Тень отца

Возле роддома собрались друзья и родственники. Февральский снегопад засыпал дорожки, которые только что расчистил дворник. В этом году морозы были в самом разгаре. Гости, укутанные в шарфы и шапки, переминались с ноги на ногу, дожидаясь семью из главного выхода. И вот, открылись высокие двери, из них вышла Яна в шубе, с букетом цветов, обернутых в крафтовую упаковку от холода и ветра. Рядом с ней шел Антон, неся сумки с вещами. Парень вытянулся за лето, слегка возмужал. Красивый юноша, который заботливо помогал матери. Следом за ними, через открытую дверь, которую придерживал Антон, вышел Арсений, держа на руках в белом толстом и теплом конверте дочь. Мужчина светился от счастья. Роняя одинокие слёзы, смотрел на крохотное личико своей малышки. Он быстро показал внучку своим родителям и родителям Яны, а затем сел в такси. Вся церемония празднования была назначена на наделе. Из-за сильного мороза ребёнка почти никому не показали. Друзья и родственники лишь вручили цветы с подарками и разъехались по домам. Зайдя домой, Антон сразу поставил все сумки на пол, снял ботинки и в куртке забрал у Яны четыре букета цветов, и отнёс их на кухню. Вернувшись, помог снять шубу и сапоги. Ему нравилось помогать, хоть в глубине души и была частичка ревности к сестре. Яна взяла у мужа ребёнка и понесла в их комнату. Арсений наконец-то разделся и поправил потную рубашку. На спине мокрая полоска прилипла к телу. Мужчина сразу вымыл руки, снял рубашку в ванной и кинул её в стирку. С голым торсом, зашёл к жене. Та раздевала спящую Вику на их большой кровати. — Давай я, — предложил Арсений, — а ты руки помоешь. Хочешь в душ сходи? — Нет, я вечером, — отошла от дочки, передав мужу чистый памперс. Ушла в ванную, по пути поцеловав в макушку старшего сына. Яна старалась не отдаляться от него, зная, что тот всё ещё ребенок и тоже требует внимания. Понимала, что ей будет тяжело первое время, но такова жизнь. Антон улыбнулся на это и зашёл к отцу в комнату. Тот менял памперс. Делал это слегка неумело, ведь это был второй раз в жизни. Первый раз, поменял дочке сразу в роддоме, пока Яна приходила в себя. Роды были тяжелые, сильные схватки, ужасные боли. Яна попросила мужа побыть в палате, пока она будет рожать. Арсений в это время не находил себе места. А Антон в этот момент писал контрольную по алгебре. В голове была каша. Он знал о каждом мгновении, что происходило в роддоме. Отец сообщал ему каждый шаг. И как только Арсений увидел дочь, расплакался, а потом позвонил сыну. Парень тоже был искренне рад. А за него радовалась София. Теперь они учились вместе и вместе ходили на теннис, а после каждый день провожал её до дома. Антон присел ближе к папе и внимательно смотрел, как тот заклеивал на памперсе застежки. — Учись, Антон, — сказал Арсений, — будешь помогать. — Конечно, — на искренней улыбке ответил он, — я не думал, что полюблю сестру с первого взгляда. Она такая крошечная и милая! — Знаешь, а я никогда не думал, что полюблю сына с первого взгляда, — Антон улыбнулся и посмотрел отцу в глаза, — так что один-один. — Ну… ты со мной был знаком до усыновления, — спокойно разговаривал на эту тему и не стеснялся этого. Психолог хорошо работал и их встречи стали немного реже. А главное, между Антоном и Арсением не было секретов. За исключением одного. Коробочка, которую перевез мужчина со старой квартиры, лежала у него в кабинете. Антон не заходил туда без спросу, но эта единственная тайна, которую хранит Арсений. И искренне надеется, что Павел не объявится. — Были знакомы, да, — подтвердил отец, успокаивая Вику. Та начала хныкать, — но я же не знал, что ты со мной жить будешь. Просто ученик. А потом я усыновил тебя… да даже ещё не усыновлял, а пытался это сделать … я понял, что