Жёлтый стикер

Последние полгода жизни Пей Мина можно было описать фразой «не делай добра — не получишь зла». Его холостяцкий образ жизни разрушился в тот день, когда он по-родственному приютил племянника-студента. Сначала Пей Су обещал съехать, как только найдет подработку. Потом он пенял на маленькую зарплату, а теперь обнаглел настолько, что плавно переселил сюда свою подружку. У Пей Мина руки чесались выкинуть их обоих за шкирку, но ребята вели себя тихо, а Бань Юэ добросовестно поддерживала квартиру в чистоте. Чужое присутствие, непривычное и нежеланное, изредка радовало. После очередных переработок до позднего вечера Пей Мина встречал не темный коридор, а чашка свежесваренного кофе. В преддверии праздников он вернулся домой пораньше. В обувнице стояли только домашние тапки — студенты еще не вернулись с экзаменов. Зевнув в голос, Пей Мин собрал волосы в пучок и подошел к холодильнику. Дверца, еще недавно белая, пестрила разномастными магнитами: от пластиковых фигурок до тряпочных зверей с растопыренными конечностями. Пей Мин уже видел все из них, кроме крупной новогодней картинки. Синий квадратик со снежным пейзажом разместился по центру. Из-под него торчал небрежно вырванный из блокнота листок со списком покупок: Зая, купи: — молоко (без лактозы) — хлеб (с отрубями) — кефир (2,5%-ный) — средство для мытья посуды (нежная пена с заботой о коже) — четыре тряпочки для пыли (разноцветные) — презервативы «Какие? — подумал Пей Мин, — Самое важное и забыли…» Хмыкнув, он достал из холодильника бутылку пива, сделал глоток и снова взглянул на записку. Что-то в ней было не так. Во-первых, голодные студенты ели все подряд и вряд ли знали, что такое отруби. Во-вторых, конспекты валялись по всей квартире, и эти каракули не походили на тоненькие буквы из записки. Пей Мин даже призадумался, не оставила ли послание одна из его собственных пассий, но он давно не приводил женщин домой, и никто из них уж точно не называл его «заей». Почесав затылок минуту-другую, он бросил это дело и пошел в спальню. На «Нетфликсе» вышел новый сериал, так что он успел посмотреть два часовых эпизода к тому моменту, как щелкнул замок и в прихожей закопошилась молодежь. Обычно жильцы его не беспокоили, но сегодня ближе к ночи раздался нерешительный стук. — Дядя Пей? — Заходи. Бань Юэ приоткрыла дверь и просунула внутрь голову. Большеглазая, в пушистом кигуруми, она выглядела как ребенок. Пей Мин мысленно распрощался со своей молодостью, осознавая, что рядом с восемнадцатилетней студенткой действительно чувствует себя «дядей». — Это вы написали? Простите, мы с А-Су ни слова не поняли. Думая, что речь идет о списке покупок, Пей Мин хотел сказать «нет», но заметил, что Бань Юэ держит желтый, а не белый листок. Недоумевая, он поднялся с дивана и присмотрелся к стикеру. Он выглядел как черновик, на котором расписывали ручку, но с большим усилием на нем можно было разобрать нечто вроде: Пэпэ, крести меня! Я убил траву любимую кружку, но уже вошел такую же в Гуанчжоу. Всего шесть весов туда-обрядно. Свора вернусь! — Вы пранки что ли снимаете? — А? Почему? — Бань Юэ встала на цыпочки, что бы еще раз взглянуть на записку в его руках. — Ничего… Иди учись. Когда девушка вышла, Пей Мин потер бровь указательным пальцем. Странности продолжали множиться. Перед сном он спрятал стикер в единственный закрывающийся на замок ящик комода. К утру желтая записка не исчезла, зато в центре холодильника под новогодним магнитом появилась небольшая карточка со стихотворением. Спокойно спи, моя душа. Приду я утром, чуть дыша, Чтоб не тревожить твой покой. Повенчан с далью я морской, Но только ты в моей постели, Всецело, милый, мной владеешь. «Морской? Матрос, что ли?» Сдернув открытку, Пей Мин положил ее к вчерашней находке и вернулся к холодильнику. Неспешно прихлебывая кофе, он ждал, сам не зная чего, пока в комнате племянника не прозвонил будильник. Звуки колокольчика напомнили ему, что он вообще-то взрослый человек, который не верит в сказки и сильно опаздывает на работу. В течение дня Пей Мин старался не вспоминать об аномальной зоне, образовавшейся под его новым магнитом, но это было сложнее, чем «не думать о зеленой обезьяне». Цзюнь У сделал ему замечание по поводу опоздания и рассеянности, а Линвень вслух предположила, что он наконец влюбился. До конца дня весь офис только и судачил, что о загадочной даме, сразившей главного холостяка. Крайне недовольный, по возвращению домой Пей Мин помчался на кухню, на ходу скидывая ботинки. На холодильнике его ждал новый желтый стикер. Изображенная на магните лошадка задорно приподняла переднее копытце. Саньлан, мне придется провести ещё несколько дополнительных занятий. У Лан Цяньцю скоро экзамен. Если заедешь за мной, не пугай его, пожалуйста. До вечера Записка кончалась рядком аккуратных сердечек. Хотя Пей Мин подозревал, что все это — чья-то дурацкая шутка, он удостоверился, что никто посторонний в квартиру не входил. Пей Су и Бань Юэ были слишком скучными и боязливыми, чтобы его разыгрывать. К тому же, записки не были ни смешными, ни пугающими. Просто забавные бытовые