Культивирование личности до Бога. Том 1-2.

«В состоянии идеального безразличия, достигаемого путем феноменологической редукции (Гуссерль, «Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии»), открывается парадоксальная возможность объективного восприятия. Это состояние позволяет отбросить искажения, навязанные социокультурными нормами и личными предубеждениями, предоставляя шанс увидеть мир и себя в нем ad oculos (лат. воочию).»

***

31 августа 3335 год. За окном царило самое настоящее, и на удивление, солнечное утро. Вот только из-за того, что Лин Цзиньхуа, двадцать один год отроду, проспала, ей пришлось собираться на скорую руку. Луч утреннего солнца, словно назойливый папарацци, безжалостно выхватил из тени её нефритовое лицо, заставив прищурить изумрудные глаза — не то от восхищения новым днём, не то от неприязни к его наглому вторжению. Такси уже нетерпеливо урчало у подъезда, требуя внимания. Схватив чемодан, набитый мечтами и надеждами, а в другую руку — переноску с котом, философски взирающим на суету бренного мира, она двинулась к выходу. В голове, как заевшая пластинка, заиграл проверочный список — неизменная мантра рассеянных гениев, вечно опаздывающих в аэропорт: «Зубная щётка? Есть! Посещение комнаты раздумий? Выполнено!» Эта роковая блондинка, дерзко облачённая в мужские одеяния, была воплощением хаоса, организованного с маниакальной тщательностью. Её дефицит внимания, умноженный на тысячу дел одновременно, был каким-то прогрессирующим проклятием, а всё от её наивной забывчивости! Наконец, когда все вещи были плотно уложены в багажник, а она сама расположилась на заднем сиденье, Цзиньхуа вдруг вспомнила о необходимости звонка по номеру, указанному в письме как «человек, которому необходимо позвонить за 5 часов до прибытия». «А?.. Я ведь не попаду снова на автоответчик или на того зануду, да?» — Задумалась она, пока шли гудки, — «Хотя и странно, почему именно 5 часов?» Она прекрасно понимала, что расстояние от Пекина до Сеула, прямым рейсом составит около двух часов. И корила себя в мыслях за свою забывчивость. Но как бы то не было, было уже слишком поздно искать себе оправдания, и она вдруг поняла, что это могла быть и какая-то проверка сродни вступительным экзаменам в университет. Хотя и из разговора с незнакомцем, она поняла и то, что её кандидатуру уже приняли. «Чёрт… Но если это правда так, то всё пропало!..» — Её напряжению не было предела, а гудки всё шли и шли, что Цзиньхуа невольно показалось, что уже никто не возьмёт трубку. С тем же беспокойством она достала из рюкзака конверт, пытаясь найти хоть одну вещественную зацепку, чтобы опровергнуть свои подозрения. Но её ждал некий сюрприз: голограмма на платиновой бумаге, более не включалась, и даже не подавала признаков жизни! «Что за?! Одноразка?!» — взвилось в голове Лин Цзиньхуа, и её светлые, прямые брови, обычно гладкие, как шёлк, превратились в сердитые запятые. Да быть такого не может! Голографические письма, как правило, рассчитаны на многократное использование, экономят заряд, как хомяк запасы на зиму. Минимум пять активаций экрана! — Ну и морока… — вырвалось у неё, подобно джинну из бутылки, и тут же привлекло любопытный взгляд голубоглазого таксиста, чьё лицо было скрыто под маской и капюшоном, словно безликий водитель. И ровно в этот миг, в телефоне раздался голос автоответчика: «Здраствуйте, уважаемая Лин Цзиньхуа. Благорим вас за то, что вы выбрали наш университет. Уточните, пожалуйста, какой код необходимо активировать?» Лин нахмурилась, словно решала сложнейшую теорему, и наконец заметила на конверте крохотную надпись, выведенную от руки чернильным почерком: «system activation code for meeting: I'm on my way». — I'm on my way. — уверенно произнесла она, словно пароль к секретной двери. Механический голос ответил: «Код принят! Ваше текущее местоположение передаётся напрямую господину *помехи*. Вас встретит господин *помехи* по прибытию. Счастливого вам пути!» — И отключился. Лин:..... «А? Да неужели этот зануда меня ещё и встречать будет?!» — Лин готова была закипеть от возмущения. «Ха-а… Чувствую, поездка будет эпически нелепой!» Таксист, этот вездесущий наблюдатель, снова бросил на неё взгляд через зеркало заднего вида, и Лин не могла не заметить легкую усмешку, играющую в его глазах. — У вас всё в порядке? — тихим голосом поинтересовался он, словно ждал фейерверка. — Да, что-то вроде того… — ответила она, отмахиваясь от вопроса, столкнувшись с собственными думами о предстоящем. Её ум метался между чем-то важным и совершенно незначительным, что ещё больше придавало осмысления этому дню. Пекин за окном отстукивал нервный ритм под стать ее смятению: полусонные улицы, где машины-болиды проносились, словно огненные кометы, люди-тени, утонувшие в пучине собственных забот, и