Три Рождества

***

Шерлок пытается отвлечься, стоя у магазина на Главном рынке, когда видит в витрине снежный шар. У него момент между моментами, пауза в плане, который привёл его сюда, и он ещё не готов приступить к выполнению своей миссии. Отсутствие Джона отзывается тупой болью в животе. Шерлок беспокоится о нём, задаётся вопросом, что он делает, как справляется. Синяки от его Падения исчезли; Джон − это боль, к которой ему придётся привыкнуть. Заглядывая в будущее, он уже слишком устал, едва ли способен представить тот день, когда он, наконец, вернётся. Месяцы? Годы? Слишком много дней прошло с тех пор. Кажется, что это длится бесконечно. Итак: несколько дней передышки в месте, где его никто не знает. Весь город утопает в вечнозелёных деревьях и сверкает огнями, каждая витрина магазина напоминает о Рождестве. Несколько снежинок лениво падают вниз, создавая у него ощущение, что он попал внутрь поздравительной открытки. Одно Рождество в доме 221Б с Джоном − это всё, что у него было, и он испытывает ностальгию. Мне следовало надеть оленьи рога. Покачав головой, он выдавил из себя слабую улыбку. В тот год Джон так быстро перебирал подружек, что не мог вспомнить, у какой из них была собака. Шерлок намеренно не обращал на них внимания, потому что, по его мнению, все они приводили к одному выводу: Джон уйдёт. Устроить рождественскую вечеринку с выпивкой было идеей Джона, и Шерлок согласился, потому что Джон этого хотел. Он был уверен, что к тому времени, когда снова наступит Рождество, он останется один в доме 221Б. Это был всего лишь вопрос времени, когда Джон найдёт подходящую женщину. Когда это случалось, он съезжал. Так уж получилось, что именно Шерлок ушёл. Дрожа от холода перед витриной магазина, наполненной рождественскими поздравлениями, он позволяет себе на несколько мгновений погрузиться в прошлое, вспоминая ту ночь. Светские мероприятия − не его конёк; они всегда сбивают его с толку, и он ловит себя на том, что говорит вещи, о которых позже сожалеет. Дело не в том, что он плохо запоминает имена, как говорит Джон; он плохо ладит с людьми, даже с теми, о ком заботится настолько, что инсценирует свою смерть и устраняет угрозы в их адрес. В ту ночь он разочаровал всех, особенно Джона. Это был подарок Молли, безжалостно выведенной из игры. То же самое можно сказать и о женитьбе Лестрейда. Женский телефон стонал у него в кармане. Он не уверен, почему притворился, что не помнит имени Джанетт; к тому времени он чувствовал себя подавленным, и ему было всё равно, что он отпугнул ещё одну недостойную Джона девушку. Однако Джон не ушёл. Вскоре после этого он перестал встречаться с кем-либо. Шерлок задумался, что бы это значило, но спрашивать не стал. Прошлое Рождество, запечатлённое в его памяти, как снежный шар. Один момент − не идеальный, но всё равно драгоценный. Обычно он не испытывает ностальгии и никогда особо не переживал по поводу Рождества. Когда он рос, праздники означали, что дом был полон скучных родственников, которые отпускали одни и те же бессмысленные комментарии о том, как сильно он вырос, и спрашивали, хороший ли он мальчик и что бы он хотел, чтобы подарил ему Санта Клаус. Даже будучи маленьким ребёнком, он не верил, что каждый канун Рождества в их дом вламывается мужчина и кладёт яблоки, конфеты и игрушки в чулки, которые они с Майкрофтом вешали на каминную полку. Это просто не имело смысла. Именно Майкрофт, в конце концов, сказал ему правду. Он был рад, что его сомнения подтвердились, что Санта Клаус был ещё одним детским мифом, который родители навязывают своим отпрыскам без всякой видимой причины. Его обманули. В то же время ему было грустно. Ему было всего шесть лет, и он всё ещё надеялся, что магия существует на самом деле, а не только в книгах. Если бы магия была