дженна мне действительно нравится. Как бы мне ни хотелось ненавидеть в ней всё, это кажется невозможным. Она до ужаса идеальна. И под этим я подразумеваю, что в её совершенстве нет ничего раздражающего, если только вы специально не ищете поводы её ненавидеть. Дженна рыжеволосая, как и я, но у неё густые волосы с лёгкими локонами, которые я видела, Дон перебирала пальцами бесчисленное количество раз. У неё красивые зелёные глаза, и даже я не раз ловила себя на том, что они меня завораживают. Она высокая, но не худая, всего на пару сантиметров выше меня и Донни. Она одевается немного мужественно, но не слишком откровенно, предпочитает чёрное, джинсы с сапогами и ремнями, но при желании может тяготеть и к более женственному стилю, и при этом выглядеть хорошо. В общем, эта девушка — настоящая находка, и при других обстоятельствах я бы сама за нее боролась. Вот тут и кроется проблема. Дон — это новый Ксандер, а Дженна — новая Корделия, только на этот раз есть дополнительные сдерживающие факторы/стимулы. А именно: если Баффи, Джойс или даже Ксандер почувствуют, что я «развращаю» Дон, мне придётся дорого за это заплатить, и поверьте, злить истребительницу — это не самое приятное занятие. Дон под запретом. Но Дон так манит.