легионы роботов с искусственным интеллектом, спешащих по своим важным делишкам. Но ничто, слышите, НИЧТО не могло вырвать Лин из цепких объятий мысли о таинственном незнакомце, чье имя так и осталось погребено под слоем трескучих помех! И, проплывая мимо монументальной статуи Греты Тунберг (эх, если бы тогда прозвенел первый тревожный звоночек! Но нет, всего лишь 3335 год, чего тут удивляться?), Лин впилась взглядом в экран своего телефона, словно это не гаджет, а магический артефакт, способный распахнуть портал в саму суть вещей. Но водитель, этот неугомонный философ на колесах, явно не собирался капитулировать без боя: — Сложный день? — бросил он, как будто невзначай. Цзиньхуа, словно сомнамбула, вынырнула из цифрового забытья: — Мягко говоря, — выдохнула она, предчувствуя, что этот таксист-экзистенциалист не отступит, пока не выудит из нее исповедь, не разберет ее душу по винтикам. Тень сомнения скользнула по ее лицу. — Послушайте, это прозвучит странно, но… Случайно мы с вами не из одной параллельной вселенной? Где-то пересекались в квантовом измерении? Таксист словно на мгновение окаменел, но в его глазах промелькнула такая искорка, будто он только что разгадал тайну мироздания: — Кто знает. — ответил он уклончиво, словно боялся сказать лишнее. — Мир ведь, знаете ли, как комок шерсти — маленький, круглый и запутанный до невозможности. — Да, пожалуй… В таком случае, если мы не знакомы из прошлой жизни, то прошу вас, не примеряйте на себя роль домашнего психоаналитика, — отрезала она, словно захлопнула дверь в его любопытство, оставив его за порогом личного пространства. Молчание обволокло их, непроницаемое, как маска мима, и лишь гул мотора нарушал его до самого аэропорта — преддверия грядущих перемен. Цзиньхуа, с молниеносной грацией, рассчиталась с водителем, оставив без внимания его едкую улыбку — карикатуру сочувствия, порожденную лишь его собственными домыслами. Чемодан, словно продолжение её руки, и переноска с котом, уютно устроившаяся подмышкой, — и вот она уже стремительно рассекает людской рой аэропорта, словно лодка, разрезающая волны. Ощущение пристального взгляда этого таксиста, словно луч прожектора, преследовало её и в плотной толпе встречающих. Но мыслями она была уже далеко от этого водителя, — «Только бы не замереть в неловком оцепенении! Только бы не уподобиться безмолвному истукану с острова Пасхи, вперившему взгляд в никуда! И главное — пусть меня не встретит этот воплощенный spleen!» — беззвучно молила она, прокладывая себе путь сквозь пеструю массу лиц. Аэропорт обрушил на неё шквал децибел: какофония объявлений, пронзительные свистки, приглушенный ропот толпы — звуковая агрессия, грозившая мигренью. И тогда осознание пронзило её, словно электрический разряд: после долгих лет уединения она действительно обрела свободу передвижения. И, вопреки её опасениям, пристальное внимание окружающих не парализовало волю Лин; она воспринимала их взгляды как нерелевантный шум, игнорируя присутствие масс, словно те были фантомными проекциями. К счастью, перелёт прошёл на удивление гладко и быстро. Пару часов спустя, Цзиньхуа, продравшись сквозь толпу, наконец-то вынырнула в зоне прилета. Глаза её, как радары, сканировали пространство в поисках хоть какой-то зацепки, намека на силуэт незнакомца. Ну, где же ты, мой загадочный принц? Или не принц? Главное, чтобы не зануда! Вскоре, в поле зрения появился юноша — высокий, с аккуратными чертами лица, явно предпочитающий строгий стиль. Он удерживал внимание на экране устройства, которое держал в руках, и выглядел так, будто только что вышел из картинной галереи, демонстрируя своё совершенство. Однако, в его глазах проскользнуло пустое выражение, что притемняло общий вид. «Боже правый! Да он, должно быть, какой-нибудь заштатный кумир, ещё не снискавший всеобщей славы. Как вообще возможно обладать столь безупречной красотой? Это попросту выходит за рамки правового поля!» — молниеносно пронеслось в сознании Цзиньхуа, пока она с нескрываемым восхищением изучала его облик. Следует признать, что даже в её пресыщенном, исполненном вселенской скуки мировоззрении находилось место для благоговения перед индивидами, наделенными феноменальной эстетической привлекательностью. Точно так же, как если бы Лин встретила писаную красавицу, то всенепременно сделала бы ей комплимент, с искренним благоговением и без лишнего стеснения. Хотя с вероятностью в 90% процентов, Цзиньхуа бы в таком случае, посчитали лесбиянкой, ведь нося мужскую стрижку и одежду, она больше походила на «томбоя». Но на деле же, Лин была вполне себе среднестатичтическим натуралом, просто с немного извращённым отношением ко внешности людей. И, тем временем, пока девушка в мыслях была готова облизывать профиль юноши, стройный молодой брюнет слегка поправил воротник