реальной, её можно было бы изучать, а Шерлок мог бы узнать её законы и предсказать, как она будет действовать. Это было бы похоже на эксперимент. В том же году он получил свой первый набор для химии. На упаковке было написано «Для детей от 8 лет», но мамуля и папуля никогда не верили в то, что это соответствует возрасту. Они относились к Майкрофту как к маленькому взрослому и ожидали, что Шерлок проявит гораздо большую зрелость, чем обычный шестилетний ребёнок. Они никогда не говорили, что Санта Клаус существует на самом деле, но предоставили ему самому разобраться в этом. Они не лгали. Оглядываясь назад, можно сказать, что это был хороший урок. В реальном мире люди никогда не говорят вам, когда они лгут. Вы должны были видеть подсказки и делать выводы самостоятельно. Снежный шар на витрине напоминает ему о том, что ему шесть лет и он всё ещё хочет верить в волшебство. Внутри стеклянного шара изображён коттедж, окружённый соснами, и двое детей, укутанных в шапки и шарфы, катаются с холма на санках. Они совсем маленькие, и невозможно понять, мальчики это или девочки. Он представляет себя на этих санках, его варежки покрыты льдом, онемевшие пальцы держат поводья, ветер обдувает замёрзшие щеки, и он представляет, что гонит по небу упряжку северных оленей. Его спутник держится за него, покатываясь со смеху. Продавщица наблюдает за ним через окно. Подняв шар, она встряхивает его. И тут же крошечный мир внутри окутывается миниатюрной метелью, снежные хлопья постепенно замедляются и лениво накрывают коттедж, деревья и детей. На её губах играет улыбка, она всё ещё наблюдает за ним. Он заходит внутрь, даёт ей адрес, оплачивает упаковку и почтовые расходы и оставляет короткую записку. Она обещает, что письмо будет доставлено к Рождеству. Волшебная гирлянда. Джон искал счёт за электричество, и вот он, а за черепом − одинокая лампочка, которую он не заметил. Год назад они развешивали гирлянды, готовясь к рождественской вечеринке. Джон тогда подумал, что это хорошая идея − пригласить друзей выпить и разделить праздничное настроение. Позже он понял, что это было наивное предположение. Вечер закончился катастрофой. В истинно шерлокианской манере его соседу по квартире удалось настроить против себя всех в комнате. Он держит крошечную лампочку на ладони, вспоминая выражение лица Шерлока, когда тот увидел череп, украшенный гирляндами. Праздник? Через несколько дней всё это будет снесено, и все будут чувствовать себя такими несчастными, как будто они никогда не встречали праздник… Праздник выявил цинизм Шерлока. Но в тот вечер он играл на скрипке и пел рождественские гимны. Он извинился перед Молли. Шерлоку нравилось, когда люди считали его социопатом, но Джон никогда не верил в это. Принять такое решение было легко. Он не может продолжать жить здесь, где каждый день находит маленькие напоминания о человеке, которого потерял. И не только потерял. Он его любил. Слишком поздно, чтобы это имело значение, но он вполне может быть честен с самим собой. Шерлок мог бы относиться к Джону как к привычке или относиться к нему просто как к удобству, но Джон никогда бы не расстался с ним по доброй воле. Здесь он застрял в прошлом. Пришло время понять, что будет дальше. Ему нужно перестать хандрить, заняться делом, строить планы, думать о будущем. Он и раньше терял людей, друзей и коллег. Не похоже, что он скорбит по супруге. Он в расцвете сил, и перемены − это ожидаемая часть его жизни. Потеря − это просто перемены. Жизнь не стоит на месте. Он присматривает квартиры в Интернете, отказывается от арендной платы. Снять квартиру с кем-то? Нет, он уже не в том возрасте, чтобы заключать подобные соглашения, и, вероятно, слишком закоренел в своих привычках, чтобы терпеть тех, кто этого добивается. И кто бы захотел жить со мной в