ты мой. Мой и только мой, — взял дочь на руки, придерживая головку ладонью, — ты вот сразу полюбил меня? Наверное тоже не с первой встречи? — Я понял, что ты добрый с первой встречи, и не такой как все. Точнее я удивился, что препод может быть таким, — улыбнулся. Не боялся обидеть. — Теперь я не совсем препод, — одной рукой держал голову дочери, в другой прихлопывал по попке. Из стороны в сторону крутился телом, укачивая Вику. Яна вернулась в комнату и села с другой стороны кровати, спиной к Антону. Парень понял всё и перевёл взгляд на отца. Тот передал малышку жене. Яна оголила правое плечо и ребёнок тут же замолчал, пристроившись в груди. — О чем речь? — вступила в диалог женщина, — она стала более раскованной и могла кормить при Антоне малышку спиной, ходить в халате с глубоким декольте. Конечно, все соблюдали личные границы и голым никто не ходил, но Антон, а особенно Арсений могли себе позволить пройтись в трусах. — О любви! — улыбнулся сын. Яна села к нему полу боком и он посмотрел ей в глаза. — Мммм… а тема серьезная. И к кому любовь? — К тебе, — хором ответили мужчины не сговариваясь. Потом оба переглянулись и улыбнулись. — Вот это вы даете, мои хорошие, — Яна сияла от счастья, — я вас тоже люблю. Тошик, завтра папа поедет за документами утром, потом на работу. Поможешь мне с Викушкой? — Конечно. Ты в школу напишешь тогда? — Да, — посмотрела на телефон, — Арс, напиши Жанне Викторовне, что Антон два дня дома. — Угу, — мужчина достал свой телефон из заднего кармана и зашёл в чат. Он состоял в родительском комитете, в чате класса, в чате праздников. Был тем, кто урегулировал вопросы и безбашенные идеи родителей. Антон его за это любил ещё больше. А главное, не было вопросов по учебе. Арсений исправно помогал сыну с предметами, даже тогда, когда уставал и был занят родами. Понимал, что сына запускать нельзя. Он не может допустить ошибку и дать усомниться в себе. Слишком хрупкий мост, чтобы ставить на него товарный поезд. Утром, Антон проснулся от детского плача в семь часов. Он медленно открыл глаза, протёр их пальцем и глубоко зевнул. Откинул с себя одеяло. В комнате было довольно свежо, потому что на ночь открывал форточку, чтобы лучше спалось. Антон закрыл окно и в трусах, напоминающих свободные шорты, вышел из комнаты. Через длинный коридор увидел отца в брюках, ремень которых болтался незастегнутым, и с голым торсом. На руках у него была Вика, которая рыдала крокодильими слезами, ведь что-то было не так. Арсений пританцовывал, ходил по кухне, гладил дочь по голове, прижимая её к своей груди, и успокаивал, шепча на ушко «ччч». Парень подошел к ним. — Доброе утро Антош, — сказал на вялой улыбке отец, — разбудили? — Доброе, да. Ну, ничего, это же скоро пройдёт. — Ха, — мотнул головой, — ну как скоро, минимум полтора года, а дальше хоть поймем причину плача. — Понятно, — улыбнулся, — где Яна? Спит? — Нееет, ты чего! Она ночью вставала кормить её. У младенцев свой график. Яна в ванной. О, — посмотрел на открывающуюся дверь в конце коридора, — а вот и она. Женщина подошла к своим мужчинам, провела рукой по волосам Антона и поцеловала его в макушку. Любила так делать. — Доброе утро, сынок, — сказала она на улыбке, словно совсем не устала. Забрала у мужа дочь и начала чуть активнее её укачивать. Ребёнок продолжал плакать. Антон смотрел на то, как мама старается успокоить рыдающую сестру. Арсений застегнул ремень, отхлебнул уже остывший кофе из кружки, подаренной Антоном на Новый Год, и поставил её в раковину. Антон, как сканер, определял ситуацию: отец уходит на работу, мама устала, сестра не успокаивается. Он протянул руки к ребёнку и сказал: — Можно я попробую? — Яна оценивающе посмотрела на него. Боялась, что тот может испугаться и уронить, но