делового костюма с черной рубашкой. Две пуговицы которой не были застёгнуты, а галстук свободно болтался, словно он пришел сюда в спешке. С вежливой улыбкой, щенячьими глазами обсидианового цвета с фиолетовым отливом, и идеальной светлой кожей, он напоминал айдола, только что сошедшего с плазматического 5D экрана. И когда он увидел Цзиньхуа, его лицо осветилось холодной улыбкой. Немного помедлив, он убедился, что не ошибся, проверив информацию на прозрачном экране, и в конце концов спросил: — Лин Цзиньхуа-а? — Юноша приблизился, его голос звучал столь же формально, как и его появление. Однако последний слог унесся с лёгким оттенком шутливости, что придавало его обращению особое очарование. Затем он аккуратно закрыл своё устройство и, с деланной непринуждённостью, засунул руки в карманы своих брюк. — Д-да, это я, — недоумевающе ответила она, и вдруг осознала, что не знает, чего ожидать от этой встречи. Юноша несколько секунд проницательно изучал девушку, и казалось, был глубоко потрясëн. Не представившись, он вдруг с изумлением произнёс: — Ого… Впервые вижу девушку без макияжа… — Его голос звучал с легкой иронией, но она этого даже не заметила. «Вот чëрт!» — воскликнула про себя Лин Цзиньхуа, поспешно поставив свой чемодан и переноску с котом. Испуганно роясь в рюкзаке, она искала зеркало, стремясь выяснить, насколько ужасно выглядело её лицо в нынешнем состоянии (стоит ли говорить о её прыгающей самооценке от ЧСВ-богини до ничтожества?..). Но тем самым она лишь развеселила юношу, который наблюдал за её паникой с недоумением и насмешкой. — Не волнуйся, Лин Цзиньхуа-а! — не скрывая, едва уловимого презрения произнёс он. А затем незамедлительно подхватив её чемодан, передал ей переноску с котом. После чего, осторожно подтолкнул её сзади, уводя к выходу. Его голос, едва слышный, подобно шёпоту, коснулся её уха: — Со мной рядом ты в безопасности; никто и не заметит тебя. «Что?! Что он только что сказал?!» Лин Цзиньхуа едва не задохнулась от внутреннего возмущения, глаза метали молнии, а слова застряли в горле, словно комья обиды. «Да чтоб тебя, нарцисс недоделанный! Опять этот тип людей, уверенные, что им всё позволено! С какой стати он фамильярничает, будто мы сто лет знакомы?!..» А этот нахал, тем временем, как ни в чём не бывало, ухмылялся во весь рот. Лишь короткий писк с его запястья заставил его недовольно скривиться, словно кота, наступившего на хвост. Так, переваривая кипящий внутри гнев, они и добрались до огромного чёрного монстра. Лин, конечно, не эксперт в марках, но нутром чуяла — на таких катаются только небожители! — Прошу, Лин Цзиньхуа-а, твой личный шаттл до университета имени Габриэля Сона ждёт! — процедил брюнет, натянув на лицо улыбку, от которой, казалось, его сейчас стошнит радугой. Он распахнул дверцу, словно делал великое одолжение. И тогда Лин заметила… О, эти пальцы! Длинные, тонкие, аристократичные пальцы пианиста. Кожа — как шёлк, так и манила прикоснуться. «Эх, да за такие руки я готова простить их хозяину даже похищение инопланетянами!» Заметив, как её взгляд задумчиво прилип к его рукам, юноша мысленно ухмыльнулся, словно поймал бабочку сачком. «Попалась, голубушка!» — так и плясало в его наглых глазах. — Знаешь ли, ангельское терпение — штука недолговечная, как и эта колымага (как он посмел так назвать Hyundai HCD-14 Genesis, эту бессмертную легенду давно ушедшей эпохи, это благословенный раритет в их мире?!), — подстегнул он, картинно скрестив руки на груди. Казалось, ещё немного, и он начнет отбивать чечетку от нетерпения. — Просто это как-то… — пролепетала Цзиньхуа, пытаясь оправдаться, но не успела ни договорить, ни толком усесться, как перед ней развернулась голограмма, будто по мановению волшебной палочки! «Поздравляем вас с первым учебным днëм, госпожа Лин Цзиньхуа! Просим ознакомиться с правилами университета в пути. Ориентировочное время в дороге — один час», — пропищал механический медвежонок, от голоса которого у Цзиньхуа свело зубы. Она лишь скептически фыркнула в ответ, прожигая испепеляющим взглядом нахала, бесцеремонно плюхнувшегося рядом. Вместо того, чтобы обойти машину, этот наглец просто подтолкнул её к соседнему сиденью! Парень-щенячьи-глазки-ака-мерзавец-но-идеальные-руки, который только что ухмылялся, словно чеширский кот, вдруг стал до неприличия серьезным. Что он задумал, этот ходячий оксюморон? — Моя учёба начинается в машине?! — Недоумевающе спросила она. Но юноша лишь протянул ей кипу официальных документов, сопровождая это жестом, который придавал его предложению особый вес (как и этим самым БУМАЖНЫМ, чёрт возьми, документам!): — В относительной степени. В полях, отмеченных галочкой, прошу поставить подписи ручкой с чернилами, удостоверяющие ознакомление с регламентом и принятие обязательств по его