Где кончается Земля

Пока Фауст приступал к поискам Германа через Шустрого, Бродяга решил пойти другим путём. Дёготь подсказал ему, что информацию о проблемном учёном можно получить у торговца Сыча, который обосновался на Скадовске. Только вот тот не любил вести дела через КПК — не понаслышке знал, как легко они потом оказывались в продаже вместе со всеми переписками. Бродяге придётся лично отправиться на Скадовск за информацией, ведь он был единственным бывшим монолитовцем, заслужившим хоть каплю доверия и уважения. Для остальных братьев выход за пределы Дикого острова легко мог закончиться пулей в лоб или чем-то ещё более страшным. — Я пойду с тобой! — спорил с Лидером Полдня, на кануне вечером, Дубный.  — Это исключено. Ты нужен здесь, —непреклонно ответил Бродяга, чистя свою винтовку «Рысь» и даже не поднимая на брата взгляда. — Бродяга… сука… это слишком опасно. Там же одни бандиты. Ты уверен, что других вариантов нет? — Уверен. Со мной всё будет в порядке. Ты присмотри за островом, пока меня не будет. И… пожалуйста… за Сашей. — Но она же чужачка! — Семён нахмурился ещё сильнее. — Сам знаешь, кто может воспользоваться ей. — Ладно. Я постараюсь, но только потому, что это твой приказ. — Это не приказ, — тихо поправил Бродяга. — Это просьба. На рассвете Бродяга взял подготовленный ещё с ночи рюкзак и, перекинув за спину винтовку, вышел из своей комнаты. Проходя мимо медблока в сторону выхода из Убежища, он на секунду задумался — стоит ли попрощаться с Сашей, — и машинально свернул в комнату. Полденец остановился у кровати, на которой спала девушка, и внимательно посмотрел на её умиротворенное лицо. Она и вправду была необычная и симпатичная. В голове мелькнула мысль: ему было бы интересно узнать, что снится тем, кто помнит себя. Самому Бродяге снился всегда один и тот же кошмар — о том, как он убивает кого-то из ставших дорогими ему людей, а потом падает на колени и молится Монолиту. Саша, словно почувствовав на себе чужой взгляд, резко распахнула глаза и, увидев здоровенного мужчину стоявшего над её кроватью, от неожиданности вскрикнула. — Блять!… Это ты, Бродяга…  — Извини, не хотел тебя пугать, — тихо сказал он. — Я зашёл, чтобы попрощаться. — Ты уходишь? Куда? — сонная нега начала отступать. Девушка приподнялась на локтях, всматриваясь в его лицо. — По делу. Ненадолго. За тобой присмотрит Семён. Знаю, вы с ним не особо ладите, но всё будет нормально. — Ну… у меня всё равно нет выбора, — хмыкнула Саша. — Я ведь не могу пойти с тобой… — Не можешь, — подтвердил Бродяга. — Полденцев в Зоне ненавидят. Меня — чуть меньше, чем остальных. Поэтому я и иду один. Но в одиночку вывести тебя с Зоны я не смогу, извини.  — Хватит уже извиняться за всё подряд, — беспокойно сказала Саша. — Я подожду, пока ты придумаешь другой способ. Только… возвращайся целым. К своим братьям. — Обязательно, — Бродяга улыбнулся и развернулся в сторону выхода. — Стой! — Саша поднялась с кровати, достала какой-то предмет из своей земной куртки, и подойдя к Бродяге, протянула руку. — Дай свою.  Мужчина замялся, но потом всё-таки вложил большую, мозолистую ладонь в её. Девушка быстро надела на запястье красную фенечку. — Это на удачу. Я её редко ношу, обычно просто в кармане валяется. Может, хоть тебе пригодится. Бродяга опустил взгляд на простую нитку с узелками. Видимо, судьба у него такая — носить на себе символические — Береги себя, — сказал Бродяга вместо благодарности и быстро исчез в коридорах Убежища. — И ты, — ответила Саша в пустоту. В комнате снова стало тихо. Саша медленно опустилась обратно на койку и выдохнула. Пока Бродяги нет, лучше не лезть на рожон и не нарываться на конфликты. Можно попробовать ещё раз наладить отношения с Дубным — да и с остальными, кто всё ещё смотрел на неё с опаской. Саша достала свой несчастный пакет с едой с Большой Земли и направилась на кухню — пора было реализовывать задуманное. — Привет, — поздоровалась она с местным поваром. Парень в это время чистил картошку, покачиваясь на стуле, и, видимо, так глубоко о чём-то задумался, что голос Саши будто заставил сильнее качнуться табурет, и Восьмой с грохотом полетел на пол. — Ох… это ты… — протянул он, поднимая табурет и усаживаясь обратно. — Проголодалась? — Сегодня я вас буду кормить, — хитро улыбнулась Саша. Спустя некоторое время у бара начали собираться полденцы: кто-то только проснулся и шёл завтракать, а кто-то вернулся с ночного дежурства и хотел перекусить перед отдыхом. Морж даже присвистнул, когда, подойдя