всё же доверилась. Мальчику не пять лет, а уже почти пятнадцать. Скоро день рождения и нужно было думать о подарке и торжестве, но сил не было на это. — Давай, — передала дочь в руки сына, — только прижимай к себе и обязательно придерживай головку. Она ещё не умеет шею держать. Одной ручкой за попу и спинку, вот так, а другой - за голову. Антон аккуратно взял сестру на руки. Впервые. Почувствовал что-то невероятное. Такой крохотный, но живой человек у него на руках. Нежно прижал её к себе и невольно прикоснулся щекой к её жидким волосикам на голове. Поцеловал в макушку и улыбнулся. Вика пахла молоком. Пахла детством и беззащитностью. Антон начал покачивать корпусом из стороны в сторону. Почувствовал, как крохотные пальчики пытались сжать его руку за предплечье. Вика начала успокаиваться. Тело, которого она ещё не чувствовала, другой запах, другие движения. Ребёнок воспринимал только через ощущения и для неё это было ново. Рыдания прекратились и осталось лишь сопение. Антон чувствовал, как тяжелеет малышка. Яна заглянула к нему за спину и улыбнулась. А затем прошептала: — Она заснула, — положила руку на голую спину сына и чуть подтолкнула в сторону их комнаты, — уложишь её? Только головку придерживай. Антон подошел к кроватке, где сверху свисали милые игрушки, а по бокам были мягкие бортики. Боязно и аккуратно, он оторвал от себя сестру. Боясь разбудить и сделать что-то не так. Но сразу положил её на крохотную и тонкую подушку, почти незаметную. Прикрыл её простынкой и посмотрел на маму. — Спасибо тебе, — обняла Антона, — ты прям спаситель. — Может у нас связь ментальная? — улыбнулся. — Конечно! Вы же барт с сестрой. — Ну, если по крови, то нет. Мы друг другу никто. Я же вам не родной сын. Но в рамках семьи, да, — шептал и увидел, что Яна немного расстроилась, — мам, ты чего? — Ничего, не хочу, чтобы проскальзовало в ваших отношениях «друг другу никто». — Не будет. Я люблю её и знаю, что моя сестра. А она даже и не знает, что я не родной. Мы же… не скажем ей? — Ну, рано или поздно правду рассказать придётся, — посмотрела в глаза сыну и увидела страх. — Пожалуйста, не надо. Если она узнает, то… не надо. — Почему? — Она будет этим манипулировать. Она родная, её любят больше, ей первой, ей лучшее, а я приемный, — Яна задумалась над его словами. — Мы будем воспитывать её так, чтобы этого не было. Но как бы то ни случилось, — обняла его крепко и зацеловала в голову, — мы любим тебя и не думаем, что ты приёмный. Для меня родной… — Для меня тоже, — послышался мужской шепот из коридора, — я пошёл. Яна с Антоном подошли к Арсению. — Давай родной, — поцеловала его в губы, — к вечеру жду тебя. — Когда её на прививку везти? — Через неделю. — Понял. Антон, надо тебе на права сдавать. Будешь маму возить, — улыбнулся. — Через год только, — развёл руками, — а возить вообще через четыре. — Почти через три. Думал как праздновать будешь? — отец посмотрел на наручные часы. Две минуты на общение с сыном было. — Не знаю, хотел необычно как-то, но не знаю, что по деньгам, — живя в этой семье, Антон экономил как мог. Всегда говорил, что нового ничего не нужно, что лучше пусть купят Яне и в семью. Не просил денег, только то, что давали на карманные расходы. Арсений стал зарабатывать чуть больше с новой работы и поэтому переводил сыну на карту порой хорошую сумму. Тот копил, но иногда покупал себе что-то интересное. — По деньгам нормально. Юбилей, пятнадцать лет. Празднуем! Ты подумай, а мы постараемся реализовать. Ладно, — поцеловал сына, затем жену, — я побежал, до вечера. Яна закрыла за ним дверь. Пока малышка спала, им удалось спокойно позавтракать. Они продолжили тему дня рождения. Антон сказал, что хотел бы сходить с друзьями на картинг. Яна удивилась выбору, но