Падение Икара

Кей быстро привёл себя в порядок в лётной раздевалке. Смыв с себя пот в душе и переодевшись в простые темные брюки, чёрную майку и бежевую куртку, он снова выглядел как гражданский. Он торопился вернуться к трибуне. Когда он подошёл, Саэ, Макото и Хару всё ещё стояли на том же месте, оживлённо беседуя. Увидев его, Саэ повернулась, и её лицо озарила сдержанная улыбка. Кей собирался что-то сказать ей, как вдруг его взгляд, скользнувший по толпе, застыл на одной точке. Из толпы зрителей, медленно расходившихся после шоу, к ним направлялась девушка. Её безупречная форма офицера Морских сил самообороны сидела на ней, как влитая, а её розовые волосы были убраны в обманчиво скромную причёску. Её походка была плавной и хищной, и толпа инстинктивно расступалась перед ней, словно ощущая исходящую от неё угрозу. Девушка остановилась перед ними, и её губы растянулись в приторной улыбке. — Капитан Амамия, — протянула она голосом, от которого у Кея пошли мурашки по коже. — Давно не виделись. — Аой, — ответил он наконец, и в его голосе не было ни радости, ни удивления. Макото и Хару застыли, ощутив витавшее в воздухе напряжение. Саэ, напротив, выпрямилась ещё сильнее, будто переходя в режим повышенной готовности. — Познакомься, Саэ, это Аой… моя бывшая. Кей бегло взглянул на её погоны. Чёрт… это не могло быть правдой, наверное, он просто подзабыл, как выглядят знаки отличия на японском флоте. — Ух ты, та самая? — энергично отозвалась Саэ, стараясь не выдавать своего волнения. — Вице-адмирал Аой Исида, — представилась женщина, её глаза скользнули по Саэ с едва заметным презрением. — Ниидзима? Вы, кажется, когда-то были прокурором? — Позволь представить, — не обращая внимания на её выпад, продолжил Кей. — Это Саэ Ниидзима. Моя девушка. Воздух сгустился. Аой медленно перевела взгляд на Саэ, изучая её с ног до головы. Саэ не дрогнула. Она встретила её взгляд с холодной, почти профессиональной вежливостью и сделала лёгкий кивок. — Да, — подтвердила Саэ ровным, чётким голосом, не оставляя сомнений. — Это так. Губы Аой искривила короткая, беззвучная ухмылка. — Как мило. Хотя, не припоминаю, когда это мы успели расстаться, Кей? — Ты издеваешься? — Кей фыркнул, и в его глазах вспыхнул давно тлевший огонь. — Я бросил тебя три года назад. Ещё до того, как твой почтенный отец объяснил мне «перспективы» моей карьеры, если я откажусь от программы обмена. Аой сделала шаг вперёд, её лицо исказилось от искреннего удивления. — Он желал тебе только добра! — её голос прошипел. — Посмотри на себя. Ты вернулся закалённым в бою образцовым солдатом. Героем, обличённым славой! Ты должен благодарить моего отца. — Благодарить за что?! — голос Кейсуке сорвался. — Я вернулся не героем, Аой. Я вернулся сломленным и разбитым, и мёртвым внутри. А то, что ты видишь перед собой — это всего лишь тень, призрак, который научился улыбаться и кивать. — Посмотри, как они восхищаются и аплодируют тебе, — Аой указала ладонью на собравшуюся на трибунах толпу. — Это дорого стоит, и ты смог добиться этого лишь благодаря моей семье. Ты никогда не замечал, какое внимание тебе оказывалось, когда ты служил в Афганистане? Чтобы ради какого-то пилота так оперативно организовали