к одному из столов, увидел кусочки шоколада, аккуратно разложенные на импровизированной «вазе» — стопке пожелтевших листов бумаги. — Что сегодня? — спросил он у Восьмого. Но повару не дали ответить: рядом возникла Саша и помахала Моржу рукой. — Доброе утро! Сегодня на вашем столе то, что на Большой Земле едят люди с долгами, кредитами, проблемами и больными желудками! — Звучит многообещающе, — усмехнулся полденец. Саша протянула ему тарелку со странной, красноватой лапшой и стакан с пакетиком чая. — Надеюсь, вы тут не только к радиации устойчивы, но и к острому. — Это ещё что? — Если по-простому — бичпакет. А вообще лапша быстрого приготовления. Я много купила, на всех хватит, — она чуть оживилась. — Шоколад конечно не самый вкусный, зато дешёвый, и ещё мой любимый чай — зелёный с жасмином. Повезло, что денег на нормальную еду не было, а то бы всё давно испортилось. В общем… приятного аппетита. Морж кивнул в ответ на пожелание и, забрав еду, направился к свободному месту. Чуть погодя появился и Дубный. Мужчина выглядел напряжённым и слегка потерянным. Саша наложила лапшу в тарелку и подошла к нему. — Сёма, держи! — Что это?! — скептически спросил Семён, глядя на лапшу. — Еда, из Кореи, между прочим. Говорят, вредным людям нравится острое, так что проверим. — Ты несёшь всякий бред… Фауст совсем тебе мозги промыл, — Дубный не стал брать еду и просто прошёл мимо. Это разозлило Сашу. Она поставила тарелку на первый попавшийся стол и пошла следом. — Ты настоящий мудак! Я здесь вообще-то пытаюсь подружиться с тобой и твоими братьями, а ты… да знаешь что! Засунь свою гордость себе в задницу, понял?! Дубный резко остановился и сжал кулаки. — Мне твоя дружба нахуй не нужна. Всё, что от тебя требуется: сидеть тихо и не отсвечивать, пока мы пытаемся разобраться в твоей ситуации и помочь. Бродяга сейчас из-за тебя жизнью рискует, а ты веселишься! — Я не просила его об этом! Хватит уже во всём меня винить… — девичий голос сорвался, стал ломким. — Что здесь происходит? — внезапно раздался спокойный голос со стороны тоннеля, ведущего из бара к антенне. — Тебя ещё не хватало, — Семён закатил глаза. Фауст остановился в проходе и неожиданно одарил Дубного таким тяжёлым взглядом, что в голове у того стрельнула старая мысль: он точно не был слепым. — Я тут кое-что вспомнил, брат, — все так же буднично сказал Проповедник. — На Большой бешеных псин отстреливают. Так что будь осторожнее… чтобы тебя не приняли за одну из них. Дубный сорвался с места и подошёл вплотную к Фаусту, хватая его за потрёпанную футболку. — А что там делают с лживыми ублюдками, ты не вспомнил случайно? — Оглянись. Ты пугаешь братьев, — иронично заметил Фауст, похлопав Семёна по плечу. — Остынь. Семён хмыкнул, отпустил Проповедника и, толкнув его плечом, удалился прочь. Саша после стычки предложила Фаусту присоединиться к остальным. Пока Проповедник накручивал лапшу на вилку, воспоминания лились рекой. В студенческие годы он жил в общаге и частенько спасался именно такой едой — лишь бы не готовить на общей кухне, в компании тараканов. От этих воспоминаний его невольно потянуло на улыбку. — Спасибо, что заступился за меня, — Саша опустилась рядом. — Это было правильно, — ответил он не сразу. — Не держи зла на Семёна. Страх делает людей грубыми.  — И чего он боится? — девушка грустно вздохнула и потянулась к шоколаду. — У него нет веры. Некому его вести, вот он и блуждает в темноте. — Даже веря во что-то, можно бояться, — мрачно ответила Саша, вспомнив мать. Той ведь тоже когда-то «дали веру» — так промыли мозги в секте, что она влезла в долги и едва не продала собственную дочь. Но страх перед смертью от болезни никуда не испарился до самого конца. Наверное, ей действительно было страшно умирать… Саша часто возвращалась мыслями к несчастной судьбе своей мамы и каждый раз убеждала себя в одном: она сделает всё, чтобы не повторить её. — Можно конечно… но в этом не будет необходимости. — Ты чего-нибудь боишься? — Нет. Страх давно покинул меня. Фауст не лгал. Он действительно давно ничего не боялся, словно страх тогда вырезали из мозга белые халаты в подземных лабораториях. А потом проект «Контролёр» закрыли и на пустом месте поселилось нечто другое — всепоглощающая вера в Монолит. — Приходи ко мне, когда станет страшно, Александра, — предложил Фауст. — И я обещаю, страх отступит. — Я подумаю. Саша не понимала, почему с каждым разом ей становилось всё труднее отказывать Фаусту. Он был фанатиком, сектантом, отражением того кошмара, который когда-то разрушил её семью. Раньше одно его присутствие вызывало желание отвернуться и сбежать как можно дальше. Теперь же она всё чаще думала о разговорах с ним и ей было противно от этого. Словно Проповедник, каким бы ублюдком он ни был, видел её глубже и понимал лучше, чем кто-либо другой в этой проклятой Зоне.  