соблюдению, — произнес он ровным, бесстрастным тоном. — «Gāisǐ, wo cao!» — не сдержалась Лин, однако, брюнет тут же, без тени смущения, указал на пункт правил под номером один: запрет на использование ненормативной лексики на любом языке. На его лице расцвела хитрая, предвкушающая улыбка, будто он ожидал именно этой реакции. «Что за хитрый лис!» — пронеслось в голове Лин, но она подавила импульс высказаться вслух, осознав, что в этом мире правил её личному бунту больше нет места. Итак… Приблизительно к тридцать пятому пункту регламента разум девушки начал отчаянно сопротивляться восприятию информации. Дело было не в языке — английским она владела безупречно, а в абсурдности самих правил, поразившей даже Лин Цзиньхуа. Начнём с этой умопомрачительной системы баллов и очков социализации! Баллы — это, само собой, ваш триумф в учебе, эдакий цифровой эквивалент ваших пятерок и «отлично». А вот очки — это уже настоящая валюта, эликсир благополучия! Чем больше очков — тем шикарнее жизнь, тем толще кошелек, тем беззаботнее улыбка! Но стоит оступиться, завязнуть в академической трясине, и дефицит очков превращается в зловещее предупреждение. А повторное падение — и вот уже замаячила перспектива попрощаться с Alma Mater! И самое пикантное — Университет, как истинный мастер интриги, не раскрывает карт! Критерии получения этих волшебных «заданий» — тайна, покрытая мраком! Ах да, чуть не забыла! На запястьях у нас — не просто браслеты, а настоящие шпионские гаджеты! Смарт-браслеты, друзья мои, это не просто аксессуар, это Большой Брат в миниатюре! Они денно и нощно следят за нашим психофизиологическим состоянием и копаются в глубинах нейронной активности. Снял браслет — будь готов к штрафу! Минус 1000 очков в мгновение ока! А каждая минута вольной жизни без этого «украшения» обходится в целых 100 очков! Так что, друзья, не теряйте бдительность и держите браслет при себе! Иначе прощайте, студенческие пирушки и беззаботные деньки! И цвет браслета играл далеко не последнюю роль! Подбор цвета — целая наука! Никакой самодеятельности — забудьте о свободе выбора! Специальная система определяла, какой оттенок вам положен! Зачем? Ах, эти сложные времена! Как разглядеть истину, когда перед тобой писаная красавица или бравый молодец? Чтобы не попасть впросак, цвет браслета — ваш верный ориентир! Голубой браслет — перед вами мужчина, хоть куда! Розовый браслет — очевидно, дама! Зеленый браслет — пол неопределен. Будьте осторожны и проявляйте уважение! Возможно, перед вами будущий законодатель мод! Абсурдно? О, мы только начали. Университетский регламент под номером 5 не допускал одиночества за трапезой: «Каждый студент обязан разделить завтрак и обед как минимум с одним компаньоном». — «Вопиющая несправедливость!» — мысленно возмутилась Лин. — «Абсолютно неприемлемо! А если мои аппетитные звуки оскорбляют чье-то чуткое восприятие? Кто захочет лицезреть это неприглядное зрелище во время приема пищи? За такое, право, полагается тысяча штрафных баллов и утешительный приз в придачу!» — Её самооценка, словно маятник Фуко, совершала колебания от надменного превосходства до пропасти самоуничижения, что особенно ярко проявлялось в моменты социальной тревоги, а значит и сейчас. Девушка тяжело выдохнула, отодвинув эту кипу адовых мучений чуть подальше от себя, но парень «щенячьи глазки» сразу упрекающе взглянул на неё. — Это тебе не школьная скамья, где можно махнуть рукой на обязанности, — неторопливо произнес он, словно невзначай вспомнив о главном, — Ах да… Совсем запамятовал представиться. — На его лице заиграла улыбка, настолько тщательно выверенная, что её искренность оставалась под вопросом. — Президент Студенческого Союза, Габриэль Сон! Рад знакомству. — Он протянул руку, и девушка, застигнутая врасплох, машинально ответила на приветствие. — А… Да… — Едва внятно произнесла она, но затем сразу же отняла свою ладонь, словно от какого электрического тока. И тогда, в голове Лин Цзиньхуа начала возникать одна очень неприятная мысль, озвученная Габриэлем, когда она задумчиво прищурила лоб: — …И да, в честь меня отец назвал этот университет. — Его голос был полон усталой обреченности, словно он нёс на плечах неподъемную ношу, а его слова звучали подобно погребальному звону, заунывно разносящемуся по склепу. В его тембре не было ни тени самодовольства, ни искры высокомерия — лишь выдох полной апатии, словно тень вопроса, призраком скользящая за ним по пятам, словно эхо, глухо бьющееся о стены его одиночества. — А мне какое до этого дело? Мог и не говорить. — бросила Цзиньхуа, пытаясь скрыть под маской напускной бравады легкую дрожь смятения. — Хоть сам ректор, если мы делим эти аудитории, значит, стоим на одной ступени академической лестницы. Она попыталась замаскировать свои чувства и преуменьшить его