Ошейник Для Короля

За пределами сонного мира всегда было неуютно.

Днём обычный мир ещё пытался притворяться живым, обманывал остатками прежней, обычной жизни. Ночью же оставалась только правда: толпы монстром, опасность, поджидающая на каждом шаге, и тишина, давящая на уши сильнее с каждой вылазкой. Джон шёл медленно, руки за спиной нервно теребят халат, плечи расправлены. Как всегда. Его шаги звучали слишком громко на этом маленьком тихом островке, но он не пытался идти тише. Он выходил из своего замка только по важным причинам. Так меньше общения. Это уже режим. Привычка. Так безопаснее, рациональнее, эффективнее. Всё, как он любил: логично и без лишних вопросов.

Вот только он не спал уже вторую ночь.

Джон остановился прям под деревом - домом Невера. Он никого не ищет. Не искал. Нет, что за глупость. Он просто патрулировал. Проверял территорию. Следил за порядком, вдруг Альфред бы вырвался и начал крушить всё? Это была его зона ответственности, и точка.

Не Лололошка.

Мысль возникла сама собой, неприятно резкая. Джон тут же нахмурился, словно кто-то сказал это вслух. — Чушь, — пробормотал он себе под нос. И правда.. Чушь. Джон же никогда не врёт. Само имя Лололошка - это одна сплошная чушь. Он не искал Лололошку. С чего бы? Он взрослый, самостоятельный, умеет о себе позаботиться. Постоянно это доказывает. Постоянно уходит. Уходит снова кому-то помочь, как он любит. И постоянно возвращается, живой, упрямый и до невозможности спокойный. Раздражение подкатило внезапно. Джон сжал халат чуть сильнее обычного и ускорил шаг. Конечно, он ушёл. Конечно, ничего не сказал. Конечно, решил, что никому не интересно, не надо об этом знать! Как всегда. Джон фыркнул, мысленно перечисляя все причины, по которым его это не должно волновать.

И всё равно волновало.

Где-то внутри, очень-очень глубоко, так глубоко, что Джон даже не хотел об этом думать, но что-то раздражающе настойчиво его настораживало. Оно просто было. И от этого злило ещё больше. Он остановился у края острова, присаживаясь. Взгляд рассматривал до тошнотворного светлое небо. Бесит.

***

— Мне просто скучно, — сказал он сам себе, отодвигаясь от стола, заполненного бумагами. Сейчас он должен разрабатывать заклинание, сидеть за своими любимыми вычислениями, но, почему-то, желания совсем не было. Почему так? Когда его любимое дело успело ему наскучить..? Да. Просто скука. От нечего делать вышел прогуляться. Проверить обстановку. Просто привычка выходить из замка хотя бы иногда. Просто совпадение, что он снова идёт и ждёт под этим деревом какого-то глупого мальчика-альтруиста. Мальчика, у которого уровень развития дошкольника, и поэтому он никогда никого не предупреждает! Почему ему снова есть дело до какого-то глупого клона? Какого-то совершенно ненужного союзника?!

Вот именно. НИ-КА-КО-ГО!

Он развернулся и пошёл обратно в замок, не оглядываясь, будто боялся, что Лололошка сейчас появится прямо тут и заметит Джона, так жалко ждущего его возвращения.

***

Он заметил его сразу.

Даже не глазами, а чем-то глубже, Искрой, почти инстинктом, как чувствуют появление чего-то особенного, чего-то слишком важного, чтобы игнорировать. Джон остановился раньше, чем понял почему, и только потом увидел выделяющуюся фигуру из окна замка..

Лололошка.

Несколько секунд Джон просто смотрел. Не говорил. Не звал. Не шевелился. Мир вокруг будто сузился до одного силуэта: знакомая походка, спокойная, уверенная, как будто пару часов за сражением с заражёнными были лишь утренней зарядкой, как будто часовая беготня по городу была обычной прогулкой! Но он... живой. Целый. Как ни в чём не бывало. Где-то внутри что-то отпустило и тут же сменилось раздражением.

Конечно ты жив.