Иногда ей даже начинало казаться, что это желание вовсе не её собственное. Но сопротивляться ему было трудно. Когда Саша ушла, Фауст аккуратно отставил тарелку и встал со стула, нужно начинать поиски Германа.  Где-то за Диким островом Бродяга шёл к Скадовску, в полной уверенности, что контролирует ситуацию. Как и всегда. Но Проповедник знал: чем дальше Лидер Полдня будет от острова, тем проще станет расставлять фигуры. К вечеру Бродяга уже был на Затоне. На Шевченко он даже не стал заглядывать — времени на разговоры не было, просто поспешил сразу к Скадовску, хотя точнее будет называть его Султанск. Зайдя внутрь посудины, полденец ощутил смесь дешёвого алкоголя и сырости смешанной с ржавчиной — привычный, почти успокаивающий аромат Зоны, и сразу же его поприветствовал прокуренный голос местного лидера бандитов. — И кто это к нам пожаловал, — присвистнул Султан со своего излюбленного места. — Я думал, вы там все уже сгинули на Диком, а нет… всё брыкаетесь. — Я пришёл с миром… — Бродяга подошёл к бандиту ближе. — Позволишь переночевать? — А не боишься, что кто-нибудь из моих пацанов ночью тебя прирежет? — Пусть попробуют. И сами увидят, что значит бывший монолитовец. Услышь эту угрозу Дегтярёв, Зулус или Вано — точно бы рассмеялись. Но на Султана, плохо знавшего Бродягу, блеф подействовал. Поэтому бандит махнул рукой и дал добро на ночлег — лишь бы не связываться со странным полденцем. Таким Бродягу большинство и считало: чудаковатым, часто хмурым и погружённым в свои мысли, непонятно было, что от него ожидать. Но лишь немногие знали, каким на самом деле был Лидер загадочного и пугающего Полдня. Бродяга поднялся на второй этаж и направился к Сычу. Пора было заняться делом. — Мне нужна информация… — он подошёл к стойке и облокотился на неё. — Какая именно? — торговец смерил позднего гостя недоверчивым взглядом. Сам информатор никогда ещё не вел дел с полденцами. Только Шустрый вечно трепался про них — мол, мужики они нормальные, странноватые конечно, но деньги у них водятся. — Про профессора Германа. Я слышал, он в Зоне. Где его искать? — Есть пара наводок. По десять тысяч за каждую. — По рукам. Получив информацию, Бродяга наконец выдохнул — теперь можно было немного отдохнуть и возвращаться. Мысли о том, как там братья без него, тяготили Лидера. А ещё Саша… ей, наверное, сейчас очень страшно: Фауст может приставать со своими проповедями, а Дубный… Бродяга лишь надеялся, что за эти сутки Семён не убьёт Проповедника или саму девушку. Держитесь, — мысленно обратился он к братьям. — Я скоро вернусь. Найдя свободный матрас в самом тёмном углу одной из кают, Бродяга опустился на него, оперевшись спиной о стену, и прикрыл глаза. Однако тишина продлилась недолго — в помещение ввалились несколько поддатых бандитов и принялись шумно устраиваться, кто куда. — Не занято? — спросил один из них, кивнув на соседнее место. — Нет. — Ты чё такой хмурной, мужик? Проблемы какие-то?! — подключился второй, явно не желая оставаться в стороне. — Никаких проблем, — Бродяга перевёл усталый и слегка раздражённый взгляд с одного на другого. — Ну-ну, — плюнул бандит под берцы Бродяги, — а лицо такое, будто ты только что кого-то закопал. Бродяга ничего не ответил. Он снова закрыл глаза, надеясь, что на этом разговор закончится. — Ты вообще кто такой?! — мужчина от его игнорирования ещё больше разгорячился. — Не местный, чтоли? Не похож ты на наших. Может, ты из этих… монолитовских? Султан говорил, что какой-то фраер ебанутый к нам залетел на ночку. Ты получается?  Лидер поднялся с матраса и подошёл к самому наглому из бандитов. Тот оказался совсем шкетом по сравнению с Бродягой. — Я из Полдня, — спокойно произнёс он. — Ещё вопросы будут? — Ладно-ладно, не кипятись, мужик, — поспешно вмешался второй, более трезвый с виду. — Мой кент просто по синьке попутал. Мы пойдём, лады? — он ухватил товарища за рукав и потащил к выходу. Бродяга вернулся на свое место. Поправил винтовку так, чтобы до неё можно было дотянуться не вставая, и лег на спину, уставившись в тёмный потолок каюты. Вскоре он провалился в неглубокий, тревожный сон, в котором, как всегда, Монолит не собирался оставлять его в покое.