одной квартире? Есть несколько симпатичных квартир, которые он мог бы себе позволить; он выбирает две, думает о том, чтобы позвонить агенту и договориться о встрече, чтобы посмотреть их. Может быть, он проведёт день, гуляя по каким-нибудь районам, наблюдая, кто там живёт, какие магазины находятся в нескольких минутах ходьбы, какие транспортные линии рядом. На книжной полке он находит карту города, на которой отмечены места убийств. Это открытие требует от него посидеть и глубоко подышать некоторое время, пока паника не уступит место горю (снова), а горе не уступит место... ну, это не так. Он готовит чай. В этой квартире слишком много вещей. Слишком много кружек, ложек и пустых контейнеров из-под еды навынос. Слишком много места, слишком много воспоминаний. Слишком много дней и ночей, когда он принимал всё это как должное. Он дышит. Он может это сделать. Двигаться дальше. Пришло время подумать о работе. Есть несколько вакансий для врача с его квалификацией. Он открывает своё резюме и читает его, размышляя, может ли он добавить к своим навыкам обследование жертв убийств. Шерлоку это может показаться забавным. Чувствуя лёгкое головокружение, он поднимается в свою комнату и открывает шкаф. Пришло время обновить гардероб. Кардиганы − это для стариков, они выходят из моды. Этот тёмно-синий костюм, который он носил ещё до Афганистана? Возможно, теперь он снова будет ему впору, но − прочь. Эти ботинки, которые побывали на бесчисленных местах преступлений, на выброс. Пришло время сменить образ. Новый Джон Ватсон. Он начинает снимать с вешалок клетчатые рубашки, доставать из ящиков полосатые джемпера. Однотонные вещи, по его мнению, не так старят. Вот та фиолетовая рубашка, которую купила ему Гарри, последний раз он надевал её в Баскервиле. Уродливый бежевый джемпер, который Шерлок ненавидел. Красная рубашка, которая была на нём во время того дела с граффити. Так много рубашек в клетку. Вот та, в которой он встретил Шерлока. Та, в которой они были скованы наручниками... Рухнув на пол, окружённый одеждой, он был раздавлен бессмысленностью всего этого. Прижав кулаки к глазам, он опустил голову на колени и, наконец, дал волю слезам. Что, по его мнению, он делает? Прошедшие дни открыли ему правду: он слабый человек, у которого хватает силы воли лишь на то, чтобы открыть ещё одну бутылку виски, налить себе стакан и сесть перед телевизором, слушая ток-шоу. Сейчас у него нет будущего; он переедет, но не будет двигаться вперёд. Он будет выполнять работу заместителя, каждую неделю новую, поэтому ни с кем не будет сближаться. Он найдёт маленькую унылую квартирку, где сможет посидеть в одиночестве и погрузиться в скуку, которой он заслуживает, представляя себе тот момент, когда он, возможно, спас бы своего лучшего друга. Сейчас, свернувшись калачиком на кровати и вывалив половину содержимого шкафа на пол, он возвращается к тому моменту. Шерлок рассчитывал, что в тот день ему будет скучно. Он манипулировал Джоном, намеренно выводя его из себя, чтобы тот не чувствовал себя виноватым из-за того, что бросил его, когда раздался звонок. Он считал, что Шерлок ведёт себя холодно, как расчётливая машина. Это было притворство, призванное отвлечь внимание, и оно сработало. Джон знает, как выглядит самоубийца. Он слишком много думал о своём пистолете. Но Шерлок − что он упустил? Даже сейчас он понятия не имеет. Он постоянно возвращается к этому: если бы он только присмотрелся, он мог бы увидеть, что происходит. У Шерлока был план, и Джон в него не входил. Когда миссис Хадсон принесла почту, он сидел в своём кресле, пытаясь решить, с чего начать сборы к отъезду. Его прежний катарсис, вызванный виски и ностальгией, прошёл. Он измучен и не в состоянии принять ни одного решения. − Это только что пришло, − говорит она, протягивая