Лололошка почувствовал взгляд и поднял голову вверх. Их глаза встретились почти сразу. Он чуть прищурился, разглядывая Джона, а потом на его лице мелькнула едва заметная нежная улыбка. Нежная? Не смешите! Да он же нагло усмехается, смотря ему прямо в глаза! Джон отвернулся. Нет. У него нет времени для этого пустоголового болвана. Но Лололошка сам пришёл к нему. Бесцеремонно. Прямо в комнату. И снова этот взгляд и эта.. глупая усмешка! Джон тут же выпрямился и нахмурился, подбородок приподнялся, выражение стало привычно насмешливым и холодным. — Что ты так на меня смотришь? Я знаю, что у меня прекрасное и неотразимое лицо, но тебе же надо иметь хоть каплю самообладания, Лололошка! Лололошка на секунду замер. Брови слегка приподнялись от удивления. Но он сразу же пришёл в себя, тихо хихикнув. — Нет. Ничего. Он сказал это так, будто сам разговор был пустяком. Как будто он не стоял, уставившись на одного человека дольше, чем позволяла любая случайность. Лололошка, казалось, даже не собирался отводить взгляд. Джон почувствовал это и слегка напрягся: пальцы едва заметно сжались, плечи на долю секунды стали напряжённее. Он тут же сделал шаг вперёд, вторгаясь в пространство, возвращая себе контроль. — Я всё понимаю, я очень красив и невероятно харизматичен, но можешь в следующий раз хотя бы научиться стучаться? — добавил он уже более дерзко, с привычной ноткой превосходства. Внутри, однако, всё ещё эхом отдавались те несколько секунд тишины. Он снова видел его. И это было… достаточно. По крайней мере, именно так Джон собирался себе это объяснить.

Тишина между ними продлилась недолго.

Джон сделал ещё шаг вперёд, резче, чем собирался. Свет из окна осветил его лицо, и на мгновение в нём мелькнуло что-то слишком живое, слишком настоящее. Он тут же нахмурился, словно сам себя одёрнул. Нельзя дать Лололошке увидеть больше. Никому нельзя! — Лололошка, можешь, пожалуйста, меня просветить? Где ты шлялся? Вопрос прозвучал жёстко, почти требовательно. Не как беспокойство, а как обвинение. Так было проще. Всегда проще. Лололошка пожал плечами, будто ничего особенного не произошло. — Проверял город, искал выживших. Спокойно. Слишком спокойно. Это спокойствие выводило из себя даже сильнее, чем неуклюжее поведение Молли. — А почему наш великий Лололошка не снизошёл до меня, чтобы предупредить?! — Джон резко выдохнул, слова посыпались быстрее, чем он хотел. — Ты сам искал меня всё это время, а теперь оставил в своём мирке, а сам проводишь себе оздоровительные прогулки на свежем воздухе! Почему я должен ждать тебя? Вот оно. Сорвалось. Он уловил это сам, на последней фразе, на слове ждать. Джон сжал зубы, взгляд стал острее, будто он пытался унять в себе странное нарастающее чувство. Лололошка приподнял бровь, уголки губ дёрнулись в знакомой насмешке. Он сложил руки на груди, продолжая ухмыляться. — Потому что тебе подходит роль верного пёсика, я думаю, ты похож на чихуахуа.

Мир на секунду замер.

Джон должен был усмехнуться. Отбросить это шуткой. Ударить в ответ словами, легко и небрежно, как он умел. Сказать что-нибудь язвительное, оставить последнее слово за собой.

Но что-то пошло не так.

Фраза зацепила глубже, чем должна была. Не из-за слов, из-за того, куда она попала. Туда, где он не позволял никому копаться. — Ты что, решил шутки пошутить? — голос Джона стал холоднее. — Я думал, что у тебя в мозгах происходят хоть какие-то химические реакции. Он сделал ещё шаг, вторгаясь в пространство Лололошки, и на этот раз не ради игры. — Но ты решил сравнивать меня с животными. Причём такими скучными! Последние слова он почти выплюнул. В глазах мелькнуло раздражение, и что-то ещё, тщательно скрываемое за злостью даже от него самого. Джон отвернулся на долю секунды, будто подсознательно не хотел, чтобы это заметили. Он злился. И злился не потому, что его оскорбили. А потому что на мгновение испугался, но даже себе не хотел признаваться в чём именно.

...