одобрила. Предложила потом сходить в кафе и отметить там с пиццей, бургерами и прочей гадостью. Не одобряла эту пищу и если они всей семьей выбирались погулять, то искала что-то более человеческое, чем жареная картошка и булка с котлетой. А вот Антон любил такое. Иногда, когда гулял с Софией, они заходили в Макдональдс и с наслаждением кушали запретную еду. Парень согласился на мамино предложение. Он собрал посуду со стола и поставил её в посудомоечную машинку. Яна ушла в душ. Но как только в ванной включилась вода, то в комнате заплакала Вика. Антон подошел к ней и начал качать кроватку. Это не помогало. Погладил её по голове. Никакого эффекта. Тогда решил взять на руки, чтобы успокоить. Аккуратно, как учила Яна, он поднял малышку. Та всё равно плакала. И в какой-то момент, проводя рукой по памперсу, парень понял. — Аааа… так вот от чего ты плачешь! Теплый подгузник какой. Почему на мне это случилось? — он положил ее на пеленальный столик и осмотрелся. Лежали влажные салфетки, присыпка, чистые памперсы. Начал вспоминать, как это делал отец. Антон открепил липучки на животике и отогнул переднюю часть, — фуууууу, господи, это выглядит мерзко, так ещё и воняет, — закрыл. Вика перестала плакать, но мычала что-то на своем и пускала пузыри изо рта. Антон понял, что нужно доводить дело до конца, собрался с силами и открыл памперс. Задержал дыхание и вытащил оставшуюся часть из под попы. Залепил грязный на липучки, чтобы ничего из него не вытекло и кинул на пол. Посмотрел на сестру и понял, что сейчас нужно подмыть её влажными салфетками. Брезгливость просто плескала фонтаном из него. Думал, что это будет первый и последний раз, когда меняет ребёнку памперс. И своим детям он это делать не будет. Закончив с салфетками, взял присыпку, — а это как? Просто насыпать тебе на попу? Как корицей присыпать или че? Ладно, я этого делать не буду, — взял чистый памперс и надел на неё, закрепляя на животе липучками. Вика больше не плакала. Она улыбалась и мычала что-то на своем. Когда Антон закончил, он аккуратно взял её на руки и повернулся в сторону кроватки. Внезапно в дверном проеме увидел Яну, которая наблюдала за этим процессом с улыбкой. От неожиданности вздрогнул, но ребёнка держал крепко. Яна подошла к нему и забрала дочь. — Молодец, — похвалила она его, — почти всё правильно сделал. Я не думала заставлять тебя менять ей памперсы. Потому что понимаю всё, но очень приятно, что помогаешь. Спасибо. — Пожалуйста. Это противно, — скривился. — Со временем привыкаешь и не обращаешь внимания. — Ну… если с грязным памперсом ещё можно смириться, то подмывать её или посыпкой… я руками трогать её там не хочу. — Понимаю. А если бы брат был бы? — Всё равно - нет, — направился к грязному памперсу. — Я подниму, — остановила его Яна, — пока справляюсь, садись за уроки. — Я сделал всё, буду ждать домашки, — Антон направился к себе в комнату, но резко остановился в дверях и развернувшись, спросил, — а мне можно в пятницу будет с Артемом встретится? А то он снова улетает к родне на два месяца, — Яна лишь молча на улыбке кивнула. День прошёл в отрывках между сном Вики, ее плачами и играми. Антон то сидел с ней, то помогал по дому. Вечером сел за уроки. Арсений вернулся поздно, когда уже дочь спала, а сын был в ванной. Он обнял жену и подарил ей тортик. — Мы так и не отметили её день рождения. Ты прекрасна, — нежно прошептал муж ей на ушко. — Мы же завтра пригласили бабушек, а послезавтра Костю, — взяла торт, — спасибо тебе большое. А ты - самый лучший муж на свете, — поцеловала его в губы. Они стояли в коридоре. Из ванной вышел Антон и увидел их обнимающимися. Улыбнулся. — Привет, пап, — сказал он, чем разорвал их объятия. Но те не пугались, они просто отпустили руки друг друга и Яна пошла