свёрток, обёрнутый коричневой бумагой и перевязанный. − Для меня? − Это правильный вопрос. Шерлок всё ещё получает письма, некоторые из них от людей, которые не понимают, что он мёртв, но довольно много от людей, которые либо хотят сказать ему, что всё ещё верят в него, либо считают его фальшивкой и рады, что он мёртв. В любом случае, Джон выбрасывает всё, что не похоже на банкноты, прямо в мусорное ведро. − Джон Х. Ватсон, − говорит она, взвешивая свёрток в руках. − Довольно тяжелая для своего размера. Нам нужно вызвать саперов? Джон воспринял её юмор в том духе, в каком он был задуман. Миссис Хадсон тоже скорбит и скучает по нему так же сильно, как и Джон. Он поднимается с кресла, берёт посылку и читает адрес на этикетке. − Нюрнберг. Я там никого не знаю. − Возможно, они сделали заказ онлайн и попросили магазин прислать товар, − предполагает она. Ни намёка на то, от кого это. На этикетке написано от руки незнакомым почерком. Он снимает обёртку, открывает свёрток и высыпает в мусорное ведро нарезанную бамугу. Ещё одна коробка. Подарок: серебристая обёрточная бумага, красный бант, веточка искусственного остролиста. До Рождества остались считанные дни, а Джон едва ли замечал признаки этого времени года − ежегодную суету, витрины магазинов и украшения. После смерти Шерлока он повернул календарь к стене, чтобы не смотреть каждое утро на 20 ноября. Чтобы ему не пришлось переворачивать страницу и встречать новый месяц, новый год. Может быть, он смог бы сохранить некоторые моменты во времени: 221Б, до этого. Миссис Хадсон не повесила никаких украшений. Он видит, что в этом году ей не нравятся гирлянды и зелень. Она, как обычно, едет к сестре, но всего на пару дней. Джон рад, что в своём горе она будет с семьей. Он едва справляется со своим горем. К тому времени, как она вернётся, он уже съедет. − Ты не собираешься открывать это? Коробка тяжёлая. Он взвешивает её в руках и удивляется. − Ещё не Рождество. Она молча смотрит на него, её глаза наполняются слезами. Наконец она говорит дрожащим голосом. − Останься, Джон. Останься хотя бы до Рождества. Если ты должен уехать, подожди до Нового года. 23 декабря она приготовит запечённую индейку без костей, которой хватит на двоих. Она размешивает картофельное пюре из упаковки хлопьев быстрого приготовления и разогревает пакетик с подливкой, который прилагался к запечённому мясу. − Извини, − говорит она ему, подавая еду на стол. − В наши дни готовить − сложная задача. Я смогла приготовить только пирожки с мясом. Джон думает, что она выглядит хрупкой и такой маленькой. Всегда старается изо всех сил, старается заботиться обо всех остальных. Джон и Шерлок, её сестра, племянница и племянник. Она и раньше теряла людей, но смерть Шерлока сильно ударила по ней. Прошедший месяц состарил её. Он улыбается. − Здесь совсем как дома, миссис Хадсон. − Не смей так оскорблять свою мать, − говорит она, с притворной суровостью потрясая перед ним лопаткой. − Я уверена, что она была прекрасным поваром. − Она всё делала правильно, но у нас никогда не было много денег, − говорит он. − Такой ужин стал бы праздником для нас четверых. − У вас было самое важное − вы друг у друга. Он печально смеётся, и старая горечь давно сменилась чем-то более приятным. − Иногда было трудно сказать наверняка. Мои родители ссорились, мы с Гарри ссорились, и счета никогда не оплачивались вовремя. Но Рождество всегда казалось мне особенным. Её улыбка задумчива. − Я не хочу оставлять тебя здесь одного. − Со мной всё будет в порядке. − Это то, что делают люди: обещают, что с ними всё будет в порядке, даже если на самом деле это не так. Она смотрит на него глазами матери, обеспокоенными и задумчивыми. − Я тоже по нему скучаю. − Он считал вас своей второй мамой, − отвечает Джон. − Я никогда не