Лололошка смотрел на него внимательно, будто взвешивал что-то про себя. Напряжение повисло между ними, и он, как всегда, решил разбавить её самым глупым и простым способом.

Шуткой.

— Я думаю, — протянул он с лёгкой усмешкой. — Ты бы хорошо смотрелся на поводке. Фраза прозвучала почти лениво. Без злости. Без намерения задеть. Для него это было просто словами: очередная попытка продолжить разговор, разрядить обстановку, вернуть всё в привычную колею. Джон медленно повернул голову. Улыбка появилась на его лице слишком спокойно. Слишком выверенно. Это была та самая улыбка, за которой обычно следовали неприятности. — А не боишься? — тихо спросил он. — Ни у кого ещё не получалось посадить меня на поводок. Он поднял руку, почти небрежно. Воздух вокруг на мгновение дрогнул, будто реальность вспомнила, кто здесь устанавливает правила. В следующий миг его рука осветилась зелёной магией, а потом в его ладони возник ошейник.

Он просто появился. Не угроза. Не обещание.

Демонстрация.

Джон слегка наклонил голову, его взгляд стал испытующим. В нём был только вызов. — Рискнёшь? Он не делал шага вперёд. Не навязывался. Он ждал. И именно это делало момент по-настоящему напряжённым. Где-то глубоко внутри он уже понимал: это не игра ради власти. Это проверка. И он сам не был уверен, что хочет узнать её результат.

...

Лололошка не ответил сразу. Он просто сделал шаг вперёд.  Спокойно. Так, как он всегда двигался, опрометчиво и упрямо, ничего не обдумывая, будто мир вокруг не требовал осторожности. Расстояние между ними сократилось слишком быстро,. Джон вздрогнул. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. Но этого было достаточно. Он не отступил. Гордость не позволяла. Однако пальцы с ошейником сжались сильнее, а дыхание сбилось на долю секунды. Впервые за всё время он потерял спокойствие. Потерял контроль. Лололошка это увидел. — Джон, — сказал он тише, чем прежде, без насмешки. — Как я могу отказаться, когда ты так просишь. Он просто стоял слишком близко, в зоне, куда Джон никого не пускал. Внутри что-то резко дёрнулось. Власть, демонстрация, уверенность - всё это вдруг показалось фальшивым и ненужным. Джон понял это одновременно с тем, как осознание ударило больнее любого удара. Нет. Он не даст себе об этом думать! Магия рассыпалась. Ошейник растворился в воздухе. Ладонь Джона осталась пустой. Он резко отвёл руку и отвернулся, будто это могло скрыть произошедшее. — Хватит, — бросил он хрипло, больше себе, чем Лололошке. Это был срыв. Тихий. Некрасивый. Настоящий.

Тишина накрыла с ног до головы.

Не та привычная, а другая. Личная. Неловкая. Та, в которой каждое движение кажется лишним. Лололошка не сделал больше ни шага. Он просто стоял, глядя на пустую ладонь Джона, будто всё ещё видел там ошейник. Потом перевёл взгляд выше, на его лицо, ничего не говоря. Джон отвернулся, словно хотел отгородиться не от Лололошки, а от самого себя. Злость поднималась внутри знакомой волной, но на этот раз ей не на что было опереться. Не на кого было свалить вину.

Слабость.

Он ненавидел это чувство.

В голове вспыхивали обрывки мыслей. Он знал, как должен был себя вести. Знал, какую реплику стоило бросить, какую маску надеть. Всё это он умел. Всегда умел.

Но сейчас не получилось.

«Я, сам Джон Дейви Харрис, устроил такую сцену просто из-за чужого отсутствия.... Что со мной происходит?!» — мысль прозвучала отчётливо. От неё стало неприятно пусто внутри. Джон сжал кулаки, чувствуя, как под кожей всё ещё пульсирует магия. — «Я стал слишком эмоциональным. Нет. Нельзя.»

Он медленно выдохнул. Если Лололошка что-то понял - пусть. Если нет - ещё лучше. Джон не собирался объясняться. Не сегодня. Не здесь. Он снова выпрямился, возвращая привычную осанку, хотя трещина уже прошла по идеально выстроенному образу. И тишина между ними стала чуть тяжелее, чем прежде.