мелочи, которые словно чудодейственным образом занесло к нему с чужого холодильника. Хотя Пей Мин недолюбливал все мобильные приложения, кроме «Тиндера», он впервые за несколько лет зашел на «Фейсбук» и, игнорируя полторы сотни непрочитанных, вбил в поисковик имя Лан Цяньцю. Он был уверен, что это окажется одногруппник его племянника, но парнишка в этом году только заканчивал школу. Лицо незнакомое, да и адрес на другом города. Никакой полезной информации, кроме того, что Лан Цяньцю — реальный человек, который и правда готовится к экзамену. Судя по контексту, автором записки был или учитель, или репетитор. Пей Мин зашел на сайт школы. Фотографии сотрудников отсутствовали, но одно из имен показалось знакомым. Пока он гадал, где мог слышать об этом человеке, взгляд случайно скользнул по холодильнику, в центре которого розовела еще одна сопливая открытка. Люби меня, и солнца мне не надо, Ведь ты в сто крат светлее и теплей. Пока оно всё катится к закату, И ночь не притуши́т твоих лучей. Ты чист душой: божественный источник Священней станет от твоей руки. Разлукой измождён — почти покойник! — Мечтаю лишь опять к тебе прийти. «Да когда ж ты по нему скучать успеваешь», — вздохнул Пей Мин, но добавил карточку в коллекцию. Почерк и дизайн картонки совпадали с предыдущим стихотворением, доказывая, что между записками есть связь. Похоже, этот романтик работал в ночную смену и каждый день перед уходом оставлял любовное послание. Пей Мин предположил, что записки пишет друг другу одна и та же парочка, но ситуация усложнилась с утра, когда на листочке из блокнота обнаружилось крайнее проявление человеческой бездарности: Я тебя люблю, потому что ты красивый. Носишь костюм синий-синий, Это мой любимый цвет. Хотя если ты раздет, Это даже лучше. P. S. И чтоб больше я про стихи не слышал. Если не знаешь, чем похвастаться, расскажи ШЦ про мой огромный… Автор жирно закрасил ручкой последнее слово, но контекст оставлял мало простора для фантазии. Кроме того, теперь за кулисами вырисовывались как минимум две парочки. Пей Мин прекрасно понимал этого парня с огромным: нет ничего более раздражающего, чем партнер, который вечно приводит в пример богатого-стройного-щедрого-интересного-романтичного мужа подруги. Размышления Пей Мина прервал замогильный стон из комнаты племянника. Так как Бань Юэ уже убежала на занятия, он зашел к Пей Су без стука. В обычно чистенькой комнате пахло не цветочным освежителем, а рвотой. Окна зашторены, под кроватью — тазик, а на голом матрасе, скрючившись под одеялом в три погибели, подрагивала человеческая масса. — Скорую вызвать? — морща нос, предложил Пей Мин. — Не надо, дядя. Я в поря-а-а-а… Он захлопнул дверь, когда племянник рванул к тазику, но все равно услышал мерзкий шлепок рвоты о пластмассу. Борясь с собственным отвращением, он настежь открыл окно в гостиной, и вдохнул свежий воздух. Ветер приятно дул в лицо. Упершись руками в подоконник, Пей Мин замер, наслаждаясь видом из окна. Отличный район — напротив парка и новостроек. Только машина тарахтела под окном, омрачая безмятежную картинку выхлопными газами. Пей Мин бросил злой взгляд на паркующегося соседа. Это был мужчина в ярко-синей форме с белыми вставками на плечах. Издалека он походил на сантехника, но с ощутимым усилием Пей Мин вспомнил, что это Хэ Сюань из квартиры сверху — портовый инженер. «А вот и моряк…» Пей Мин почувствовал, как глубоко в его сознании забрезжило озарение. Он резко обернулся. Словно в награду за его усилия, на холодильнике появилось сразу несколько записок. Пей Мин успел краем глаза захватить момент, когда последняя бумажка высунулась из-под магнита подобно чеку из терминала. Спасибо, рыло очень вкусно! Лучший пуп в моей лизни! Не суши Баньку. Пейсли отправился чем-то худым, ты не висловат! Во второй раз разбирать отвратительный почерк было чуть проще. Прикрыв лицо рукавом, Пей Мин снова заглянул в комнату племянника. — Сяо Пей, а ты супом отравился, да? Ответом ему послужил новый поток конвульсий, который при желании можно было принять за согласие. Вторая записка окончательно уничтожила сомнения. Бутерброды на верхней полке, в контейнере. Лапша в кастрюле. В шкафу над чайником есть печенья и вафли, коробка мармелада и джем (твой любимый, персиковый). Если не наешься, сходи к Се Ляню, он вчера суп сварил. Но лучше не надо. Вон оно, знакомое имя. Школьный учитель истории из квартиры напротив, что всегда носил белое, как монах, но при этом жил с одноглазым бандитом, наводящим жути на весь район. Местные старушки сокрушались, что Се Ляня пора спасать, но Пей Мин-то слышал, какие звуки по ночам доносятся из их квартиры. Милый учитель уж точно не страдал. Пей Мин чувствовал себя Шерлоком Холмсом, разгадавшим тайну тысячелетия. С широкой улыбкой на лице, он прочитал последнюю надпись. Зай, в шесть мама придет. Не забудь надеть трусы. Заранее! «И снова парень с огромным…» Очевидно, это были соседи снизу, но Пей Мин так с ними и не познакомился. Пришло время восполнять пробелы. «В пять, что ли, зайти», — подумал он, второй раз за неделю опаздывая на работу. Настроение было прекрасным.