встречался с его матерью, но я знаю, что он любил вас. − Когда-то у меня был маленький мальчик. Во Флориде, с Фрэнком. − Она одаривает его слабой улыбкой. − О, он был не очень похож на Шерлока. На самом деле, он был больше похож на тебя. Сдержанный, немного колючий, но очень преданный. Храбрый мальчик, немного сорвиголова, невысокий для своего возраста, но всегда бегающий за мальчиками постарше. Как и ты, он был овчаркой породы Джек-Рассел. Осмелюсь предположить, что в детстве ты несколько раз ездил в больницу. Он улыбается в ответ. − И не только. Один раз сломал руку. Несколько раз мне наложили швы. Перелом ребра, сотрясение мозга, различные ушибы и ссадины. Я всегда хотел играть с большими мальчиками. Она кивает. − Это был мой Джек. Фрэнк так гордился им. Мы чуть не погибли, когда он умер. − Правда?.. Это был несчастный случай? − Не несчастный случай, нет. Когда он родился, в его сердце была пустота, но мы так это и не узнали. Какое-то необычное название для этого. Я не помню. Ему было девять лет, он играл в бейсбол с другими мальчиками. Он ударил по мячу и побежал, а потом... он просто упал на землю. Его сердце остановилось, и они не смогли привести его в чувство. Фрэнк хотел подать в суд на кого-нибудь, на врачей, которые пытались его спасти, но ничего нельзя было поделать. Он может представить себе этого мальчика, которого привезли в отделение интенсивной терапии, серого и ни на что не реагирующего. Врачи делают всё, что в их силах, но не хотят делиться плохими новостями, пока не перепробуют всё, чтобы вернуть его к жизни. Он сообщал подобную новость обезумевшему от горя родителю; он знает, каково это. − Это... трагично. Мне так жаль. Она похлопывает его по руке. − Странно думать о том, что эта дыра оставалась там девять лет, безмолвно отсчитывая время. Он умер спокойно, без боли. Фрэнк после этого уже не был прежним; он был зол, просто вне себя, и вымещал это на всех. Ему стало всё равно, и он ввязался в какое-то очень нехорошее дело. Мужчина, которого я любила, исчез, став кем-то, кого я не знала. Когда я встретила Шерлока, я пыталась сбежать от Фрэнка, и Шерлок нашёл улики, чтобы осудить его без всякого снисхождения. Тогда он был далеко от своей семьи, так что я заботилась о нём. И он заботился обо мне. Джон кивает, но не знает, что сказать. Несмотря на все его уверения в том, что он социопат, Шерлок действительно заботился о миссис Хадсон. − Я была счастлива, когда он переехал ко мне, и я мог бы отплатить ему тем же. − Она улыбается ему. − А потом он привёл тебя домой, и... это было всё равно, что смотреть на своего сына, такого взрослого. Ты тоже мой сын, Джон. У него перехватывает горло, и на мгновение он не может вымолвить ни слова. Когда он это делает, то чувствует, как на глаза наворачиваются слёзы. − Спасибо вам, миссис Хадсон. Прошло много времени с тех пор, как кто-нибудь готовил для меня и беспокоился обо мне так, как моя мама. Положив руки ему на плечи, она некоторое время молча смотрит на него. − Он тоже заботился о тебе, милый. Он никогда ни на кого не смотрел так, как на тебя. − Она целует его в щеку. Они едят, разговаривая о том о сём. Она знает почти всех на этом конце Бейкер-стрит, сплетничает с Мэри Тёрнер, живущей по соседству, и мистером Чаттерджи, живущим внизу. Люди могут назвать её любительницей вмешиваться не в своё дело, но на самом деле ей просто интересны люди. По его мнению, она немного одинока. Он находит по телевизору рождественский концерт, хор поёт рождественские гимны Бриттена. В нём звучит нотка меланхоличного ожидания, надежды вопреки всему. Под эту музыку они убирают со стола и моют посуду. Когда с последним блюдом покончено, она наливает каждому по маленькому бокалу сладкого вина. Она чокается своим бокалом с его. − За жизнь, которую он прожил, и