ставить тортик в холодильник. — Привет, как день? — спросил Арсений, наконец снимая грязные от слякоти ботинки. — Нормально. Вика наводит суматоху, — улыбаясь почесал за ухом, — а у тебя как? — Тоже всё путём. С документами разобрался утром, привыкаю к новой работе, новому коллективу. В целом всё хорошо и мной довольны, — похлопал его по голой спине, — ложись спать, отдыхай. Спасибо, что помогаешь с Викой. Это очень ценно. Антон лишь улыбнулся и обнял отца. Зашёл к матери на кухню, пожелал спокойной ночи и ушел к себе в комнату. Он любил время после отбоя. К нему гарантированно никто не заходил и он мог заниматься чем захочет. Что он и делал. Парень активно взрослел, его интересовала не только София, но и другие девочки. Тестостерон лез из всех щелей, а поэтому каждый вечер завершался ритуалом просмотра запрещенных видео. День изо дня проходил одинаково. Пока Антон был в школе, а Арсений на работе, Яна всецело отдавала себя дочери и старалась при этом делать дела по дому. Но конечно, уборка была всегда вторична. И только когда Вика засыпала, у Яны появлялось время на дела. Арсений вечером всегда помогал, стирал вещи, гладил их, мыл посуду и иногда готовил кушать. Антон по вечерам сидел за уроками. Арсений на этой неделе перестал контролировать учебу сына и тот уже схлопотал двойку по литературе. Отец не ругался, но всегда просил исправлять отценки. Парень знал, что подводит человека, который уже третий год вытягивал его на пятерки. Но в новой школе и учителя были адекватнее. Новая классуха сразу просканировала Антона с Софией и на своих уроках по биологии рассадила их. Женщина была добрая и ни разу не повышала голос, а она замолкала и останавливалась. Это наводило страх. В пятницу, после уроков был классный час, где сообщили, что будут ставить концерт в честь восьмого марта. Роли должны раздать позже, на следующий классный час. Антон первым выбежал из класса по звонку. Оделся, даже не попрощался с Софией, чем расстроил её. Со всех ног поспешил домой закинуть рюкзак. Он тихо открыл дверь, поставил сумку в коридоре и прошептал: — Мааам, — та вышла из своей комнаты с Викой на руках, укачивая её. Дочь почти спала. — Привет, — так же прошептала Яна. — Привет. Мам, я с Артемом гулять. — Хорошо, в девять дома. Телефон с собой? — Антон достал из картмана куртки и показал устройство, — молодец. Не задерживайся, пожалуйста. Арсений хотел с тобой поговорить. — О чем? — напрягся парень. — Не знаю, он утром мне сказал, что хочет обсудить с тобой что-то. Не думаю, что там страшное, — улыбнулась и поцеловала сына. — Понял, — растаял от поцелуя, — я пошёл, — аккуратно закрыл дверь и сам запер ключами на нижний замок. Арсений вернулся к восьми вечера. Удивился, что сына нет, но жена просвятила его. Мужчина начал свой вечерний ритуал. Он снял всё посушенное белье, разложил гладильную доску и начал проглаживать гору детских вещей. Яна проверила дочь, она всё ещё спала в кроватке. На часах большая стрелка перевалила уже за половину десятого. Женщина набрала сыну. — «Абонет находится вне зоны действия сети или временно недоступен. Позвоните позднее», — она положила телефон, — где его носит? — злилась Яна. — Приедет сейчас и я с ним поговорю, — выключил утюг, — не переживай. — А если с ним что случилось? — Да не случилось, — обнял её, — вспомни, так уже было. Ехал домой, опоздал на сорок минут. — Но тогда телефон работал и он предупредил сам. — А сейчас зима, разрядился. Всё хорошо будет. Но ни через час, ни через два. Антон не объявился. Арсений ни на шутку заволновался и стал звонить маме Артема. Выяснилось, что друзья разошлись в половину девятого на остановке «Фарфоровый завод». Артем уехал к себе, а Антон - к себе. Арсения охватила паника, которую показывать было нельзя.