***

У меня есть секрет. На самом деле у меня их несколько, все на разных стадиях раскрытия. Но только один занимает все мои мысли. Этот секрет никто, кроме меня самой, не знает. Секрет, который я ношу в себе, кажется, целую вечность, хотя, если подумать, всего несколько месяцев. Этот секрет я должна обязательно сохранить в тайне. Мне есть что терять ради чего-то, что все равно никогда не произойдет. Я причинила себе достаточно боли, просто признав это самой себе. Почему я не могла остаться в сладком отрицании, в блаженном неведении до конца своей жизни? Нет, это было бы слишком легко, слишком безболезненно для моей жизни, не так ли? Я должна быть счастлива. У меня есть идеальная девушка, с которой мы встречаемся уже девять месяцев, у меня есть любящая семья, у меня лёгкая студенческая жизнь, потому что мне не нужно работать, мамино пособие покрывает то, чего не хватает моей стипендии. Вы все согласитесь, что жизнь не может быть проще, верно? Верно? Неверно. Проблема в моей жизни существует в пределах моего мозга. Это проблема, которая, если я позволю ей вырваться за эти пределы, может разрушить все позитивные моменты, которые я только что перечислила, но если она останется там, не будучи обнародованной, она будет осквернять каждую мою мысль и действие, пока я не перестану быть чем-то большим, чем она меня устанавливает. Я понимаю, что преувеличиваю, я молода и мне больно, так что можете меня осудить. Сегодня у меня свидание, и у меня второй секрет. Второй по важности, скорее из-за того, что о нём знают ещё два человека. Дженна. Моя любовь. Моя девушка, с которой мы встречаемся девять месяцев, но о ней знает только один человек из всех моих родных и друзей. Почему я так боюсь им рассказать? Вряд ли они отреагируют так уж плохо, учитывая их реакцию на Уиллоу: лёгкий шок, за которым последовало принятие и безразличие. Но почему-то я просто не могу заставить себя рассказать. Поэтому я держала это в секрете. Я, она и единственный человек, которому я должна была рассказать, чтобы облегчить свою совесть: Уиллоу. Уиллоу сказала мне, что каминг-аут — это шаг, который я должна сделать сама, только когда буду к этому готова. И это было очень мило с её стороны. Восемь месяцев она хранила мой секрет от своих самых близких друзей и семьи. Это только заставляет меня любить её ещё больше. О боже. Похоже, теперь все стало ясно. Так вот оно, мой главный секрет номер один. Я, Дон Саммерс, совершенно, безоговорочно и безошибочно влюблена в Уиллоу Розенберг. Я осознала это несколько месяцев назад, но уверена, что это таилось у меня в глубине души гораздо дольше. Меня это поразило как кирпичную стену однажды вечером, когда мы все были в «Бронзе». Я присоединилась к остальным «Скуби-Ду», чтобы отпраздновать годовщину свадьбы Ксандера и Ани. Мы с Уиллоу станцевали несколько песен, что не было чем-то необычным, но почему-то в тот вечер мы казались ближе, чем раньше. Она танцевала со мной не как ребенок, а скорее как одна из своих подруг. Разница, хотя и довольно тонкая, была замечена Джайлзом, который бросил на нее пару неодобрительных взглядов. Но настоящим решающим моментом стало то, когда наши несколько танцев закончились, и Уиллоу оставила меня чтобы потанцевать с Баффи. Меня тут же охватили ревность и гнев по отношению к сестре, и после нескольких бессонных часов размышлений той ночью меня осенило, почему. До той ночи мы с Уиллоу были хорошими подругами. Я восхищалась её интеллектом, красотой и силой духа, превосходящими всех, кого я знала. То, что она так глубоко погрузилась в магическую зависимость и выжила, чтобы потом смеяться над этим, — я понимала, что она гораздо сильнее, чем кто-либо думал. Кроме того, я видела в ней то, чего, как мне казалось, мало кто замечал: её своеобразное чувство юмора, доброе сердце, прекрасные глаза. Конечно, задним числом, все признаки моей безграничной привязанности были налицо, я просто не могла сложить их воедино, чтобы произнести заветное слово «любовь». За время учебы в колледже и до настоящего времени у нее было несколько романтических отношений, как с мужчинами, так и с женщинами. Ни одни из них не длились дольше пары месяцев, и ни один из них, на мой взгляд, не был достаточно хорош для моей Уиллоу. Но кто бы был достаточно хорош, кроме меня? Но кто я такая, чтобы судить? У меня есть своя девушка, которую я, кажется, люблю, но не с той всепоглощающей страстью, которую я испытываю к Уиллоу. Есть только один человек, ради которого я бы отказалась от Дженны, и это Уиллоу. Не моя мать, не Баффи, не кто-либо из моих друзей и родственников, только Уиллоу. Но этого никогда не случится. Для нее я в лучшем случае хороший друг, в худшем — младшая сестра лучшей подруги, нет, подождите, в худшем случае — сестра, учитывая, что я дочь женщины, к которой она относится как к матери, это не так уж и невероятно. Для Уиллоу я никогда не смогла бы стать девушкой, поэтому я остаюсь с той, кто лучше меня подходит, подавляю свои чувства к недостижимому и продолжаю свои тайные отношения с другой девушкой, которую люблю. Вот и всё, что нас ждёт сегодня вечером. Мы с Дженной идём куда-нибудь, как обычно. Сегодня мы планируем поесть пиццу, потом прогуляться и, возможно, посмотреть фильм, прежде чем она проводит меня до общежития, и мы займёмся любовью, пока не рухнем от изнеможения. Это повторяется, так будет всегда. И я буду счастлива, насколько это возможно, в объятиях второй половинки.

***

Она думает, что я не знаю. Это её секрет, я позволю ей думать, что она его скрывает. Кроме того, я не знаю, что с нами будет, если она узнает, что я в курсе. Что я беру от нее все, что могу, хотя знаю, что наши отношения далеки от идеала. Правда проста. Она мне нужна. Она нужна мне в жизни и в моей постели, поэтому, если у нее в сердце есть другой человек, помимо меня, я справлюсь. Если ее тоскливые взгляды иногда направлены в другую сторону, я справлюсь, и если иногда она стонет имя, которое не мое, я могу притвориться, что не слышала. Тогда она ничего не заподозрит. Мы можем продолжать наши фиктивные отношения и наслаждаться теми половинками и почти-половинками, которые у нас есть. Потому что именно за них я держусь. Без них я опускаюсь на такую высоту, с которой пока не готова справиться. Может быть, когда-нибудь, но не сейчас. Если я смогу еще немного подержаться за свои иллюзии, чтобы на дне этой неизбежной высоты образовалась опора, я, возможно, переживу это. Конец