за воспоминания, которые всегда будут нам дороги. − За воспоминания, − говорит он. За Шерлока. Позже, когда он поднимается по лестнице в свою комнату, ему приходит в голову, что он не собирается покидать Бейкер-стрит. Утром он отвозит её на вокзал в кэбе, управляясь с её сумкой и свёртками подарков, которые она везёт с собой. Она отправляется в Эдинбург, где её встретит племянник, и проведёт несколько дней со своей сестрой Луизой. Он доедает остатки жареной индейки и смотрит рождественские фильмы. Сегодня канун Рождества. В полночь, когда начинают звонить колокола, он открывает окно. Лондон всё ещё окутан декабрьским туманом, но несколько снежинок оптимистично падают на улицу. Он высовывается наружу и вдыхает холодный воздух, который приводит его в чувство. Другие витрины на Бейкер-стрит украшены гирляндами, другие люди прислушиваются к звону церковных колоколов, ловя хрупкий момент, чтобы оглянуться назад, посмотреть вперёд. Возможно, мир не такой, каким он хотел бы его видеть, но Рождество снова наступило, и он думает, что, возможно, переживет ещё один год. Одно мгновение за другим. Он помнит, как ждал этого волшебного часа в детстве. Усаживаясь в кресло с коробкой в руках, он пытается понять, что внутри. Он слишком тяжёлый, чтобы быть кружкой, слишком высокий, чтобы быть пресс-папье, и недостаточно плоский, чтобы быть книгой. Какое-то украшение, решает он. Он встряхивает коробку, перекладывает её из руки в руку, но ничего не может сказать. И есть ещё одна загадка. Кто ему её прислал? Посылка была отправлена в Нюрнберг, но любой мог что-то заказать и получить её обратно. Он просто не может вспомнить никого, кто стал бы беспокоиться. Шерлок однажды сказал: «У меня нет друзей». Джон мог бы сказать то же самое о себе. Возможно, именно это и сблизило их, двух мужчин, которые решили, что только это обеспечит им безопасность. Этот праздник по-настоящему убедил его в том, что он одиночка, у которого был только один друг. На это Рождество он получил не так уж много поздравительных открыток. Даже его родная сестра не позвонила. Он смотрит на коробку, лежащую у него на коленях. Когда ты устраняешь невозможное, остаётся только то, что остаётся... Остаётся только тайна. Стряхнув с себя уныние, он снимает ленту и разворачивает бумагу. На коробке внутри есть надпись на немецком языке. «Кете Вольфарт». Этот магазин он помнит по своему недолгому пребыванию в Германии в качестве военнослужащего. Там написано «Шникугель». Возможно, это название, производитель. Нет, он помнит, что «Шни» — это снег, но не может вспомнить «кугель». Что-то связанное с мороженым, думает он. Его дедуктивные способности достигают предела; он открывает коробку. Снежный шар. Двое детей на санках, маленький домик в лесу. Он встряхивает его и смотрит, как снежинки кружатся в маленькой метели. В коробке открытка. «Счастливого Рождества, Джон. До самых лучших времён». Его глаза наполняются слезами. Открытка не подписана, но он знает этот почерк лучше, чем свой собственный. Этот паук оставлял на холодильнике записки, предупреждающие его не открывать определённые контейнеры. Заметки о расследовании, написанные от руки на конверте или обрывке газеты. Почему Шерлок прислал ему снежный шар? Его нет в живых. Должно быть, он заказал его и отправил к Рождеству. Но открытка, написанная от руки... Шерлок никогда не дарил ему подарков. Ничего, даже открытки на день рождения. Он не был сентиментальным. Зачем нужен снежный шар? Что это значит? Он встряхивает его и смотрит, как снег бесшумно падает на санки. Затем сцена снова затихает, дети всё ещё застывают в момент радости. Он снова встряхивает шар, смотрит, как снежная метель кружится и утихает. Момент времени, воспроизводимый бесконечно. Он ставит снежный шар на каминную полку рядом с черепом.