значимость, хихикнув для вида, хотя в глубине души пробивался росток искренней симпатии. Пять лет, проведенные в отчуждении, оставили неизгладимый след на её социальных навыках, искажая восприятие, словно отражение в кривом зеркале, где реальность кажется гротескной пародией. Габриэль лишь тронул уголки губ едва заметной улыбкой, протягивая руку к стопке документов. С элегантной легкостью перелистывая страницы, он указал на перечень заданий, оцениваемых в баллах. Его палец замер на позиции N59: «Установление новых социальных контактов и успешная самопрезентация — 500 pt. (очков)…». — Как только одолеешь эту кипу макулатуры, украсишь каждую страницу своим автографом и насладишься занудной вступительной речью, получишь точно такой же браслет, как у меня. — подытожил он, лукаво подмигнув. — Так что расслабься, это всего лишь формальность для набивания очков, не более. — Ха-а… Ага, значит, циничный расчет! — протянула Лин Цзиньхуа, упрямо не желая сдаваться. — И… Получается, эти навороченные браслетики с биодатчиками реагируют на мой ангельский голосок и феерический подбор слов? — Она цеплялась за разговор, словно за последний бастион надежды, хотя прекрасно знала ответы на все эти свои же каверзные вопросы. Просто в какой-то момент ей вдруг стало совершенно… плевать, кто там напротив неё восседает. Живой человек? Ну и чудненько! Взгляд не отвести? Что ж, бывает. Хотя, положа руку на сердце, дело было вовсе не в его выдающейся внешности (хотя, чего греха таить, он был вполне себе ничего). Просто Лин Цзиньхуа на дух не переносила гробовую тишину! Стоило воцариться безмолвию, как в голове начинался настоящий тарарам из бестолковых мыслей, целая армия тараканов, марширующих по извилинам мозга, не давая ни на чём толком сосредоточиться! А в этой несущейся вдаль машине, даже захудалой фоновой музычки не предусмотрено! Ну, кто так развлекает новеньких студентов, а?! Габриэль лишь с безразличием ответил: — Как вижу, тебе о многом известно, — А затем иронично усмехнулся, — А то я уж думал, что совсем пропащая. — И в тот же миг, его браслет издал противный писк. — Пф! Как ты планируешь с таким отношением зарабатывать себе очки? — Позлорадствовала она, на что получила в ответ лишь напряжённое молчание. А затем с тяжёлым вздохом, принялась читать правила дальше… Однако, кое-что, ей всë ещё не давало покоя: — Почему президент студенческого совета самолично встречает меня? — Она изучающе разглядывала его, пользуясь мимолетной возможностью оценить мотивы столь необычного внимания, — Разве круг ваших обязанностей не охватывает более широкий спектр задач? В конце концов, я всего лишь рядовой студент, прибывший по обмену. К чему столь неординарный прием? — Всё просто. — Ответил Габриэль, пожав плечами с нарочитой небрежностью, демонстрируя отстраненность, характерную для представителей университетской администрации, — Ты — первый студент из Поднебесной, решившийся прибыть для обучения в наш университет в рамках действующей программы академической мобильности. Подавляющее большинство претендентов, ознакомившись с регламентом, отказывались от участия, либо игнорировали наши официальные уведомления, расценивая их как несоответствующие действительности. Но каждый из тех, кто остался за бортом, всё равно получил свою выгоду. Те самые деньги на поездку, бумагу из настоящего дерева и бумагу из платины. Парадоксально, но можно сказать, что отказ от обучения оказался для них весьма выгодным с финансовой точки зрения. — Вот как… — Задумчиво произнесла она, а затем блондинисто улыбнулась, — Но разве это не значит, что я крутая и отважная «онни»? — выпалила Лин Цзиньхуа, искорки самоуверенности плясали в её глазах. Ни с того ни с сего, она почувствовала себя королевой мира и бесцеремонно попыталась поймать его взгляд. И тут прогремел фейерверк! Их глаза встретились — словно украденная сцена из дорамы, полная неловкости, химии и миллиона непроговоренных слов. «Ох… Какой же он…» — Мечтательно задумалась девушка. — …Это лишь значит… —Прошипел он, злодейски усмехаясь, — …Что ты слишком отчаянная и у тебя совсем не оставалось выбора. — С этими словами он отвернулся к окну, раздражённо бросив через плечо: — Читай дальше и больше не отвлекай меня своими глупостями. И, ради всего святого, перестань пытаться говорить на корейском. Твоё произношение — смертный грех для моих ушей. В этот момент браслет Габриэля противно запищал, словно дразня его. Он лишь закатил глаза, даже не удостоив писклявое устройство взглядом. «Тьфу! Вот же надменный сноб! Я тут, видите ли, стремлюсь к взаимопониманию, а он наносит удар исподтишка, прямо по самому уязвимому месту!» — Цзиньхуа, стиснув зубы, героически подавила рвущийся наружу поток язвительных комплиментов в его адрес и с головой ушла в этот «свод законов адовых мучений», лишь