спасательную миссию? Только благодаря мне и моим связям ты вообще остался жив! — Лучше бы я сдох. — Но я… я ждала тебя всё это время! — Аой в панике заёрзала на месте. — Когда ты сказал, что хочешь расстаться, я… я думала, что тебе просто нужно дать время, чтобы ты пришёл в себя и освоился на новом месте. Кейсуке покачал головой, и его взгляд стал почти жалостливым. — Шесть лет. Шесть лет я проклинал себя за глупость, гния заживо в тысячах миль от дома, пока ты успела построить себе здесь впечатляющую военную карьеру. Дослужилась до вице-адмирала, чтоб тебя. — Но… но я люблю тебя, Кей! Мы с отцом можем помочь… — Это не любовь, Аой. Ты никогда не желала мне добра. Вы с отцом нашли удобного лошка, чьи успехи заграницей должны были заложить фундамент для стремительного восхождения вашей семьи на вершину Сил Самообороны, как вы всегда о том и мечтали. У тебя нет никакой эмпатии, раз ты не понимаешь, о чём я говорю. Это делает тебя не просто жестокой сукой. Это делает тебя психопаткой. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и безвозвратные. Вся ярость исчезла с лица Аой. Оно стало гладким, как полированный лёд. Она медленно, очень медленно перевела свой взгляд с Кея на Саэ. В её глазах не было ни ненависти, ни злобы. Была лишь абсолютная, безмолвная, леденящая холодная ярость. Она смотрела на Саэ так, будто уже составляла в уме досье, ища слабые места, планируя атаку. — Всё… всё должно было быть по-другому… — прошептала она с пустым, ничего не значащим взглядом, с глазами, опущенными вниз. Её сжавшиеся кулаки тряслись от злости. Вдруг за её спиной раздался мужской голос: — Оставь нас, Аой. Не сказав больше ни слова, вице-адмирал Аой Исида развернулась и ушла, её прямая спина и чёткий шаг даже сейчас продолжали выдавать в ней образцового офицера до самих кончиков пальцев. И тогда Кей увидел его. Генерал Рэйден Исида, человек с лицом высеченным из гранита и пронзительным взглядом буревестника, пересекал трибуны прямо к нему. Улыбка на его лице была широка и неестественна, словно её вырезали скальпелем. — Капитан Амамия! — его голос прозвучал громко, по-отечески одобрительно, чтобы все вокруг точно услышали. Камеры тут же развернулись в их сторону. — Как я рад видеть лучшего пилота Японии в добром здравии! Он остановился перед Кеем, протянув руку для рукопожатия. Жест был широким, публичным, рассчитанным на красивое фото. — Генерал, — кивнул Кей, его лицо также осветила вежливая улыбка. Его руки остались по швам. — Я больше не генерал, сынок. Я ушёл в политику. Давай, улыбнись-ка на камеру и пожми мне руку, подсоби старику. Неловкая пауза затянулась. Рэйден не убирал руку, его улыбка не дрогнула, но в глазах вспыхнули крошечные молнии предупреждения. — Ну же, сынок, — прошипел он сквозь зубы, не переставая улыбаться. — Давай забудем старые обиды. Прошлое — это прошлое. У меня для тебя есть новая работёнка. Очень перспективная. Тот разговор о космической программе… всё ещё может стать реальностью. Для тех, кто окажет поддержку моей президентской кампании, любые двери будут везде открыты. Кей наклонился чуть ближе, его улыбка стала ещё шире, почти дружеской, специально для камер. Но его шёпот был тихим, резким и