бы не сорваться. …И, в конце концов, когда Лин Цзиньхуа дошла до последнего правила, она поняла, почему остальные люди решили сбежать. Последнее правило университетского устава гласило: «Вы будете полностью отрезаны от внешнего мира. Для поиска необходимой информации вы можете воспользоваться библиотекой в любое время суток.» — Да что за блядство?! — вырвалось у Лин Цзиньхуа, но она тут же прикусила язык, будто проглотила кактус, испепеляя взглядом Габриэля, который расплылся в ухмылке чеширского кота, объевшегося сливок. «Клянусь всеми богами кода и пикселей, этот тип видит мою операционную систему насквозь! Чтоб его сервера лагали вечно!» — мысленно кипела Лин, — «Хотя… браслетик-то ещё не нацепили, отследить пока нечего… Значит, сегодня гуляем на всю катушку!» — Какого хуя, простите мой цифровой сленг, никакого интернета?! Даже сраного Апекса?! — возопила она, не сдерживаясь. В конце концов, кто посмеет упрекнуть бедную студентку в праведном гневе перед лицом надвигающегося IT-апокалипсиса? — А чего ты ожидала? — ухмыльнулся Габриэль, почесывая ухо от децибелов Лин, — Университет нацелен на социализацию, то есть на общение с себе подобными, в реальном времени, — пояснил он, — А интернет… ну, он как чит-код в жизни — вроде и помогает, но лишает всего веселья. — А как же домашка, курсовые и прочая мозговыносящая хуйня?! Кто, мать его за ногу, в 33-ем веке будет пыль глотать в библиотеке?! — А выбор у тебя есть? — произнёс он с завидным безразличием и нотами иронии, а затем выглянул в окно. — Кстати, мы прибыли. Цзиньхуа:...... Внезапно юноша бросил на неё странный взгляд, словно глубоко обдумывая что-то, что его явно не радовало. — Сиди в машине, — произнес Габриэль, намеренно сосредоточившись. Цзиньхуа лишь кивнула в недоумении, пока брюнет, вышедший из авто, обошел его и галантно открыл дверцу с широкой, натянутой улыбкой: — Прошу. Теперь ей казалось, что он — самый настоящий лицемер: — Ты можешь делать что угодно, но не с таким напряженным лицом, — усмехнулась она, игнорируя протянутую руку, и, собравшись, встала самостоятельно. И снова на его браслете раздался противный писк. Тогда, он не скрывая раздражения, выдохнул: — Ты не можешь хотя бы подыграть мне? — Просто не пытайся быть тем, кем не являешься. — Пожав плечами, отметила Лин Цзиньхуа без злого умысла. Наконец, обратив внимание и на сам университет. Девушке казалось, что она попала в совершенно другой мир. Все архитектурные строения сильно выделялись на фоне параметрических зданий всего города, — «Он выглядит куда более удивительным, чем в той 3D голограмме.» Весь кампус университета напоминал сказочный дворец, что казалось вот-то рядом пронесётся принц на верной, белой лошади, а какая-нибудь придворная леди станцует грациозный, восточный танец. Лин Цзиньхуа застыла, ненадолго плененная величием алых арок и хитросплетением колонн, чьи формы рождали ощущение тайны, граничащей с волшебством. Пульс учащенно забился в висках, но взгляд оставался неподвижным, словно лишённым жизни, — зеркалом, отражающим лишь внешние очертания, а не внутреннее переживание. Габриэль, подметивший этот эмоциональный разлад, скривил губы в усмешке, достойной Джокера: — Да ты даже на меня так не пялилась, — буркнул он, приправив голос щепоткой обиженного самолюбия. В голове мелькнула предательская мысль: «Что-то её зацепило, но на лице — ни мускула. Неужели…». — Пф! — фыркнула Лин, словно вынырнула из омута грёз. Уголки губ уже предательски поползли вверх, готовясь выдать фирменную колкость. Но Габриэль, перехватив инициативу, словно горячую эстафетную палочку, вдруг цапнул её за руку и потащил за собой, как бурлак баржу! И тогда его мозг выдал фортель, от которого сам бы покраснел: «Омо, какие же у неё запястья… словно из тончайшего фарфора! Идеально ложатся в мою ладонь, как будто специально для меня отлиты! И ещё целых семь сантиметров в запасе от большого пальца!». (Боже всемогущий, спасибо, что Лин не телепат, иначе решила бы, что я по уши втрескался!). И нечего удивляться этой маниакальной математической дотошности — Габриэль был помешан на подсчётах даже тогда, когда это совершенно не требовалось. Романтикой тут и не пахло… разве что слегка отдавало перегаром формул и уравнений! — Ах, помедленнее, прошу! — взмолилась Цзиньхуа, едва поспевая за ураганным темпом его шагов. Казалось, он соревновался с самим временем! — Прибереги свои серенады для приватной сцены, — буркнул он, одарив её взглядом, холодным, как марсианский закат. — Чтобы ты понимала, Цзиньхуа-а, мы рискуем опоздать! Браслет Габриэля автоматически отреагировал знакомым Лин отрезвляющим писком — казалось, его социальный рейтинг рушился подобно карточному домику! «Интересно, какова величина штрафных санкций за подобное поведение?» — мимолетно подумала она. «Не