полным яда. — Вы уже обещали мне звёзды, а отправили в ад, — он сделал паузу, давая словам врезаться в сознание бывшего генерала. — И как я теперь должен верить вашим словам? Рэйден фальшиво рассмеялся, хлопнув Кея по плечу так, что тот едва не пошатнулся. Со стороны это выглядело как дружеское ободрение. — Не думал, что янки отправят тебя в Афганистан, — тихо провозгласил он. — Но сильный человек закаляется в испытаниях! Я могу помочь тебе вернуться в строй. Истинный японец никогда не отвернётся от сложностей и вызовов, которые подбрасывает ему судьба! — От вас мне ничего не нужно, Рэйден, — продолжил свой тихий, яростный монолог Кей, не переставая улыбаться журналистам. — Ты забыл добавить «сан». — Не забыл. Просто не захотел. Глаза новоиспечённого политика сузились до щелочек. Его рука сжала плечо Кея с такой силой, что тот почувствовал боль даже через ткань куртки. — Как жалко. Видеть, как такой талант… пропадает напрасно, — шёпот Рэйдена стал тихим и сиплым, как шипение змеи. — Неужели жизнь в Штатах отучила тебя уважать старших, капитан Амамия? Не беспокойся. У тебя ещё будет время всё вспомнить. Улыбка Кея наконец исчезла. Его лицо стало каменным. Он отступил на шаг, выходя из объятий политика. Затем Кей развернулся и молча ушёл, оставив Рэйдена стоять с застывшей маской улыбки на лице, под вспышки десятков фотокамер. Но те, кто находился достаточно близко, видели ледяную бурю в их глазах и слышали гулкое эхо разразившейся только что холодной войны. Саэ наблюдала за происходящим, стоя в нескольких шагах от них. Её поза оставалась безупречно собранной, но пальцы сжались в тугой замок за спиной. Когда Кей прошёл мимо, их взгляды встретились на мгновение — в её глазах читалось не одобрение и не осуждение, а лишь твёрдая солидарность. — Амамия-сан! Хочу заметить, у вас весьма изысканный вкус в женщинах, — — она кивнула в сторону удаляющейся Аой, пытаясь разрядить обстановку. — Благодарю, Окумура-сан, — лицо Кея перекосилось от её шутки. — Рад наконец встретить вас воочию. И называйте меня Кеем, пожалуйста. — Кей-сан… — Хару понизила голос, её взгляд стал серьёзным. — Этот человек — Рэйден Исида, верно? Кандидат в президенты от Партии инноваций Японии. Если вдруг у вас возникнут с ним проблемы, можете обратиться ко мне. Моя компания… имеет определённое влияние. — Спасибо, Хару. Но эти двое — не представляют никакой проблемы, — Кей бросил уничтожающий взгляд в сторону Рэйдена и его дочери. — Просто ряженные клоуны в форме. А у Рэйдена уже даже и формы нет. — Но ведь у них есть связи в Силах Самообороны, — настойчиво возразила Макото, скрестив руки на груди. Её брови были сведены в лёгкой тревоге. — Силы Самообороны Японии… — произнёс Кей с презрением в голосе, — это не настолько сильная и уважаемая структура, чтобы её всерьёз опасаться. Поверь мне, я знаю, о чём говорю. — Кей… — вдруг произнесла Саэ. — Всё в порядке, мы всё понимаем. Как ты себя чувствуешь? — Лучше некуда, — бросил он, но его взгляд был направлен уже куда-то очень далеко отсюда. — Увидимся вечером. С этими словами он резко развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь, оставив трёх девушек в одиночестве наблюдать за его удаляющимся силуэтом.