является ли это формой аутоагрессии, направленной на нивелирование собственного социального капитала? Не мазохист ли он, в конце концов?» Тем не менее, не отставая ни на шаг, она парировала: — Тактильные игры — обязательная программа? Или это просто элегантная отмазка для фарма баллов в этом чертовом N69? Габриэль, казалось, на секунду застыл, словно его поразило электрическим разрядом. Он мысленно прокрутил многостраничный регламент задания (индивидуальный для каждого студента, разумеется, чтоб жизнь малиной не казалась!), и, скривившись, кивнул. Вся его поза кричала о ненависти к этой идиотской системе формализованных чувств. Таким образом, задание N69 (для Цзиньхуа), эта дьявольская директива, гласила: «Физический контакт без нанесения увечий. Баллы начисляются следующим образом: держание за руку (20 + 10 за каждую минуту), рукопожатие (10), объятия (50 + 10 за каждую минуту), коитус (1000 + 1000 за каждые 5 минут).» Реакция Цзиньхуа на это безумие, зафиксированная в архивах бортового компьютера автомобиля, была поистине эпичной. Пять стадий горя, от отрицания до принятия, пронеслись ураганом в её голове, всего за каких-то 300 секунд. Отрицание — «Это розыгрыш! Кто-то перепутал мои протоколы!» Гнев — «Да я их всех… на костер!» Торг — «Может, можно договориться? Заплатить штраф? Устроить хакерскую атаку на систему?» Депрессия — «Все кончено. Жизнь не имеет смысла». И, наконец, принятие — «Окей, играем по их правилам. Но я еще покажу им, кто здесь настоящая королева абсурда!» Но червячок сомнения всё же грыз её изнутри: «Неужели они реально готовы поощрять курение, алкоголь и даже секс, лишь бы студенты общались?! Что это вообще такое? Разве такой должна быть студенческая социализация? Это же просто какой-то карнавал порока!» А в самом помещении, когда они наконец, настигли главного зала, царил аттракцион возмутительной роскоши! Высоченные потолки, разрисованные такой вычурной лепниной, что у самой королевы отвалилась бы челюсть, нагло сверкали позолотой, словно насмехаясь над здравым смыслом. Люстры, будто рой пьяных светлячков, устраивали дискотеку в мягком свете, а мраморный пол был отполирован до блеска, в котором можно было не только прическу поправить, но и увидеть будущее! Лин Цзиньхуа сделала усилие над собой, решительно задвинув в самый дальний угол сознания проклятое задание N69, и попыталась хоть немного впитать в себя этот кричащий, вульгарный, но, черт возьми, впечатляющий китч. Но как тут что-то разглядеть, когда на тебе висит взгляд Габриэля, словно проклятие фараона! Стоило ей на секунду замешкаться, как он испепелял её своим злобным взором. Занятно, зал был рассчитан на эпические гуляния человек этак на пятьсот, но Лин насчитала едва ли полсотни. Студенты жались по углам, словно тараканы, боящиеся света, и никто не рисковал приблизиться к сцене с трибунами, как будто там обитал огнедышащий дракон. — Почему здесь так мало людей? — Цзиньхуа удивленно обвела взглядом почти пустой зал. — Ты же говорил, мы опаздываем! Габриэль удостоил её лишь отстраненным взглядом, демонстративно проигнорировав первый вопрос: — Я говорил, что мы рискуем опоздать. Но благодаря твоей спринтерской скорости (что меня удивило, оказывается не такая уж и черепашка) мы прибыли минута в минуту. — С этими словами он отпустил её руку и уверенно двинулся в сторону сцены, словно знал секретный пароль от всех дверей мироздания. Интуитивно Лин почувствовала на себе множество взглядов, ведь была единственной, кто стоял прямо посреди зала, — Вот чëрт! Он что нарочно привëл меня в самый центр?! И даже уйти теперь как-то неловко… — Бубнила себе под нос девушка. Тем временем, Габриэль уже подошëл к микрофону, без тени сомнений, начиная зачитывать вступительную речь. И лишь в этот момент Цзиньхуа поняла, что для того, кто должен быть таким как все здесь собравшиеся студенты — одиночкой, он с достоинством держался у трибуны; и более того, внушал уважение с каждым сказанным им словом, будто прирождённый политик или лидер. И Лин всë больше задумывалась над тем, почему такой как он находится здесь, почему в честь него назван Университет, и почему в этом самом университете так много странных правил… — …Добро пожаловать, уважаемые первокурсники. Мы рады приветствовать вас в стенах нашего учебного заведения. И сегодня мы запускаем первое поколение учащихся. В нашем университете до двух десятков факультетов… И вы наверняка осведомлены тем, что можно выбрать до трёх направлений, — Габриэль прошëлся взглядом по всему залу и зацепился на Лин, словно бы только что ответил на все её неозвученные вопросы, — …Но я хотел бы отметить, что выбрать дополнительный факультет можно только с помощью накопленных баллов… Харизма в его голосе так и притягивала всех к центру зала. И каждый из студентов внимал его словам, как будто бы перед ними стояло какое-нибудь божественное воплощение, а этот зал — его храм. Юноша грациозно отпил немного воды из стакана и продолжил: — …Я понимаю, что многим из вас правила Университета могут принести дискомфорт. Но всë же, я хочу, чтобы вы понимали, что в первую очередь, всё это призвано для того, что люди научились коммуникации между собой. Ведь в наши тяжёлые времена…. Девушка немного отвлеклась от прослушивания, когда сомнения мелькнули в её подсознании, — «Точно… В списке предложенных факультетов, было слишком много вариантов, а я пока не выбрала ни один из них, за исключением направления, которое является обязательным… Так каким же образом, я буду тут учиться и немало важный вопрос: где?» Голос со сцены, словно бы услышал все её мысли: — …Так же те, кто ещё не выбрал направление, будут учится на всех предметах, — Габриэль снова прошëлся взглядом по девушке, с лёгкой, злорадной улыбкой на лице. И всë, что ей оставалось делать, так это лишь удивлëнно таращиться на него, — …Но должны будут выбрать как минимум, один факультет через 3 месяца обучения. В этот момент, девушка не услышала никакой реакции от публики: — «Неужели, они все уже знают куда идти? И значит, только я буду тут как белая ворона сдавать все предметы?..» — Снова бубнила себе под нос Цзиньхуа. В то же время, стоящая рядом с ней девушка, больше напоминающая грозовую чëрную тучу, лишь тихонько шевельнула губами в попытке улыбнуться. Однако, явно не спешила вмешиваться в монолог Цзиньхуа, а лишь привычным движением, поправила круглые очки, на маленьком лице. И пока Лин полностью погружалась в свои размышления, Габриэль уже успел закончить речь, а студенты начали расходиться кто куда… «Чëрт! Я всë прослушала!» — Но счастье Цзиньхуа теперь состоялось в том, что всегда игнорируемое ей стадное чувство, подсказало куда держать свой путь. И потому в итоге, девушка пришла к кабинету, в котором всем выдавали те самые специальные браслеты, что будут начислять очки социализации, либо лишать их. Проще говоря, вершить судьбу бедных студентов, которые осмелились их надеть. И наконец, когда розового цвета, металлический браслет активировался на еë руке, появился средних размеров экран перед её лицом. Такой же экран, к слову, она видела и у Габриэля в аэропорту. На дисплее появился знакомый, будто плюшевый медвежонок в виде 2D и сообщил механическим голосом: [Система управления приветствует вас, госпожа Лин Цзиньхуа!] [Пожалуйста, ознакомьтесь с моими возможностями!] Милый межвежок плавно исчез, отправив сердечко, а затем перед Лин Цзиньхуа появилась страница с виджетами: [GPS — навигация: Активный режим!] [Звонок другу: Активный режим!] [Будильник: Активный режим!] [Авто-Переводчик: Активный режим!] Затем она нажала на замочек, что было очевидным то, что приложения ещё не разблокированы, и обнаружила дополнительные программы: [Калькулятор: Режим не активен. Внесите 100 очков социализации.] [Календарь: Режим не активен. Внесите 100 очков социализации.] [Голосовые заметки: Режим не активен. Внесите 100 очков социализации.] [Музыка. Режим не активен. Внесите 1000 очков социализации. Дополнительное требование: купите наушники за 300 очков социализации.] «Тц-Тц! Всё самое полезное платно?!» — Очередному негодованию Лин, как и всегда не было предела, — «Изверги!» После чего, она наткнулась на кое-что интересное: [Управление очками социализации: Можно подарить очки другу; Можно оплатить покупки в магазине кампуса университета; Можно отплатиться очками социализации, чтобы преподаватель продлил долг по сдаче предмета] и т.п. Однако, один из виджетов, именуемый «звонок другу», продолжал терзать еë сознание. «Неужели система способна самостоятельно классифицировать социальные связи, определяя степень близости между индивидуумами?» — размышляла Цзиньхуа, и, повинуясь импульсу научного любопытства, активировала функцию. К еë изумлению, пространство огласилось изысканной фортепианной мелодией, источник которой находился неподалеку. Обладателем аналогичного браслета оказался Габриэль. «С какой стати он числится в списке моих друзей?» — негодовала Лин Цзиньхуа, стремясь немедленно прервать соединение. Увы, было поздно. Габриэль успел заметить вызов на экране своего устройства и, вскинув брови в неподдельном удивлении, устремил взгляд в сторону девушки. И вот тут-то Остапа понесло! Габриэль, словно прорвав плотину сдержанности, начисто позабыв о приличиях в языковых нормах, разразился тирадой на чистейшем русском — архаичном диалекте, который, казалось, канул в Лету после Великого Затопления (того самого, что в начале четвертого тысячелетия оттяпало кусок суши вместе с территорией бывшей России и Европы, как сообщали тогда в новостях эксперты по климату из доклада 3077 года). — Что за хуйня, нахуй, блять?!