***

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в багровые тона. Основная толпа зрителей уже разошлась, и на огромной парковке рядом с аэродромом царила почти звенящая тишина, нарушаемая лишь порывами ветра. Макото догнала его, когда он уже почти дошёл до своего Аметиста. — Кей-сан! — её голос прозвучал немного громче, чем она планировала. — Макото? — обернулся он. — Что-то не так? Младшая Ниидзима нервно теребила край своей чёрной кожаной куртки, подбирая слова. — Я… я хотела поговорить. Насчёт Саэ. Кей молча ждал, его лицо не выражало никаких эмоций. — Я вижу, как она на вас смотрит, — продолжила Макото, чувствуя, как краснеет. — И я вижу, как вы на неё смотрите. И после сегодняшнего… того разговора с вице-адмиралом… мне стало страшно. Она не всегда хорошо разбирается в людях. Особенно… в мужчинах. Вы же не собираетесь втянуть её в какие-то неприятности? — Твоя сестра взрослая девочка, — холодно ответил Кей. — Сама разберётся. Это всё, о чём ты хотела поговорить? — Ещё у меня сложилось впечатление, что вы… что вы относитесь ко мне с предубеждением. Потому что я работаю в полиции. Я заметила это в вашем взгляде ещё тогда у ЛеБлана, когда мы только познакомились. Кей внимательно выслушал её, его взгляд стал чуть менее отстранённым. Он тяжело вздохнул. — Макото. Прошу прощения, если я создал такое впечатление. Он посмотрел куда-то в сторону, на линию горизонта, где медленно гасла заря. — Я знаю, кем ты работаешь. Но я также знаю, что ты — любовь всей жизни моего брата. И я знаю, что ты сражалась за него, рискуя всем. За это я буду вечно тебе благодарен. Держать на тебя зло? Нет. Ни за что. Макото почувствовала, как камень свалился с души. Но он ещё не договорил. — Впрочем, есть вещи, о которых я не могу забыть, — он посмотрел на неё прямо, и в его глазах она увидела ту самую боль, которую он так тщательно скрывал. — Полиция пытала моего брата. Его избивали, накачивали чёрт знает чем, чтобы он оговорил себя. Ты можешь быть идеальным исключением из правил, Макото. Но система… система, которую ты представляешь… — Но именно поэтому нельзя отступать! — возразила Макото, в её голосе зазвучали старые, знакомые ей самой нотки идеализма. — Если хорошие люди уйдут, система станет только хуже. Её нужно исправлять изнутри! Бороться! Кей слабо, печально улыбнулся. — Ты всё ещё веришь в это. Это вызывает уважение. Но некоторые вещи просто не исправить. Коррупция, война… это не какой-то сбой в системе. Это её обязательные атрибуты. Можно вечно бороться с симптомами, но вылечить эту болезнь невозможно. — Только если к власти не придут хорошие люди, — парировала она. — Я за свою жизнь усвоил одно, — устало ответил Кей. — Даже капля власти превращает любого человека в урода. Твоя сестра не даст соврать. И я молюсь, чтобы и ты однажды не стала примером этих слов. Кей посмотрел на расстроенное лицо Макото и, кажется, смягчился. — Прости, что нагружаю тебя, меня это совсем не красит. Могу я подвезти тебя? — он кивнул в сторону своей старой, но ухоженной иномарки. Макото выдохнула, собираясь с мыслями, и слабо улыбнулась в ответ. — Спасибо, но нет, — она указала большим пальцем на стоящий неподалёку байк. — Я на своём. Кей поднял бровь, с лёгким удивлением окинув взглядом её впечатляющего вида синий мотоцикл. — Неплохо, — произнёс он. — Тогда… до свидания, Макото. И не волнуйся за Саэ. Я не дам её в обиду. — Она сама кого хочешь не даст в обиду, — ответила Макото с гордым, почти вызывающим видом. Затем, заведя мотоцикл, она глубоко выдохнула, смотря, как брат Рена садится в свой старенький Шевроле. Да, Кей в чём-то очевидно был прав, но Макото всё равно не собиралась слепо соглашаться со всем вышесказанным. Хотя то, о чём он говорил, действительно хорошо описывало то, через что пришлось пройти её старшей сестре несколько лет назад. Власть и непомерные ожидания от начальства в конечном итоге развратили Саэ, превратив в бесчестного прокурора и настоящее чудовище, с Тенью которого Макото и её друзьям даже пришлось столкнуться в её собственном Дворце в глубинах Мементоса. Так что да, власть, может, и портит людей, но вот собственная война Макото с продажными копами и прогнившей системой ещё только начиналась. И останавливать она её вовсе не собиралась. По крайней мере теперь она точно знала, что между Кеем и Саэ точно что-то есть, а значит ей не придётся выслеживать их, прикрываясь журналом, как в старые добрые времена. Или придётся, она пока точно не решила.